Из истории семьи. Масловы

Из истории семьи. Масловы
Редкий исследователь истории Белгородского края XVII-XVIII вв. не сталкивался с представителями фамилии Масловых. И дело вовсе не в распространенности последней (одних только дворянских родов Масловых в Российской империи насчитывалось около трех десятков), а в том вкладе, который внесли Масловы в освоение Дикого поля и оборону южных рубежей Российского государства.
Предок мой, белгородский посадский человек и купец Дмитрий Казмин Кобозев (1697-1752) около 1720 года взял в жены Агафью Федотову (1691-1770), дочь дворянина Федота Семенова сына Маслова, имевшего поместье в селе Терновом Белгородского уезда. И доводится мне Агафья Федотова дочь Маслова 7-кратной прабабушкой!
Кто же они, Масловы? Фамилия Маслов произошла от некалендарного имени Масло не позднее первой половины XV века. Тогда же стали возникать аналогичные топонимы. Один из самых ранних, а именно деревня Маслова, упомянут в жалованной данной и несудимой грамоте рязанского великого князя Ивана Федоровича Солотчинскому монастырю на «уезд» к его с. Федоровскому, датируемой 1427-56 гг. В духовной грамоте 1453 г. великой княгини Софии упомянуты Масленские села «из Вологодскых из своих сел» . Деревня Масловская Андреевского стана Звенигородского уезда встречена в жалованной меновной тарханной и несудимой грамоте 1470 г. угличского князя Андрея Васильевича . Под 1476 г. Упоминается деревня Маслово в Новоторжской земле . В конце XV в. князья Семен, Иван и Андрей, дети князя Василия Андреевича Ногтева разделили отцовскую вотчину в Суздальском уезде в Лямцинском углу. Князю Андрею досталась деревня Масловская с деревнями и селищами . В разъезжей 1495-1506 гг. Никиты Микулина сына Константинова и Троице-Сергиева монастыря келаря Вассиана, да старца Филиппа в Юрьевском уезде фигурирует село Маслово .
В первой половине XVI в. деревни и села Маслово упоминаются и в других регионах, включая Дмитров, Звенигород, Зубцов, Рузу, Торопец, Углич, Юрьев-Польский. Не вполне ясно происхождение топонима. Скорее всего он произошел от фамилии основателя, владельца или жителя. Например, в Торопецкой писцовой книге 1540 г. видим «дрв. Якимово Маслецово: во дв. Якимко Маслов» и «селищо Маслово, что была деревня Маслова, а живал в неи Софронко Маслов» . В целом же какой-либо прямой зависимости между названиями населенных пунктов и помещиками Масловыми в XV- первой половине XVI вв. не прослеживается.
Меж тем известны Масловы, служившие по Алексину, Арзамасу, Белеву, Белоозеру, Брянску, Веневу, Владимиру, Вологде, Воронежу, Вязьме, Галичу, Дмитрову, Ельцу, Епифани, Звенигороду, Казани, Калуге, Кашире, Клину, Коломне, Костроме, Кромам, Курску, Ливнам, Можайску, Москве, Мурому, Мценску, Нижнему Новгороду, Обояни, Орлу, Пошехонью, Ржеву, Романову, Ряжску, Смоленску, Суздалю, Тарусе, Твери, Черни, Шацку, Юрьев-Польском, Ярославлю и другим городам. Такое обилие говорит не столько о родстве, сколько об увеличении числа помещиков, верстании в службу представителей иных сословий и о распространенности самой фамилии.
Следует заметить, что в большинстве случаев в указанных городах Масловы появляются в XVII в. или даже в XVIII в. Только небольшая их часть фиксируется в XVI в. в Арзамасе, Белгороде, Дмитрове, Звенигороде, Орле, Рославле, Рязани, Твери и Туле. И лишь немногие из Масловых пополнили служилое сословие в первой половине XVI в. или ранее.
Особо следует обратить внимание на один род, ранее не попадавший в поле зрения исследователей. Речь идет о Масловых, отмеченных в нескольких источниках по Дмитровскому уезду. Первое упоминание о них относится к 1495/96 г. Именно этим годом датируется Разъезжая подьячего Елки (Елизара) Сергеева сына Сукова и троицких старцев келаря Вассиана и других землям деревни Глуховской с монастырской деревней Нежниной в Инобожском стане Дмитровского уезда. Среди «мужей», бывших на разъезде, находим Михайла Иванова сына Маслова и Ивана Зубатого Маслова сына . Инобожский стан известен, как минимум, с середины XV в. В силу своего географического положения издревле привлекал к себе внимание Троице-Сергиева монастыря. Но в данном случае нас прежде всего интересуют «мужи». Сообщение о них дает возможность предположить, что упомянутые Масловы являются отцом и сыном, причем отцом выступает Иван Зубатый Маслов сын. Зубатый здесь прозвище, а Маслов явно не фамилия, а отчество. Т.е. мы имеем дело с указанием на основателя рода, некоего человека по имени Масло. Следует также учесть один очень важный нюанс, а именно связь упомянутых Масловых и Троице-Сергиева монастыря.
