Липские

Сергей Достовалов:
Моими дедушкой и бабушкой по материнской линии были Владимир Александрович Липский и Софья Сергеевна Липская, в девичестве Ляпидевская.
Липские прослеживаются с середины XVIII века по запискам моего прадеда Александра Федоровича Липского (1824 – 1901).
Родоначальником фамилии является черниговский казак Кузьма Липа (1750 – 1825).
Про родителей, братьев и сестер Кузьмы Липы ничего неизвестно. Александр Федорович пишет, что в запорожском войске он занимал видное место – был тысяцким (4), хотя такой должности в XVIII веке уже не существовало, оно оставалось как наследуемый титул.
У казаков были прозвища, фамилии появились ли во второй половине XVIII века, они считались дворянами, никогда не занимались сельским трудом. Имение Кузьмы Липы находилось севернее Чернигова в районе современной границы между Украиной и Белоруссией на берегу речки Липа.
По окончании бранных дел Кузьма Липа принял сан православного священника и при возведении получил фамилию Липский по аналогии с польскими дворянами.
Екатерина Великая в эти времена формировала дворянство на подвластной ей части Украины, Кузьме было предложено записаться в дворянские родовые книги, но он отказался из-за лени или по другой причине (взбрыкнув, например), сказав, что ему это не нужно, а дети, если захотят, пусть сами зарабатывают свой титул. Внук Кузьмы – Александр Федорович Липский дослужился до чина штатского генерала – действительного статского советника, после чего Липские стали уже потомственными дворянами.
У Кузьмы Липы было пять сыновей – Федор (1790 – 1852), Есип, Елисей, Иван и Антон, все они были священнослужителями, жили в небольших селениях на границе современной России и Украины. Есип, Елисей, Иван детей не имели.
Старший сын Федор Кузьмич Липский женился на местной красавице из дворянской семьи Елизавете Иосифовне Крелевецкой (возможно, Кролевецкой), у них родилось четыре сына – Василий, Иван, Александр, Дмитрий и дочь Татьяна. Александр (1824 – 1901) – наш прадед. Иван детей не имел, Дмитрий умер в двенадцать лет. Татьяна вышла замуж за рано ушедшего Василия Самбурского, у них было только двое детей. Старший сын Федора Кузмича, доктор Василий Федорович Липский окончил Университет с золотой медалью [автор ошибся: Василий Федорович - священник, Университет окончил его сын Василий Васильевич], его потомки прослеживаются в ХХ веке в Праге, Белграде и Нью-Йорке. Они были артистами, инженерами, участвовали в организации фонда Толстого. Праправнучка Василия Федоровича – Галина Сильвестровна Севрук 1929 г.р., известный керамист, член Союза художников Украины, живет в Киеве, ее бабушка Лидия Васильевна Липская была крестной моей мамы.
Потомки Кролевецких до сих пор живут на родине Александра Федоровича Липского.
Семья Федора Кузьмича жила в большом селе Ромашково (lat = 52,1522, lon = 33,9549), в котором проживало еще несколько помещиков. Место было прекрасное – огромное село в два километра, посередине проточный пруд с разнообразной рыбой, а вокруг – прелестная малороссийская природа с увалами и долинами, - то, что описано у И.С. Тургенева в «Записках охотника» или в рассказах Ивана Алексеевича Бунина. У каждого помещика был свой винокуренный заводик, на котором гнали «по своему уникальному рецепту водку чисто хлебную, с букетом. За количеством выхода водки из хлеба не гнались, а один перед другим старались только о том, чтобы она получалась крепче и поароматней. Ведро водки стоило от 25 до 30 копеек.»
