Не генеалогией единой

IV

Совсем уж безответными Глашкины, как и остальной иевлевский сильный пол, перед женским арьергардом не были.
Сказывают, при царе Алексее Михайловиче начальный человек Аггей Шепелев привел свой выборный полк в Богородицк и от тех московских служивых пошли богородицкие стрельцы и пушкари. Про то мог бы выспросить фейерверкер гвардейской конной артиллерии Василий второй Пименов Глашкин у своего командира генерала Шепелева, родственника того самого Аггея, но по занятости своей оставил историю с географией на потом. Спросить бы еще кого, но и бабку свою, дочь богородицкого пушкаря, Василий и Иона Матвеевич не застали и вряд ли она интересовалась военным делом и мемуары расписывала.

Да видно московские служивые крепко в иевлевцах свою военную линию прочертили. У каждого в селе не по одному пушкарю и стрельцу в предках. А то, что историей и географией им недосуг было заниматься, то к этому мы со всем пониманием относимся. Только не было во всей Тульской губернии другого такого села, где бы столько душ обоего пола по военному ведомству числилось. Считай, двести с лишком на четыре без малого тысячи иевлевцев. С коннной артиллерии история эта в Иевлево началась и в Петербурге продолжилась.

VI

Петербург столичным жителям место привычное. Снуют по своим надобностям и по сторонам не глазеют. Явись сам Император — ухом не поведут. А проезжающие в экипажах министры и генералы для петербуржцев безобидней кобылы. Больше пакостей от голубей и извозчиков ожидать приходится. Тут уж не зевай. У природных петербуржцев нюх на все эти препятствия как у шкипера в море. Услыхал "курлы-курлы" или "берегись", выдвинул плечико, бочком пролавировал и следуй прежним курсом. И так у них непринужденно получается — прямо загляденье. Иной приезжий этот политес за всю жизнь не осилит. Так и ходит разинув рот с выпученными глазами в неприглядном от голубей виде и с озлоблением на лошадиную тягу.

Поначалу Ионе Матвеевичу фарватер столичный тоже был в диковинку, но по военному опыту диспозицией он проникся быстро и от служебного присутствия до обители своей мог ходить хоть с закрытыми глазами и, как человеку непьющему, опасность по пути с моста навернуться ему не грозила.

И пути того — всего ничего. Две версты, да все по прямой. Министерская дверь позолоченная припечатает пониже спины, развернув в нужном направлении, и правильный курс задаст.
Мимо Николая Павловича на коне — полубоком из уважения к царственной особе. А как за хвост зашел — смело можно к изваянию спиной вставать. Потому что теперь между тобой и Императором хоть и монаршей принадлежности, но лошадиный зад, а он по чину никак не выше курьера Министерства государственных имуществ.

С Вознесенского проспекта, что от министерства Иону домой ведет, не свернуть даже по незнанию. На Синем мосту держаться правой стороны и вся наука.

За Синим мостом доходные дома проспект подпирают. Люд в них всякий, но приличный. Столоначальники не брезгуют пребывать с семействами. Делопроизводители, письмоводители, канцеляристы — в изобилии. Встречаются и купцы, которые не миллионщики. У семейных обитателей и барышни на выданье. Тут даже столичные прохожие не удерживаются и волей-неволей глаза косят на окружающую перспективу.

Следующий мост на проспекте — через Екатерининский канал. За каналом пейзаж такой же изящный до следующего моста через Фонтанку.

За Фонтанкой начинается Измайловский проспект, обустроенный когда-то для Лейб-гвардии Измайловского полка. Для Ионы Матвеевича — родная стихия. Гвардейцы со временем потеснились и бывшие их строения оставным военным и прочим штатским под жилье уступили.
Здесь, в двух шагах от Фонтанки, и живет Иона Матвеев Глашкин.
1-рота Измайловского полка, дом номер 7, как в адресной книге и значится.

А где Иона свою барышню встретил, то в этом тоже никакой тайны нет.

vyach23 Конечно будем.
Симпатично у Вас получается. Поставила в закладки.

Глава вторая. Генеральский тариф.

I

"Любезный брат наш, сударь Иона Матвеевич..."

"Министерский почерк у волостного писаря", — Иона подошел к окну, подставляя мелкую вязь под синеватую струю уличной иллюминации.

С родными Глашкин виделся нечасто. Да и родни у него, как у нищего одежек.
Старшие сестры давно замужем, младший брат Николай совсем мальцом был, когда Ионе в рекруты жребий вышел. Брат Епимах, вот и вся семейственность.

"Живем, не жалуемся. Племянницы твои Пелагеюшка и Аннушка, слава Богу, в замужестве определились. Средний Максим службу служит, шлет весточки. А мы, сударь наш Иона Матвеевич, с Данилой, Акимом, Василием большим и Василием меньшим на землице, что за батюшкой нашим была. А у Данилы, Акима, Василия большого женки и ребятишки, а Василий меньшой женихается."

"Землица, все добро и тяготы от нее", — Глашкин представил себе Епимаха, пересказывающего писарю нехитрую историю. Дюжина ртов на клочок пашни.

"Слава Богу, нам хватает, а много кто в Тулу нанялся по разным работам, а кто извозом промышляет".

Каменная столица равнодушно сверкнула моноклем газового фонаря и, не удостоив взглядом провинциальную петицию, простучала тросточкой к манежу Лейб-гвардии.

"И-и", — радостно поприветствовали холеные жеребцы родственную светскую душу.

"И, и", — невесело передразнил их Иона Матвеевич. — "И, и, ... Извоз. Да не тульский, а петербуржский первостатейный. Ну да не таких уламывали. Столица, как девица, возьмем приступом".

aleksgooo написал:

[q]

Все очень круто!
Только не уловил момент, как из 4й роты Тобольского полка он в 1 роте Измайловского оказался.

[/q]

После окончания Восточной (Крымской) войны вышел в отставку (как и почему чуть позже описано).
Бывший его командир Тобольского полка стал министром и устроил при себе курьером. А Измайловский полк — район СПб. Соответственно, улицы в нем именовались 1-я рота, 2-я рота и т.д. по названию прежних квартирантов. Просто улицы.
Сейчас это 1-я Красноармейская улица и т.д.
Питерцы в курсе.

Видимо, нужно было снабдить текст комментариями, может так и сделаю.