В духовной Ивана Ивановича Салтыка Травина от 1483 г., заготовленной «идучи на службу в. Князя на вогуличи», с отказом Троице-Сергиеву монастырю с. Спасского в Дмитровском уезде упоминаются «Оуваровы Иван Зубатой, да Черныш» . В духовной они находились между слугами и людьми страдными вместе с приказчиками. Очевидно, речь шла о холопах.
В указанное время в Московском княжестве шла борьба между центральной властью и боярской оппозицией, проводились массовые переселения помещиков, дворы удельных князей и бояр распускались. Двор Ивана Ивановича Салтыка Травина также был распущен. Холопы, указанные в духовной, не только получили свободу, но и были испомещены. Они получили поместья и пополнили ряды низшей прослойки служилого сословия. По крайней мере, Игната Черныша Уварова, родственника Ивана Зубатого, возможно брата, в 1500 г. видим среди помещиков Водской пятины. Он, как и другие дети боярские, получил поместье в деревне Голубовичи Ильинского погоста . В т.н. «Поганой книге» XVII в., основанной на сведениях писцовой книге Вотской пятины 1500 г. писца Дмитрия Китаева, упоминается помещик Якушка Черныш Уваров, сын Савина. «Во Арлинском погосте испомещены: Федька, да Филип, да Митя Хомяк Рындин, Якушко Черънышев Уваров сын Савина – Салътыковские люди Травина». «В Рученском погосте испомещено 2 семьи: Сенка Рындин, да Митя, да Хомяк Рындин, да Якушъка Черныш Уваров, сын Савина – Салтановские люди Травина». Также отдельно указан и Игнашка Черныш – «Игънашко Черныш, Понъкрашка Шаблыкин – Салътыковские люди Травина». Зимин А.А. в комментариях указывает на то, что «Якушка Черныш Уваров человек Савина — Салтановские люди Травина» . Но в духовной И.И. Салтыка Травина нет никакого Савина. Зимин А.А. разделяет Игната и Якушку. «Игнатий Черныш и Якуш Черный Уваровы вошли в состав холопов-послужильцев Ивана Салтыка Травина» . Однако, это мнение кажется ошибочным.
Игнат Уваров, поверстанный в дети боярские, продолжил государеву службу, был участником битвы под Оршей 1514 г., где и попал в литовский плен . Видимо, в плену он и умер, т.к. в списках «вязней» в составе Метрики его имя не упоминается.
Определенное понимание происхождения Ивана Зубатого Маслова сына, носившего фамилию Уваров, дает духовная троицкого чернца Васьяна Уварова, составленная в начале 1475 г. Из нее мы узнаем, что Васьян, в миру Василий Уваров, владел небольшой вотчиной, которую завещал Троице-Сергиеву монастырю. В состав вотчины входили «четыре нивы ржи на Дубничном поле» да земля Уваровская. Указан и ряд родственников завещателя, а именно Ивашка Самарод Уваров, сын Юрья Васильев сын Уваров, дочь Ефросинья и муж ее Копоть. Перечислены поименно и холопы Василия Уварова в количестве тридцати двух человек. Сына Юрия престарелый отец приказывал «своему господину келарю Сергиева монастыря» .
Нет оснований утверждать, что Иван Зубатый Маслов сын Уваров тождественен Ивану Самародову Уварову или является неупомянутым в завещании еще одним сыном Васьяна. Но вполне вероятно, что он приходится последнему племянником, как и Игнат Черныш Уваров. По крайней мере, иными обстоятельствами трудно объяснить не только совпадение фамилий, общность региона, но и связь с Троице-Сергиевым монастырем. Все перечисленное говорит о близком родстве.
Касательно Василия Уварова мы располагаем еще одним документом, подчеркивающим его тесную связь с Троицкой обителью. 1447-55 гг. датируется купчая (докладная) троицкого старца Прокофия на прикупленные в монастырь два жеребья Мицинских пустошей в Опольском стане Суздальского уезда. Среди послухов, присутствовавших при сделке, указан и Василий Уваров .
Монастырское хозяйство нуждалось в квалифицированном управлении. Для решения этой задачи монастыри часто из числа окрестных вотчинников набирали послухов, ключников, приказчиков, тиунов и доводчиков в монастырских сёлах, дьяков и подьячих, военачальников монастырских посошных людей . Видимо, к числу таких слуг и относился Василий Уваров.
Решение Васьяна Уварова дать вотчину Троице-Сергиеву монастырю подорвало положение рода. Иван Зубатый да Игнат Черныш подались в холопы. Сын Васьяна, Юрий, не выкупил отцовскую землю. Следовательно, она осталась за монастырем, а сам Юрий очевидно стал монастырским слугой. Сын Юрия, боярский сын Афанасий Юрьев сын Уваров, упоминается в ряде грамот 1524-1527 гг. в связи с земельными тяжбами Троицкого монастыря в Опольском стане Суздальского уезда .