Гнали бочками, на что извели все соседние леса, которые по качеству древесины ни на что иное не годились. Возить водку из Малороссии в соседнюю Орловскую губернию, в которой был откуп – акцизные сборы, запрещалось – стояли кордоны, но жажда превозмогала все преграды: происходили настоящие побоища со стрельбой и жертвами:
«В обозе около каждой бочки человек пять с топорами, дубьем и косами и останавливались в лесу около Ромашкова, к ним привозили водку, из завода нельзя выдавать. Как только обоз двинется за водкой, объездчики и кордонщики дают знать в контору откупа, и в это место стягивается кордон. И как только обоз с водкой переваливает через границу, начинается страшная баталия, кордонщики с ружьями, мужики с дубьем, топорами и косами и пошла кровопролитная! Никогда не обходилось без жертв, человек десять и более лежат на месте, а гораздо большее число повезут еле живых. Одолеет кордон, и тогда беда мужикам, большой штраф платили за каждое ведро, а об убитых и раненных на другой же день забывали, никаких следствий и расследований. Этими штрафами, откупами здорово наживались».
Сейчас от этого места мало что осталось – нет ни барских домов, ни винокурен, ни церкви, ни кладбища со старыми могилами, ни той природы: пруд зарос и превратился в ручеек, погосты срыты, а на месте церквей лежат лишь поминальные камни, положенные в наше время.
Александр Федорович был смышленым и живым мальчиком, но ему было трудно учиться из-за чрезвычайно жестоких методов обучения, бывших в то время. Его и пороли, и наказывали, но учащиеся все равно веселились, как могли, пели и пили, танцевали, гуляли с красивыми украинскими девушками, влюблялись.
«А хорошенькие дивчата – хохлушки! Не только около Питера, но и в Воронеже и в самом Питере я таких не встречал!
Бровы – черны, очи – кари,
Личко пивно, як калина,
Як же не влюбитця?
Ручки мягки, стан тоненький,
Голос соловьиный,
Як такой не полюбыти,
Боже ж мой, единый!
Як погляне, застесниця,
Душа замирае!
Если правду сказать, то в городе крашче немае. Седьмой десяток, а я не могу равнодушно вспоминать про хохлушек, да и любили, да и баловали они меня!» и плакали при расставании, – вспоминал Александр Федорович.
Он последовательно окончил духовное училище в Новгороде Северском, духовную семинарию в Чернигове, Сельскохозяйственный институт в Горках под Могилевом – высшее учебное заведение, в котором был возведен в дворянское достоинство с торжественным вручением шпаги и треуголки, стал профессором в Воронеже. После 1884 года был переведен в Петербург, преподавал в Лицее, к этому времени он получил чин действительного статского советника и все причитающиеся его званию награды.
Александр Федорович Липский в шестьдесят лет написал замечательные записки о нравах того времени и о своей жизни вплоть до женитьбы (5). Записки есть на сайте.
В тридцать лет – в 1854 году он женился на семнадцатилетней Анне Александровне Даниловой (1837 – 1890).
Александр Федорович и Анна Александровна – общие предки большинства известных родственников, связанных с Липскими, в том числе и французской ветви Рошфоров – Де Шоденей. У Александра Федоровича и Анны Александровны было шестеро детей: Валентина, Александр, Лидия, Федор, Владимир и Анна (дома ее звали Галина). Все дети родились в Воронеже.
Александр Федорович и Анна Александровна жили уже во времена фотографии, так что остались изображения их и их многочисленных потомков.
Старшая дочь – Валентина (1856-1878), «тетя Воля» («dite Volia», как ее называют во французских документах), рано ушла из жизни, от нее остались дочь Вера и сын Валентин, есть их детские и юношеские фотографии, но дальнейшая их судьба неизвестна.
Старший сын Александр Александрович (1857-1915), известный в семье как дядя «Леля», жил в Воронеже, а затем в Петербурге. Он стал блестящим врачом, имел степень доктора медицины, был доцентом Клиники внутренних болезней в Военно-медицинской академии, заведующим отделом санитарной и медицинской статистики при Статистическом отделении Санкт-Петербургской городской управы.
