⮉

Нарисуйте свое древо. Бесплатно. Онлайн. [х]

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

VGD.ru

РЕГИСТРАЦИЯ

Войти

Поиск

Раздел Дневники участников » Дневники участников » Дневник ИВП

Вниз ⇊

Статьи о моих предках и не только...

Статьи, доклады, книги - уже опубликованные и не только, о моих предках, местах их жительства, краеведческой и родословной направленности

Вперед →

Страницы: 1 2 Вперед →
Модератор: ИВП

ИВП

Модератор раздела
Е-М35

Барнаул, Майма
Сообщений: 254
На сайте с 2014 г.
Рейтинг: 212

Наверх ## 2 января 9:56

Данная статья была подготовлена к 200-летнему юбилею Алтайского государственного краеведческого музея. Опубликована в 2023 г. в сборнике статей, вышедшем по итогам конференции АГКМ.

Родоначальник первооснователей села Майма – Чендек Чичканаков – в крещении Ефим Григорьевич Софронов

Роль отдельной личности в истории поселения, региона или целой страны, порою, является недооцененной. Кто из нас задумывался, какие шаги, поступки или дела конкретной личности привели к определенным положительным или отрицательным последствиям? Какие судьбоносные решения вызвали медленные, но неумолимые преобразования жизни в текущем обществе? По прошествии времени проанализировать жизнь и деятельность, а также вытекающие из его личных целеустремлений события достаточно сложно и трудоемко, но все же необходимо для сбережения памяти о том, что человек жил и творил много лет назад.
Много лет назад во второй половине 18 века на бийском правобережье жил кумандинец Чендек Чичканаков. Неподалеку проживали его братья, к сожалению, источники не сохранили их родовые имена либо они пока не найдены. Но совершенно точно, что, живя в непосредственной близости с Бийской крепостью и первыми вновь заведенными крестьянскими деревнями, кумандинец Чендек и его братья приняли судьбоносное решение – принять христианскую веру и оседлость.
Присматриваясь к крестьянскому труду и быту, к оседлому образу жизни, к теплым и удобным домам первых поселенцев, ясачные инородцы видели положительные стороны такой хозяйственной деятельности.
Крестился Чендек Чичканаков в Петропавловской церкви Бийской крепости, так как именно в приход указанной церкви входили деревни Соколово и Комарово, где и проживали восприемники (крестные) братьев – крестьяне Софроновы. Имена братья получили от святых, чьи даты отмечались в те дни, отчества и фамилию от крестьян – Григория и Ивана Софроновых.
В исповедной росписи Петропавловской церкви Бийской крепости за 1767 г. удалось обнаружить ключевую запись: «Деревни Соколовой Верхней Григорей Козьмин Софронов 66 лет, жена его Устиния Васильева 55 лет, дети их Палагия 19 лет, Елена 17 лет, Мария 12 лет, сестра Григорьева вдова Анна Козьмина 69 лет, работники их новокрещенные Ефим сын Григорьев 20 лет, брат ево Степан Иванов 19 лет, сестра их Настасья Семенова 18 лет, на исповеди были» [1, л. 167-167 об.].
Эта найденная запись подтвердила место проживания, возраст и родственную связь братьев с разными отчествами, а также дала понимание, что и жену свою Пелагею Петровну Ефим присмотрел из крестьянских девушек здесь же в одной из деревень, окружавших Бийскую крепость. Становится ясно, что и крестился он до 1767 г.
В метрических книгах Дмитриевской церкви с. Новоенисейского были найдены рождения его сыновей и дочерей, а также их браки. Чендек Чичканаков был из рода кочевников, потому и очень непросто было ему осесть на одном месте, в записях о рождении детей в метрических книгах он был указан то в д. Усяцкой, то в д. Ажинской [2, л. 63 об.; 3, л. 91 об.]. Если представить, каково это было его жене Пелагее Петровне с малыми детьми переезжать с места на место, то напрашивается вывод, что уже в то время по крайней мере в одной из деревень у него был свой добротный крестьянский дом, в котором в итоге и выросли его дети. Вероятно, дом этот был его жены Пелагеи Петровны и находился он в д. Усяцкой. Согласно данным метрических книг у Ефима и Пелагеи Софроновых родилось 8 детей и, несмотря на значительную детскую смертность в те годы, все записанные в метрические книги дети эти выросли и спустя время сами стали родителями.
Ясачные инородцы в те годы не включались в проходившие ревизии заводских крестьян. Но все же упоминания о ясачных новокрещенных, проживавших вокруг Бийской крепости, проникали в ревизии, потому и все документы, что были связаны с той эпохой, надо изучать пристально, внимательно вчитываясь в сухие архивные строки, по крупицам выискивая «зерна» истины.
Скрупулезно исследуя 4 ревизию 1782 г., удалось выявить косвенное упоминание о Ефиме Григорьевиче Софронове. «В деревне Бехтемирской Василей Иванов Фликов ныне на лицо (далее ннл) 37 лет, у него жена Акулина Ларионова ннл 33 лет взята в Усяцкой деревне у ясашного Ефима Софронова у них дети после ревизии рождённые Егор ннл 16 лет, Михайло ннл 8 лет, Маланья ннл 11 лет, Степанида ннл 1 году» [4, л. 98].
Получается, что в семье ясачного Ефима Григорьевича Софронова проживала некая Акулина Ларионова! Исследуя исповедную роспись Дмитриевкой церкви с. Новоенисейского удалось выяснить, что Василий Фликов в 1770 году был женат на другой женщине и, вероятнее всего, Акулина Ларионовна – вторая жена Василия Фликова и мать только Степаниды. Осталось неизвестным, кем приходилась Акулина Ларионовна Ефиму Софронову, но совершенно ясно, что он в состоянии приютить ее у себя, а впоследствии и выдать замуж. Вероятно, Ефим мог быть к этому времени достаточно зажиточным ясачным или даже мог возглавлять свой род!
Подробно была исследована и следующая 5 ревизия 1795 г., и снова удалось выявить косвенное упоминание о ясачном Ефиме Софронове:
«Деревни Усяцкой Степан Иванов Бедарев, его брат Тимофей
Тимофея сыновья Роман 40 лет, Василей 34 лет, у Василия жена Варвара Степанова 30 лет взята в том же селении у ясашного Ефима Софронова у них дети, рожденные после ревизии Михаило 4 лет, Авдотья 4 лет» [5, л. 132 об.].
Эти упоминания в ревизиях о невестах (вероятно, родственницах Ефима Софронова), взятых из деревни Усяцкой, говорят о том, что Ефим Григорьевич способен был выдать их замуж именно за крестьян, в этих браках он видел преимущество для своего рода. При детальном изучении метрических книг Дмитриевской церкви с. Новоенисейского с точностью было установлено, что и родных дочерей он выдал замуж за крестьян, а также всех сыновей женил на крестьянских девушках.
Именно сыновья Ефима Григорьевича Софронова, усвоив оседлый образ жизни, во главе с ним самим и были одними из первых жителей д. Быстрый Исток (совр. с. Быстрянка).
«1807 года мая 12 деревни Быстрова Истоку у яшаснова Алексея Софронова сын Григорей. Крещён 21 мая. Восприемник той же деревни яшасной Максим Козлов» [6, л. 3]. Примечательно, что первая дошедшая до нас запись о рождении в деревне Быстрый Исток относится именно к роду Ефима Софронова.
В дальнейшем сыновья Чендека – братья Чендековы возглавили переселение на устье речки Наймы:
«Правительства испрашивает разрешения. По делам же Губернского Правительства значит: Бийский Земский Исправник рапортом от 24-го января прошлого 1817-го года за №30 последовавшим на имя Г. Гражданского Губернатора и Кавалера, донёс, что из числа живущих в селении Быстрянском разных волостей ясашных настоящими домами по-русски более нежели 30-ти 9-ть семей Алексей Софронов со товарищи просят его Исправника о позволении им переселиться из Быстрянки за 25 вёрст от их селения на устье речки Наймы, впадающей в Катунь, так как там места для хлебопашества и скотоводства выгодны. Напротив того около Быстрянки помногому ныне заселению ясашных земли выпахались, а потому и просим о позволении тем ясашным поселиться, ибо сие место состоит во вверенной ему округе, и от заселения их стеснения никому не будет. В следствие чего Губернское Правительство от 21-го марта 1817-го года предписало бийскому Исправнику, что сие Правительство означенным в рапорте его ясашным переселиться по их желанию на свободные земли предоставляет, если оные земли в пусте лежащие принадлежат Губернскому ведомству и от сего переселения ясашных произойдёт польза для них, а не для кого посторонних, и не будет обид и стеснений, о чём дано знать и казённой экспедиции. Приказали: с прописанием сего сообщить в Канцелярию Колывановоскресенского Горного Начальства дабы благоволила кому следует приказать обще с членом Земской полиции исследовать о самовольных поступках крестьян заводских и пресечь оные запретив тем крестьянам завладение мест им не принадлежащих, а с виновными в самовольстве поступить по законам. Об откомандировании же на место исследования члена и бийскому Земскому суду послать указ» [7, л. 577-579].
Спустя некоторое время в 1835 г. Андрей Ефимович Софронов с сыновьями Василием Андреевичем и Андреем Андреевичем, а также зятем Гаврилой Максимовичем Козловым переселились на новое место, тем самым основав д. Бирюлю.
«Крещен 7 ноября 1835 г. 1-й Алтайской дючины калмык 23-х годов Кадыт, нареченный Лазарем. Восприемник д. Бирюли оседлый инородец Василий Андреев Софронов и д. Улалинской Кирилла Андреева Сонина жена Надежда Прокопьева» [8, л. 477 об.].
В 1830 г. с прибытием на Алтай архимандрита Макария братья Софроновы, как истинные христиане, радушно и благоговейно приняли его. Отец Макарий Глухарев в первые годы своего пребывания на Алтае квартировал у младшего из братьев – Семена Ефимовича Чендекова. Отец Макарий отлично знал братьев, считал их своими помощниками и сподвижниками, учил их детей грамоте и письму, приучал к церкви. Внедряя при крещении инородцев институт восприемничества, архимандрит Макарий десятки раз записывал в качестве восприемников братьев Чендековых-Софроновых, их жён и детей, исходя из данных дошедших до нас метрических книг.
Во время отсутствия в конце 1836 г. Макария Глухарева, уехавшего по делам Миссии, в одном из писем к оставшемуся на Алтае отцу Анастасию убеждает последнего: «…тулупа не мог для Вас найти; советую поговорить с Чиндековыми об яге из козлиных шкур (шуба шерстью вверх) 1836 ноября 30 дня. Бийск» [9, с. 320].
В 1839 г. в одном из посланий, заканчивая письмо к отцу Анастасию он пишет: «Мир Божий да почивает над Вами и в Вас да пребывает, соблюдая умы и сердца Ваши от всякаго смущения и злопомнения. Приветствие мое Степану Ефимовичу, Семену Ефимовичу, и братиям их…18 авг.1839» [9, с. 326].
Почему именно Майма стала первым станом Миссии? Ответ находим у К.В. Харламповича – составителе биографического очерка об Макарии Глухареве:
«Еще до оставления Бийска о. Макарий предполагал поселиться в Сандыпском форпосте, где и жил некоторое время, но постоянным своим местожительством в действительности избрал Майму, в 90 верстах к югу от Бийска. Кроме того, что эта деревня занимала центральное положение между инородцами разных племен, защищена была горами с севера. Легко сообщалась с Бийском и могла продовольствовать миссионеров рыбой, так как стояла при слиянии рр. Маймы и Катуни, - кроме всего этого она представляла то удобство, что состояла из 10 семейств старокрещеных инородцев, которые могли быть хорошей закваской в новоустрояемой алтайской церкви». [9, с. 16]. Ефим Григорьевич Софронов – до крещения Чендек Чичканаков умер в 1813 г. в д. Быстрый Исток [10, л. 91 об.]. Но память он о себе всё же оставил – напротив с. Быстрянского справа от трассы ведущей в с. Красногорское расположена плоская сопка – Чендекова гора [11]. Практически никто из быстрянцев не знает об этом, не помнят они и почему так названа эта незаметная глазу вершина, но из глубины веков запись эта «перекочевывала» с карты на карту и дошла до наших дней. Может он проживал рядом, или пас скот, или был похоронен на этой горе – история об этом умалчивает. Но название сохранилось и заставляет задуматься о роли личности в освоении данной территории.
В конце 19 – начале 20 века потомки Ефима Григорьевича Софронова проживали во многих селениях Алтая – в Майме, Улале, Быстрянке, Бирюле, Ынырге, Чемале, Паспауле, Кара-Кокше, Шебалино, Чапше, Новой Улале, в г. Бийске, а также на многих безымянных заимках.
Всюду сыновья и внуки Чендека Чичканакова стремились через личный пример подчеркнуть преимущества оседлого образа жизни, грамотности, основательности в делах, тем самым преобразовывая пространство вокруг себя, заставляя и других инородцев задуматься о новой форме хозяйствования.
Семён Ефимович и Степан Ефимович Софроновы в 1840 году приобретают за собственные средства колокол для Улалинской Спасской церкви. «Первые колокола в Алтайской миссии появились тщанием ее основателя архимандрита Макария (Глухарева) при главном миссионерском стане. Они были пожертвованы 28 июня 1840 г. коренными жителями Карпом Шишковым (из Улалы) и братьями Семеном и Стефаном Софроновыми (из Маймы) для новоустроенной в 1838 г. Улалинской Спасской церкви. Вес колоколов составил соответственно 1 пуд 20 фунтов и 3 пуда 21 фунт. [12, л. 19]. Так в долине реки Улалы, сделавшейся купелью первого обращения из алтайских язычников, на месте первой в этих краях проповеди о Христе, впервые зазвучал колокол миссионерского храма» [13, л. 161].
Сын Семена Ефимовича Софронова – Андрей Семенович Софронов в 1880 году на собственные средства возводит церковь в Макарьевском миссионерском стане (совр. с. Макарьевское), а уже в 1882 году обращает свой взор и на Майминскую Духосошественскую церковь: «Первоначально майминский каменный храм по форме был близок к базилике. Но в 1882 г. на средства майминского торгующего инородца Андрея Семенова Сафронова церковь была расширена двумя каменными пристроями, с северной и южной стороны» [14, с. 46-47].
Другой сын Семена Ефимовича Софронова – Ефим Семенович Софронов также по велению сердца строит молитвенный дом в селении Мандюрек (совр. с. Манжерок): «Освящён молитвенный дом в с. Мандюрек (в чемальском отделении), устроенный майминским инородцем Ефимом Софроновым» [15, с. 44].
К сожалению, оригинальной записи о крещении Чендека Чичканакова найти пока не удается. Откуда же стало известно о нем? Оказалось, что некоторые из многочисленных потомков смутно помнили о родоначальнике Чендеке, пытались найти любое упоминание о нем. Он упомянут только лишь раз, но как! Как родоначальник и основатель села Майма! Хотя и умер незадолго до ее основания.
Об этом пишет С.П. Швецов в отчёте Статистического отдела при Главном Управлении Алтайского округа 1902 года «Горный Алтай и его население. Оседлые инородцы Бийского уезда»: «Другое селение той же управы – Майминское или, как чаще его называют, Майма – было основано также архимандритом о. Макарием Глухарёвым около 1831 года. Первыми жителями этого селения были выходцы из селения Тарханского (Быстрянского). Родоначальником майминцев был кочевник Нижне-Кумандинской волости Чиндек, крестившийся в с. Усятском и уже после крещения поселившийся в Тарханке, а впоследствии переселившийся на речку Майму, где и образовалось селение того же имени. Поселился он здесь за несколько лет до появления на Алтае отца Глухарёва» [16, с. 2-3].
В записях метрических книг, других источниках его сыновья и потомки указаны как Чендековы. Но может быть, что Чендек и Ефим Григорьевич Софронов не одно лицо? В ходе досконального систематического исследования всех дошедших до нас исповедных росписей Дмитриевской церкви была найдена запись, где четко и однозначно указано – «Ефим Григорьев Чичканаков», хотя в предыдущий год в подобной записи он был отмечен как «Ефим Григорьев Софронов» [17, л. 496 ; 18, л. 415 об.]. То, что это не описка дьячка удалось подтвердить и еще двумя записями из исповедных росписей вышеуказанной церкви и села за 1787 и 1788 год! [19, л. 496 об.; 20, л. 238 об.].
Подводя итог, выражу уверенность, что хотя и сведения о Чендеке Чичканакове скупы и обрывочны, но все же удалось собрать их воедино, проанализировать и выявить многие аспекты его непростой жизни. Удалось выяснить места его проживания, рождения детей, вероятное время крещения, годы жизни, его родовую принадлежность, а также его действия и решения, повлекшие за собой неотвратимые последствия в виде основания новых поселений, распространения оседлого образа жизни, крестьянского хозяйствования, распространения православной веры и церковного образования!
Благодарю за внимание!
П.с. Отдельное спасибо хотелось бы сказать тем дьячкам и священникам, что донесли до нас из глубины веков эту так необходимую и ничем незаменимую информацию, а также архивариусам, что сберегли и сохранили эти источники до наших дней!

Источники и литература

1. Государственный архив Томской области. Ф. 263 Оп. 1 Д. 30.
2. Государственный архив Томской области. Ф. 170 Оп. 9 Д. 8.
3. Государственный архив Томской области. Ф. 170 Оп. 9 Д. 12.
4. Государственный архив Алтайского края. Ф. 169 Оп. 1 Д. 231.
5. Государственный архив Алтайского края. Ф. 169 Оп. 1 Д. 825.
6. Государственный архив Томской области. Ф. 263 Оп. 1 Д. 72.
7. Государственный архив Томской области. Ф. 1 Оп. 1 Д. 1217.
8. Государственный архив Томской области. Ф. 173 Оп. 1 Д. 268.
9. Харлампович К. В. Письма архимандрита Макария Глухарева, основателя Алтайской миссии. С биографическим очерком портретами, видом и двумя факсимиле. – Казань, 1905. – Изд. 4 – 632 с.
10. Государственный архив Томской области. Ф. 170 Оп. 9 Д. 39.
11. https://mapcarta.com/N3388728112
12. Государственный архив Алтайского края. Ф. 164 Оп. 1 Д. 5.
13. Крейдун Ю. А. Колокола и звонницы храмов Алтайской духовной миссии // Макарьевские чтения: материалы Х Международной конференции (25-27 ноября 2015 года). – Горно-Алтайск: РИО ГАГУ, 2015. – С. 160-166
14. Крейдун Ю. А. Майминский Духосошественский храм – первое каменное миссионерское строение на Алтае. – Мир науки, культуры, образования. – 2010. – № 6(25). – С. 45-49).
15. Томские епархиальные ведомости. 1885 г. № 21 – 52 с.
16. Швецов С. П. Горный Алтай и его население. Т. 3, вып. 2. Оседлые инородцы Бийского уезда. – Барнаул, 1902. – 108 с.
17. Государственный архив Томской области. Ф. 263 Оп. 1 Д. 29.
18. Государственный архив Томской области. Ф. 263 Оп. 1 Д. 24.
19. Государственный архив Томской области. Ф. 263 Оп. 1 Д. 28.
20. Государственный архив Томской области. Ф. 263 Оп. 1 Д. 31.