Вотчина Василия Уварова находилась на р. Воре в волости Воря Московского уезда . Тяготела к монастырскому с. Муромцеву . Данная территория известна с XIV века как великокняжеская волость Вора по среднему течению реки Воря.
Происхождение Василия Уварова неизвестно. В конце XV в. в Коломенском уезде отмечен Александр Александров сын Уваров . Но он принадлежал к иному роду, который вел свое происхождение от Минчака, якобы выехавшего из Орды к великому князю Дмитрию Ивановичу .
Сохранилось несколько докладных судных списков с доклада князю Василию Ивановичу Патрикееву, данных судьей великого князя Андреем Перелешиным, датированных 1495-1499 гг. Андрей Перелешин разбирал несколько земельных споров между Троице-Сергиевым монастырем и крестьянами Залесской и Березовской волостей Костромского уезда. Среди мужей, бывших на суде, неоднократно упоминается усольский староста Семен Маслов. Именовали его Сенка, Семенка, Семен . В январе 1504 г. приказчик Троице-Сергиев монастыря Гавриилу Шушлеба спорил с Иваном Сухоней о двух пожнях на р. Костроме у Соли Галицкой. В докладном судном списке, данным судьей Федором Никитовичем Черевиным князю Александру Владимировичу Ростовскому, среди людей добрых и старожильцев присутствовал Семен Иванов сын Маслов .
Не позднее 21 декабря 1519 г. была составлена духовная Захарьи Федорова сына Катунина. В духовной упоминаются вотчины Дмитровского уезда Инобожского стана, Кашинского уезда Дубенского стана и двор в г. Дмитрове. Среди послухов фигурируют «Семен да Иван Ивановы дети Маслова да Яков Серко Васильев сын Юрьев» . Выступает послухом Семен Иванов сын Маслов и во время обмена Романа Злобина сына Воронцова с братом Агафоном Злобиным сыном Воронцова сц. Зады, дд. Пекишино и Ведерницы в Юлках в Кузьмодемьянском стане Дмитровского уезда на сц. Раменье, д. Каменку, поч. Игошку и пуст. Запутье в том же уезде . На основании этих документов можно предположить, что Семен Иванов сын Маслов приходится братом Ивану Иванову сыну Маслову, сыну бывшего человека И.И. Салтыка Травина. В конце XV- начале XVI вв. Семен Иванов сын Маслов исполнял должность старосты в Соли Галицкой, а после оказался в Дмитровской уезде, где, возможно, был испомещен.
В июле 1527 г. состоялся разъезд А.К. Тишкова и Н.Я. Борисова, по итогам которого была составлена разъезжая грамота на дворцовые земли сел Воиславского и Ершовского князя Юрия Ивановича с землей митрополичьего Новинского монастыря деревни Грибановой Звенигородского уезда. «А на разводе был посельской Иван Ермолин, да ключник воиславской Ивашко Ильин, да ключник Федько Мослов из Ершова, да Ваня Матфеев, да Андрейко Конанов, да Зубарь Васильев, да Онцифор Храпунов» . К сожалению, отчество Федька нам неизвестно, но вне всяких сомнений он являлся родственником Ивана Зубатого Маслова сына Уварова.
Важно отметить, что село Ершово расположено в нескольких километрах к северу от Звенигорода. В 1454 г. великий князь Василий Васильевич Темный отдал своему союзнику князю Василию Ярославичу целиком Звенигородский удел, «опрочь Ершовского села», которое великий князь обменял вдове князя Андрея Ивановича и ее сыну Дмитрию. В 1505 г. Юрий Иванович, по завещанию своего отца Ивана III получил в удельное владение города Дмитров, Звенигород, Кашин, Рузу, Серпейск и Брянск. Дмитровским князем Юрий Иванович оставался вплоть до своего ареста в 1533 г. Видимо, Масловы переходят на службу к удельному князю.
В результате русско-литовской войны 1500-1503 гг. и подписанного 25 марта 1503 г. Благовещенского перемирия Великому княжеству Московскому отошли семьдесят волостей, девятнадцать городов, в т.ч. и Брянск. Вскоре, как мы видели, он стал частью удела Юрия Ивановича. Начался процесс испомещения детей боярских на западных рубежах, в т.ч. и в северских городах. К этому времени относятся первые упоминания о стародубских и гомельских помещиках. Среди последних имелись и Масловы. С начала 1520-х гг. начинает упоминаться т.н Маслов десяток. Это название связывается именно с помещиками Масловыми. Так, в январе 1528 г. литовским послам был заявлен протест по поводу разорения литовцами гомельских поместий детей боярских Льва и Андрея Масловых . «А ныне на сей земле Федор Вишневской прислал своих людей в наших детей боярских поместья в гомейские, в Левино да в Ондрейцово Масловых» .