В тридцать пять лет он удачно женился на восемнадцатилетней Марии Владимировне Алышевской (1874 – 1938) из очень богатой и знатной семьи. Лето Алышевские обычно проводили в России, а зиму – где-нибудь на Ривьере и в Италии, «Ах, итальянцы так хорошо говорят, все понятно!». В семье был четвертый в России автомобиль! У Алышевских был еще сын Владимир Владимирович, закончивший Императорское Училище правоведения, впоследствии камергер и действительный статский советник, член Совета Палестины и дочь – Лидия Владимировна, в замужестве Барановская, которая вышла замуж за Владимира Николаевича Барановского – однокашника своего старшего брата по Училищу правоведения. Владимир Владимирович погиб в советском концлагере.
Вероятно, были и другие дети. Во всяком случае, в 1954 году в нашей семье произошел жуткий скандал в связи с внезапно открывшимся родством, это был конец сталинской эпохи, посадить на «десять лет без права переписки» (расстрел) могли ни за что.
Так попал в лагерь муж сестры мужа тети Ксаны «дядя Саша Тараканов», директор школы в Кашире, толстовец, народоволец, последователь Чернышевского, мелкопоместный дворянин. Он решил съездить к себе на родину под Самару на Волгу, там его узнали, домой он уже не вернулся. Он получил десять лет, но его спасло его толстовское мировоззрение. На этап его послали в скотном вагоне, и мелкая уголовщина решила почистить его. Он это прочувствовал и всем громко сказал: «Вот мой табак, все хотят курить, давайте, разделим его на всех поровну.
Пусть каждый подходит ко мне каждый день, и я буду выдавать ему его пайку». Это была не поза, а стиль поведения, что было оценено уважаемыми ворами – авторитетами, и его больше никогда не трогали ни в вагоне, ни в лагере. Он ходил всегда какой-то расхристанный, таким же был его сын Миша Тараканов, который после института уехал в Иркутск, защитился, был ученым экономистом, но никак не мог понять и тем более объяснить, как же существует СССР с точки зрения экономики.
Лидия Владимировна Барановская - «тетя Лида», как ее называла мамочка, в советское время жила в Москве в малюсенькой каморке на втором этаже трехэтажного плохенького неуютного дома на углу 1-го Коптельского переулка и Садового кольца в коммунальной квартире. Она была согбенной старушкой, спина - дугой, ходила с палочкой черного дерева с ручкой из слоновой кости. Носила тетя Лида черные платья, какие-то гипюровые накидки, на голове – вуалевый чепчик с черным стеклярусом.
Она приходила к нам мыться, так как в ее квартире ванны не было. Я снимал с нее пальто, боты, надевал тапочки, от нее слегка пахло мышами.
Мамочка ее очень опекала, хотела ей помочь, возила к нам на дачу в Звенигород, искала для нее уроки. Тетя Лида бывала у нас по нескольку раз в неделю, занималась французским с Володей, со мной, а также с нашей подружкой Татьяной Лозинской. На даче она читала нам вслух всю классику: Пушкина, Гоголя и запрещенного тогда А.К. Толстого. После прочитанного мы спонтанно разыгрывали сценки из «Смерти Ивана Грозного» или «Бориса Годунова», она очень хвалила нас.
Тетя Лида жила очень бедно, в комнатке помещалась только железная кровать, полка с книгами и шикарное пианино орехового дерева с подсвечниками и с очень приятным бархатным звуком. За стеной жило семейство: отец – шофер, мать – судомойка и двое маленьких мальчиков, старшего учили играть на баяне, а младший, он еще не разговаривал, подсмотрел, как это делается, и вскоре его застали за занятием: ногой и одной рукой он растягивал баян, а другой – наигрывал мелодии. Это был Алеша Наседкин, впоследствии лауреат конкурсов, концертант и профессор Московской консерватории. На него по совету тети Лиды быстро обратили внимание, дали квартиру с роялем в специальном доме, под ноги сделали специальное устройство, так как он не доставал до педалей, и жизнь его семьи волшебным образом изменилась. До переезда он часто играл на пианино тети Лиды заданные вещи и свои собственные, мог, отвернувшись, назвать все ноты в сложном аккорде.
В 1954 году в СССР приехал с государственным визитом Шах-ин-шах Ирана Мохаммед Реза Пехлеви с супругой шахиней Сорейой (6). Это было самое начало постсталинизма, «оттепелью» и не пахло. Вдруг мои родители забегали с белыми лицами и разговаривали между собой только по-французски, чтобы мои навостренные уши, совершенно опухшие от любопытства, не уловили что-либо лишнего.