---
Блуждает человек пока в нём есть стремленья.
Ищу сведения о Поповых, прибывших из ??? в Чаусский острог до 1742 года, затем в 1749 году переселившихся на Алтай (д. Бобкова, Боровая, Панюшева, п. Вавилон); о Зубакиных, прибывших с Курской губернии с. Мелавка

Лайк (2)

ИВП

Модератор раздела
Е-М35

Барнаул, Майма
Сообщений: 254
На сайте с 2014 г.
Рейтинг: 212

Наверх ## 2 января 12:00 2 января 12:01

Данная статья была написана в 2023 г. по поводу уточнения даты основания с. Майма, ее первых жителях и взаимоотношениях с соседней д. Чергачак. Опубликована на сайте "Хан-Алтай"

К вопросу о возникновении села Майма

Каждый, кто действительно интересуется историей возникновения своего села, поселка, города задает себе один и тот же вопрос – а когда впервые и в каком источнике было упомянуто название поселения, кто были первые его жители и откуда они пришли сюда? Чтобы достоверно установить дату возникновения поселения и имена и фамилии его первых жителей, как правило, обращаются в архив к ревизиям, т.е. переписям населения с целью обложения подушной податью. Ревизия содержит в себе такие сведения, как имя и возраст главы семьи и всех ее членов, степень родства, место жительства и изменения в составе семьи. Также для всестороннего и полного понимания и восстановления реальной картины событий следует изучить метрические книги и исповедные росписи близлежащей церкви, окладные списки, списки поселенцев и другие сохранившиеся источники того времени. А можно пойти и другим путем, заглянуть в интернет и узнать там, что же пишут о времени возникновения поселения и первых его жителях авторы различных источников. Оказывается, что первое упоминание о селении Майма относится к 1789 году, а годом основания принято считать 1810 год. Указаны и его первые жители – это крестьяне Миней и Алексей Зяблицкие, Корчугановы, Калачиковы, Бедаревы. А ещё селение делилось на 2 части и носило название Майма-Чергачак. Именно Майма находилась на левом берегу одноименной реки и там жили алтайцы, а на правом берегу реки располагался Чергачак, и в нем жили русские крестьяне.
И вот тут возникают вопросы. Почему, если Майма упоминается в 1789 году, эта дата не является датой основания села? А в каком именно источнике упомянута эта дата и в каком контексте? Сколько я ни искал эту информацию – найти не смог. Нет никакого упоминания об источнике данной информации, поэтому, могу заключить, что это голословное утверждение, которое и не легло в обоснование официальной даты возникновения села.
Несомненно, что селение возникает тогда, когда в данной местности появляются первые жители либо, когда у этих людей возникает право переселиться в указанное место. Крестьяне Зяблицкие, Корчугановы, Калачиковы, Бедаревы по логике автора проживали во второй части села на правом берегу реки Маймы, т.е. в Чергачаке. Так кто же проживал на левом берегу реки, собственно, в Майме, как звали первопоселенцев-майминцев? На этот вопрос официальная история выдает такой ответ – коренное алтайское население, не называя никаких имен. На просторах интернета мне встретилось упоминание о рапорте бийского исправника о заселении устья реки Маймы. А в архиве Томской области удалось разыскать и внимательно изучить это упоминание. Приведу его дословно с сохранением авторского написания. «Правительства испрашивает разрешения. По делам же Губернского Правительства значит: Бийский Земский Исправник рапортом от 24-го января прошлого 1817-го года за №30 последовавшим на имя Г. Гражданского Губернатора и Кавалера, донёс, что из числа живущих в селении Быстрянском разных волостей ясашных настоящими домами по-русски более нежели 30-ти 9-ть семей Алексей Софронов со товарищи просят его Исправника о позволении им переселиться из Быстрянки за 25 вёрст от их селения на устье речки Наймы, впадающей в Катунь, так как там места для хлебопашества и скотоводства выгодны. Напротив того, около Быстрянки помногому ныне заселению ясашных земли выпахались, а потому и просим о позволении тем ясашным поселиться, ибо сие место состоит во вверенной ему округе, и от заселения их стеснения никому не будет. Вследствие чего Губернское Правительство от 21-го марта 1817-го года предписало бийскому Исправнику, что сие Правительство означенным в рапорте его ясашным переселиться по их желанию на свободные земли предоставляет, если оные земли в пусте лежащие принадлежат Губернскому ведомству и от сего переселения ясашных произойдёт польза для них, а не для кого посторонних, и не будет обид и стеснений, о чём дано знать и казённой экспедиции. Приказали: с прописанием сего сообщить в Канцелярию Колывановоскресенского Горного Начальства дабы благоволила кому следует приказать обще с членом Земской полиции исследовать о самовольных поступках крестьян заводских и пресечь оные запретив тем крестьянам завладение мест им не принадлежащих, а с виновными в самовольстве поступить по законам. Об откомандировании же на место исследования члена и бийскому Земскому суду послать указ». Из текста документа становится ясно, что в 1817 году бийский земский исправник на основании прошения «живущих в селении Быстрянском разных волостей ясашных» подал рапорт в губернское правительство о переселении 9-ти семей во главе с Алексеем Софроновым из селения Быстрянка на устье речки Маймы, впадающей в реку Катунь, т.е. речь идет о заведении новой деревни. Губернское правительство в указе от 21 марта 1817 года предписало бийскому исправнику, что указанным в его рапорте ясачным предоставляется право переселиться по их желанию на свободные земли. Также очевидно, что эти переселенцы в деревне Быстрянской владеют, во-первых, «настоящими домами по-русски» и что «около Быстрянки помногому ныне заселению ясашных земли выпахались». Во-вторых, «от заселения их стеснения никому не будет», так как эти земли расположены «во вверенной ему округе» – свидетельствует исправник. Этот указ от 21 марта 1817 года и является официальным документом, хранящимся на то время в губернской канцелярии, о заселении устья реки Маймы. Рапорт подан с прошения ясачных селения Быстрянского во главе с Алексеем Софроновым, никаких упоминаний о крестьянах Зяблицких и иже с ними в нем нет. Нет и упоминания названия Чергачак. Удалось установить имя только одного из 9 глав семейств, пожелавших перебраться на новое место – Алексея Софронова, но снова возник вопрос, а перебрались ли они в действительности на новое место? И вот здесь снова обратим внимание на весь текст. Из «шапки» документа становится ясно, что датировать его надо 1818 годом «Бийский Земский Исправник рапортом от 24-го января прошлого 1817-го года», далее в документе разбирается суть дела и в конце приказ «сообщить в Канцелярию Колывановоскресенского Горного Начальства дабы благоволила кому следует приказать обще с членом Земской полиции исследовать о самовольных поступках крестьян заводских и пресечь оные запретив тем крестьянам завладение мест им не принадлежащих, а с виновными в самовольстве поступить по законам. Об откомандировании же на место исследования члена и бийскому Земскому суду послать указ». Получается, что в 1817 году быстрянцы все же начали переселяться на новое место, и практически сразу же начались какие-то трения с заводскими крестьянами, пытающимися самовольно завладеть местом им не принадлежащим, которые и дошли на следующий 1818 год до сведения губернского правительства. Вот и появились в документе крестьяне, но не указано, кто именно.
Нашлось и ещё одно разбирательство дела по рапорту Бийского земского суда, приведу его также полностью с сохранением авторского написания. «Рапорт Бийского земского суда от 25-го мая за №1030, полученный 31-го числа того же месяца, которым доносит, в присутствии оного суда жительствующий в деревне Быстрянской ясашной Андрей Софронов объявил, что на отведённом ему с таковыми же ясашными 9-ю семьями на устье речки Наймы под заселение месте, ныне заселяются заводские крестьяне заимки Чергазацкой Алексей Заблоцкой со товарищи, где уже построили довольно домов и распахали пашни. Он же Софронов и прочие его товарищи, хотя имеют домы и пашни, но означенные крестьяне, не допущая их, чинят в хлебопашестве и в звероловстве совершенное притеснение, отчего они ныне пришли в крайнее разорение, а потому и просят от такого стеснения их защитить. По делам же земского суда оказалось, ясашному Алексею Софронову со товарищи на устье речки Наймы позволено заселиться вследствие указа сего правительства от 21-го марта 1817 года к тамошнему земскому исправнику по представлению его о сем с прошения означенных ясашных последовавшему. А как в таковом заселении крестьяне деревни Чергазацкой Заблоцкой со товарищи во многих частях тех ясашных ещё с 1817 года стесняют, то о удержании их от сего от исправника было сообщаемо бывшим управителям Биглову и Сахарникову, из коих последний уведомил его исправника, что о не притеснении ясашного Софронова со товарищи крестьянам деревни Чаргазацкой Заблоцкому и прочим учинено строжайшее подтверждение. После сего вторично в сентябре месяце 1819 года о воздержании показанных крестьян от притеснений, делаемых ими ясашных сообщено было управителю Сахарникову от земского суда, от которого уведомления ещё никакого не получено. Сего же года в январе месяце означенные ясашные жаловались на помянутых крестьян Зяблоцкого и прочих в стеснении, а 1-й Калмыцкой дючины зайсан Бакай Бекшиев от 31-го декабря 1819 года донёс оному суду, что ведения его калмыки по речке Найме, на которой прошедшей осени заводские крестьяне деревни Чергазацкой Алексей Зяблоцкий со товарищи самовольно построили мукомольную мельницу, чрез которую не проходит ни рыба, ни выдра, коих калмыки до сего не редко в той речке ловили. А ныне всего лишились, почему и просят о уничтожении той мельницы с кем следует учинить сношение. О чём земской суд, представляя на благорассмотрение сего». Таким образом, становится ясно, что трения между быстрянцами и крестьянами деревни Чергачацкой не прекращались вплоть до 1820 года. Согласно первому разбирательству ещё в 1818 году «крестьянам деревни Чаргазацкой Заблоцкому и прочим учинено строжайшее подтверждение.» Затем, видимо, было ещё одно разбирательство и по итогам его «вторично в сентябре месяце 1819 года о воздержании показанных крестьян от притеснений, делаемых ими ясашных сообщено было управителю Сахарникову от земского суда, от которого уведомления ещё никакого не получено». Но управитель Сахарников, либо не выполнил данное ему поручение, либо выполнил, но не доложил. А в январе месяце 1820 года «означенные ясашные жаловались на помянутых крестьян Зяблоцкого и прочих в стеснении» снова. И далее «жительствующий в деревне Быстрянской ясашной Андрей Софронов объявил, что на отведённом ему с таковыми же ясашными 9-ю семьями на устье речки Наймы под заселение месте, ныне заселяются заводские крестьяне заимки Чергазацкой Алексей Заблоцкой со товарищи, где уже построили довольно домов и распахали пашни». Получается, что Андрей Софронов со товарищи весной 1820 года окончательно еще не перебрались на новое место, однако уже распахали землю и возвели дома «он же Софронов и прочие его товарищи, хотя имеют домы и пашни, но означенные крестьяне, не допущая их, чинят в хлебопашестве и в звероловстве совершенное притеснение». А также становится ясно, что крестьяне деревни Чергачак именно в 1820 году предприняли очередную попытку потеснить Андрея Софронова со товарищи с уже обжитого места «ныне заселяются заводские крестьяне заимки Чергазацкой Алексей Заблоцкой со товарищи, где уже построили довольно домов и распахали пашни». Вот и прозвучало в документе имя первого жителя деревни Чергачак – Алексей Заблоцкий.
И очень сомнительно после произошедших событий, чтобы крестьяне с ясачными стали жить в одной деревне, даже во второй его части. Исходя из этого, я попытался найти в архиве Алтайского края планы деревень Майма и Чергачак, и они отыскались. Деревня Найминская (так в документе) располагалась преимущественно на левом берегу реки Наймы (так в документе) недалеко от впадения ее в реку Катунь, один дом расположен на правом берегу, а всего домов около десяти. На левом же берегу ближе к Катуни расположена миссия, а недалеко от березовой рощи имеется и кладбище. Год создания плана, к сожалению, не обозначен, но скорее всего 1834-1836 годы. Указано и число душ по последней ревизии – мужского пола 49, женского пола 50 душ. Скорее всего, здесь речь идет о 8 ревизии, проводившейся в 1833-1835 годах. А вот деревня Чергачак Алтайской волости расположена на правом берегу протоки реки Катунь, число домов также около десяти. В обеих деревнях около домов имеется двор, гумно, огород.
В метрической книге Димитриевской церкви села Новоенисейского деревня Чергачацкая была упомянута впервые в 1815 году. Вот эта запись о рождении: «месяц май 19 Чергачацкой крестьянина Андрея Бедарева дочь Александра. Крещена 21 мая. Восприемник крестьянина Марка Калачикова дочь Анна». Известно также, что несколько раз крестьяне из-за разлива Катуни переносили свою деревеньку на новое место. Вот, что об этом пишет С.П. Швецов: «Ранее деревня Чергачакская находилась за деревней Плотаевой (совр. Платово), откуда была перенесена сначала на одно место, а затем на другое, вплоть к д. Майме. Причина переноса – размывание р. Катунью берега, где находилось селение». При исследовании исповедной росписи Дмитриевской церкви села Новоенисейского за 1817 год я обратил внимание, что деревня Чергачацкая в ней не указана, а крестьяне, встречавшиеся в метрических книгах как жители указанной деревни, записаны в деревне Сростки. Могу предположить, что официального статуса деревни вплоть до 1817 года заимка Чергачацкая ещё не получила, поэтому и крестьяне указаны в «официальной» деревне Сростки. Путаница же с переселением жителей деревни Чергачак из заимки Чергазацкой возникла из-за частого переноса поселения на новые места по причине размыва берега Катуни, да и перенесена она была, скорее всего, на последнее место, вероятно, в конце 19 века.
В рамках исследования этого вопроса была выявлена и изучена карта Бийского округа, датированная 1840 г. На ней предельно ясно указано, что селение Майма расположено на левом берегу реки Маймы, тогда как на правом берегу заселения никакого нет. Деревня Чергачак на этой карте расположена на протоке реки Катунь на значительном расстоянии от устья реки Маймы и, соответственно, от деревни Найминской.
Первое упоминание деревни Усть-Найминской в метрической книге Дмитриевской церкви села Новоенисейского приходится на 1821 год. Привожу эту запись о рождении полностью: «17 июля деревни Усть-Найминской ясачного Андрея Софронова дочь Мария. Восприемник - ясачного Еремея Шишкова жена Анисия». Символично, что именно Андрей Софронов первым из майминцев упомянут в данной метрике, ведь именно он возглавил переселение ясачных из деревни Быстрый Исток на устье реки Маймы.
В исповедной росписи Дмитриевской церкви с. Новоенисейского за 1829 г. в деревне Найминской указаны Еремей Шишков, Андрей Софронов, Николай Шишков, Яков Софронов, Семен Софронов, Николай Бычков, Василий Соколов, Гаврило Соколов, Яков Ерохин и Степан Софронов (ГАТО ф.263 оп.1 д.108).
Удалось обнаружить в архиве Алтайского края и ещё один документ – «Окладный список оседлых инородцев Смоленской волости за 1830 год». В нем в деревне Майминской указаны следующие поселенцы – Андрей Софронов, Яков Софронов, Степан Софронов, Семён Софронов, Яков Ерохин, Николай Бычков, Василий Соколов, Гаврило Соколов и Семён Карпов. В этом списке не хватает Еремея и Николая Шишкова – вероятно к этому времени они уже переехали в деревню Улалинскую. Таким образом, становится совершенно ясно, что деревня Майминская основана выходцами из деревни Быстрянской – оседлыми инородцами в главе с Андреем Софроновым и согласно административно-территориальному делению тех лет относится к Смоленской волости. А деревня Чергачак основана русскими крестьянами во главе с Алексеем Заблоцким и относится к Алтайской волости, т.е. это 2 совершенно разных населенных пункта, различающихся как по составу населения, так и по административно-территориальному делению.
Согласно списку населенных мест Томской губернии по сведениям 1859 года в Бийском округе за №1329 записано село Найминское (Найма, Майма) – инородческое, при речке Майме. Указано число дворов – 47, число жителей мужского пола – 178, женского пола – 183 человека. Имеется одна православная церковь. За №1330 значится деревня Чергачак – заводская, при речке Катунь. Число дворов 18, число жителей мужского пола – 79, женского пола - 80 человек. Никакой речи о том, что это одно и то же поселение нет и в помине. Майма – село, имеющее собственную каменную церковь, тогда как Чергачак – деревня, так как своей церкви в ней нет.
Список населенных мест Томской губернии на 1899 год. Село Майминское Быстрянской инородной управы. Расстояние от уездного города 83 версты. Расположено при реке Майме впадающей в реку Катунь. Имеются 1 каменная церковь, 1 церковно-приходское училище, 3 мукомольных мельницы, 1 кожевенный завод, 1 маслобойный завод и 1 торговая лавка. Число дворов – крестьянских нет, инородческих 104. Число наличных душ мужского пола – 328, женского пола – 328. Количество земли владеемой селением удобной – 2400, неудобной нет.
Деревня Чаргачак Сростинской волости расположена на правом берегу реки Катуни. Расстояние от уездного города 90 верст. Хлебозапасный магазин. Общественный винный склад. Мануфактурная лавка и маслобойня. Число дворов крестьянских – 136, некрестьянских – 6. Число наличных душ мужского пола – 500, женского пола – 475. Количество земли владеемой селением удобной – 2634, неудобной – 2259.
Бийский земский исправник В.П. Штейнфельд в 1910 году так описывает село Майма: «Далее по ту сторону Катуни видна дер. Платова, Айской волости, и в ней церковь. На пути встречаются часовня, мост через ручей, налево от дороги несколько маленьких озер. Влево поднимаются горы. Вправо около тракта течет река Чергачак, которая, поворачивая вправо, огибает селение Чергачак и протекает по смежному с ним селу Майме. Она составляет продолжение реки Маймы после впадения в нее реки Улалы. По пересечении правого притока Катуни реки Иши, тракт на 31 версте от Быстрянского достигает довольно значительных смежных селений Чергачака и Маймы, население которых занимается в незначительных размерах земледелием (сеют овес, пшеницу и прочее). Посев здесь значительно позднее, в середине мая, что объясняется высотою местности. Население Чергачака состоит из русских крестьян, и он причислен к Покровской волости, население же с. Маймы, Улалинской инородной волости, состоит из крещеных инородцев».
Список населенных мест Томской губернии на 1911 год. Село Майминское Улалинской инородной волости. Расстояние от уездного города 88 верст. Число дворов 118. Число наличных душ мужского пола – 316, женского пола – 314. Количество земли владеемой селением в десятинах – 5608. Расположено при реке Майме, имеются каменная церковь и каменная часовня, церковно-приходское училище, 2 мукомольных мельницы, 2 маслобойных завода, 1 торговая лавка и 1 маслодельный завод.
Деревня Чергачак Покровской волости. Расстояние от уездного города 82 версты. Число дворов 160. Число наличных душ мужского пола – 510, женского пола – 473. Количество земли владеемой селением в десятинах – 6822,10. Расположена на реке Катунь, маслодельный завод, хлебозапасный магазин, мануфактурная лавка.
Очевидно, что на протяжении целого века Майма и Чергачак развивались совершенно самостоятельно, ни в одном из дореволюционных исторических источников не найдено ни малейшего упоминания, что это 2 части одного поселения. Лишь после октябрьской революции 1917 года, когда резко поменялось ситуация в стране и изменилось административно-территориальное деление, и произошло слияние села Майма и деревни Чергачак в одно поселение – село Майма-Чергачак. А ещё позднее название Чергачак утратило свою актуальность и сохранилось лишь в исторических документах, а Майма осталась и радует нас по сей день.

