Моя прабабушка Волосникова Анастасия Сергеевна

А вот второе письмо:
«Главному прокурору Алтайского края.
От гражданки Зубакиной Надежды Ивановны, проживающей с. Благодатное Хорольского района Приморского края.
Заявление.
В июле месяце 1956 г. мной было послано заявление в ЦК КПСС Хрущёву о незаконном обвинении моего отца Зубакина Ивана Васильевича рождения 1900-го или 1901 г. Родился в Воронежской или Курской губернии в семье крестьянина-бедняка, отец его работал на барщине, а затем во время голода в России отец его переехал в Сибирь, когда отец ещё был маленьким. Переехали они в Алтайский край Горно-Алтайскую область Майминский район с. Манжерок. Когда отец достиг призывного возраста, его взяли в армию, после службы в армии, его как активного комсомольца послали учиться в Томский Тимирязевский Сибполитехникум, который он с успехом кончает, и после окончания его направляют работать в Горно-Алтайскую автономную область инструктором потребсоюза. В рядах КПСС он был почти всю свою жизнь, пока его не посадили. В 1937 г. отца взяли по линии НКВД, судила его какая-то тройка, никем не виденная и не слышанная. Его взяли, потом через несколько месяцев освободили, сказали не за что судить, через 11 дней вновь посадили.
В своём заявлении Хрущёву, мной было всё подробно описано, откуда они это письмо направили в центр – Москва гл. прокурору, который меня известил 20 июля о том, что моё заявление направлено главному прокурору Алтайского края, где в свою очередь мне будет сообщено о результатах расследования, но прошло более шести месяцев и никакого ответа до сих пор нет. Если же не будет ответа, тогда я снова буду подавать в Москву, почему до сих пор не отвечаете?
Я подавала жалобы отца в Москву в 4-х экземплярах Сталину, Молотову, Вышинскому, Ворошилову – это в 1937 г. и ни от кого ответа не было, но в то время враги – Берия уничтожали эти дела, а теперь же их нет и вы должны ответить. Отец рассказывал, как с ним враги расправлялись. Заготовили заранее приговор, в котором писали, что ты имел связь с заграницей, с троцкистами, с бухаринцами, что ты враг народа, а отец их и в глаза не видел. Когда была Гражданская война, ему было 17 лет и обвинять его незаконно не следовало бы. Был в партизанах, а потом забрали в армию. Он всю жизнь свою посвятил делу народа, был всю жизнь в партии, учился в Томском политехникуме, изучал Марксизм-Ленинизм, а когда делали обыск, все книги из ящика пораскидали труды капитала Маркса по всей комнате. Я заплакала, мне было в то время 12 лет, а они говорят, не плачь девочка. Всё село почти в то время поарестовали, и винных, и безвинных.
Я уверена за отца, что он никакого вреда для государства не сделал, кроме пользы.
В Усть-Коксинском райпотребсоюзе Нижне-Уймонское сельпо Горно-Алтайской области вывел в передовое, за что получил премию. До этого он работал в Чойском районе этой же области, где также упорно трудился на благо народа. Его как партийного работника перебрасывали с одного района в другой, с одной работы на другую. Работал он зав. Райоро в с. Чоя, директором машинно-сенокосной станции, плановиком-экономистом, и где бы он не работал, народ его уважал и ценил. Работал он также в Турачакском районе этой же области инструктором потребсоюза и всюду успешно справлялся со своей работой. В Чойском районе он работал с 1933 по 1936 гг., где его в 1936 г. исключили из партии и так и не восстановили, хотя он и подавал в Новосибирск, чтобы восстановили в рядах партии.
После же окончания мной в 1943 г. зооветеринарного техникума, меня направили работать в этот же район в качестве зоотехника. Когда я туда приехала и работала зоотехником по племенному делу в Райзо, ездила часто в командировки, так же, как и мой отец ездил по командировкам. Многие колхозники знали моего отца и спрашивали меня, где же отец твой Иван Васильевич Зубакин. Я отвечаю, что посадили в 1937 г., за что, про что, я и сама не знаю. Многие сожалели и говорили мне, хороший был человек, ни в чём не откажет, всё расскажет, покажет, а иногда и сам поможет – на косилке покосить, сено пометать.