Как оказалось, шахиня, согласно всем восточным обычаям, стала разыскивать своих уважаемых родственников старшего поколения и нашла тетю Лиду, которая приходилась ей двоюродной бабкой! В самое последнее время это подтвердилось, у матери шахини Сорейи – Евы Карл оказались русские корни, она родом из Алышевских!
Бедную тетю Лиду подхватили под руки добрые молодцы и на правительственном лимузине ЗИС-110 с «кукушками» (7) и желтыми фарами стали возить каждый день в резиденцию шаха: там немыслимая восточная роскошь, обхождение, прислуга. Тетя Лида была уже очень старой, и ей показалось, что все вернулось.
У тети Лиды были внучки или внуки Шуйские, которые жили в районе Октябрьского поля и работали в одном из ядерных институтов, расположенных там. Сын тети Лиды Барановский Владимир был сухопутным капитаном первого ранга, специалистом по хлебопекарному производству на крупных кораблях ВМФ, а племянник занимал высокий партийный пост. Всех вызвали на ковер, грозно сказали «У-у!», но не посадили, что года два назад было бы обязательно, и даже из партии не выгнали. Внуки, дети и родственники покаялись: «Свят, свят, свят! Ни сном, ни духом, не знали, не ведали!», и всех отпустили с миром, народ тогда уже возвращался из лагерей, а тетя Лида вскоре умерла, не выдержав потрясения. Приложиться к ней в последний раз я не посмел – страшно, хотя мамочка делала мне очень круглые и страшные глаза. «На моем плече опилки гроба, ..» - сочинил я какие-то стишки на эту тему.
У Александра Александровича и Марии Владимировны было восемь детей, шестеро из которых были полными тезками своих старших родственников, что меня сильно путало (да и не только меня) при прояснении родственных связей.
Старшим сыном был Владимир Александрович мл. - полный тезка моего деда. Владимир привел в семью своего одноклассника по гимназии – Николая Константиновича Любарского, потомка известного рода, будущего мужа Елены Владимировны Липской – Эли, моей тетки, и впоследствии после смерти Эли – мужа Майи Александровны – дочери Александра Александровича.
После гимназии Владимир Александрович мл., поступил в Императорское училище правоведения на Фонтанке. Это было одно из наиболее престижных высших учебных заведений дореволюционной России для потомственных дворян. Оно было закрытым и по статусу приравнивалось к Лицею. Воспитанники училища – в просторечии «правоведы» - носили желто-зеленый мундир и треугольную шляпу, зимой – пыжиковую шапку, отчего получили знаменитое прозвище «чижиков-пыжиков».
Чижик-пыжик, где ты был?
На Фонтанке водку пил.
Программа обучения была крайне серьезной: на специальных курсах проходили энциклопедию законоведения, затем права церковное, римское, гражданское, торговое, уголовное и государственное. Изучалось гражданское и уголовное судопроизводство, история римского права, международное право, судебная медицина, полицейское право, политическая экономия, законы о финансах, история вероисповеданий, история и философия права. По окончании в зависимости от успехов выпускники получали чины IX и X классов, предполагалось, что они будут занимать достойное место в руководстве страны. Среди выпускников были принцы Ольденбургские, князья Голицыны, Шаховские, Оболенские. Из деятелей культуры там учились Иван Сергеевич Аксаков, четвертый чемпион мира по шахматам Александр Александрович Алехин, поэты А.Н. Апухтин и А.М. Жемчужников, Петр Ильич и Модест Ильич Чайковские, критик В.В. Стасов, композитор А.Н. Серов, будущие министры И.Л. Горемыкин и К.П. Победоносцев и многие другие. Училище окончили также будущий первый муж моей двоюродной бабки по папе Елены Исаакиевны Достоваловой – Валериан Эдуардович Гревс, его брат и сын.