Лайк (2)

ИВП

Модератор раздела
Е-М35

Барнаул, Майма
Сообщений: 254
На сайте с 2014 г.
Рейтинг: 212

Наверх ## 3 января 7:10

Эта статья "родилась" в результате споров о времени возникновения Бирюли и кто же были его первые жители. Опубликована в ОК и ВК

Первые жители села Бирюля.

Годом основания села Бирюля считается 1852 год – именно эта дата указана в сборнике «История села – история России» об истории возникновения села Бирюля. «Алтайская духовная миссия считает возникновение с. Бирюля – 1852 год. В это время сюда было переселено 8 семейств новокрещѐнных кочевников алтайцев. Местность прозвали Бирюля, что в переводе означает «Волчья яма», «Волчье логово».
В этом же сборнике указаны и первые жители Бирюли – Козловы и Софроновы. «Первые жители были русские, переселенцы из села Тарханское (Сростки) Нижне-Кумандинской волости (Козловы и Софроновы)».
При анализе метрических книг Дмитриевской церкви с. Новоенисейского удалось уточнить как дату возникновения села Бирюля, так и назвать имена ее первых жителей, а также выяснить, где они проживали до переселения.
К сожалению, не все метрические книги вышеуказанной церкви сохранились в архиве. Была проведена обширная работа по выявлению первого упоминания деревни Бирюли в метриках Дмитриевской церкви. При изучении сохранившихся книг за 1834-1836 гг. было найдено первое упоминание деревни Бирюли в записи о крещении в метрике за 1836 год:
«Марта 22 дня 1835 г. деревни Найминской у оседлого инородца Михаила Яковлева Софронова и законной жены его Анны Матвеевой родился сын Гавриил. Восприемники деревни Билюли оседлый инородец Савелий Васильев Софронов и деревни Найминской оседлого инородца Павла Яковлева Софронова жена Мария Семенова» (ГАТО ф. 173 оп. 1 д. 268).
И в этом же документе еще раз находим упоминание о деревне Бирюле:
«Крещен 7 ноября 1835 г. 1-й Алтайской дючины калмык 23-х годов Кадыт, нареченный Лазарем. Восприемник д. Бирюли оседлый инородец Василий Андреев Софронов и д. Улалинской Кирилла Андреева Сонина жена Надежда Прокопьева» (ГАТО ф. 173 оп. 1 д. 268).
В первой же найденной записи о рождении удалось подтвердить фамилию одного из первых жителей – Софронов. Да и село Бирюля, благодаря этой записи, стало старше ровно на 17 лет!
При исследовании следующих сохранившихся метрических книг 1842-1843 гг. удалось выявить еще несколько упоминаний о деревне Бирюле. Привожу их полностью:
Запись о рождении: «13 марта 1842 г. родилась Агафья. Родители деревни Бирюли инородец Гаврила Максимов Козлов и законная жена его Ирина Андреева, оба православного исповедания. Восприемник: той же деревни инородец Андрей Ефимов Софронов и инородческая жена Вера Михайлова Софронова» (ГАТО ф. 170 оп. 9 д. 131).
А эта запись подтвердила сразу и первую, и вторую фамилию – Софронов и Козлов.
Далее в этом же 1842 г. было найдено ещё одно упоминание, уже о браке:
«12 февраля 1842 г. жених деревни Улалы новокрещеный инородец Адриан Васильев Чевалков, православного исповедания, первым браком, 18 лет. Невеста деревни Бирюли инородческая дочь девица Стефанида Андреева Софронова, православного исповедания, 21 год. Поручители по жениху: деревни Улалы инородец Николай Александров Чевалков и Никита Фёдоров Чевалков. По невесте: Филипп Карпов Шишков и Андрей Андреев Софронов» (ГАТО ф. 170 оп. 9 д. 131).
Жених Адриан Васильевич достаточно известная в истории Горного Алтая личность – это родной брат Михаила Васильевича Чевалкова. Впоследствии из Улалы Адриан Васильевич переехал в с. Ильинское, вероятно, и Стефанида Андреевна последовала за ним.
Далее в метрической книге вышеуказанной церкви за 1843 г. удалось выявить ещё 2 записи о крещении – упоминания д. Бирюли как места проживания восприемников (т.е. крестных) новокрещенных.
«Крещен 31 декабря, наречен Василий. Родители Бийского округа Комляжской волости умершего кочевого татарина Барко Бутылова и жены его Кучугей Камзанаковой, сын их Миней 18 лет. Восприемники: деревни Билюли инородец Андрей Андреев Софронов и инородческая дочь девица Мария Андреева Софронова. Крестил Алтайской миссии миссионер Архимандрит Макарий» (ГАТО ф. 170 оп. 9 д. 156).
«Крещен 11 апреля, наречен Антип. Родители Бийского округа 1-й Алтайской дючины умершего калмыка Кугочака Бадучекова и жены его Буданак Куканаковой, сын их Мадышка, 19-ти лет. Восприемники: деревни Билюли инородец Гавриил Максимов Козлов и инородческая дочь девица Мария Андреева Софронова. Крестил Алтайской миссии миссионер Архимандрит Макарий» (ГАТО ф. 170 оп. 9 д. 156).
И снова указан Гаврила Максимович Козлов, Андрей Андреевич Софронов, Мария Андреевна Софронова.
При сопоставлении указанных данных за 1835-1836 и 1842-1843 гг. из метрических книг с исповедной росписью Дмитриевской церкви с. Новоенисейского за 1829 г. удалось с точностью установить места проживания Гаврила Козлова и Андрея Софронова. Гаврила Максимович Козлов указан в семье брата Егора Максимовича Козлова, проживающего в д. Быстрый Исток, возраст Гаврилы 18 лет (совр. с. Быстрянка). Тогда как Андрей Ефимович Софронов в этой же росписи указан как проживающий в д. Майминской. Имя Андрея Ефимовича Софронова также сохранилось и в исторических документах, именно он возглавил переселение 9-ти семей из Быстрянки на устье речки Маймы в 1817 г., тем самым основав д. Усть-Найминскую. А уже через 15 лет, выдав замуж за Гаврилу Максимовича Козлова свою старшую дочь Ирину, вместе с семьей зятя задумал переселиться на новое место, тем самым основав в 1835 г. д. Бирюлю. Переехал он туда со всей своей многочисленной семьей – со старшими сыновьями Василием Андреевичем (первое упоминание д. Бирюли) и Андреем Андреевичем, а также 5-ю дочерьми. Отсюда он и выдал за Андриана Васильевича Чевалкова с благословения о. Архимандрита Макария, который отлично знал Андрея Ефимовича и всю его семью, как православных майминцев, свою дочь Стефаниду Андреевну Софронову в феврале 1842 г.
Подводя итог, можно с уверенностью сказать, что современное село Бирюля возникло как деревня Бирюля в 1835 г. (первое официальное упоминание март 1835 г.). Во главе первых жителей стоял крещеный кумандинец Андрей Ефимович Софронов и два его старших сына Василий Андреевич и Андрей Андреевич, в момент переселения они оба уже были женаты и имели детей, именно жена Василия Андреевича – Вера Михайловна указана во второй из найденных записей. До переселения они проживали в д. Майминской. А также согласилась на переселение и молодая семья Гаврилы Максимовича Козлова, который приходился зятем Андрею Ефимовичу Софронову. До переселения Гаврила Максимович Козлов проживал в д. Быстрый Исток (совр. с. Быстрянка Красногорского района). В метрической книге Дмитриевской церкви за 1834 г. Андрей Ефимович Софронов с сыновьями Василием и Андреем указан как житель д. Майминской, Гаврила Максимович Козлов указан как житель д. Быстрый Исток, т.е. они еще в это время не переехали на новое место жительства. Таким образом, именно 1835 год является отправной точкой для села Бирюля. А уже к ним, как к оседлым инородцам и православным христианам, и стала подселять Миссия новокрещенных кочевых инородцев, личным примером Софроновых и Козловых подчеркивая преимущества оседлого образа жизни и православной веры!

Лайк (2)

ИВП

Модератор раздела
Е-М35

Барнаул, Майма
Сообщений: 254
На сайте с 2014 г.
Рейтинг: 212

Наверх ## 3 января 10:57

Данная статья была написана на Макарьевские чтения 2024 г. Опубликована в электронном сборнике по итогам конференции

К вопросу о территориальном размещении (локализации) сеока (рода) Чабат (Чебыковой волости) в документах 2 половины XVIII века – первом десятилетии XIX века.

Аннотация
Актуальность статьи заключается в восстановлении имени рода предков для современного поколения потомков, а также в уточнении области распространения рода с середины XVIII века по первое десятилетие XIX века.
Цель статьи – проследить миграционные пути известных представителей Чебыковой волости – от первого упоминания до 1807 г.
Задачи статьи – выявить в архивных документах самые ранние записи представителей рода, а также изучить территориальные перемещения семей или членов семей на основе метрических записей.
В работе системно были исследованы все сохранившиеся и доступные для анализа метрические книги и исповедные росписи Петропавловской и Успенской церквей Бийской крепости, Дмитриевской церкви с. Новоенисейского с 1752 по 1807 г. с применением метода конкретизации персонально по каждому ставшему известным из исповедной росписи 1807 г. представителю Чебыковой волости.
В статье на основе данных архивных документов церковного характера – метрических книг и исповедных росписей церквей Бийской крепости и села Новоенисейского прослеживаются миграционные пути представителей неизвестной в исторической литературе Чебыковой волости, делается попытка отождествления упоминающейся на страницах документов XVII в. Чебанской волости и ставшей известной из исповедной росписи Дмитриевской церкви с. Новоенисейского 1807 г. Чебыковой волости.

Ключевые слова: Чебанская волость, Чабатская волость, Чебыкова волость, род Чабат, род Чебык, кумандинцы, Бийская крепость, Усяцкое, ясачный Ефим Григорьевич Софронов.