В приправочном списке с писцовых книг Звенигородского уезда 1558-1560 гг. указаны помещики Григорий и Сергей Андреевы дети Масловы. «За Гришкою да за Сергейком за Ондреевыми детьми Маслова: Дрв. Деревково. Пашни тридцать чети с осмииною в поле, а в дву по тому ж, земля середняя. Сена двадцать копен. И всего за Гришкою да за Сергейком дрв., пашни середние земли 30 чети с осминою, сена 25 копен. И учинено середние земли доброю землею 24 чети с осминою. И додати им добрые земли 76 чети с осминою» . Высока вероятность того, что мы видим сыновей Андрея Маслова, помещика гомельского приграничья.
В 1534/35 г. представителями Симонова монастыря была куплена деревня Ясенева в Бортном стане Рузского уезда, принадлежавшая ІПарапу Яковлеву Филимонову и его сыну Григорию. Накануне продажи монастырю эта деревня была куплена ими у Алексея Карпова Маслова и у его сына Ельца за 40 рублей и мерина в придачу . Известен брат Алексея Карпова сына, а именно Максим Карпов сын Маслов. «За Максимом за Карповым сыном Маслова: Дрв. Выгалово. Пашни двадцать восемь чети в поле, а в дву по тому ж, земля середняя. Сена тритцеть копен, кустарю пашенного на восемь чети. И всего за Максимком дрв., пашни середние земли 28 чети, сена 30 копен, кустарю пашенного на 8 чети. И учинено середние земли доброю землею 22 чети с осминою, а наддано тое же земли 5 чети с осминою. И додати ему добрые ж земли 28 чети с осминою» .
В июле 1537 г. звенигородскими писцами И.Д. Бобровым, З.А. Постником Сатиным и И.М. Раковым была составлена разъезжая грамота на поместные земли Ивана Александрова, Сури Яковлева и Шарапа Ильина детей Масловых деревни Ворыпаевой с землей митрополичьего Савина монастыря села Мери . Согласно межевой грамоты 1504 г. великого князя Ивана Васильевича на пожалование сыну своему князю Юрию городов Дмитрова, Рузы и Звенигорода, деревня Ворыпаевская записана «за Илейкою за Олешковым за псарем» . Следовательно, владеть Ворыпаевой Масловы стали после указанной даты. Ко времени составления приправочного списка с писцовых книг Звенигородского уезда, т.е. к 1558-1560 гг., Шарап Ильин умер, а его поместье перешло к вдове, Фетинье Шераповской жене Маслова. «За Сурею за Яковлевым сыном Маслова да за Фетиньею за Шераповскою женою Маслова: Дрв. Ворыпаево. Пашни двадцеть две четверти середние земли в поле, а в дву потому ж. Сена сорок копен, кустарю пашенного на четыре чети. И всего за Сурею деревня, пашни 22 чети середние земли, сена сорок копен, кустарю пашенного на 4 чети. И учинено середние земли доброю землею 18 чети, а наддано тое ж земли 4 чети. И додати ему добрые земли 42 чети» .
Беляков А.В. предполагает, что звенигородские Масловы могли служить при дворе казанского царя Симеона Касаевича, принявшего православие в 1553 г. До августа 1565 г. Звенигород находился во владении служилого хана Симеона Касаевича, а после его смерти, в 1566 году Иван IV «выменял» удел у Владимира Старицкого. Его бывшие владения Старица, Верея и Алексин отошли в опричнину, а взамен Владимир Андреевич получил Дмитров, Боровск и Звенигород. Князю достались более крупные и богатые города, но его лишили основной части земель старинного отцовского удела, оторвали от «вотчины» и преданных ему служилых людей. Обмен землями 1566 года привел к окончательной потере традиционных связей Старицких князей с местными феодалами, к роспуску старого удельного двора. Среди служилых людей В. Старицкого провели «перебор». Значительное число удельных бояр и детей боярских перешло на московскую службу, некоторые из них были приняты в опричнину, а часть переведена в другие уезды.
В 1569 г. новый удел князя Владимира Андреевича в составе Дмитрова, Звенигорода, Стародуба и Боровска был ликвидирован, а сам удельный князь казнен. Дальнейшая судьба главных удельных городов Дмитрова и Звенигорода решилась не сразу. После казни Владимира Андреевича, до 1572 г. в Звенигороде «княжил» Михаил Кайбулич, сделавший успешную карьеру при дворе в 1571 —1572 гг. По одним летописным известиям в 1571/72 г., а по другим в 1573/74 г. царь отдал Дмитровский удел Василию Владимировичу, сыну казненного Владимира Андреевича Старицкого . Передача имела номинальный характер, что позволяло царю сохранить за собой контроль над управлением уездами, входившими ранее в Дмитровский удел.
Известны дети Шерапа Ильина сына Маслова. Находим их в писцовой книге Тверского уезда 7048 года. В волости Хорвач в Воскресенском стане «За Курманом да за Данилом за Шераповыми детьми Маслова слц. Репушино: во дв. сами живут, во дв. челов. их» . «За Курманом да за Данилом за Шераповыми детьми Маслова слц. Репушино с деревнями. Курман да Данилко служат царю и великому князю; земля сер., а грамота поместная великого князя Василья Ивановича всея Русии; а в грамоте пишет: лета 7032 февраля в 17» .
