Не генеалогией единой

VI

  У гвардейского капитана Хитрово фамилия была одна, она же и природная, потому что пять веков тому назад писари на параграфы не оглядывались, а может и самих параграфов не было. Прибыл к рязанскому князю на службу из Орды служилый себе на уме, с князя и спрос за метрику. Быть, значит, тому служилому фамилия Хитрой, а детям его Хитрово. Фамилия у Александра Михайловича одна, а к ней две дочки на руках. Если бы у него на руках, все спокойней. Но люльку к седлу не пристроишь. Няньки и воспитательницы за девочками присматривают. По его службе то в Павловске, то в Гатчине или в Красном селе место пребывания выпадает и лишь зимой удается дома в Петербурге дочкам больше внимания уделить. Офицеры и взводные унтер-офицеры положение командира понимают. По таким обстоятельствам можно и вдвойне послужить. Не за одобрение, а по совести.

  В унтер-офицеры, а точнее, в артиллерии фейереркеры Василия Глашкина произвели после успешного окончания бригадной учебной команды. Артиллерийский взвод — что в пехоте рота, а батарея на целый батальон потянет. Чинами артиллеристов, еще и гвардейских, не обходят. Капитан их взвода пехотному подполковнику ровня. Во взводе две пушки, на каждую шесть лошадей и по две дюжины  орудийной обслуги: ездовые, канониры, бомбардиры. Над ними старшие фейерверкеры и фейерверкеры начальствуют. На маневрах по орудийной части, а в казармах по положенному нижним чинам поведению. Дежурный офицер нижним чинам не нянька, ему на случай тревожной обстановки ответственность.
  Ответ и на Глашкине за товарищей. С него спрос, ему же и доверие.

  Капитан Хитрово товарищам доверял. На войне этому быстро учишься. Входил и в положение семейных офицеров и нижних чинов. Этому дочки обучили еще скорее.

VIII

"Близость Чудова к Петербургу, всего 100 верст расстояния, и удобство сообщения по николаевской железной дороге, а до постройки ее по шосссейной дороге или водяным путем по реке Волхову, Ладожскому каналу и реке Неве, дали с давних пор возможнрсть укрепиться здесь, в Чудове и в окрестностях его, некоторым отраслям сельского хозяйства. Первое место между ними занимают заготовки сена и продажа его на станции Чудово, откуда оно поступает на петербургский рынок."

—  Скажи, Григорий Прохорович, у тебя ведь сено чудовское?
— Чудовское чудовскому рознь. Резак, болотина, лесное, горное. Это что на рынке. Тебе идет волховское, с заливных мест. Сам бы ел, да зубы уже не те. Или изъян какой нашел, Иона Матвеевич?
— Нет изъянов, всем доволен. Ты купец, знакомства в тех местах имеешь. Не устроишь...

  Иона объяснил Маковкину ситуацию с невесткой.

— Устроим на лето в лучшем виде, не хуже, чем на господских дачах, — пообещал Григорий Прохорович. — Там и доктора под стать столичным и в остальном отказа не будет.

Для удобства разбил период после книги первой на две книги: 1881-1890 (см. выше книгу вторую) и 1891-1900.
Если интересно, последует продолжение.

Далее, по сути, книга третья, но в новой верстке деление на книги отсутствует и нумерация глав сквозная. Т.е., книга третья глава первая = глава девятая.

II

— Много мы с тобой, Григорий Прохорович, сена вместе съели. К общему, надеюсь, удовольствию.
— Постой, постой, Иона, — перебил Глашкина Григорий Прохорович. — Если ты к расчету дело ведешь, то счета у меня к тебе нет. Делу конец оформить не чаем с баранками полагается, а по-купечески.
— С этим к тебе домой не приходил бы. Прислал бы письмо с вензелями "имею честь пригласить оформить расчет лучшими петербургскими закусками". Дело с тобой как было, так и есть. Только не мне его вести. Извоз наперед налажен, запрягай и едь, сена подкладывай и с тобой чаи распивай. Что мне тоже в удовольствие, но пора и оглянуться. Любил я раньше уличную перспективу наблюдать, да в суете о жизненной забыл. Видно, пришел и этому черед.

  Маковкин слушал приятеля, качал головой, удивляясь такой философии.

— Ты ведь моложе меня, а по супруге твоей вы мне и вовсе в дети годитесь.
— Детям и запрягать. От управления я совсем не отстраняюсь, а с каждодневным племянники управятся. Об этом к тебе просьба. Торговлю ты ведешь по-старому, слову веришь и свое слово держишь, знаю, что и помощников моих не обидишь. Время теперь такое, что купцы слово забыли, из-за пятака судятся. Письмо с вензелями не шлю, но пригласить тебя оформить новую перспективу по-купечески честь имею.

— Что ж, так тому и быть, — согласился Григорий Прохорович. — По твоему размаху ты бы в первых ходил, но если душа противится, как лошадь ее не подгонишь.