Данная статья посвящена изучению миграции известных представителей Чебыковой волости (сеока Чабат). На основе данных о времени и месте первого упоминания известных представителей волости (сеока), а также упоминания мест проживания в результате миграций во 2 половине XVIII века – первом десятилетии XIX века делается вывод о локализации рода Чабат (Чебыковой волости) в целом. Исследование основано на архивных материалах, прежде всего метрических книгах и исповедных росписях Петропавловской и Успенской церквей Бийской крепости, Дмитриевской церкви с. Новоенисейского – с момента первого упоминания в архивных источниках (вторая половина XVIII века) по 1807 г. Процесс миграции представителей Чебыковой волости (сеока Чабат) протекал с различной степенью интенсивности, исходя из их внутренних потребностей.
В метрических книгах и исповедных росписях Петропавловской и Успенской церквей Бийской крепости, Дмитриевской церкви с. Новоенисейского зафиксированы не только антропонимические данные, такие как имя, отчество, фамилия, возраст, отношения родства, но и указаны места проживания в определенный период. Все это позволяет выявить ядро места проживания этого рода, а на основе этих данных сделать вывод о территории размещения волости (рода) в целом во второй половине XVIII века.
Данная работа была осуществлена на результатах архивных изысканий в Государственном архиве Томской области, Государственном архиве Алтайского края, Государственном архиве Новосибирской области. В фондах этих архивов отложились документы церковного характера, записи из которых наиболее точно и достоверно позволяют проследить миграционные пути представителей Чебыковой волости (сеока Чабат), принявших крещение, а также позволяют выявить самые ранние крещения (первое упоминание) представителей рода. Были исследованы все сохранившиеся метрические книги и исповедные росписи вышеуказанных церквей за период с 1752 по 1807 год.
Целью публикации является историческая реконструкция территории проживания представителей сеока Чабат во второй половине XVIII – первом десятилетии XIX века.
Изучению данной проблемы не уделялось достаточного внимания из-за практического отсутствия данных о количественном и качественном составе сеока Чабат (Чабатской или Чебанской волости), здесь можно выделить лишь работу Б.О. Долгих «Родовой и племенной состав народов Сибири в 17 веке». На основе данных исследованных ясачных книг XVII – начала XVIII века он выявляет численность плательщиков ясака Чабатской волости в целом, так, например, в 1631 году ясак уплатил 1 человек, в 1635 году 4 человека [2, с. 105].
Подойти вплотную к изучению данного вопроса – локализации места проживания сеока Чабат помогли генеалогические и генетические изыскания, направленные на восстановление родословной рода Софроновых. Длительное время перед автором стояла задача – выявить документально упоминание сеока у представителей этого обширного рода. В архивных документах до 1917 г. представители этого рода указывались как инородцы. В более ранних документах они записаны как оседлые инородцы, а еще раньше указаны, как ясачные и новокрещенные. В документе «Статистические сведения об инородцах Томской губернии за 1889 год» есть указания, что они называют себя кумандинцами (букв. «из татар кумандинцев») .
В результате исследования исповедных росписей Дмитриевской церкви с. Новоенисейского и Успенской церкви Бийской крепости за 1807 г. удалось выявить значительное количество семей, принадлежащих к Чебыковой волости, что и привело сначала к созвучной Чебанской волости, а затем и к рассмотрению проблемы распространения рода Чабат на территории Бийского правобережья.
Первое упоминание в русских исторических документах о кумандинцах относится к 1628 г. В этот год из Кузнецкого острога был направлен отряд служилых людей для сбора ясака в «Чебанскую волость да в Ислель» . Ф.А. Сатлаев полагал, что «под Чебанской волостью, указанной в документе, нужно подразумевать кумандинский род (сеок) чабат (шабат)». Далее он делает вывод, исходя из данных 1653 г., что «хотя и нет здесь точного указания на место обитания рода чабат, но местом «за Бией» мог быть только район низовья реки Иши, в котором и проживали «чебатские мужики». [8, с. 25].
Мы же полагаем, что Чебанская и Чебыкова волость суть одно и тоже, под названием Чебыковой волости указаны представители сеока (рода) Чабат (Чебык), принявшие крещение в XVIII веке. В ходе написания статьи было исследовано значительное количество работ авторов, писавших или упоминавших о роде Чабат или Чебанской волости.
Миссионер и этнограф Василий Вербицкий писал, что «алтайские инородцы, кроме официального разделения по дючинам и волостям, разделяют себя еще на множество родов, или поколений (сеок кость). Происхождение сеоков различно. Одни имеют родоначальниками людей, другие происходят от гор, напр. Чабат от горы Себире на левой стороне р. Бии». [1, с. 9].
В.В. Радлов писал, что зайсанство нижних кумандинцев «состоит из пяти родов: тастар, юты, чабраш и тон-кубанды». [7, с. 93].
По-видимому, под родом чабраш нужно понимать род чабат (чебык). В.В. Радлов не уточняет место проживания рода чабраш, обобщая расселение верхних и нижних кумандинцев он пишет: проживали они «в основном по берегам Бии между Макарьевском и устьем Лебеди и по северным склонам гор». [7, с. 92].
Л.П. Потапов писал: «О сеоке Чабат можно сказать еще меньше. Он известен в рассматриваемое время только среди кумандинцев, хотя Чабатская волость, как увидим ниже, упоминается в русских документах XVII в. Никаких сопоставлений названия этого сеока с другими мы пока сделать не можем за отсутствием материала». [6, с. 63].
Л.П. Потапов, анализируя имеющуюся информацию о сеоке Чабат, приходит к выводу, что переселение ясачных вообще и, в частности, за Бию было вызвано нежеланием вносить ясак в царскую казну.
«Теперь рассмотрим упоминания в наших источниках об отдельных кумандинских сеоках, зарегистрированных переписью 1897 г. Начнем с такого характерного для современных нижних кумандинцев сеока, как Чабат. Наиболее ранние сведения об этом сеоке как об ясачной «волости» Кузнецкого уезда относятся к 1629 г. В 1636 г. волость Чабат (с семьями) вместе с Южской волостью откочевывала «в черные колмаки». В 1653 г. кузнецкий казак «Поспелко с товарищи», отправившись вверх по Кондоме, сыскал «за Биею рекой чебатских мужиков», которые «государева-де ясаку не плачивали». Из этого следует, что в середине XVII в. чабаты жили в районе р. Бии (по левобережью)». [6, с. 109].
Этнограф П.И. Каралькин писал: «Сеоки Четыбер, Калар, Тонгул и Шабат кумандинцы не признают своими и считают их чужими.
Интерес представляет Шабат-сеок. Это был многочисленный род. В предании говорится: «Их было так много, что пролетающая птица через их жилища, не долетев до другого края селения, задохнувшись от дыма, идущего из юрт, падала…» Подтверждением многочисленности сеока Шабат служит также существующее изречение: «Шабатов много или пихтовой хвои много?» (Шабат кoпне, шабал кoпне?). Но пришло тяжелое время, шабаты стали вымирать от голода и болезней. [3, с. 224-225].
В.Д. Славнин, Л.И. Шерстова в публикации «Народы Северного Алтая: некоторые проблемы этногенеза и этнической истории» повествовали:
«Сеок чабат, судя по всему, является автохтоном левобережья Бии и известен как ясачная волость Кузнецкого уезда с 1629 г. В 1636 г. Чабатская волость вместе с Южской откочевала «в черные колмаки». Но в 1653 г. «чебатские мужики» возвратились и, как неплательщики ясака, «вновь отмечены за Биею рекой». Какие-либо подробности об этом сеоке отсутствуют, видимо, к концу XVII в. он прекратил существование в качестве самостоятельной податной единицы, но, будучи родственным остальным бийским аборигенам, вошел в состав Нижне-Кумандинской волости. Возможно также, что большая часть Чабатской волости, учитывая ее «забийское» положение и связи с Южской волостью, семейными группами включилась в тубаларский «улус». [9, с. 40].
Г.Н. Потанин отмечал, что сеок «шабат живет по р. Бие, в черни». [4, с. 938].
Б.О. Долгих рассказывал: «В 1629 г. было получено 67 соболей «с киргизских да сагайских людей» и 10 соболей с Чабатской волости без указания количества людей, уплативших ясак. И далее: «В 1636 г. с «киргизских людей» было взято 24 соболя, с ускатских белых калмыков — пять соболей. Относительно Азкыштымской волости помечено, что она «откочевала в белые Калмыки в Мундусы», а Чабатской («Чибатской») и Южской («Юской») — что с них взято 30 соболей и что они с женами и детьми откочевали «в черные колмаки». [2, с. 107].
«Помимо Кумандинской волости, к кумандинцам отнесены фигурирующие в ясачных книгах Кузнецкого уезда волости Солунская (сравни современный кумандинский род Солу), Керсагалская (сравни род Кырзалы) и Чабатская (сравни род Чабат). Солунская и Чабатская волости представлены в XVII в. очень незначительным количеством членов. Если считать, что Кумандинская волость Кузнецкого уезда XVII в. представляла верхних и нижних кумандинцев, регулярно плативших ясак, а керсагалы — часть нижних кумандинцев, плативших ясак не регулярно, то можно считать, что данные об этих обеих волостях охватывают более или менее полно всех кумандинцев. В 1671 г. в Кумандинской, Керсагалской и Чабатской волостях был 91 плательщик ясака.
В 1745 г. в Кумандинской волости было 110 плательщиков ясака. Очевидно, для XVII в. можно принять цифру 91 и определить общую численность кумандинцев в 360 человек. Ясачные книги XVII в. относят Кумандинскую волость к числу кондомских волостей, очевидно, потому что из Кузнецка ездили к кумандинцам вверх по Кондоме, с верховьев которой переваливали на Бию. Ремезов помещает керсагалов и верхних и нижних кумандинцев по Бие вниз от устья Лебедя почти до современного Бийска. И в XIX в. кумандинцы жили по Бие и ее притокам, вниз от устья Лебедя до района устья Бехтемира. Жили кумандинцы и на правобережье низовьев Катуни главным образом в бассейне р. Иши. [2, с. 111-112].
В ходе систематического исследования исповедных росписей Дмитриевской церкви с. Новоенисейского на предмет выявления информации о принадлежности ясачной семьи Софроновых к тому или иному роду (сеоку), была выявлена запись в документе за 1807 год о том, что ряд семей ясачных относятся к Чебыковой волости.
В исповедных росписях, предшествующих 1807 году и которые нами были изучены, такой информации выявлено не было, лишь в метрических книгах Дмитриевской церкви с. Новоенисейского были найдены три записи о принадлежности ясачных к Чебыковой волости. Добавлю, что подобного созвучного написания, таких как Чебанская или Чабатская волость на страницах как исповедных росписей, так и метрических книг, выявлено не было (кроме написания «Чабыкова» и «Чебукова» волость). За этот же 1807 год была выявлена запись о принадлежности семьи ясачного к Чебыковой волости и на страницах исповедной росписи Успенской церкви Бийской крепости. Также в исповедных росписях указанных церквей за 1807 год наряду с ясачными Чебыковой волости указаны семьи ясачных отнесенные к Нижнекумандинской, Телеутской, Едеберской и Окучаевской волости.
Представителей ясачной Чебыковой волости указано значительно больше, чем представителей любой другой волости.
Это семьи Зяблицких, Алексеева, Полосухина, Сергеева, Табакаевых, Шишковых, Украинцова, Мальцева, Софроновых, Валынкиных, Козловых, Соколова, Голых.
Причем семьи Табакаевых и Зяблицких указаны дважды: сначала в д. Угреневой, затем в д. Березовке, т.е. исповедная роспись зафиксировала момент миграции семей ясачных с правобережья на левый берег реки Бии.
Других представителей ясачных волостей, как и русских крестьян, во вновь основанных поселениях Тарханское и Березовка исповедная роспись не зафиксировала. Из этого вытекает вывод, что эти населенные пункты основаны исключительно представителями одной волости – Чебыковой, т.е. ясачными рода Чабат (Чебык).
Исходя из того, что указанные семьи были отнесены к одной волости, появилась возможность уточнить как изначальное место проживания глав семейств, так и проследить миграционный путь семей, кроме того, выявить дату первого упоминания этих людей на страницах исповедных росписей и метрических книг.
В результате проделанной работы удалось выяснить, что первое упоминание семьи Табакаевых в окрестностях Бийской крепости относится к 1760 году. Зафиксирован Прокопий Семенович Табакаев с семьей в исповедной росписи Петропавловской церкви Бийской крепости в д. Мальцовой (Бехтемирской, Аникиной). В 1783 г. семья Табакаевых указана как проживающая в д. Ажинской. С 1784 года Табакаевы снова указаны в д. Бехтемирской. С 1805 года в метрических книгах появляются данные о проживании семейства Табакаевых в д. Березовской (совр. с. Березовка Красногорского р-на).
Впервые о Ефиме Григорьевиче Софронове (в исповедной росписи 1807 г. ошибочно указана фамилия Стариков) упоминается в исповедной росписи Петропавловской церкви Бийской крепости за 1767 г., как о жителе д. Верхней Соколовой. Но его родной брат Степан Иванович Софронов впервые упомянут на страницах архивных документов в 1762 г. в д. Комаровой. Также имеется запись о проживании Степана Софронова в соседней д. Савиновой. С 1771 г. Ефим Софронов проживал в д. Усяцкой. В 1775 г. семья Ефима Софронова указана в д. Ажинской. Затем снова д. Усяцкая, в 1783 г. д. Ажинская, затем д. Усяцкая. В 1806 г. семья Софроновых указана в д. Березовке, в 1807 г. в д. Тархановой (совр. с. Быстрянка Красногорского р-на).
Тимофей Петрович Козлов впервые указан в исповедной росписи 1762 г. в д. Комаровой. С 1767 г. он проживает в д. Шубенской, в 1776 г. есть указание на его пребывание в д. Савиновой. В 1804 г. один из его внуков проживает в д. Березовской. В исповедной росписи 1804 г. семья указана в д. Усяцкой, а уже в следующем году в д. Быстрый Исток (совр. с. Быстрянка Красногорского р-на). В 1806 г. Козловы указаны в д. Березовке, в исповедной росписи 1807 г. записаны в д. Тархановой (совр. с. Быстрянка Красногорского р-на).
Андрей Михайлович Зяблоцкой впервые указан в Бийской крепости, как крестник священника Петропавловской церкви Михаила Алексеева Силина. С 1768 г. по 1807 г. он проживал в д. Угреневой большей (совр. с. Большеугренево Бийского р-на).
Николай Алексеевич сын Алексеев упоминается с 1791 г. в д. Угреневой. Пребывание его в других селениях с 1791 по 1807 г. не найдено.
Степан Иванович Полосухин впервые упомянут в 1802 г. в д. Угреневой. По 1807 г. он также постоянно проживает в д. Угреневой (совр. с. Большеугренево Бийского р-на).
Дмитрий Афонасьевич Сергеев упоминается с 1790 г. в д. Угреневой, как и предыдущие ясачные он постоянно проживает в д. Угреневой по 1807 г. (совр. с. Большеугренево Бийского р-на).
Алексей Петрович Зяболоцкой упоминается с 1787 г. в маяке Нижнененинском. С 1800 г. он проживает в д. Усяцкой. В 1807 г. он записан в д. Угреневой (совр. с. Большеугренево Бийского р-на).
Иван Михайлович Шишов (Шишков) впервые упомянут в исповедной росписи 1806 г. в д. Угреневой, а в 1807 г. он же указан в д. Верх-Бехтемирской (совр. с. Верх-Бехтемир Бийского р-на).
Иван Филиппович Украинцов упоминается с 1798 г. С 1801 по 1807 г. он указан в д. Верх-Бехтемирской (совр. с. Верх-Бехтемир Бийского р-на).
Николай Васильевич Мальцов упоминается с 1792 г. в д. Аникиной (Мальцовой, Бехтемирской). В 1806-1807 гг. он с семьей проживал в д. Верх-Бехтемирской (совр. с. Верх-Бехтемир Бийского р-на).
Герасим Иванович Зяболоцкой впервые упоминается в д. Угреневой в 1759 г. С 1760 г. он указан в д. Мальцовой. В 1783 г. он записан в д. Ажинской, далее он снова указан в д. Мальцовой (Бехтемирской, Аникиной) по 1804 г. С 1805 по 1807 г. семья Герасима Зяблоцкого фиксируется в д. Березовской (совр. с. Березовка Красногорского р-на).
Отец Семена Сергеевича Валынкина впервые упоминается в 1769 г. в д. Шубенской, затем с 1780 по 1789 год семья проживает в д. Ажинской. С 1798 г. Валынкины перемещаются в д. Усяцкую, где и живут по 1805 г. В 1806 году они переезжают за Бию в д. Березовку, в 1807 г. семья Валынкиных жители д. Тархановой (совр. с. Быстрянка Красногорского р-на).
Василий Иванович Соколов впервые записан в маяке Лебяжьем в 1787 г. Там он и проживает по 1804 г. В 1805 г. он упоминается в д. Быстрянской, в 1806 г. почему-то в д. Ложкиной, в 1807 г. в д. Тархановой (совр. с. Быстрянка Красногорского р-на).
Иван Михайлович Голых впервые фиксируется в 1786 г. в с. Новоенисейском. С 1796 г. он проживает в д. Угреневой, в 1802-1806 гг. записан в д. Малой Угреневой. В 1807 г. он снова житель д. Угреневой (совр. с. Большеугренево Бийского р-на).
Кроме того, на страницах метрических книг и исповедных росписей также упоминается Андрей Кондратьевич Юдин как ясачный Чебыковой волости. Впервые он зафиксирован в 1784 г. в форпосте Сайдыбском. Крайняя дата его упоминания 1789 год. Можно предположить, что он погибнуть либо отойти в старую веру.
В процессе накопления и последующего анализа материала выяснилось, что миграционные перемещения представителей Чебыковой волости были довольно частыми, но на незначительные расстояния – в соседние поселения в окрестностях Бийской крепости. Сегодня это территория четырех районов – Зонального, Бийского, частично Целинного и Солтонского Алтайского края. Совершенно ясно, что были и другие представители этого сеока, те, что не приняли христианскую веру, продолжая жить по соседству с русскими деревнями, время от времени отправляя своих сыновей за лучшей долей в крестьянскую деревню. Об этом говорит возраст новокрещенных, зафиксированный на страницах исповедных росписей. Можно утверждать, что это было время, когда часть семьи оставалась жить под сенью пихт и берез, растущих по берегам таежных рек, отдельные же семьи или представители семей уходили жить в деревню к крестьянам; нанимаясь в работники, они перенимали их образ жизни, впоследствии женясь на крестьянских девушках. Соответственно, можно утверждать, что сеок Чабат с середины XVIII по первое десятилетие XIX века проживал на указанной территории. Лишь в начале XIX века значительное количество представителей сеока переселилось за Бию, основав новые поселения, вероятно, на уже обжитых местах, известных в роду с XVII века. Обведя же кругом все указанные в исследовании поселения, становится ясно, что центром Чебыковой волости можно указать д. Усяцкую (ту, что была на правом берегу Бии). Если взять во внимание дату основания дд. Соколовой и Комаровой, а это начало XVIII века, то можно предположить, что, живя свободно по берегам р. Уткуль (а может и озера Уткуль) представители сеока Чабат с появлением русских деревень и насильственного объясачивания стали смещаться на восток – сначала в район Бийской крепости, затем в район д. Угреневой, а затем и дальше до д. Ажинской, чтобы впоследствии откатиться еще дальше за последний русский оплот – форпост Сайдыбский. Но некоторые представители Чебыковой волости по пути перемещения сеока задерживались, избрав для себя другой путь.
Оставшиеся на правом берегу некрещеные представители сеока Чабат (Чебык), вероятно, влились в набиравшие «популярность» сеоки Алтына-Куманды и Оре-Куманды. Названия этих сеоков изначально были лишь переводом русского названия Нижнекумандинской и Верхнекумандинской волости. [5, с. 318] По аналогии с происхождением названий других волостей, предположу, что некоторое время назад сеок возглавлял знатный родович по имени Чебык. Часть его рода, как правило юноши в возрасте от 12 до 20 лет, нанимались в работники к крестьянам, принимали крещение, жили в этих семьях, трудились от зари до зари, со временем здесь же из крестьянской среды выбирали себе невесту. По мере угасания памяти о прошлой жизни стирались воспоминания и о названии рода, и о имени его предводителя. Некоторое время в памяти потомков тех юношей еще теплились воспоминания о кумандинском происхождении предков, но со временем погасли и они. Могу предположить, что название рода могло сохраниться лишь в фамилиях прямых потомков Чебыка, современных россиянах по фамилии Чебыковы.
Процесс ассимиляции с пришлым русским крестьянством, ускорил падение роли сеоков и утрату их названий, но и привел к возникновению названий новых сеоков (Алтына-Куманды и Оре-Куманды). Уже к концу XIX века ни один из представителей семейств Софроновых, Козловых или Зяблицких при проведении в 1889 г. переписи ясачного населения не смог назвать свой род – в графе сеок имеются записи «из кумандинцев» или «из татар кумандинцев». На современном этапе развития носители указанных фамилий считают себя русскими, хотя частично и помнят о своих «кумандинских» корнях. Естественно, что коренное население, утратив кочевой образ жизни, были втянуты в миграционные крестьянские потоки, что неумолимо стремились к новым землям. Значительная часть сеока (рода) Чабат (Чебык) к 1807 году переселилась за Бию на Быстрянскую протоку р. Катунь, а также и на речку Березовку, основав там первые оседлые инородческие поселения. А чуть позже начались единичные, но по мере дальнейшего развития набиравшие сил, проникновения представителей рода и вглубь Алтайских гор.

Библиографический список
1. Вербицкий, В. И. Алтайские инородцы : сборник этнографических статей и исследований / В. И. Вербицкий. – Москва : Т-во Скоропечатни А. А. Левенсон, 1893. – 221 с.
2. Долгих, Б. О. Родовой и племенной состав народов Сибири в 17 веке : монография / Б. О. Долгих. – М. : Академия наук СССР, 1960. – 622 с.
3. Каралькин, П. И. Кумандинцы : По материалам Саяно-Алтайской экспедиции Институту этнографии АН СССР / П. И. Каралькин // Культура и традиции коренных народов Северного Алтая – СПб. : Изд. Дом С.-Петерб. гос. ун-та, 2008. – С. 219–230.
4. Потанин, Г. Н. Очерки Северо-Западной Монголии / выпуск IV / Г. Н. Потанин. – СПб. : типография В. Киршбаума, 1883. – 1052 с.
5. Потапов, Л. П. Из этнической истории кумандинцев / Л. П. Потапов // История, археология и этнография Средней Азии. – М. : Наука, 1968. – С. 316–323.
6. Потапов, Л. П. Этнический состав и происхождение алтайцев : историко-этнографический очерк / Л. П. Потапов. – Ленинград : Наука, 1969. – 196 с.
7. Радлов, В. В. Из Сибири : страницы дневника / В. В. Радлов. –М. : Наука, 1989. – 740 с.
8. Сатлаев, Ф. А. Кумандинцы
9. Славнин, В. Д., Шерстова Л. И. Народы Северного Алтая: некоторые проблемы этногенеза и этнической истории : сборник статей / В. Д. Славнин Л. И. Шерстова // Культура и традиции коренных народов Северного Алтая – СПб. : Изд. Дом С.-Петерб. гос. ун-та, 2008. – С. 5–124.

Лайк (2)

ИВП

Модератор раздела
Е-М35

Барнаул, Майма
Сообщений: 254
На сайте с 2014 г.
Рейтинг: 212

Наверх ## 4 января 6:50

Статья написана к юбилейным Макарьевским чтениям, г. Горно-Алтайск, 2025 г. Опубликована в электронном сборнике по итогам конференции

Родовое древо башлыков (паштыков) кумандинцев – некоторые аспекты восстановления забытых имен предков – башлыков Нижне- и Верхне-Кумандинской волости

Аннотация
Актуальность статьи заключается в выявлении имен и составлении родового древа башлыков (паштыков) Кумандинских волостей с тридцатых годов XVII в. по тридцатые годы XIX века, затрагивается проблематика уточнения даты возникновения Верхне-Кумандинской волости, а также вопрос перехода ясачных инородцев из одной волости в другую.
Цель статьи – восстановить родовое древо башлыков (паштыков) Нижне- и Верхне-Кумандинских волостей, проанализировав все известные и выявленные в ходе исследования источники.
Задачи – выявить наиболее ранние и наиболее поздние упоминания имен, вероятные годы жизни башлыков Нижне- и Верхне-Кумандинской волости, изучить в каком контексте упоминаются их имена и по какому поводу.
В работе системно были исследованы все сохранившиеся и доступные для анализа метрические книги и исповедные росписи Петропавловской и Успенской церквей Бийской крепости, Дмитриевской церкви с. Новоенисейского с 1752 по 1831 г., другие архивные источники с применением метода конкретизации персонально по каждому ставшему известным башлыку (паштыку) Нижне- и Верхне-Кумандинских волостей.
В статье на основе данных архивных документов церковного характера – метрических книг и исповедных росписей церквей Бийской крепости и села Новоенисейского, а также известных в исторической литературе имен башлыков (паштыков) Кумандинских волостей делается попытка восстановления их родословного древа, уточняются вероятные годы жизни, поднимается вопрос о периоде возникновения Верхне-Кумандинской волости.

Ключевые слова: башлык (паштык), Нижне-Кумандинская волость, Верхне-Кумандинская волость, кумандинцы, Акучаева волость, Токмачева волость, Чебыкова волость.