Владимир Александрович окончил Училище с чином IX класса. После революции 1917 года оставшиеся в России профессура и выпускники Училища были обвинены в заговоре, в результате чего многие из них были репрессированы и расстреляны. Владимир Александрович мл. умер в Ленинграде от голода во время блокады.
Затем у Александра Александровича и Марии Владимировны родился Юрий (Георгий) Александрович, также студент Училища правоведения. Он был женат на Кире Ляпидевской, дочери Константина Сергеевича Ляпидевского и Нины Владимировны, в девичестве Протопоповой («Тетя Нина» на Серпуховке), у Юрия и Киры был сын Лева Липский, судьба которого сложилась крайне трагично. К тому времени, когда я его видел, он был уже полным сиротой, и бабушке – тете Нине с ним было не справиться. Окружение было жуткое - «Серпуховская шпана». Он попал в плохую компанию, и жизнь его пропала. Герой фильма «Калина Красная» Шукшина полностью повторил его историю: сроки, малины, а когда он решил «завязать», его хотели убить, спасался он в тайге на Ангаре и выжил благодаря закону «Зуб за зуб», устанавливавшего расстрел за предумышленное убийство, его нашли, за ним приезжали, но он уцелел.
Сам Юрий Александрович умер от голода во время блокады.
Следующей была Анна (Иона, Инна) Александровна младшая, доцент, также погибшая от голода (?).
Потом родилась Майя Александровна, вторая жена Николая Константиновича Любарского. У них родились дочь Марина, ныне живущая в Петрозаводске, и сын Константин. У Марины Николаевны Сухмановой (Любарской) есть сын Олег и внучка Настя, а у Константина Николаевича – сын Владимир Константинович и внук Евгений Владимирович.
Еще одной дочерью Александра Федоровича и Анны Александровны была Лидия Александровна младшая, психиатр, полная тезка своей тетки. Одной из областей ее профессиональных занятий были пограничные психические состояния старых дев. По иронии судьбы она никогда не была замужем, жила в Ленинграде, а в конце жизни перебралась к племянникам в Петрозаводск.
Следующей дочерью стала Валентина Александровна младшая мл., жившая в Новосибирске, у нее были дети Марианна и Александр. У Марианны – дети – Сережа (внуки Максим, Никита) и Анна (внучки Ульяна, Настя).
Предпоследний сын – Александр Александрович мл., «дядя Алик», был профессиональным военным, танкистом. Первой его женой была эффектная молодая особа – Тамара Груббе, которую за ее немецкую фамилию объявили немецкой шпионкой; ее в двадцать четыре года в 1935 году посадили, а в 1938 – расстреляли. Дядя Алик долгое время оставался в подвешенном состоянии, наконец, ему объявили, что к делам своей жены он непричастен. Остался сын Роман Александрович Липский, летчик, который служил в Карелии, где познакомился со своей будущей женой Валентиной Максимовой. С середины 50-х годов Роман при содействии Героя Советского Союза летчицы Валентины Степановны Гризодубовой стал летчиком-испытателем в ЛИИ им. Громова, г. Жуковский. У Романа и Валентины около1958 года родилась дочь Татьяна. В начале 1990-х годов вся семья Романа эмигрировала в США, Татьяна живет в Атланте.
Младшим сыном Александра Александровича и Марии Владимировны был Борис Александрович, «дядя Боря», жена – «тетя Аня» (Анна Филюшкина). Детей у них не было. Дядя Боря участвовал в ВОВ, был легко ранен навылет в предплечье, говорил, что это похоже на удар хлыстом. Я, открыв рот, с трепетом рассматривал следы его ранения. Жили они в Новосибирске на Красном проспекте. Дядя Боря был вторым секретарем Новосибирского Обкома КПСС по идеологии, он окончил Высшую партийную школу (ВПШ) в Москве на Миусской площади, во время учебы часто бывал у нас.
Судьба детей Александра Александровича и Марии Владимировны была нелегка. Война застала некоторых из них в Ленинграде, чтобы спастись от гибели они зимой 1942 года бежали в Петрозаводск по льду Ладожского озера.