Только знаю то, что, когда его отпустили домой, мать его привела домой еле живого. Привела под руку, посадила на стул, он качался и не мог сам стоять. Когда я взглянула на него, то вскрикнула от ужаса. Это был не человек, а тень человеческая, настоящий скелет, и брюки не держались, вот как они вымучили человека, издевались над ним, пытали его, и это не с моим только отцом так поступали, а с многими другими, может быть с тысячами людей. Потому что среди народа только и был шёпот, там невинно пострадал, в другом месте невинно, а в открытую и боялись говорить.
Отец рассказывал, как на него наставляли наган, заставляли насильно подписывать приговор, а если не подпишешь, ждёт расстрел, но под всякими пытками и муками отец подписал на себя приговор и за это получил 10 лет, затем садили его в карцер сейчас не помню как он рассказывал цементированный что ли с поддувалом нагого, чтобы он окоченел и под этой пыткой сказал на себя, что я враг народа, в то время как он им никогда не был. После всего этого разве можно равнодушным оставаться. Конечно, нет. Так только могут делать враги. Я сама свидетель того, что отец ночами просиживал над этими томами Маркса, да и не только изучал марксизм, и другую полит экономику, планирование, земледелие и много-много специальных книг. Да если б он был врагом народа, он бы их не изучал, а забросил в печь. Да Вы спросите народ, пусть он скажет Вам, как он работал и какой именно вред он принёс государству?
Можете ответ сообщить моей матери, которая проживает в Алтайском крае Горно-Алтайской области Майминском районе с. Майма ул. Подгорная Зубакиной Анастасии Сергеевне. Сын у ней служит в армии, невестка работает в колхозе, а мать с ребятишками. Мать не работает в колхозе два года по состоянию здоровья, а до этого мать проработала в этой же деревне в колхозе им. Сталина 15 лет, не имея никаких выходных, никаких отпусков. Работала почти день и ночь, не жалея своих сил и здоровья. И на какой бы работе мать не работала, кроме похвалы ничего не заслуживала. Два года работала почтальоном от колхоза, где была стахановкой, получала премию, а затем свинаркой. При её работе свиньи были хорошей упитанности, и мать всегда ставили в пример другим свинаркам. Во время опоросов мать в свинарнике в холодном так и спала, где простыла и получила радикулит, а по ночам и с руками заснуть не может – руки ноют, и сейчас болеет. 4 года возила бидоны с молоком, зачастую домой приходила в час ночи, пока на быке с поля привезёт да да в завод сдаст, это за день примерно 27 бидонов надо перевозить молока и обрата, всё подавала заявления, чтоб сняли её с этой тяжёлой работы, а её не снимали, говорят хорошо работает, ну и пусть работает, довозилась уже до того, что надорвалась, сшевелила желудок с места и теперь опущение желудка и катар желудка, так её и от бидонов увезли в больницу.
Затем работала дояркой-профилакторщицей, где принимала отёл, доила коров и поила новорожденных телят до 15 дней, так и домой почти не ходила, потому что некогда было даже вовремя покушать, если я не отнесу кушать, значит мать будет голодна, потому что война была, рабочих рук не хватало, только работали женщины да дети. И тех было мало. В общем, мать все силы отдала на пользу государству, можете спросить любого колхозника, и они скажут Вам, как работала мать в колхозе. Мало того, ещё днём ходила сено убирать, а ночью хлеб скирдовать.
А когда посадили отца, то мать никуда не принимали работать и даже в колхоз, говорят – жена врага народа, нельзя, не можем. Хоть с голоду пропадай, а потом уже приняли в колхоз. Тогда мы вещи распродали и жили до нового урожая на своё, потому что такие были поставлены нам условия. Сможем прокормиться до нового урожая, значит примем в колхоз, не сможем – не примем. У матери в то время было трое детей и дедушка, ещё отца отец. Я была самая старшая. Ну тогда ещё до войны можно было заработать на трудодни хорошо, а вовремя войны очень тяжело пришлось, да и после войны тоже трудно было подниматься на ноги. Трудились день и ночь, а на трудодни ничего не получали. Вот даже возьмём 1954 год – мать работала свинаркой, заработала 500 т/дней и на 500 трудодней ей начислили один центнер хлеба и по одному рублю деньгами. 500 рублей ей причиталось, и те, высчитали за долг.