Данная статья посвящена изучению происхождения кумандинского народа, выявлению упоминаний в исторических, в первую очередь архивных источниках имен родоначальников кумандинцев в контексте слов башлык, старшина или ясачный князец. На основе выявленных данных делается попытка восстановить родословное древо башлыков Кумандинских волостей в период с тридцатых годов XVII века по тридцатые годы XIX века.
Исследование основано на архивных материалах, ставших известными в ходе восстановления родословной автора, в попытках выявить как наиболее раннее, так и наиболее позднее упоминание в источниках имен родоначальников (башлыков) кумандинцев для уточнения годов их жизни и периода управления волостью.
В ходе исследования были изучены метрические книги и исповедные росписи Петропавловской и Успенской церквей Бийской крепости, Дмитриевской церкви с. Новоенисейского – с 1752 по 1831 гг., а также отчет Ясачной комиссии, работавшей в 1832 г. в Бийском уезде, другие, ставшие известными в ходе исследования по восстановлению собственной родословной автора архивные дела, авторские работы.
Изучению данной проблемы не уделялось достаточно внимания из-за недостаточности сведений, отсутствия письменных записей о рождениях в семьях башлыков Кумандинских волостей потомков, отсутствия конкретных фактов передачи управления волостью от отца к сыну.
Подойти вплотную к изучению этого вопроса помогли генеалогические и генетические изыскания, направленные на восстановление родословной рода Софроновых – на раннем этапе (кон. XVIII – нач. XIX в.) ясачных Верхне-Кумандинской волости, а также сведения из статьи «К вопросу о территориальном размещении (локализации) сеока (рода) Чабат (Чебыковой волости) в документах 2 половины XVIII века – первом десятилетии XIX века».
При вхождении в состав Российской империи в 1756 г. алтайского народа документально были зафиксированы имена 12 зайсанов, пожелавших добровольно принять подданство русского царя. Но задолго до этого судьбоносного решения северные алтайцы – кумандинцы фактически уже вошли в состав государства, были объясачены, т.е. платили в казну налог пушниной. Вхождение кумандинского народа в состав империи не было столь официально отмечено в документах, поэтому имена башлыков (паштыков), а именно так называли предводителей северных алтайцев, оказались позабыты.
Л.П. Потапов писал, что башлыки у северных алтайцев передают свою власть по наследству: «Северные алтайцы делились также на волости, управляемые зайсанами, или паштыками. Зайсанские звание и власть были пожизненными и наследственными». [8, с. 186].
Исходя из этого, восстанавливая родословную башлыков кумандинцев, мы будем предполагать, что управление волостью передавалась от отца к сыну. Но в какой-нибудь исторический период власть могла быть передана и другому представителю правящего рода, такая ситуация вполне могла иметь место.
Также мое расследование осложнялось тем, что в научной среде нет единого мнения, когда появилась Верхне-Кумандинская волость и, соответственно, неясен механизм избрания (назначения) башлыка этой волости.
Одним из первых в официальных документах упоминается башлык Алтыс. Самаев Г.П., цитируя архивный источник, повествовал: «В. Оверкиев хотел повести свой отряд против Кугедея, взяв в вожи башлыка Кумандинской волости Алтыса. Но тот отказался, отговариваясь тем, что кумандинцы «промеж себя говорят», что ясачные «хотят побивать служилых людей по дорогам и под Кузнецкой острог хотят приходить с воинскими людми». [9, с. 62].
В это время, а в этом документе речь идет о 1630 г., еще нет разделения на две Кумандинские волости, Алтыс – единственный башлык и, вероятно, родоначальник последующих башлыков Кумандинских волостей.
Далее в документах последующих лет пока не удалось выявить имена башлыков кумандинцев за длительный период – около 80 лет.
В документах начала 18 века был выявлен башлык Щеголек Адияков. А.И. Тимофеев, цитируя архивный источник, писал: «А в доезде Ивана Максюкова написано: нижной Кумандинской волости башлык Щеголек Адияков и его улусные люди допрашиваны, а в допросе сказали: приходил де к ним из Кузнецкой землицы белой калмык Дюрень для сбору контайшина алману, и сбирал с них алман белками, котлами и таганами и всякими железными мелочьми». [4, с. 315]. Документ, описанный А.И. Тимофеевым датируется 1713 г., из него нам становится известно имя еще одного башлыка – Щеголек, а также имя его отца – Адияк. Этот Адияк предположительно сын, а может быть даже внук башлыка Алтыса. Здесь же в документе ясно указана Нижне-Кумандинская волость, вероятно, в противовес Верхне-Кумандинской.
Бобров Д.С., цитируя архивный материал, пишет: «В доношениях служилых людей Бикатунской крепости 1736 г. сообщалось о поездке ясашного татарина Кумандинской волости К. Шеголокова в Каннскую волость (однозначно определявшуюся как территория Джунгарского ханства». [2, с. 105]. Этот неизвестный пока К. Шеголоков – сын башлыка Щеголека Адиякова, который и мог свободно совершать поездки в другие волости.
Лишь с середины 18 века, когда оживляется переписка между официальными лицами Бийской крепости и имперскими органами, а также в связи с сохранившимися метрическими книгами и исповедными росписями Успенской церкви Бийской крепости и Дмитриевской церкви с. Новоенисейского, удалось выявить имена следующих башлыков.
В этот период башлыком у кумандинцев являлся Акучай Истигешев (Итигечев, Истигечев, Ишпигечев). Соответственно до него, скорее всего, башлыком был его отец Истигеш. И, предположительно, К. Шеголоков отец или дядя Истигеша.
В научной среде выявлено несколько документов с упоминанием башлыка Акучая Истигешева. Наиболее раннее упоминание фиксируется в 1751 г.
Побережников И.В. пишет: «В 1751 г. военные и гражданские власти Сибири были обеспокоены распространением слухов о насильственной христианизации среди татар-двоеданцев Верхне-Командинской ясачной волости. 3 ноября татарские башлыки (начальники — И. П.) Акучай Ишпигечев и Кунегеш объявили драгуну Михаилу Давыдову, отправленному из Бикатунской крепости в ясачные волости, что между местными жителями ходят слухи, “якобы их, татар-двоеданцев, всех крестить и в крещеную веду приводить; о том де у тех татар доволное мнение происходит — в чюжую де сторону все (не хотя того, чтоб крещение принять) имеют намерение иттить”. И далее: «В марте 1752 г. драгун М. Давыдов с командой из 3 драгунов и 1 казака под видом купцов был вторично отправлен в ясачную волость для исследования источников распространения слухов и успокоения татар двоеданцев. Последние в ответ на вопросы Давыдова сообщили, что слухи о крещении циркулируют в их среде уже давно. Кроме того, башлык Акучай объявил Давыдову, что, будучи в г. Кузнецке, он слышал о запрещении татарам сеять в волостях табак и курить вино. Акучай уверял драгуна в губительности подобного запрета для татар-двоеданцев, “ибо де бес табаку мертвые бывают люди”.
Давыдов, в свою очередь, подтвердил татарам, чтобы они не боялись насильственного крещения, ибо слухи об этом ложные. В результате “башлыки есаулы и все татары двоеданцы ... возрадовались” и сообщили добрую весть “в далние в Камень посторонние волости и малые улусы”, “чтобы жили без всякого сумнения и боязни”». [5, с. 90].
Далее на сайте «Восточная литература» был выявлен документ «Рапорт сибирского губернатора Ф. И. Соймонова в Коллегию иностранных дел о бесчинствах цинских войск на Алтае и мерах русских властей по защите его населения», находящийся на хранении в Архиве внешней политики России, из которого выяснилось имя башлыка Верхне-Кумандинской волости: «№ 193 1758 г. октября 3. 2-го сего октября бригадир Фрауендорф присланным ко мне репортом объявил сентября 13 числа с Кузнецкой и Колыванской линей полковник Девиленев к нему бригадиру тремя репортами представлял… Вторым из фарпоста де Устьнянинского капитан Таракановский рапортовал, что минувшаго августа 30 ч[исла] волости башлыка Акучая ясашной татарин Катанак Бабырганов приехав в тот фарпост и ему, капитану, словесно обявил:
Послан де он от башлыка Акучая для известия, что того же августа 29 дня в вечеру прибежал к нему, Акучаю, из Верхней Куманды волости башлыка Кунегеша ясашной же татарин Самычан Таимышев с таким объявлением, что вверху по зарешной стороне реки Бии ж в Комляжские и Кузенские волости пришло мунгалское войско и тех Комляжской и Кузенской волостей ясашных татар побрали в полон, а сколько де того войска числом и куда оное следует за скоростию послать не можно, токмо де, как следовало то войско, пробита дорога в полколени, а до тех волостей от того Усть-нянинского фарпосту разстоянием обыкновенного на верховой лошади ездою два дни. И от того де башлыка Акучая послан один же человек в деревню Локтеву с ызвестием, а сам де он, Акучай, уехал в верхнею Куманду для разведывания в пяти человеках. Почему и он капитан Таракановской того ж числа для подлинного разведывания командировал полку новоучрежденного капрала Шатова з двенадцатью человеки драгунами до вышеписанного башлыка Акучая.
Третьим, сентября де 1-го ч[исла] показанной капитан Таракановской ево ж полковника Девиленева репортовал, что посыланной с командою вышеписанной капрал Шатов возвратился и репортом объявил в следовании де ево как вперед, так и обратно по здешней стороне реки Бии до Нижней Кумандинской волости где стоит башлык Акучай, до коего разстояния от того Устьнянинского фарпоста верст с сорок или болея, неприятельских сакм и перелаз он не видал.
А в прибытие де означенного капрала к той волости в небытность башлыка Акучая ясаул Тютеки ему, Шатову объявил:
Вышеписанное де мунгальское войско прошло по за Бие реке по сю сторону Телеуцкого озера в Комляжскую волость». [3].
Таким образом, в приведенном документе упомянут как башлык Нижне-Кумандинской волости Акучай Истигешев, так и башлык Верхне-Кумандинской волости Кунегеш. Из другого документа, опубликованного Г.Н. Потаниным стало известно и имя отца Кунегеша: «27 апреля, 1759 года, в крепость Бийскую прибыл ясашный старшина Кунегеш Иргелеков и объявил: «К живущим близ озера Телеского, не доходя до него 25 верст, волости Камляжской к ясашным старшинам Сербаче Иванову, Икышу и Коярту приезжал один Мунгалец, присланный от китайского сборщика Кахты, который стоит за сбором ясака в Телеских волостях, с приказанием, чтобы эти старшины живущих между ними пришлых Зенгорцев, коих будет юрт до 50, отдали в ведение сборщика, на что старшины объявили, что они над теми Зенгорцами не властны, и живут они сами собою; а ежели, де, они Мунгальцам надобны, то бы взяли сами собою их. Мунгалец на это ответил рядовым Калмыкам: «Коли вы тех Мунгальцев не отдаете, то отдайте руками своих старшин!». Получив отказ, Мунгалец требовал, чтобы они приготовили алману 30 лошадей, а если они алману не отдадут, то будут все забраны в Китайскую сторону». [7, с. 111]. Но в этом документе он указан как ясачный старшина Кунегеш Иргелеков.
Кроме того, в результате исследования метрических книг Дмитриевской церкви с. Новоенисейского также были выявлены упоминания об Акучаевой волости в 1775 г.: «8 мая волости Акучаевой Нижней Куманды Иныичяк Тубинекова сын Ося во святом крещении Иван 20 лет. Восприемники маяка Новиковского казак Михайло Доншининов, казака Алексея Носкова с женой его Феклой Яковлевой;
13 июня волости Акучаевой ясашнова татарина Кондика Кызылова дочь его Кырас во святом крещении Акилина. Восприемники села Новоенисейского новокрещеной Яков Антонов Бусов, крестьянина Козмы Дутова с женой его Еленой Федоровой;
1 июля волости Нижней Куманды ясашнова татарина Чома Марыева дочь во святом крещении Елена. Восприемники маяка Ненинского отставной казак Кирило Машков, новокрещеного Ивана Малцова с женой его Матреной Васильевой» .
Далее в метрических книгах Дмитриевской церкви с. Новоенисейского упоминаний об Акучаевой волости выявлено не было, вероятно, в период с 1775 по 1783 г. Акучай Истигешев умер, передав свое право наследования волостью сыну.
Но несмотря на то, что в документе 1758 г. указано разделение волостей на Нижне-Кумандинскую и Верхне-Кумандинскую волость, в документе Канцелярии Колывано-Воскресенского горного начальства 1777 г. о сборе ясака указана единая Кумандинская волость: «Волости Кумандинской 267 соболей по оценке каждой по 1 рублю по 12 копеек на 299 рублев на 4 копейки а по расчислению на 367 человек на каждого по 81,5 копейки» , хотя в тексте документа встречается двоякое написание «волости Кумандинской» и «волости Нижной Куманды».
В этом подушном списке ясачный Ефим Григорьевич Софронов записан как «волости Кумандинской Ефим Григорьев Гренев 40 лет» . Фамилия Гренев (Угренев) была дворовой фамилией крестьян Софроновых, проживавших в д. Соколовой ведомства Бийской крепости. Один из крестьян – Григорий Софронов (Угренев) был восприемником при крещении, поэтому эта двойная фамилия передалась и ясачному Софронову.
В метрической книге Дмитриевской церкви с. Новоенисейского за 1780 г. впервые упоминается Чебыкова волость: «24 мая волости Чабыковой ясашной Урьек Токмошев во святом крещении нареченное имя Петр. Восприемники деревни Усятской крестьянин Михайло Алексеев Зяболоцкой, той же деревни крестьянина Михайло Зяболодского дочь его Ирина» .
Первое упоминание другой – Токмачевой (Токмаковой, Такмаковой, Тукмачевой) волости встречается в метрической книге Дмитриевской церкви с. Новоенисейского за 1783 г.: «17 октября волости Такмаковой татарин Капрал во святом крещении Андрей. Восприемники бийского баталиона канонер Петр Лашутин, казака Василия Калачева жена его Евдокея Стефанова;
28 октября волости Токмаковой татарина Сибирги жена его Сарыпкан во святом крещении Параскева. Восприемник казак Афанасей Бедарев, Петра Зырянова жена его Стефанида;
17 декабря волости Кумандинской ясашной татарин Сибирга во святом крещении Данила. Восприемник маяка Сандыбского казак Петр Зырянов, Новоенисейского села отставного драгуна Игната Фомина жена его Екатерина Иванова» .
Таким образом, уже в начале 1780 гг. на территории Бийского правобережья существует Чебыкова и Токмачева волости. Очевидно, что одна из них Верхне-Кумандинская, а вторая Нижне-Кумандинская волость. Названия же их прямо указывают на имена башлыков – Чебык и Токмач.
Также был исследован документ, датированный 1799 г. «Описание Бийской земской избы о ясашных живущих вокруг Бийской слободы в селениях с заводскими крестьянами». В этом источнике имеется графа «каких волостей», и ясачный Ефим Григорьевич Софронов указан как ясачный Верхне-Кумандинской волости. Также имеется следующая запись, уточняющая место проживания ясачного еще до крещения: «Жительство имеют с давних лет, не имея никакого письменного позволения, потому как и прежде пока еще не крестились жительствовали поблизости деревни (Усятской) за рекою Бией в своих урочищах, а по крещению уже и вообще с крестьянами» . Эта запись еще раз подчеркивает, что в давние времена кумандинцы Чебыковой волости проживали «за рекою Бией в своих урочищах».
В статье И.В. Попова «К вопросу о территориальном размещении (локализации) сеока (рода) Чабат (Чебыковой волости) в документах 2 половины XVIII века – первом десятилетии XIX века» ясачный Ефим Софронов записан как ясачный Чебыковой волости: «Представителей ясачной Чебыковой волости указано значительно больше, чем представителей любой другой волости.
Это семьи Зяблицких, Алексеева, Полосухина, Сергеева, Табакаевых, Шишковых, Украинцова, Мальцева, Софроновых, Валынкиных, Козловых, Соколова, Голых». [6, с. 283].
Таким образом, Чебыкова и Верхне-Кумандинская волость для периода с начала восьмидесятых годов XVIII века по первое десятилетие XIX века тождественные названия. А башлыком Чебыковой волости являлся Чебык, вероятно, сын Кунегеша.
Последнее упоминание Чебыковой волости найдено в исповедной росписи Успенской церкви Бийской крепости за 1814 г.: «ясашный деревни Мало-Угреневой Чабыковой волости Фалалей Тимофеев Усов 45 лет» . В вышеописанном документе 1799 г. Тимофей Усов и его сын Фалалей указаны как ясачные Верхне-Кумандинской волости.
Крайнее найденное упоминание Токмачевой волости выявлено в метрической книге Дмитриевской церкви с. Новоенисейского за 1802 г.: «2 августа волости Тукмачевой татарин Малышка во святом крещении Стефан. Восприемник деревни Верх Бехтемирской крестьянин Иоанн Полусухин» . Но в исповедной росписи этой же церкви и села за 1807 г. ясачный Стефан Иванов Полусухин фигурирует уже в Чебыковой, т.е. Верхне-Кумандинской волости. [6, с. 285]. Не ясен механизм перехода ясачных из волости в волость, подобные записи о нахождении в той, а затем в иной волости имеют место в исследованных документах. Допускаю, что это может быть и ошибка в записи.
Также в документе 1799 г. «Описание Бийской земской избы о ясашных живущих вокруг Бийской слободы в селениях с заводскими крестьянами» также был выявлен родовой князец Тимофей Козлов: «в деревне Шубенской князец Тимофей Козлов» . Впервые Тимофей Козлов фиксируется в ИР Петропавловской церкви Бийской крепости в 1762 г. в составе семьи крестьянина д. Комаровой Козлова: «Петр Семенов Козлов 70 лет, жена его Агафья Клементьева 60 лет, дети их Федор 15 лет, Наталия 25 лет, Устинья 16 лет, работник его Тимофей Петров новокрещен 15 лет» , т.е. восприемником будущего князца выступил крестьянин Петр Козлов, от которого он получил отчество и фамилию, а имя Тимофей ему при крещении дал священник. Родовое имя его осталось неизвестным, не ясно также и кто был его отец. Уже с 1767 г. Тимофей Козлов переселяется в Шубенскую: «Деревни Шубинской разночинец Кирило Тарасов Вдовин 76 лет … работник их новокрещеной Тимофей Петров Козлов 20 лет» .
В том же документе 1799 г. «Описание Бийской земской избы о ясашных живущих вокруг Бийской слободы в селениях с заводскими крестьянами» указано: «С давних лет заселился еще отец князца Козлова около деревни Шубенской, а князец по принятии крещенной веры поселился уже и в деревню Шубенску без всякого на то письменного позволения» . В родословном древе башлыков Кумандинских волостей ему пока место не найдено, но в этом же документе он указан как ясачный Нижне-Кумандинской волости, т.е. он мог быть старшим сыном Акучая Истигешева, а младший сын Токмач унаследовал управление волостью. Из статьи Беспалова А.М., Прудниковой М.М., Кочергиной Н.А. следует, что «Наследником всего имущества в кумандинских семьях традиционно считался младший сын, который оставался жить с родителями до самой их смерти». [1, с. 92].
Исследуя документ 1799 г. «Переписка о позволении ясачному князцу Козлову селиться за линию и распахивать землю» выяснилось, что именно Тимофей Козлов возглавил переселение крещенных ясачных за Бию, выступив зачинщиком в этом деле: «Из числа просителей 90 душ о коих представлял князец Козлов 42 души состоят в Нижно-Кумандинской волости; Верхно-Кумандинской 22 души; 4-й дючины 3 человека, в каких деревнях живут не означено; Телеуцкой 21 душа в деревне Бехтемирской, а о прочих не означено; Кузнецкой волости два человека, в каком селении живут так же не означено» .
Также в исповедной росписи Успенской церкви Бийской крепости за 1807 г. выявлено крайнее упоминание об Акучаевой волости: «Деревни Старочемровской ясачный Окучаевской волости Николай Михайлов Скударнов 30 лет» . Вероятнее всего, его отец Михаил Скударнов действительно жил еще при Акучае Истигешеве, поэтому по привычке и писал себя ясачным Акучаевой волости, хотя самого Акучая уже давно не было в живых.
Добавлю, что в последующих исповедных росписях Успенской церкви Бийской крепости Николай Михайлов Скударнов указан как ясачный Едеберской (Итиберской) волости . Как происходил процесс перехода ясачных из волости в волость пока не ясно.
В деле «Отчет ясачной комиссии Западной Сибири о действиях ее в Бийском округе Томской губернии (ведомости, табеля, просьбы инородцев» 1833 г. выявлены просьбы башлыков Нижне- и Верхне-Кумандинских волостей от 25 января 1826 г. об избавлении их от земских повинностей. Башлыком Верхне-Кумандинской волости указан Татба Чебыков, а Нижне-Кумандинской волости Тетеш Токмачев .
В этом же документе есть указание на происхождение Верхне-Кумандинской волости: «Во время переписи 1763 года Верхне-Кумандинской волости не было; она составилась уже между 1783 и 1797 гг. из инородцев (о точном числе их сведений нет), отошедших от волости Нижне-Кумандинской». Этот документ предполагает иную версию и датировку развития событий о происхождении Верхне-Кумандинской волости, что еще раз подчеркивает актуальность данного исследования.
И далее в документе указан башлык (родоначальник) Верхне-Кумандинской волости Денис Патпин. Очевидно, что эта фамилия видоизменена от имени отца Татба – Татбин – Патпин.
Таким образом, в 1826 г. башлыком является Татба Чебыков, а уже в 1832 г. его сын Денис Патпин (Татбин).
Здесь же в документе указан башлык (родоначальник) Нижне-Кумандинской волости Тетеш Токмашев, а рядом записан «управляющий ныне волостью родович Василий Ченичеков». Вероятно, по старости Тетеш Токмачев не смог явиться в Майму на заседание Ясачной комиссии, а Василий Ченичеков был делегирован им с рядом лучших родовичей.
Кроме того, в этом документе указано, что 143 инородца Нижне-Кумандинской волости и 85 инородцев Верхне-Кумандинской волости в 1824 г. были отчислены в оседлое состояние и причислены в ведение русской Смоленской волости .
В 1830 г. в Бийском уезде начала действовать Алтайская духовная миссия. Ее основатель архимандрит Макарий в своих записях, датированных декабрем 1830 г., повествуя об одном крещении, упоминает башлыка Тетеша: «…Жена его Анна, по смерти мужа, хотела со всеми детьми креститься и для того уже бежала, но деверь, догнав ее, отнял детей, а без детей и сама она не решалась принять крещение. Где она ныне – мы не могли узнать, а деверь ее принадлежит к Нижне-Кумандинской волости, подчиненной Башлыку Тетешу…». [10, с. 33].
Подводя итог проделанной работе, скажу, что выстраивается следующая родословная схема:
Алтыс – ? – ? – Адияк – Щеголек – К. – ? – Истигеш – Акучай – Токмач – Тетеш – башлыки Нижне-Кумандинской волости; Иргелек – Кунегеш – Чебык – Татба – Денис – башлыки Верхне-Кумандинской волости. Если же принять во внимание предыдущий документ (Отчет Ясачной комиссии), то может быть так, что Чебык мог быть вторым сыном Акучая или одним из близких родичей, соответственно, Кунегеш не был башлыком, а был, например, старшиной географически удаленной группы кумандинцев.
В силу отсутствия письменных источников, подтверждающих рождения детей в семьях башлыков Кумандинских волостей, данный вопрос нуждается в дальнейшем изучении и уточнении данных по мере выявления новых архивных источников.