В писцовой книге 1627 г. поместья Курмана и Данила Шераповых детей Масловых числятся среди порозжих земель, «пашни перелогом и лесом поросло» . Такое положение могло быть вызвано либо смертью, либо сходом помещиков в иную местность.
Борьба с боярской оппозицией, опричнина, Ливонская война, «переборы людишек» привели к разорению многих помещиков. Порою, они были вынуждены бросать поместья и искать спасения там, где царская власть не набрала полную силу, прежде всего на юге страны. С другой стороны, укрепление южных границ, основание новых крепостей, требовало значительных воинских контингентов, в т.ч. и поместной конницы. Мы не знаем наверняка причину исхода Масловых из Дмитровского и Звенигородского уездов во второй половине XVI в. Но тот факт, что они не фиксируются в указанных уездах в первой половине XVII в. говорит сам за себя. Так, в Дмитровском уезде Масловы вновь упоминаются только в 1656 г., когда Емельян Исаев сын Маслова получил выморочное поместье Дмитрия Щепкина в пустошах Коквино, Селютино, Косова, Гусево . В Звенигородском уезде в XVII в. помещиков Масловых нет вовсе.
Нельзя исключать, что Масловы были переведены во вновь построенные города. Так, в 1553 г. основан Шацк, в 1557 г. Ряжск, в 1566 г. Епифань и Орел, а в 1568 г. Данков. Особое внимание следует обратить на г. Орел, поскольку в его уезде присутствует достаточно много помещиков Масловых. Процесс заселения Орловского уезда был довольно пестрым. В числе прочих фиксируются выходцы с северных территорий, прежде всего из Серпухова и Калуги . Нельзя исключать и наличия представителей Звенигородского уезда.
В Десятне по Серпухову и Тарусе 1556 г. упоминается некий Семен Маслов . Однако столь скупых сведений явно недостаточно для построения каких-либо выводов. К счастью, сохранилась писцовая книга Орловского уезда 1594/1595 года . Анализ этого памятника дает возможность сделать вывод о расселении Масловых семейными гнездами. В общей сложности таких гнезд насчитывается пять – деревни Белое Городище Неполоцкого стана, Маслово Каменского стана, Маслово Корчаковского стана, Савостьянова Корчаковского стана, Мецнянкина Корчаковского стана. Вполне естественно, что родственники пытались селиться рядом друг с другом. Масловы владели поместьями в трех станах и пяти деревнях. Из этого можно сделать вывод, что орловские Масловы имели различное происхождение и, скорее всего, являлись выходцами из разных мест. Но, одно такое семейное гнездо нас должно заинтересовать особо. В деревне Маслово Каменского стана проживали Василий Яковлев сын, Кирей Борисов сын, Меншой Богданов сын, Данила Григорьев сын и Федор Масловы. Василий Яковлев сын владел поместьем отца, а Даниле Григорьеву досталось поместье дяди. Все это говорит о том, что Масловы жили здесь не один год.
Концом XVI в. датируется несколько документов с упоминанием ливенских Масловых. Прежде всего следует указать на отписку 1593 г. елецкого казачьего головы А. Хотяинцова царю Федору Ивановичу о беглых елецких жилых казаках. Среди прочего А. Хотяинцев указывал на то, что «Барис Маслов прислал на Елец сына своего Игната, а сам остался жить на Ливне да с ним чатыря сыны» .
В Местническом справочнике XVII в., изданном Татищевым Ю.В., находим Афонку Маслова. «Во 105 и во 106 годех в проезжих в Ливенских станицах у станишного головы у Аксентья Ходырева был в вожах Афонка Маслов» . Возможно, мы имеем дело с опиской, поскольку эти имена созвучны и их легко можно перепутать.
Наверняка одним из сыновей Бориса был белгородец Сафон Маслов. В десятне 1621 г. денежной раздачи станичным детям боярским, атаманам, ездокам и вожам, раздачи в Белгороде стольника и воеводы В.А. Измайлова он указан как Сафон Борисов сын Маслов . Видимо, ранее он служил в Ельце.
В 1592 г. из Ливен для выполнения строительных работ в Елец были переведены 60 казаков «лутчих, прожиточных и семьянистых» . Среди них находился Иван Маслов . В документах первой четверти XVII в. ни в Ельце, ни в Ливнах Масловых уже нет . Но они есть в Белгороде. Как известно, Белгородская крепость основана в 1596 гг. Спустя три года служилым людям белгородского гарнизона были розданы поместья, о чем свидетельствует Отдельная книга 1599 г. письма князя Григория Константиновича Волконского и подьячего Герасима Акинфова. В то время в городе проживало михайловских и пронских казаков 294 человека, ряжских и крапивенских казаков 240 человек, казацких атаманов 40 человек, 80 путивльских и ливенских вожей, 19 затинщиков, 7 пушкарей-иностранцев и 25 представителей духовенства. И среди первых поселенцев упоминаются Масловы, но, если быть точным, то в Отдельной книге 1599 г. есть только один Маслов, а именно Сафон. «Отделено Софонку Маслову за рекою за Донцом старые его роспаши и дикого поля 4 чет, да от Крутого врага к праворотам дикого поля и дубровы пашенные до Чорново лесу 12 чет с осминою, да на Крымской стороне 33 чет с осминою. Всего ему отделено 50 чет добрые земли в поле, а в дву потому ж. Оклад его сполна, сена 100 копен» . Двор Сафонки Маслова находился в Вожевской слободе .