Те годы во время войны ничего не приходилось на трудодни, а только должны оставались. Вот так приходилось трудиться и ничего не получать. А сейчас, хотя бы за все эти труды мать послали бы на курорт бесплатно, так этого сделать нельзя, потому что жена врага народа. Правда, я матери помогала лечиться, но этого мало, мать всё равно болеет, а хотелось бы, чтобы матери за весь этот труд, который она вложила на пользу государству, помогли бы ей в лечении. Я посмотрела, как её мучили эти предсмертные схватки с желудком, думаешь, ну вот уже умрёт, невыносимые боли. И сейчас ей работать тяжело нельзя, если б так работали все колхозники как мать, многое можно было бы сделать в колхозе. Есть отдельные колхозники, даже в том же колхозе, не хотят трудиться по-настоящему, а только отбывают день. Приведу пример: колхозник Тихон Шабанов пойдёт в плотницкую – мастерскую, поплотничает немного и уходит домой. Дома большое хозяйство, дом, огород, свиньи, 2 коровы. Жена всю жизнь такая здоровая и ни разу не была на поле, не работала в колхозе. Сын продавец, дочь продавец, всеми колхозными льготами пользуются, а в колхозе работать не хотят, да он ещё говорит – заиметь бы свою лошадку. Вот так получается, кто работает день и ночь, а кто хитрит, дурака валяет. Таких вообще надо гнать из колхоза или заставлять трудиться как положено честному советскому гражданину.
Я тоже осталась маленькой от отца и тоже трудилась … училась в школе, а всё лето на покосе, то сено …, то хлеб убирали, вязали, молотили, пололи, в общем, всё пришлось работать, но это к лучшему, труд не позор.
Вот моя просьба будет такая к Вам, правда, может быть, я всего не знаю об отце своём, но я думаю, что он этого никогда не сделает, что ему приписали, он честный коммунист, предан партии. Прошу разобраться во всём и ответить, а также подействовать на соответствующие органы, чтоб матери оказали помощь в лечении. Я думаю, что она за 15 лет в колхозе заработала это, не говоря уже об её оплате на трудодень, на который ничего не приходилось в течение ряда лет. Да хотя бы она подлечилась. Болеть тяжело, она всё время стремилась попасть на ВСХ выставку в Москву, но болезнь её подкосила, и она не смогла осуществить свою мечту, вместо неё попала участником я, но, конечно, не за неё, а за себя, за свой труд, буду продолжать дело матери – трудиться на благо родины. Конечно, если б не болезнь матери она бы не отстала от других колхозников и завоевала бы право участия на ВСХВ, она работала на хмелю и думала вырастить высокий урожай, но врачи запретили ей работать на тяжёлых земляных работах. Да, забыла Вам сообщить, что отец писал письма нам до 1943 г., а с 1943 г. писем не стало, то ли он умер, или куда он делся неизвестно. Я как-то в 1951 г. заходила в МВД узнавать в г. Горно-Алтайске, они сказали, что он умер, а точно это или нет, неизвестно. Последнее время он был в г. Соликамск Молотовская область на Урале, писал оттуда, что работа тяжёлая, кормят очень плохо, мы думаем, что он умер от изнурительной работы на лесозаготовках от голода, а посылки не принимали. Прошу сообщить результат расследования и мне, и матери.
К сему Зубакина. 15.11.1957 г.
РS. Почему я Вам это пишу, потому что я не могу оставаться равнодушной, что с моим отцом сделали, и мать вышла из строя. Так нельзя, нужно ей помочь».
Я не буду комментировать это письмо, и так всё понятно без лишних слов. Отмечу лишь, на мой взгляд, ключевое «не могу оставаться равнодушной»! Эта фраза актуальна и в наше смутное время!