Библиографический список
1. Беспалов, А. М., Прудникова, М. М., Кочергина, Н. А. Современная кумандинская семья: к вопросу о сохранении и воспроизводстве национальной культуры (по материалам социально-психологического исследования) / А. М. Беспалов, М.М. Прудникова, Н. А. Кочергина // Общество. Среда. Развитие (Terra Humana). – 2009. – №3 (12). – С. 89-93.
2. Бобров, Д. С. Политико-правовые механизмы освоения Российским государством Верхнего Обь-Иртышья (Алтая) в первой половине XVIII в. / Д. С. Бобров : дис. на соискание уч. ст. канд. ист. наук: 07.00.02. - Барнаул, 2017. - 252 с.
3. «Восточная литература» [Электронный ресурс]. – Режим доступа:
URL: https://vostlit.info/Texts/Dok...00/193.htm (дата обращения: 01.08.2025).
4. Памятники сибирской истории XVIII века / ред. А. И. Тимофеев. – Санкт-Петербург : Типография Министерства внутренних дел, 1882-1885 – Кн. 2: 1713-1724. –1885. – XXIV, 541 с.
5. Побережников, И. В. Материалы по истории распространения слухов о насильственной христианизации среди коренных народов востока России (XVIII—XIX вв.) // Проблемы административно-государственного регулирования межнациональных отношений в Тюменском регионе: исторический опыт и современность: Материалы всероссийской научно-практической конференции, март 1995 г. / И. В. Побережников. – ТГПИ. – Тобольск: тип. ТГПИ, 1995. – С. 89-93.
6. Попов, И. В. К вопросу о территориальном размещении (локализации) сеока (рода) Чабат (Чебыковой волости) в документах 2 половины XVIII века – первом десятилетии XIX века // Макарьевские чтения. Материалы XIX международной научно-практической конференции (19-20 сентября 2024 года) / И. В. Попов. – Горно-Алтайск: БИЦ ГАГУ, 2024. – С. 280-287.
7. Потанин, Г. Н. Материалы для истории Сибири / Г. Н. Потанин. – М. : университетская типография (Катков и К) на Страстном бульваре, 1867. – 326 с.
8. Потапов, Л. П. Очерки по истории алтайцев / Л. П. Потапов. – М. – Л. : 1-я тип. изд-ва Академии Наук СССР, 1953. – 445 с.
9. Самаев, Г. П. Горный Алтай в XVII – середине XIX в.: проблемы политической истории и присоединения к России. Монография / Г. П. Самаев // отв. ред. Н. Е. Бекмаханова. – Горно-Алтайск: Горно-Алтайское отделение Алтайского книжн. изд-ва, 1991. – 256 с.
10. Сборник исторических материалов о жизни и деятельности настоятеля Болховского Троицкого Оптина монастыря, отца архимандрита Макария Глухарева / Изд. Орлов. учен. архив. комис. по случаю пятидесятилетия со дня блажен. кончины о. Макария 18 марта 1847 г. – Орел, 1897. – [2], 104, 72, 49 с.

Лайк (3)

ИВП

Модератор раздела
Е-М35

Барнаул, Майма
Сообщений: 254
На сайте с 2014 г.
Рейтинг: 212

Наверх ## 4 января 11:01 16 марта 16:36

Это небольшое расследование состоялось совсем недавно, опубликовано в моей группе в ОК и ВК

Еще раз о Тарханке или найдены новые доказательства о происхождении рода Козловых!

Еще в 2018 г. во время создания книги о роде Софроновых я обратил внимание на одну запись. В метрической книге Дмитриевской церкви с. Новоенисейского за 1807 г. среди прочих записей о рождениях в семьях ясачных упоминается Максим Тарханов. «Месяц ноябрь 10 деревни Берёзовки у яшаснова Максима Тарханова сын Пётр. Крещён 15 ноября. Восприемник той же деревни яшасной Стефан Тарханов» (ГАТО Ф. 263 О. 1 Д. 72).
В отчете Статистического отдела при Главном Управлении Алтайского округа 1902 года «Горный Алтай и его население. Оседлые инородцы Бийского уезда» составитель С.П. Швецов пишет: «Инородцами с. Тарханского образовано с. Чепош, поселившимися в числе пяти домов на месте, где кочевал некрещёный инородец кумандинец – кузнец Алёк, откочевавший на Малиновку. Кумандинцами же положено основание д. Пильной, ими же образовано селение Тарханское, послужившее впоследствии центром, из которого выходили первые садчики других селений той же Быстрянской управы. По рассказам тарханцев Тарханка насчитывает не менее 150 лет существования, но сильно разрослась за последние лет 40 – 45. Своё название она получила от имени первого своего основателя – кумандинца Тархана, стоявшего здесь аилом; после крещения Тархан принял имя Максима, и память о нём сохраняется у населения до сих пор. Как и много селений на Алтае, Тарханка имеет и другое, так сказать официальное название – село Быстрянское, – название, которое усвоено и всей управе».
Не найдя других упоминаний этой фамилии ни в более ранних, ни в более поздних метрических книгах я предположил, что в этой местности кумандинец Тархан жил не в середине 18 века, а в начале 19 века, и не в деревне Быстрый Исток, а в деревне Берёзовке.
Конечно, это было очень спорно, ведь по рассказам жителей Тарханка насчитывала 150 лет своего существования (на момент составления отчета в 1902 г.). Но найденное в метрике имя Максим в сочетании с фамилией Тарханов позволили мне сделать такой вывод.
С того времени минуло несколько лет, однажды, рассматривая карту С.У. Ремезова 1700 г., я обратил внимание, что на правом берегу р. Катунь указаны юрты тайши Тархана. Уже тогда, уяснив, что все-таки Тархан жил гораздо раньше начала XIX века, я решил, по возможности, выяснить, кто же были эти Максим и Степан Тархановы из метрической книги 1807 г.
Мне уже было известно, что зачастую в документах XVIII века у крестьян наряду с официальной упоминалась вторая фамилия, так называемая дворовая. Например, жившие в д. Соколовой крестьяне Софроновы периодически в метрических записях упоминались как Угреневы. Поэтому, я предположил, что и фамилия Тарханов также относится к такому роду фамилий, вероятно, происходящая от имени известного предка.
Готовя статью о башлыках Нижне- и Верхне-Кумандинской волости в одном из архивных документов 1799 г. был выявлена запись о ясачном князце Тимофее Петрове Козлове, проживавшем возле д. Шубенской (совр. с. Шубенка Бийского района). В этом документе он был записан как ясачный Нижне-Кумандинской волости, но, несмотря на то что указан он местным князцом, башлыком волости являлся другой человек.
В исповедной росписи Успенской церкви Бийской крепости за 1783 год в д. Шубенской был выявлен Тимофей Петров Тарханов 38 лет, у которого в сыновьях записан Максим 8 лет (ГАТО Ф. 263 О. 1 Д. 24)
Уже в следующей сохранившейся исповедной росписи 1786 г. Тимофей Петров записан с фамилией Козлов, при этом полностью совпадает состав семьи, т.е. это один и тот же человек, и, соответственно, фамилия Тарханов является его второй родовой фамилией, хотя и достаточно редко упоминавшейся в официальных документах.
Работая над статьей о локализации Чебыковой волости мне стал известен год рождения Тимофея Петрова Козлова – 1747 г. – в связи с нахождением первого упоминания о нем в исповедной росписи Петропавловской церкви Бийской крепости за 1762 г. с указанием его возраста. Поэтому, живший в начале XVIII века тайша Тархан, приходился скорее всего прадедом, а может быть и даже дедом Тимофею Петрову Тарханову. А уже свою известную нам по сей день фамилию Козлов он получил от своего крестного – крестьянина д. Соколовой Петра Козлова, жившего в указанной деревне в середине XVIII века.
Сопоставив все известные факты, а также имеющиеся в документах составы семей Тимофея Петрова Тарханова и князца Тимофея Петрова Козлова, выяснилось, что речь в них идет об одном и том же человеке.
Таким образом, современные потомки Тимофея Петровича Козлова, проживающие на территории Горного Алтая, с большой долей вероятности потомки полулегендарного тайши Тархана, действительно жившего на правом берегу Катуни и в честь которого и назвали свою деревню Тарханкой помнившие о нем потомки!

Лайк (1)

ИВП

Модератор раздела
Е-М35

Барнаул, Майма
Сообщений: 254
На сайте с 2014 г.
Рейтинг: 212

Наверх ## 5 января 14:16 16 марта 16:35

Этот доклад я готовил на родословную конференцию, проходившую в с. Усть-Кокса в 2024 г.

Родословная по линии моей бабушки - Софроновой Екатерины Ивановны.

Исследуя родословную по линии моей бабушки Софроновой Екатерины Ивановны, удалось не только восстановить имена моих далеких предков по мужской линии, но и выявить регистрации их браков, что в дальнейшем может позволить осуществить поиск и по женским линиям. Кроме того, удалось установить некоторые исторические факты из жизни предков. Начну по порядку, с моего прадеда Ивана Филипповича Софронова. Родился он в 1894 году в с. Майма в семье инородца Филиппа Евсеевича Софронова и Пелагеи Прокопьевны. Иван Филиппович хорошо умел шить обувь, работал в артели в селе Майма. Женился он в 1918 году на уроженке села Элекмонар Прасковье Павловне Зыряновой. На войну уходил он в октябре 1942 г., но на фронт не попал по состоянию здоровья, охранял в г. Барнауле эвакуированные военные заводы.
Филипп Евсеевич Софронов родился в 1847 году в с. Майма в семье Евсея Яковлевича и Ефимии Степановны. Филипп Евсеевич женат был дважды. Вторая его жена Пелагея Прокопьевна вышла за него замуж в 1879 г. уже будучи вдовой. Запись в метрической книге сохранила лишь ее фамилию по умершему мужу - Суртаева. Запись о первом браке из-за отсутствия сохранившихся метрических книг нужных мне церквей интересующих меня годов найти не удалось. Тогда я пошел другим путем, зная ее возраст, мной были просмотрены все метрические книги близлежащих церквей предположительно ее года рождения в поисках Пелагеи родившейся у Прокопия, но с условием, что младенец не умер в первые годы жизни. И такая Пелагея нашлась! В деревне Карагайке родилась Пелагея у Прокопия Косырева в 1861 г. По данным исповедной росписи 1867 года удалось установить, что новорожденная не умерла во младенчестве, поэтому на сегодняшний день это единственный кандидат в мои прапрабабушки по этой линии. В сохранившемся сельском приговоре о заведении мельницы на р. Майме удалось выяснить, что в 1883 году мой прапрадед находился в должности сельского старосты. «при составлении настоящего приговора находился в неподложности оного и рукоприкладствую и свидетельствую Майминский сельский старшина Филипп Сафронов».
Евсей Яковлевич родился в семье Якова Ефимовича Софронова и Параскевы Михайловны в 1825 году. Женился он в 1845 г. на Ефимии Степановне Калачиковой родом из д. Верх-Айской.
Исходя из данных клировой ведомости Духосошественской церкви с. Майминского удалось выяснить, что в 1870 году он был избран на должность церковного старосты. «Церковный староста инородец села Майминского Евсевий Яковлев Софронов 44 лет, утвержден в сей должности Указом Томской Духовной Консистории 14 января 1870 года.
Кто какого поведения, а дети обучающиеся в училищах, как вели себя во время отпусков в доме. Хорошего. По должности усерден».
Яков Ефимович родился в семье Ефима Григорьевича Софронова и Пелагеи Петровны. Женился в 1812 г. на Параскеве Михайловне Волынкиной, родом из д. Старочемровской Бийской волости.
Ефим Григорьевич Софронов – это и есть полулегендарный кочевник Чендек, которого С.П. Швецов записал в основатели д. Усть-Найминской. Остановлюсь на личности Ефима Григорьевича чуть подробнее. Вот, что о нем пишет С.П. Швецов в отчёте Статистического отдела при Главном Управлении Алтайского округа 1902 года «Горный Алтай и его население. Оседлые инородцы Бийского уезда»: «Другое селение той же управы – Майминское или, как чаще его называют, Майма – было основано также архимандритом о. Макарием Глухарёвым около 1831 года. Первыми жителями этого селения были выходцы из селения Тарханского (Быстрянского). Родоначальником майминцев был кочевник Нижне-Кумандинской волости Чиндек, крестившийся в с. Усятском и уже после крещения поселившийся в Тарханке, а впоследствии переселившийся на речку Майму, где и образовалось селение того же имени. Поселился он здесь за несколько лет до появления на Алтае отца Глухарёва».
Это была очень знаменательная и нужная для меня информация, которую со временем удалось уточнить и дополнить. В ходе поисков удалось установить его фамилию до крещения – в нескольких исповедных росписях Дмитриевской церкви с. Новоенисейского он записан как Ефим Григорьевич Чичканаков. Таким образом удалось узнать имя его отца - Чичкан или Чичканак! Иными словами, Чендек Чичканаков, крестившись получил имя Ефим, отчество Григорьевич ему досталось от крестного отца, а также от него же он получил и фамилию – Софронов.
Длительное время шел поиск как нахождения записи о крещении Чендека, так и в принципе первого упоминания его имени на страницах архивных документов. Мне уже было известно о бракосочетании его родного брата Степана в 1769 году со страниц метрической книги Петропавловской церкви Бийской крепости. И вот, скрупулезно просматривая сохранившиеся исповедные росписи Петропавловской церкви Бийской крепости, удалось выявить ключевую запись. В исповедной росписи Петропавловской церкви Бийской крепости за 1767 г. удалось обнаружить очень информативную запись: «Деревни Соколовой Верхней Григорей Козьмин Софронов 66 лет, жена его Устиния Васильева 55 лет, дети их Палагия 19 лет, Елена 17 лет, Мария 12 лет, сестра Григорьева вдова Анна Козьмина 69 лет, работники их новокрещенные Ефим сын Григорьев 20 лет, брат его Степан Иванов 19 лет, сестра их Настасья Семенова 18 лет, на исповеди были».
Эта запись подтвердила место проживания, возраст и родственную связь братьев с разными отчествами, а также дала понимание, что и жену свою Пелагею Петровну Ефим присмотрел из крестьянских девушек здесь же в одной из деревень, окружавших Бийскую крепость. Становится ясно, что и крестился он до 1767 г.
Выходит, что Чендек родился где-то неподалеку от д. Соколовой в 1747 году. В семье его отца Чичканака также родились как минимум еще двое детей – русские имена их Степан и Настасья. Судя по тому, что они не рассеялись по свету, а оказались в работниках у одного крестьянина, можно предположить о его лояльном отношении ко всей семье, а во-вторых, что их семья жила где-то неподалеку, вероятно, на реке Уткуль. Совершив путешествие в современное с. Соколово, мне удалось по берегу р. Уткуль обнаружить характерные ямы, оставшиеся после жилищ, проживавших там издавна кумандинцев.
Мной были исследованы все сохранившиеся метрические книги и исповедные росписи периода 1750-1770 гг. К сожалению, не удалось обнаружить ни записи о крещении, ни записи о бракосочетании. Но, информация о том, что Ефим сын Григорьев проживал на указанной территории еще не женатым, побуждало меня на дальнейшие поиски. Мной были заново изучены исповедные росписи Петропавловской церкви Бийской крепости на предмет поиска в семье Петра дочери Пелагеи известного мне возраста. И снова удача не оставила меня! За исследуемый период была выявлена всего одна Пелагея, родившаяся в семье Петра Ивановича Морозова в 1749 году. Я проследил ее по всем имеющимся исповедным росписям и выяснил, что она не умерла во младенчестве, а достигла 14-летнего возраста. В 1764 у нее умирает мать, отец, недолго думая, женится на другой. Но буквально через 2 года – в 1766 г. умирает и он. В крайней имеющейся в моем распоряжении исповедной росписи 1766 г. записана мачеха, Пелагея 14 лет и ее брат Иван 6 лет. В следующей исповедной росписи эта семья уже полностью отсутствует. А через несколько лет в этой же самой деревне объявляется Ефим Григорьевич Софронов, согласно записи из метрической книги Дмитриевской церкви с. Новоенисейского в 1771 г. у него рождается дочь Наталья от Пелагеи Петровны. Деревня эта как вы, наверное, уже догадались была д. Усяцкая. Все сошлось. Оставшуюся сиротой Пелагею выдали замуж за ясачного Ефима Григорьевича Софронова. Очень даже вероятно, что с приданым ему достался и дом Пелагеи, доставшийся ей от покойных родителей. Брат Пелагеи – Иван перебрался на жительство к родной тетке в деревню Иткульскую, об этом нашлась запись в ревизской сказке 1782 г. Вот и выходит, что в д. Усяцкой исчезла сирота Пелагея Петровна Морозова, зато появилась законная жена Пелагея Петровна Софронова!
Кроме того, проведя доскональное исследование семьи Морозовых удалось выяснить, что они проживали в д. Усяцкой уже ранее 1737 года. И если по роду Софроновых удалось дойти до 11 колена, то по роду Морозовых благодаря данным исповедных росписей посчастливилось продвинуться до 14 поколения! Из исповедной росписи 1737 г. удалось выяснить, что в д. Усяцкой проживал Иван Меркульев Морозов 32 лет с женой Федосьей Григорьевной 26 лет и сыном Петром 4 лет». А из исповедной росписи 1761 г. удалось установить и еще одно поколение, благодаря следующей записи: «Деревни Усяцкой Петр Иванов Морозов 31 лет, жена его Ирина Яковлева 31 лет, дети их Пелагея 11 лет, Ирина 5 лет, бывшаго крестьянина Меркулья Дмитрева жена его вдова Агриппина Григорьева 81 лет». А это значит, что родоначальником рода Морозовых является Дмитрий Морозов около 1655 г.р.!