В Отдельной книге многие новоиспеченные жители Белгорода указаны не по фамилиям, а по месту предыдущего жительства. Среди прочих находим Ивана Григорьева сына Ливенца. «Отделено Ивашку Григорьеву сыну Ливенцу за рекою за Донцом диково поля 3 чети, да от Крутого врага к проворотом диково поля и дубровы пашенные до Чорного лесу 7 четь с осминою, да на Крымской стороне 19 четь с осминою. И всего 30 четь добрые земли в поле, а в дву потому ж. Оклад ево сполна, сена 60 копен» . Судя по прозвищу, Иван Григорьев и впрямь до переселения в Белгород проживал в Ливнах, а поместной земли ему отделили не как вожу, но как жилецкому казаку. А в строительстве Ельца принимал участие именно казак Иван Маслов. Таким образом, Иван Маслов из Ельца или Ливен в 1599 г. или немногим ранее перебрался в Белгород. Интересно отметить и тот факт, что надел Ивана Григорьева располагался в тех же местах, что и поместье Сафона Маслова.
Отчество Ивана указано в Дозорной книге 1616 г. «В Белогороде в едочью слободе под Разумницким лесом в поместье на прожиток за Иваном за Григорьевым сыном Масловым пашни паханые добрые земли пол осьмины, да с перелогом 6 четь бес полу осьмины и обоево пашни паханые и перелогу 6 четь в поле, а вдву потому же, а дана ему та пашня на прожиток по грамоте царя Бориса за службу, за кровь, за раны и за старость как он был в Белогороцких ездоках, да у нево грамота згорела в ту пору как черкасы Белгород сожгли. Сена за речкою за Разумницею на его ж пашне 100 копен, а лес Разумницкой и всякого угодье Белогорода всяким людем вопче» .
Иван Григорьев сын мог приходится братом помещику Орловского уезда Даниле Григорьеву сыну Маслову. Тот факт, что Иван Григорьев сын Маслов был казаком, не может служить аргументом против такого предположения. В исключительных случаях сын боярский мог податься в казаки. Например, в ливенских платежных книгах письма и дозору Немира Федоровича Киреевского да подьячего Василия Ключарева 1620 г. говорится про «Киреево поместье сына Федорова, а Кирей покиня поместье, в 1617 году стал на Ливнах в казаки» . Также имели место случаи, когда помещик сходил безвестно или вовсе по бедности бродил меж дворами .
Как видим, Иван Григорьев Маслов был городовым казаком, а в Белгороде состоял станичным ездоком, т.е. в составе дозорного отряда патрулировал определенный отрезок русской границы. Обычно такой отряд состоял из шести ездоков и двух вожей, т.е. следопытов. Разъездом командовал атаман, а после наказа 1623 года станичный сын боярский .
Иван оставил после себя многочисленное потомство. Автору не удалось найти документ, в котором были бы перечислены все сыновья Ивана разом. Детей Ивана приходилось отыскивать в различных отказных книгах. И тут следует отметить два важных факта, бросающихся в глаза. Во-первых, после 1616 года Иван Маслов не упоминается. Видимо, вскоре после составления дозорной книги он умер. Во-вторых, все его сыновья твердо стали на ноги, обзавелись поместьями и обрели определенное положение в обществе. Складывается впечатление, что это результат не только братской взаимопомощи, но и хороших стартовых позиций, обретенных «по отечеству».
На сегодняшний день можно вполне обоснованно считать, что у Ивана Маслова было не менее семи сыновей и трех дочерей. Сидор Иванов сын Маслов один из них. В десятне 1621 года Сидор Маслов значится сыном боярским и станичным головою первой станицы с окладом в шесть рублей . В 1624 году он одержал военную победу над татарами, был в Москве с сеунчем и получил в награду 8 рублей жалованья и сукно доброе .
Интересна и челобитная, поданная Сидором Ивановым на царское имя 17 марта 1628 года, которая в известной степени освещает его ежедневный ратный труд: «Црю гсдрю и великому кнзю Михаилу Федоровичу всеа Русии бьет челом холоп твой белогородец станичной снъчишко боярской Сидорко Маслов в ннешнем гсдр во 136 м году в великой пост на Вербной ндле прислан я холоп твой из Белагорода от воеводы от княз Михаила Григоревича Козловского с татарского бою и после гсдрь Светлои ндли приставил ко мне холопу твоему мецненин Яков Беленков в беглых крстьянах и в сносных животах и по ево гсдрь Яковлеву челобитю дан я холоп твой на поруки в тех крестьянех и в сносных животех на отсрочной срок как воеводы с конеи ссядут и нас холпей твоих з Белагорода посылают в станицу к Соколим горам и к Сомари покудова снеги по степям впадут глыбокии как нам холопем твоим не мочно верхом ездит в станицу и у нас гсдрь на Украйне зима живет вмютовоют снеги Крещенев днь тоже гсдрь нас холопей твоих в станицу посылают как снеги впадут глубоки млсрдыи гсдрь црь и великий княз Михаило Федорович всеа Русии пожалуй мене холопа своего вели гсдрь отсрочит докудова нам холопем твоим твоя гсдрва станишная служба минетца црь гсдрь смилуйся пожалуй» .