Средняя дочь Александра Федоровича – Лидия Александровна (1864-1932) вышла замуж за врача Иосифа Зильберберга. После 1917 года они эмигрировали во Францию, детей у них не было. Лидия Александровна и ее племянница и полная тезка позаботились о том, чтобы записки Александра Федоровича дошли до потомков, они размножили их, перепечатав на машинке во многих экземплярах.
Средний сын Александра Федоровича – Федор Александрович (1866 - ?) получил образование инженера и экономиста, стал вице-председателем Сибирского торгового банка. Он женился на Нине Сергеевне в девичестве Ляпидевской (1868 - ?) - сестре-близняшке моей бабушки. У них было пять дочерей – Наталья, Нина, Галина, Ирина и Вера и единственный сын – Александр Федорович мл. - опять полный тезка своего деда. После революции 1917 года все семейство эмигрировало во Францию, затем некоторые из них перебрались в США.
Младший сын Александра Федоровича, наш дед, Владимир Александрович (1868-1911) поступил в Императорскую Академию художеств в Петербурге, которую окончил с двумя серебряными медалями – как архитектор и как художник-акварелист. В студенческие годы его пригласили в качестве домашнего учителя живописи к Софье Ляпидевской, моей бабушке. Она вместе с сестрой Ниной жила в СПб у своего дяди – Николая Яковлевича Ляпидевского – Митрополита Московского и Коломенского Сергия (9.05.1820 – 24.02.1898), который был одним из иерархов Русской православной церкви и членом Святого Синода.
Александр Федорович Липский по долгу службы часто бывал в Синоде и, возможно, был знаком со своим однолеткой Митрополитом Сергием. Для развития художественных навыков своих племянниц митрополит пригласил студента Императорской академии искусств Владимира Александровича Липского – младшего сына Александра Федоровича. Так или иначе с этого события и произошло тесное переплетение родов Липских и Ляпидевских, многолетние занятия сблизили семьи: средний сын Александра Федоровича – Федор Александрович женился на Нине Сергеевне. Владимир Александрович считал себя недостаточно солидным, отрастил бороду и усы. С Софьей Сергеевной они смогли пожениться только после окончания Владимиром Академии художеств. Поскольку их родные брат и сестра были уже в браке, церковь не давала согласие на венчание – брак Владимира и Софьи считался родственным, им пришлось венчаться без всякой помпы в Финляндии, вероятно, в Хельсинки в Успенском соборе.
Младшей дочерью Александра Федоровича и Анны Александровны была Анна Александровна младшая (1877-1960), которую в детстве в семье называли Галина. Анна вышла замуж за графа Константина Николаевича де Рошфора (1875-1961), архитектора, друга и компаньона моего деда – Владимира Александровича. Де Рошфоры оказались в России в результате Великой французской революции.
Первый ребенок Константина Николаевича и Анны Александровны – Натали не прожила и года, затем родились Николай, домашнее прозвище «Ника», (1902–1964), Александр, «Сандрик» (1904–1954) и Константин, «Кока» (1908–1983) – отец Clair-Noel de Chaudeney и дед Sophie de Roux, урожденной de Chaudeney. Анна и Владимир, а также их семьи до революции были очень близки, жили в квартирах одна над другой.
После революции семья де Рошфоров эмигрировала во Францию, историческая родина встретила их неласково, не было ни денег, ни работы. Помог двоюродный брат Константина Николаевича – известный в то время физик-экспериментатор 6-й герцог де Брольи – Морис (1875 –1960), старший брат одного из основоположников квантовой теории, нобелевского лауреата (1929) Луи де Бройля. По признанию самого Луи его старший брат был более талантлив и известен. Морис заказал Константину Константиновичу проект своей частной лаборатории, что обеспечило семью де Рошфоров средствами к существованию.
Во время Второй мировой войны Константин Николаевич и Анна Александровна были интернированы в концентрационный лагерь как бывшие русские, что случилось с большинством эмигрантов из России. После войны жизнь более или менее наладилась, у Константина Николаевича и Анны Александровны родилось во Франции двое внуков и шесть внучек.

украинский род