Лайк (1)

ИВП

Модератор раздела
Е-М35

Барнаул, Майма
Сообщений: 254
На сайте с 2014 г.
Рейтинг: 212

Наверх ## 6 января 13:22 16 марта 16:35

Эта историческая справка о с. Майма была написана в 2023 г. Опубликована в ОК и ВК

Село Майма

В устье реки Маймы при впадении её в полноводную величавую реку Катунь раскинулось крупнейшее село Республики Алтай – Майма, носящее имя реки. Как и все поселения Ресублики Алтай, село Майма имеет свою интересную, полную событий историю возникновения и развития от начала 19 века до наших дней.
Современное село Майма возникло от слияния в начале 20-х годов 20 века двух поселений – села Майма и деревни Чергачак.
Название села Майма (Майминское, Найминское, Усть-Найма) произошло от названия реки Майма (Найма). Этот гидроним, как и гидроним Чергачак, указан на карте 1823 года, хранящейся в Государственном архиве Республики Алтай. Майма означает: «масленая, тучная». Это значение зафиксировано в отчете миссионера архимандрита Макария за 1833 г. [РГИА Ф. 834 Оп. 2 Д. 1720]. Тогда как название «Чергачак» в переводе означает извилистая речка с языка местного населения. [Топонимический словарь Горного Алтая О.Т. Молчанова, 1979 с. 259, 336].
Дата основания села Майма отсчитывается от разрешения Томского губернского правительства от 21 марта 1817 г. о заселении устья речки Маймы: «Губернское Правительство от 21-го марта 1817-го года предписало бийскому Исправнику, что сие Правительство означенным в рапорте его ясашным переселиться по их желанию на свободные земли предоставляет, если оные земли в пусте лежащие принадлежат Губернскому ведомству и от сего переселения ясашных произойдёт польза для них…». [ГАТО Ф. 1 Оп. 1 Д. 1217].
Первыми поселенцами – основателями села Майма были ясашные, о которых сказано в первой части указа губернского правительства «…из числа живущих в селении Быстрянском разных волостей ясашных настоящими домами по-русски более нежели 30-ти 9-ть семей Алексей Софронов со товарищи просят его Исправника о позволении им переселиться из Быстрянки за 25 вёрст от их селения на устье речки Наймы, впадающей в Катунь, так как там места для хлебопашества и скотоводства выгодны. Напротив того, около Быстрянки помногому ныне заселению ясашных земли выпахались, а потому и просим о позволении тем ясашным поселиться, ибо сие место состоит во вверенной ему округе, и от заселения их стеснения никому не будет». [ГАТО Ф. 1 Оп. 1 Д. 1217].
Так и заселилось устье речки Маймы «настоящими домами по-русски» первопоселенцев – выходцев из села Быстрянка.
Первое упоминание о деревне Усть-Найминской в метрической книге Дмитриевской церкви села Новоенисейского приходится на 1821 год. Запись о рождении: «17 июля деревни Усть-Найминской ясачного Андрея Софронова дочь Мария. Восприемник – ясачного Еремея Шишкова жена Анисия» [ГАТО Ф. 170 Оп. 9 Д. 51].
С.П. Швецов в отчёте Статистического отдела при Главном Управлении Алтайского округа 1902 года «Горный Алтай и его население. Оседлые инородцы Бийского уезда» пишет: «…Первыми жителями этого селения были выходцы из селения Тарханского (Быстрянского). Родоначальником майминцев был кочевник Нижне-Кумандинской волости Чиндек, крестившийся в с. Усятском и уже после крещения поселившийся в Тарханке, а впоследствии переселившийся на речку Майму, где и образовалось селение того же имени. Поселился он здесь за несколько лет до появления на Алтае отца Глухарёва».
Архимандрит Макарий в одном из своих писем пишет: «Климат почти Малороссийский; рыба в преизбыточестве; земля для хлебопашества и скотоводства способнейшая; лугов и лесу множество; пчеловодство цветущее. Найма от Бийска верст 80… 27 ноября 1831 года». [Письма архимандрита Макария Глухарева основателя Алтайской миссии, 1905, с. 244]. А через три года в одном из писем он подчеркивает «Миссия имеет стан свой, можно сказать, у врат Алтая, в селении, которое по устью реки Маймы, впадающей здесь в Катунь, называется Усть-Майминским. 8 ноября 1834 года». [Письма архимандрита Макария Глухарева основателя Алтайской миссии, 1905, с. 155].
В исповедной росписи Дмитриевской церкви с. Новоенисейского за 1823 г. в деревне Найминской указаны Иван Шишков, Еремей Шишков, Яков Софронов, Андрей Софронов, Николай Бычков, Василий Соколов, Яков Ерохин и Гаврило Соколов [ГАТО Ф. 263 Оп. 1 Д. 97].
В документе «Окладный список оседлых инородцев Смоленской волости за 1830 год» в деревне Майминской указаны следующие поселенцы – Андрей Софронов, Яков Софронов, Степан Софронов, Семён Софронов, Яков Ерохин, Николай Бычков, Василей Соколов, Гаврило Соколов и Семён Карпов [ГААК Ф. 177 Оп. 1 Д. 166]. Именно эти поселенцы и их семьи встретили в 1830 г., заехавшего к ним по случаю архимандрита Макария.
Деревня Чергачак возникла чуть раньше 1817 года, как безымянная заимка на протоке реки Катунь при устье речки Чергачак. Основана она была крестьянами – выходцами из д. Сростки. Заселение крестьян происходило стихийно в 1813, 1814 и 1815 гг.
В 1815 году деревня Чергачацкая попала в поле зрения маркшейдера Сметанина, который описывал вновь заведенные селения. В метрической книге Дмитриевской церкви села Новоенисейского деревня Чергачацкая была упомянута впервые также в 1815 году в записи о рождении: «месяц май 19 Чергачацкой крестьянина Андрея Бедарева дочь Александра. Крещена 21 мая. Восприемник крестьянина Марка Калачикова дочь Анна» [ГАТО Ф. 170 Оп. 9 Д. 40].
Из рапорта Бийского земского суда стало известно, кто стоял во главе первых жителей деревни Чергачак «присутствии оного суда жительствующий в деревне Быстрянской ясашной Андрей Софронов объявил, что на отведённом ему с таковыми же ясашными 9-ю семьями на устье речки Наймы под заселение месте, ныне заселяются заводские крестьяне заимки Чергазацкой Алексей Заблоцкой со товарищи, где уже построили довольно домов и распахали пашни. Он же Софронов и прочие его товарищи, хотя имеют домы и пашни, но означенные крестьяне, не допущая их, чинят в хлебопашестве и в звероловстве совершенное притеснение, отчего они ныне пришли в крайнее разорение, а потому и просят от такого стеснения их защитить». [ГАТО Ф. 1 Оп. 1 Д. 1217].
В начале 19 века несколько раз крестьяне из-за разлива Катуни переносили свою деревеньку на новое место. С.П. Швецов в отчёте Статистического отдела при Главном Управлении Алтайского округа 1902 года пишет: «Ранее деревня Чергачакская находилась за деревней Плотаевой (совр. Платово), откуда была перенесена сначала на одно место, а затем на другое, вплоть к д. Майме. Причина переноса – размывание р. Катунью берега, где находилось селение».
Деревня Чергачак в 1820 г. относилась к Бийской волости Бийского уезда. В исповедной росписи Дмитриевской церкви с. Новоенисейского за 1820 г. в деревне Чергачатской указаны жители: Василий Казанцев, Егор Казанцев, Николай Волынкин, Михайло Федотов, Терентий Романовский, Ульян Ленкин, Ефим Лопатин, Леонтий Лопатин [ГАТО Ф. 263 Оп. 1 Д. 89]. Братья Зяблицкие, Петр Бедарев, Алексей Корчуганов в этом же документе указаны как крестьяне с. Сростки.
В судьбе майминцев большую роль сыграла деятельность Алтайской духовной миссии. По прибытии на Алтай архимандрит Макарий проживал в доме майминца Семена Софронова. Отец архимандрит Макарий, в миру Михаил Глухарев управлял миссией 13 лет и 8 месяцев. Крестив 675 душ, каждого новокрещенного инородца – семьянина, старался обзавести домиком, или скотом, или земледельческими орудиями, поселяя кочевых близ себя, приучая их к оседлой жизни, на что с радостью тратил скудные последние средства миссии, не оставляя для себя своего магистерского оклада, отказывая себе даже в употреблении чая, заменив его баданом.
В 1845 году в Майме на средства томского купца 2-ой гильдии Михаила Ефимовича Шебалина была построена каменная церковь. В 1847 году из миссионерской церкви, она стала приходской. С 1849 г. начали вести метрические записи в указанной церкви. В приход церкви входили с. Майма, д. Чергачак, д. Усть-Иша, д. Верх-Карагуж, д. Платово. Самая ранняя сохранившаяся метрическая книга Духосошественской церкви с. Майминского за 1851 г. хранится в Государственном архиве Томской области.
Согласно списку населенных мест Томской губернии по сведениям 1859 года в Бийском округе за №1329 записано село Найминское (Найма, Майма) – инородческое, при речке Майме. Расстояние до окружного города – 90 верст. Указано число дворов – 47, число жителей мужского пола – 178, женского пола – 183 человека. Имеется одна православная церковь. За №1330 значится деревня Чергачак – заводская, при речке Катунь. Расстояние до окружного города – 91 верста. Число дворов 18, число жителей мужского пола – 79, женского пола – 80 человек.
Список населеных мест Томской губернии на 1878 год.
Быстрянская инородная управа №1457 село Майминское, село оседлых инородцев; приход, к коему поселение принадлежит – Майминский; расположено при р. Майме; расстояние от волостного правления – 30 верст; число дворов – 52, число всех жилых строений – 52; церковь.
На землях его близ самого селения мельницы разных лиц:
дворянина Буткевича, прихода Майминского, при р. Майме, число дворов – 3, число всех жилых строений – 3;
мещанина Ивановского, прихода Майминского, при р. Майме, число дворов – 3, число всех жилых строений – 3;
крестьянина Останина, прихода Майминского, при р. Майме, число дворов – 3, число всех жилых строений – 3;
крестьянина Отческова, прихода Майминского, при р. Майме, число дворов – 3, число всех жилых строений – 3.
Сростинская волость №1452 деревня Чергачакская, Чергачакское сельское общество, деревня крестьян, бывших приписанными к Алтайским горным заводам; приход, к коему поселение принадлежит – Майминский; расположена при р. Катуни; расстояние от волостного правления 50 верст; число дворов – 85, число всех жилых строений – 85, число душ по сельскому обществу ныне по окладному листу мужского пола – 145, по семейным спискам мужского пола – 217, женского пола – 208, хлебный магазин.
Список населенных мест Томской губернии на 1899 год.
Село Майминское Быстрянской инородной управы. Расстояние от уездного города 83 версты. Расположено при реке Майме впадающей в реку Катунь. Имеются 1 каменная церковь, 1 церковно-приходское училище, 3 мукомольных мельницы, 1 кожевенный завод, 1 маслобойный завод и 1 торговая лавка. Число дворов – крестьянских нет, инородческих 104. Число наличных душ мужского пола – 328, женского пола – 328. Количество земли владеемой селением удобной – 2400, неудобной нет.
Деревня Чаргачак Сростинской волости расположена на правом берегу реки Катуни. Расстояние от уездного города 90 верст. Хлебозапасный магазин. Общественный винный склад. Мануфактурная лавка и маслобойня. Число дворов крестьянских – 136, некрестьянских – 6. Число наличных душ мужского пола – 500, женского пола – 475. Количество земли владеемой селением удобной – 2634, неудобной – 2259.
Бийский земский исправник В.П. Штейнфельд в 1910 году пишет: «Далее по ту сторону Катуни видна дер. Платова, Айской волости, и в ней церковь. На пути встречаются часовня, мост через ручей, налево от дороги несколько маленьких озер. Влево поднимаются горы. Вправо около тракта течет река Чергачак, которая, поворачивая вправо, огибает селение Чергачак и протекает по смежному с ним селу Майме. Она составляет продолжение реки Маймы после впадения в нее реки Улалы. По пересечении правого притока Катуни реки Иши, тракт на 31 версте от Быстрянского достигает довольно значительных смежных селений Чергачака и Маймы, население которых занимается в незначительных размерах земледелием (сеют овес, пшеницу и прочее). Посев здесь значительно позднее, в середине мая, что объясняется высотою местности. Население Чергачака состоит из русских крестьян, и он причислен к Покровской волости, население же с. Маймы, Улалинской инородной волости, состоит из крещеных инородцев».
Список населенных мест Томской губернии на 1911 год.
Село Майминское Улалинской инородной волости. Расстояние от уездного города 88 верст. Число дворов 118. Число наличных душ мужского пола – 316, женского пола – 314. Количество земли владеемой селением в десятинах – 5608. Расположено при реке Майме, имеются каменная церковь и каменная часовня, церковно-приходское училище, 2 мукомольных мельницы, 2 маслобойных завода, 1 торговая лавка и 1 маслодельный завод.
Деревня Чергачак Покровской волости. Расстояние от уездного города 82 версты. Число дворов 160. Число наличных душ мужского пола – 510, женского пола – 473. Количество земли владеемой селением в десятинах – 6822,10. Расположена на реке Катунь, маслодельный завод, хлебозапасный магазин, мануфактурная лавка.
На протяжении целого века селения Майма и Чергачак развивались совершенно самостоятельно. Лишь после Октябрьской революции 1917 года, когда резко поменялась ситуация в стране и изменилось административно-территориальное деление, и произошло слияние села Майма и деревни Чергачак в одно поселение – село Майма-Чергачак. А ещё позднее название Чергачак утратило свою актуальность и сохранилось лишь в исторических документах, а Майма осталась и радует нас и наших гостей по сей день.

Список источников
1. «Журнал заседания Томского губернского правительства за 1820 год» [ГАТО Ф. 1 Оп. 1 Д. 1217]. В этом документе наряду с другими вопросами, рассматривается вопрос о самовольном заселении крестьянами земель по р. Майме. В журнале на полях имеется запись «о заселяющихся на землях ясачных заводских крестьянах».
2. Метрическая книга Дмитриевской церкви с. Новоенисейского за 1821 г. [ГАТО Ф. 170 Оп. 9 Д. 51].
3. С.П. Швецов «Горный Алтай и его население. Оседлые инородцы Бийского уезда». Эту книгу можно найти в интернете.
4. Исповедная роспись Дмитриевской церкви с. Новоенисейского за 1823 г. [ГАТО Ф. 263 Оп. 1 Д. 97].
5. «Окладный список оседлых инородцев Смоленской волости за 1830 год» [ГААК Ф. 177 Оп. 1 Д. 166].
6. Списки населенных мест Томской губернии 1878, 1899, 1911 гг. также выложены в интернете в открытом доступе
7. В фонде «Рукописи синода» в Российском государственном историческом архиве хранится отчет основателя АДМ архимандрита Макария за 1833 г. [РГИА Ф. 834 Оп. 2 Д. 1720].

Лайк (2)

ИВП

Модератор раздела
Е-М35

Барнаул, Майма
Сообщений: 254
На сайте с 2014 г.
Рейтинг: 212

Наверх ## 7 января 6:27 7 января 9:48

https://vk.com/away.php?to=htt...&utf=1
Одной из фундаментальных моих работ стала эта книга - сборник военных биографий воинов из рода Софроновых (Сафроновых) родом из села Майма. Все они (за небольшим исключением) родились в Майме, хоть и разъехались по всей нашей Родине, в том числе, и не по своей воле. Почти всем удалось установить родовую принадлежность, найти записи о их рождении в метрических книгах и книгах ЗАГС, опубликовать фото тех, кого удалось найти. И это точно не однофамильцы - это отцы и дети одного рода! Здесь публикую вступление в книгу. Сама книга доступна по ссылке, опубликована к 9 мая 2025 н на сайте Национальной библиотеки Республики Алтай. Книга в 2026 г. будет обязательно издана, тираж ограничен. При желании заказа данной книги - попрошу обращаться лично!