В 1632 году Россия вступила в Смоленскую войну. Военные действия развернулись не только на западном направлении, но и на южной границе. В 1633 году польско-казацкое войско под командованием А. Песочинского и И. Вишневецкого осадило Путивль, около 5 тысяч черкас во главе с Я. Остряниным сожгли Валуйки и осадили Белгород. Благодаря героическому сопротивлению гарнизона и жителей города осада провалилась. Противник, понеся потери одними убитыми несколько сотен человек, отступил в пределы Речи Посполитй. При обороне Белгорода отличился и Сидор Иванов. Во время вылазки и нападения на лагерь неприятеля станичный голова «Сидор Маслов государю служил, бился явственно, убил двух мужиков» [8 с. 125].
В ноябре 1633 года стало известно о том, что из Нежина к Ромнам полковник Лаворский привел отряд в 1000 человек для похода на Путивль. Лаворский рассылал в соседние города письма с призывами всем желающим присоединиться к его войску. Многие охотники до легкой наживы так и поступили, оставив свои города, в том числе и Полтаву, ушли на сбор в Лубны. Этим обстоятельством и воспользовался белгородский воевода Волынский. Он писал царю о том, что 3-го ноября послал из Белгорода станичного голову Сидора Маслова во главе отряда численностью 200 человек. В то же день по приказу оскольского воеводы Якова Хрущева ему на подмогу выступил сын боярский Федор Митрофанов с оскольскими служилыми людьми. Сидору Маслову удалось взять приступом город и острог Полтавы. Во время штурма «многих литовских людей побили и большой острог и слободы и посады сожгли, а достальные литовские люди сели в малом острожке». В плен попали «литовские начальные люди» Ивашка Ордынец и Якушка Неуструй .
Примерно в это же время, в ноябре 1633 года, волуйчане, подстрекаемые вдовым попом Микулой, самовольно выступили в поход против Польши. Охочих нашлось девяносто человек. К ним примкнуло какое-то количество белгородцев и осколян. Поход войска, не имевшего ни военного руководства, ни четкого плана действия, закончился провалом. Вот что об этой авантюре докладыва царю воевода И. П. Байков: «Государю, царю и великому князю Михаилу Федоровичю всеа Русии холоп твой, Исачко Бойков, челом бьёт. Нынешнего, государь, 142-го ноября в 21 день писал я, холоп твой, к тебе, государю, царю и великому князю Михаилу Федоровичю всеа Русии, и преж сево, что ноября, государь, в 3 день побежал с Волуйке Пятницкай вдовый поп Микула подговоры с собою волуйских служивых и гулящих людей девяносто человек неведома куда. И ноября, государь, в 26 день пришли на Волуйку вож Ларька Чоботав с товарыщи. И в расспросе, государь, скозали мне, холопу твоему: “Хадили де мы с Волуйке с Микулою с попом, и з белогородцы, и с асколены под литовския горадки, под Платавою. И нас де под Плотавою розгоняли черкасы. Взяли де в полон и побили волуйчен десеть человек”. И мне бы, государь, холопу твоему, в том их непослушании, что они ходили без твоево государева указу и людей потеряли, от тебя государя царя и великого князя Михаила Федоровича всеа Русии в опале не быть» .
Эти эпизоды Смоленской войны в исторической литературе освещены крайне скупо, что дает простор для деятельности недобросовестным исследователям, подверженным влиянию политической коньюнктуры. Так, в своей работе «Українські землі під час Смоленської війни (1632–1634 рр.)» Кулаковский П. утверждает, что «з початком зими активність московських військ зросла. Орієнтовно в середині грудня досить значний загін прирубіжних воєвод несподівано напав на Полтаву. Але оборонцям вдалося утриматися в замочку й дочекатися прибуття підтримки з сусідніх осад. В результаті нападники мусили втікати, залишивши всі хоругви, бубни, сурми й значну кількість вбитих» .
Из вышеприведенного следует, что состоялось два похода на Полтаву, и оба в ноябре 1633 года, но не в декабре, как пишет П. Кулаковский. Более того, о штурме Полтавы Сидором Масловым он не говорит ни слова, но все внимание читателей акцентирует, надо думать, на авантюре волуйчан, устроенной вдовым попом Микулой. Но даже при таком подходе не вполне ясно, откуда у людей, выступивших в поход самовольно, без приказа, хоругви, бубны и трубы? Также остается загадкой и природа утверждения о большом количестве убитых, если из расспроса Лариона Чоботова точно известно количество убитых и взятых в плен, по крайней мере, волуйчан. Речь идет о десятке человек. Удивляет и то, что в своих изысканиях П. Кулаковский считает излишним ссылаться на источники и документы, так что все его утверждения можно считать плодом авторской фантазии, а не результатом серьезного исторического исследования.