Лишь благодаря этому неравнодушию дело Ивана Васильевича в 1957 г. было пересмотрено. Были заново опрошены оставшиеся в живых свидетели, а также сотрудники НКВД. Были выявлены многочисленные нарушения, а также фальсификации документов обвинения. Иван Васильевич был оправдан, и, в связи с этим, в его личном деле заключенного появилась справка о том, что начальнику райбюро ЗАГС Майминского райисполкома было сообщено о смерти заключенного Зубакина Ивана Васильевича 1901 г.р., что умер он 2 октября 1943 г. Причина смерти – паралич сердечной деятельности. Сообщение это датировано 28 ноября 1957 г. А я долго ломал голову, где же получить справку о смерти, куда отправить запрос. Только после реабилитации было сообщено в органы ЗАГС о смерти прадеда. И запись эта нашлась в с. Майма в книге за 1957 г. Вот так бывает, умер человек в 1943 г., а смерть была зарегистрирована в ЗАГСе в 1957 г. Следует полагать, что ещё много безвестно сгинувших в лагерях людей, так и не попали в книги ЗАГС.

Из воспоминаний внучки Галины Валентиновны Поповой (Зубакиной): «Бабушка… Перефразируя великого классика скажу: «Как много в этом слове для сердца русского слилось, как много в нём отозвалось!». Советское поколение детей, особенно в деревнях, детсад не посещало, с детьми «сидели» бабушки. Вот и я, сколько себя помню, всегда видела рядом с нами, детьми бабушку – отцову мать. Мы её очень любили. У меня, по прошествии лет, возникла ассоциация моей бабушки с пушкинской Ариной Родионовной. Она так же рассказывала нам в детстве сказки – много сказок, но не книжных, а своих, выдуманных ею. Я любила ходить к ней ночевать, т.к. у неё была настоящая русская печка, и мы с сестрой ложились спать на эту печку вместе с бабушкой и просили рассказать нам сказки. Она долго рассказывала, пока не начинала засыпать, а перед засыпанием бормотала всякую чепуху, а мы ребятишки её тормошили и не давали ей спать, прося рассказывать дальше. Под словом «сказки» мы слушали всякие небылицы – смешные и не очень, случаи из её долгой жизни. Бабушка наша была очень добрая и отзывчивая, и люди, с которыми она общалась тоже для неё были добрыми, «славными», как она говорила. Любили все её блюда, которые мы просили приготовить для нас. Это были затируха, кулага, мамалыга, блины – чуть не каждый день. Мы дома не ели с таким аппетитом, как у неё. Речь бабушки изобиловала пословицами, поговорками, всякими прибаутками и присказульками. К каждому жизненному случаю у неё была своя присказулька. Она умела читать и писать, т.к. ещё в царское время она закончила церковно-приходскую школу. Очень любила стихи в отрывном календаре. Когда бы к ней не приходили, она всегда давала нам листок из календаря со стихом и просила прочитать. Стихи ей нравились все без разбора. Любила заводить бражку, но сама ей никогда не увлекалась, а угощала всех своих родственников – мужчин. Наливала не больше кружки. «Хватит, говорила – хорошего помаленьку». Бабушка моя родилась в начале 20 века, а умерла в его конце. Вся вековая история нашей страны прошла через её жизнь. А жизнь её была очень сложной и трудной, как и вся история нашей страны. Детей в семье было много, но многие умерли в раннем детстве. Она была старшей и ей приходилось нянчиться с младшими. Они, будучи уже взрослыми, звали её «нянькой», как в детстве. Как-то была эпидемия скарлатины и трое детей заболели, в том числе и бабушка. Две её младшие сестрёнки умерли на одной неделе, а она выжила. И прожила долгих 94 года. Здоровая была от природы, крепкая, выносливая. Работала в колхозе и свинаркой, и пояркой, и дояркой. Всю мужскую работу умела выполнять. «Я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик» - любила она повторять. Замуж она вышла за приезжего коммуниста – Зубакина Ивана Васильевича. В те годы коммунистов посылали в деревни проводить политику партии. Бабушка моя была красавица. С мужем они ездили по всему Горному Алтаю – куда партия пошлёт, туда и ехали. Наступил страшный 1937 год и моего деда Зубакина Ивана Васильевича репрессировали, как и тысячи других соотечественников. Дед сгинул в сталинских лагерях. После смерти Сталина его, как и тысячи других людей, реабилитировали посмертно.
Бабушке пришлось одной поднимать троих детей, одним из них был мой отец – самый младший. Мой отец, вспоминая своё безотцовское детство, плакал после некоторой дозы алкоголя и рассказывал, как он босиком ходил сдавать экзамены в 7 классе, как в раннем детстве залезал в русскую печку – погреться, и как тётя его обижала, с которой они жили, пока бабушка отбывала наказание в тюрьме. Да, да, именно в тюрьме отсидела из-за доноса какого-то подонка. А так как она была женой «врага народа», то это «клеймо» автоматически перешло и к ней. Отсидела она вроде бы полгода. За хорошую работу её выпустили раньше, чем присудили. И опять работа в колхозе за трудодни.