Вступительное слово

Давно закончилась Великая Отечественная война, но до сих пор далеко не все наши земляки, родственники «вернулись» с полей сражений и концентрационных лагерей, о многих еще нет информации, когда и где погиб, где именно похоронен, и похоронен ли? Места ожесточенных боев щедро политы кровью наших родных и близких людей, засыпанные окопы, землянки, блиндажи до сих пор хранят в себе останки наших земляков. Но поисковая работа не затухает, не так давно в 2017 году поисковым отрядом «Рубин» в новгородской земле были подняты, а затем перезахоронены на Родине в с. Шебалино останки красноармейца Василия Александровича Чиндекова, его отец Александр Андреевич Чиндеков-Софронов родом из с. Майма.
В неразберихе военных лет, особенно в тяжелые 1941-1942 годы, зачастую, не полностью сохранялись данные о всех призванных и погибших воинах поименно. По окончании войны также не сразу была проведена работа по увековечиванию памяти всех погибших и пропавших без вести. Последовавший спустя время подворовый обход, а также работа со списками призванных довоенных и военных лет, хранившимися в военкоматах, позволили создать в регионах Книги Памяти. Но книги эти были выпущены уже спустя значительное время после окончания Великой Отечественной войны, спустя целое поколение! И это не могло не сказаться на полноценности и достоверности информации, занесенной на страницы Книг Памяти. Неточности, искажения, не прослеженные и неустановленные судьбы воинов, задвоенная информация – всё это можно обнаружить на страницах таких книг. А в случае с Маймой всё это усугубляется огромным количеством родичей-однофамильцев Сафроновых и Софроновых, зачастую, родившихся приблизительно в одно время! А ещё тем, что в близлежащих селах Бирюле, Быстрянке, Чапше, Паспауле, Ынырге и др., городе Ойрот-Тура также проживали и были призваны на фронта Великой Отечественной войны десятки таких же родичей-однофамильцев Софроновых и Сафроновых!
При составлении этого сборника использовались доступные в сети Интернет базы данных, такие как ОБД «Мемориал», «Подвиг народа», «Память народа», «Дорога Памяти», «Солдат.ru» и др., в том числе поисковик ГУГЛ, в надежде выявить еще хоть какую-нибудь информацию о искомом. Кроме того, изучались печатные Книги Памяти Республики Алтай и Алтайского края, а также их сканированные варианты. Использовались и данные из майминского военкомата о Софроновых, вернувшихся с той войны и доживших до 1980 гг. Не обошлось и без посещения родственников, тот самый «подворовый» обход тоже дал определенный результат.
Значительный пласт информации дали метрические книги майминской Духосошественской церкви, а также книги ЗАГС из Государственных архивов Алтайского края и Республики Алтай, но дело осложнялось тем, что церковные метрические книги сохранились не все (отсутствуют 1900-1902 г.); что касается книг ЗАГС, то они характеризуются наличием неполноценной записи о рождении (отсутствуют отчества у обоих родителей), а также полностью отсутствуют данные о рождениях за 1918-1920, 1922 гг. по с. Майма. Тщательно были просмотрены похозяйственные книги с. Майма за 1930-1940 гг., но сохранность их оставляла желать лучшего, большая часть книг сгорела при пожаре. Кроме того, использовалась собственная родословная база, созданная на основе программы «Древо жизни».
И даже имея всю эту информацию, очень часто не удавалось с достоверностью установить всех наших земляков, но в связи с тем, что они были записаны или упомянуты в исследуемых источниках, была написана статья о каждом из них в надежде, что в будущем информация о них будет найдена, поэтому ряд статей будут очень краткими.
Отметим, что особую сложность в идентификации всех наших родичей представляло не только отсутствие записей о рождении, но и отсутствие полных и достоверных списков воинов, призванных в предвоенное время с 1938 по 1941 гг., а также то, что выжившие в той войне фронтовики не все вернулись в родные края, а вернувшиеся с войны, израненные и искалеченные воины, умерли в ближайшие 5-10 лет, не оставив либо оставив о себе минимальную информацию. Также определенную сложность представляло то, что в годы предвоенных пятилеток, а также в результате репрессий часть наших родственников оказалась разбросана по всей территории Советского Союза, оттуда они впоследствии и призывались, но в графе «место рождения» удавалось найти знакомое «Майма», «Ойрот-Турская область» и т.п., и таким образом, установить судьбы воинов.
А еще наличие огромного пласта молодого поколения, совсем юных майминских парнишек 1920-1927 гг., что не успели жениться, родить детей и продлить свой род на родной майминской земле, память о которых острой иглой вонзалась в сердца их матерей и отцов еще долгое время после войны, но с их уходом память эта стала затихать и угасать, некому стало помнить о не давших потомство совсем молоденьких майминских парнишках, что остались навечно на полях сражений…
«Найти не захороненного погибшего для любого поисковика – удача. Определить его персональные данные – удача вдвойне. Разыскать родственников – полная победа над безвестием. Старая фотокарточка солдата, чьи останки твоими стараниями с воинскими почестями обрели покой и славу – это бессмертие воина в твоей и нашей общей памяти» – это девиз новгородской областной общественной организации «Поисковая экспедиция «Долина» памяти Н.И. Орлова», той, что нашла останки сержанта 14 гвардейского стрелкового полка Василия Александровича Чиндекова, уроженца с. Шебалино, призванного Якутским ГВК.
Перед нами стояла подобная задача – здесь, на Родине героев, систематически просматривая все имеющиеся печатные и электронные ресурсы, общаясь с родственниками, выяснить имена всех наших родичей – участников той войны, найти их фотографии и опубликовать, одержать полную победу над безвестием!

Статьи сборника публикуются в следующем порядке: сначала две статьи о воинах рода Софроновых – участниках Первой мировой войны; затем статья о наших девушках – участницах Великой Отечественной войны; затем все подряд воины – мужчины рода Софроновых, независимо от написания фамилии через букву «а» или «о», здесь будет алфавитный порядок по первой букве имени; затем наши родичи по фамилии Чендековы и Чиндековы; и в конце еще два воина, имеющих отношение к нашему роду – это мужья наших девушек, что не вернулись к ним и своим детям, до конца выполнив священный долг, имена их увековечены на воинском мемориале с. Майма.

Лайк (1)

ИВП

Модератор раздела
Е-М35

Барнаул, Майма
Сообщений: 254
На сайте с 2014 г.
Рейтинг: 212

Наверх ## 7 января 9:47 7 января 9:48

Этот доклад к презентации 2-го издания книги "К истокам рода Софроновых и основанию села Майма", изданной еще в 2023 г. Издание было дополнено найденными фотографиями и отпечатано тиражом, позволяющим предоставить безвозмездно книги во все районные библиотеки региона и не только. А также было предусмотрено, что со временем информация о книге будет распространяться, ведь имеющаяся в книге родословная роспись и другая ценная информация будет востребована потомками этого многочисленного и славного рода. Книги есть в наличии и ждут своего читателя!

«К истокам рода Софроновых и основанию села Майма»

Итак, начнем. Когда-то давно еще в школьные годы я составил свою первую родословную. Тогда мне удалось опросить мою прабабушку Волосникову Анастасию Сергеевну и бабушку Софронову Екатерину Ивановну. Помню, еще тогда меня поразило количество ее родных дядьёв (так она говорила) – дядя Тихон, дядя Георгий, дядя Андрей, дядя Василий, дядя Григорий, дядя Фёдор, дядя Дмитрий и тётка Мария. Прошли годы, желание узнать, а как звали их отца и деда не пропало, а только усилилось, и вот тогда я и направился в архив. Поначалу изучая метрические книги майминской Духосошественской церкви, я из огромного количества рождений в семьях майминских Софроновых выискивал своих Филипповичей. Углубившись в 19 век, удалось установить отчество прапрадеда Филиппа – Евсеевич. Тогда стал обращать внимание и на других Софроновых с отчеством Евсеевич. Но других семей с совершенно разными отчествами по-прежнему было достаточно много, и в восприемниках (т.е. в крестных) моих Евсеевичей отчетливо звучали имена и отчества других Софроновых. Всё это укрепило меня во мнении, что все майминские Софроновы выходцы из одного корня!
И вот с этого момента я начал всё с начала. Опять я взялся за пройденные метрики, выписывая абсолютно все рождения в семьях Софроновых. И постепенно, составляя родословные схемы стала вырисовываться безоговорочная картина родства всех этих веточек. С чем я вас и поздравляю!
Наша майминская Духосошественская церковь была построена в 1845 году, но приходской она стала с 1849 года – именно с этого года в ней стали вести метрические книги, записывая данные о рождении, бракосочетании и смерти майминцев. А до этого времени все эти записи фиксировались в Дмитриевской церкви с. Новоенисейского, расположенного неподалеку от Бийска, на правом берегу реки Бии. Именно с 1849 года со страниц метрических книг указанной церкви исчезает фамилия Софроновы, чтобы появится на страницах метрик майминской церкви.
Параллельно с изучением метрических книг я стал разыскивать в интернете любые исторические книги-источники, касающиеся нашего села Майма. В результате всего этого удалось установить точную дату, когда наши предка переселились на устье речки Наймы – 21 марта 1817 года. Эта дата зафиксирована в архивном источнике – Журнале заседаний губернского правительства, хранящемся в Государственном архиве Томской области. Во главе 9 семей переселенцев указан наш родич – Алексей Софронов! Как вскоре выяснилось Алексей Софронов всё же не перебрался на новое место, переселение возглавил другой брат – Андрей Софронов. В этом же документе указано и место выхода переселенцев – деревня Быстрянка (совр. Красногорский район).
Впоследствии в исповедной росписи Дмитриевской церкви с. Новоенисейского за 1823 г. удалось выяснить, что в деревне Найминской указаны жители Иван Шишков, Еремей Шишков, Яков Софронов, Андрей Софронов, Николай Бычков, Василий Соколов, Яков Ерохин и Гаврило Соколов (ГАТО ф.263 оп.1 д.97).
В метрической книге Дмитриевской церкви с. Новоенисейского за 1807 год нашлось и первое упоминание деревни Быстрый Исток (Быстрянки) в записи о рождении в семье ясачного Алексей Софронова сына Григория. И вот здесь возможны два варианта: либо семья Софроновых были в числе первооснователей деревни, либо она была одной из первых семей крещенных ясачных, появившихся в Быстрянке.
Метрические книги Дмитриевской церкви хранятся в Государственном архиве Томской области. Пролистывая пожелтевшие страницы метрических книг, погружаясь все глубже и глубже выяснилось, что до переселения в Быстрянку семья Софроновых проживала на правом берегу реки Бии в деревне Усяцкой, а глава семьи Ефим Григорьевич Софронов в самой первой найденной записи о рождении у него дочери в метрической книге Дмитриевской церкви за 1771 год указан как новокрещенный. Исходя из того, что сохранность метрических книг неполная, для уточнения состава семьи я обратился к исповедным росписям вышеуказанной церкви, и в документе за 1798 год удалось найти первое упоминание всех пяти родных братьев Софроновых – Алексей, Андрей, Степан, Яков и Семен, являющихся прямыми предками для большинства современных Софроновых.
С.П. Швецов в отчёте Статистического отдела при Главном Управлении Алтайского округа 1902 года «Горный Алтай и его население. Оседлые инородцы Бийского уезда» характеризуя Майму пишет: «…Первыми жителями этого селения были выходцы из селения Тарханского (Быстрянского). Родоначальником майминцев был кочевник Нижне-Кумандинской волости Чиндек, крестившийся в с. Усятском и уже после крещения поселившийся в Тарханке, а впоследствии переселившийся на речку Майму, где и образовалось селение того же имени. Поселился он здесь за несколько лет до появления на Алтае отца Глухарёва».
Раз родоначальником майминцев указан Чиндек, то скорее всего, это и есть отец пяти братьев Софроновых, т.е. Ефим Григорьевич Софронов, который действительно жил в деревне Усяцкой, где и родились все его дети. Вот поэтому изредка, но все же встречалась мне на страницах метрик фамилия Чиндеков по отношению к братьям.
Но у Ефима Григорьевича тоже могли быть братья, и вот в одной метрической записи о рождении у, казалось бы, точно не нашего Степана Ивановича Софронова рождается дочь, а в восприемниках (крестных) указан брат его новокрещенный Ефим Софронов. Всего одна запись, одно упоминание, а как много потомков появилось впоследствии из этой веточки! И именно благодаря Степану удалось найти самую раннюю запись в метрической книге Дмитриевской церкви за 1769 год о фамилии Софронов в контексте ясачный, приведу ее полностью: «месяца июля 23 венчан ясачный Степан Иванов сын Софронов первым браком, невеста деревни Соколовой дочь девица Елена Дмитриевна Шелегина». Не ясно только, где проживал Степан в 1769 году, но чуть позднее удалось найти в метрической книге Петропавловской церкви Бийской крепости запись о рождении у него сына Николая и в ней же указано, что он проживал в деревне Савиновой. И вот едва заметная тоненькая ниточка протянулась с берега Бии деревни Усяцкой по направлению к деревням Соколовой и Савиновой, где проживали крестьяне Софроновы, которые и могли быть вероятными восприемниками при крещении братьев Ефима и Степана. Осталось не ясно, когда и где приняли крещение братья, но очевидно, что произошло это не при рождении и точно до 1769 года.
Постепенно изучая все эти старинные архивные документы, погружаясь в атмосферу той эпохи, накапливая обширный родословный и исторический материал, я понял, как важно и нужно написать об этом, рассказать современникам, как жили наши предки, как основывали новые деревни, переселяясь в новые подчас неизведанные места, трудились и размножались, преобразовывая тем самым пространство вокруг себя.
Также в книге содержится нисходящая родословная роспись рода Софроновых, во главе которой стоят два родных брата Ефим и Степан Софроновы. Составляя общую роспись, я пришел к мнению, что она слишком громоздка для восприятия, поэтому я разбил ее на 6 частей – по количеству братьев. Это росписи родных братьев Алексея, Андрея, Степана, Якова и Семена, а также их двоюродного брата Николая. Ефим и Степан представляют первое поколение, и указаны в росписи по номерами 1 и 2 соответственно. Второе поколение представляют их дети, им также присвоены свои номера, но перед каждым номером указан номер их отца. Далее уже их детям присвоены порядковые номера, а впереди указан номер их отца и деда и т.д. Для лучшего восприятия в росписи указаны отчества, помогающие проследить восходящее родство. При составлении росписи были использованы все исследованные метрические книги церквей с. Новоенисейского, с. Маймы, частично с. Улалы, с. Быстрянского. Также в росписи содержатся данные из исповедных росписей Дмитриевской церкви с. Новоенисейского.
Практически до середины 18 века удалось проследить родословную рода Софроновых, уточнить вероятную дату крещения родных братьев Ефима и Степана, выявить места проживания, пути миграции и дальнейшего расселения вглубь Алтая.
К рубежу 1917 года представители рода Софроновых проживали в селах Быстрянке, Майме, Бирюле, Улале, Чемале, Чапше, Ынырге, Паспауле, Шебалино, Верх-Карагуже и на многочисленных безымянных заимках.
Добавлю, что огромные потери понес род в годы репрессий – 33 человека – глав семейств расстреляли, около ста человек были выселены из своих домов и высланы за пределы Ойротской области.
В годы ВОВ около 300 человек по фамилии Софронов ушли на защиту Родины, многие из них так и остались навечно на полях сражений.
В книге мне удалось опубликовать список воинов, ушедших на фронт на букву «С», но это только воины, призванные Ойрот-Турским военкоматом, а ведь многие были призваны из других мест. Найти о них сведения значительно сложнее из-за достаточной распространенности фамилии. Но сделать это по моему мнению очень важно и нужно, кто если не мы?!
Все мы один род, на одной родной земле живущий род, то есть народ. Хотя все мы совершенно разные и у нас разные интересы, но у нас одна общая история, одни предки, которыми мы гордимся по праву, одна земля – наш Алтай, который призывает нас объединиться и не забывать, что мы потомки тех первых братьев Софроновых, что жили и трудились на берегу реки Маймы много лет назад!
Хотелось бы выразить слова благодарности тем давно живущим людям – священникам и дьячкам, что записали имена наших предков в свои церковные книги, а также архивариусам, что сохранили эти книги до наших дней, что и дало возможность восстановить родословную всего нашего многочисленного рода!
Книга эта претерпела второе издание, исправленное и дополненное новыми фотографиями, первые экземпляры, выпущенные в 2019 г., разошлись довольно быстро, разъехались по всей стране, но остались люди, кто желал ознакомиться с книгой, а не было возможности. Со временем появились и новые родственники, которые желали иметь книгу о своем роде у себя дома. Наполненность библиотек нашего региона также оставляла желать лучшего. Потому и возникло предложение распространить книгу о нашем роде на всю Республику Алтай, сделать ее массовой и узнаваемой. Кроме того, при издании книги ей был присвоен уникальный идентификационный номер ISBN, ISBN – это паспорт книги, он официально делает её частью национальной литературы, получали мы его в Российской книжной палате в Москве, туда же выслали 16 экземпляров нашей книги для помещения её в хранилище.
Добавлю, что продолжается работа над третьим изданием книги, по замыслу в нее будет включены данные из всех метрических книг церквей, в приходы которых входили места проживания наших предков, т.е. из метрических книг церквей с. Александровского, с. Бирюли, с. Чемал, с. Быстрянского, с. Старобардинского и др. А также будут добавлены данные из загсовских книг советского периода 1921-1925 гг. Также будут добавлены сведения из исповедных росписей Петропавловской церкви Бийской крепости и Дмитриевской церкви с. Новоенисейского, неизученные в первой книге.
В настоящее время собираю информацию для сборника о наших родственниках – участниках ВОВ. Предлагаю всем желающим присоединиться к этому делу, рассказать о своем деде или прадеде, вернувшемся или погибшем в годы войны, написать хотя бы несколько строк, разыскать в семейном архиве или у родных фотографии либо любые другие сохранившиеся документы и, тем самым, увековечить память героев.
Отдельную благодарность выражаю моей наставнице Татьяне Владимировне Кульбеде, именно она подтолкнула меня к скорейшему написанию книги в 2018 году.
Огромную благодарность в издании книги выражаю спонсорам – Софронову Андрею Ивановичу и его супруге Ольге Вячеславовне, а также Дорониной Наталье Михайловне, а также всем тем, кто поддерживал меня в это время, способствовал приобретению архивных документов и делился воспоминаниями и фотографиями из семейных альбомов!

Лайк (1)

Вперед →

Страницы: 1 2 Вперед →
Модератор: ИВП

Генеалогический форум » Дневники участников » Дневники участников » Дневник ИВП » Статьи о моих предках и не только... [тема №186842]

Сайт использует cookie и данные об IP-адресе пользователей, если Вы не хотите, чтобы эти данные обрабатывались, пожалуйста, покиньте сайт
Пользуясь сайтом вы принимаете условия Пользовательского соглашения, Политики персональных данных, даете Согласие на распространение персональных данных и соглашаетесь с Правилами форума
Содержимое страницы доступно через RSS
© 1998-2026, Всероссийское генеалогическое древо
16+ Правообладателям