Пенсия была у бабушки мизерная. Но несмотря на это, она всегда была весёлой, бодрой, неунывающей. И нас всегда морально поддерживала. Вынянчила всех внуков и правнуков. Нянчилась и с чужими детьми. Никому не отказывала в помощи. К моим детям приходила нянчиться в любую погоду – и в метель, и в мороз. Я ей говорю: «Зачем ты пришла по такой погоде? Мы бы сами детей к тебе привели». А она: «Ну вот ещё – детей морозить, лучше уж я померзну». Безотказная во всём. Когда я не жила дома, она мне такие письма присылала смешные, мы все ухахатывались от её юмора. Часто в детстве мы с ней куда-нибудь ездили в гости – в Горный Алтай, Новокузнецк, Усть-Каменогорск.
Помню курьёзный случай. Когда я вступала в комсомол, бабушка сказала, что, когда она была молодой, она тоже была комсомолкой. Нам с сестрой смешно стало.
– Ты была комсомолкой?
– Я и в партии состояла.
– Как в партии? А почему ты об этом никогда не говорила?
– Да я недолго там была, меня «вычистили».
– За что?
– За политическую неграмотность.
Мы ещё больше захохотали. В то время нам было смешно, что бабушка такая старая, а была когда-то комсомолкой и партийной, как тогда говорили о тех, кто состоял в рядах КПСС. Да, история прошлась по ней всеми её частями. Сейчас только понимаешь, как много мы упустили, не задав ей тех вопросов, на которые бы сейчас было очень важно и интересно получить ответ.
Младший брат её стал кадровым военным, полковником в Москве. Сестра – учительницей. А бабушка всю жизнь была «нянькой» для нескольких поколений. В детстве видела известного алтайского художника Григория Чорос-Гуркина. А посмотрев фильм В.М. Шукшина «Печки-лавочки» узнала в балалаечнике своего земляка: «Он любил ходить по деревням и играть на балалайке».
В старости её все звали по отчеству «Сергеевна». И подруг её также – «Фёдоровна», «Муравьиха», «Ишениха» и т.д. Она их всех пережила. Бывало скажет: «Что-то Фёдоровна ко мне долго не идёт», а я ей говорю: «Баб, так она давно умерла».
Но надо сказать, дожила она до глубокой старости в здравом уме и в трезвой памяти. И на своих ногах. Хоть и прожила трудную жизнь, но умерла легко. Дай бог каждому бы так. Светлый была человек. А какая была щедрая, бескорыстная! Ни с кого никогда денег за свою помощь не брала. Сама со своей мизерной пенсии всем дарила денежку на день рождения. Сластёной была, особенно любила мороженое. Я ей всегда его покупала. И детям своим наказывала, чтобы, когда к бабе заходили, покупали ей мороженое. Она очень была довольна. Больше всех любила моих детей. Когда родилась Наташа она говорила, что Наташа у неё любимая правнучка. Когда родился Ваня, она заявляла, что у неё Ваня – любимый правнук. А при появлении Илюши она говорила, что она его любит больше всех. Нам с мужем было смешно. Мы её спрашивали, так кого же она в конце концов любит больше всех? А она со смехом: «Всех люблю Галиных детей». У внучки Тамары детей не было, вот она всю любовь и отдавала моим детям. И они её очень любили.
После смерти мужа она замуж больше не вышла, хотя к ней многие сватались. Она ведь была красавицей и стройной, как кипарис. Осталась на всю жизнь верна своему Ивану Васильевичу и своей семье.
Хотелось бы закончить свои воспоминания о своей любимой бабушке словами Н.С. Тихонова: «Гвозди бы делать из этих людей: крепче бы не было в мире гвоздей!».

Внучка Галя 1958 год село Майма

Моя прабабушка Волосникова Анастасия Сергеевна

Воспоминания и размышления о моих родных - прабабушке Анастасии Сергеевне и прадеде Зубакине Иване Васильевиче.