Весной 1634 года черкасы опять стали досаждать русским пограничным крепостям. 13 мая 1634 года 25 белгородцев под командованием Сидора Маслова разбили черкаский разъезд, состоявший из 15 человек литовских людей . В июне 1634 года черкасы вновь подступили к городу и взяли его в осаду. Сидор Иванов участвовал в «вылоске», «государю служил, бился явственно, убил двух мужиков» .
В декабре 1636 г. Сидор Маслов доставил в Разрядный приказ отписку белгородского воеводы Афанасия Дмитриевича Тургенева о побеге из белгородской тюрьмы 11 сентября 1636 г. четырех тюремных сидельцев .
Выполнял Сидор Иванов и дипломатические поручения царского правительства. Так, в 1629 году из Москвы на Дон была отправлена грамота, в которой, среди прочего, упомянута и посылка Сидора Маслова. «Да и то к вам в нашей грамоте с послы нашими писано, и атаманом вашим и казаком на Москве сказано: только вы, атаманы и казаки, мимо наш царской указ учнете на море ходить, и турского людем тесноту чинить и села и деревни воевать, и вам атаманом и казаком, от нас великого государя, быть в великой опале и в великом наказанье, а от отца нашего, великого государя святейшего патриарха Филарета Никитича Московскаго и всеа Русии, быть в великом запрещенье и в отлученье. А после послов наших посылали есмя к вам с нашею грамотою Афонасья Блохина; а после Афонасья послали есмя к вам детей боярских Данила Везенина да Сидора Маслова с нашими грамотами: а после того послали есмя атамана Федора Родионова, а писали есмя к вам, чтоб вы про послов наших про Семена Яковлева да про дьяка про Петра Овдокимова проведывали, да как они придут в Азов, и вам велено тою вестью прислати к нам не вдруг, чтоб нам про наших и про турских послов было ведомо. А самим бы вам с азовцы жить смирно, и задоров никаких не чинить и на море однолично не ходити, и турского сел и деревень и крымских улусов не воевати, и ни чем ни задиратися» .
Мы имеем счастливую возможность узнать о некоторых подробностях этой донской посылки. 8 апреля 137 г. датируется царская память о том, что нужно из Белгорода послать Сидора Маслова на Дон через Волуйку и выдать ему лошадей на ту посылку . «Написано в доклад. В прошлом во 137-м году, посылан был на Дон к Донским к атаманом и козаком з государевою грамотою Офонасей Блохин, и дано ему государева жалованья для той донской посылки в полы его окладу в 25 рублев.
В том же году, посланы на Дон к Донским же к атаманом и х казаком з государевы грамоты дети боярские: Данило Везенин да Сидор Маслов: и дано им государева жалованья для той донской посылки с оклады их и в приказ по 20 рублев человеку. А оклады им: Данилу 13 рублев, Сидору 9 рублев» .
В 1630 году вож Иван Турандин в челобитной писал о том, что «в нынешнем, государь, в 138-м году, по твоему государеву указу послан я, холоп твой, на твою государеву службу, на Дон, в вожах с Ываном Порошиным, провесть твоего государева гонца Ивана Порошина на Дон; и по твоему государеву указу, з Дону твои государевы послы Семен Дементьевич Яковлев да дияк Петр Овдокимов послали меня, холопа твоего, к тебе, государю, к Москве, провожати твоих государевых гонцов Ивана Яковлева, да Ивана Порошина, да Сидора Маслова, да кречетника Тимофея Петрова, да толмача Офонасья Кучюмова» .
В те времена, когда степь кишела не только алчущими грабежа татарами, но и всякого рода «воровскими людьми», поездка на Дон вовсе не являлась увеселительной прогулкой. Помимо прямого риска для жизни царские гонцы сталкивались с многочисленными трудностями, часто сопряженными значительными убытками, такими как падеж лошадей, расход и потеря имущества. Об этой, не самой привлекательной стороне царской службы, сообщается в докладе по челобитной Ануфрия Кожухова. «В нынешнем во 143-м году, по государеву указу, послан был с Москвы на скоро, с государевыми грамотами, на Дон, к Донским атаманом и х казаком, ливенец Онофрей Кожюхов, а для той донские посылки дано ему государева жалованья в приказе 15 рублев. И государю царю и великому князю Михаилу Федоровичу всеа Русии ливенец Онофрей Кожюхов бьет челом, чтоб государь ево пожаловал за тое ево донскую службу своим государевым жалованьем помесного и денежного прибавкою, как государю об нем Бог извести. И только государь царь и великий князь Михайло Федорович всеа Русии ливенца Онофрея Кожюхова за донскую ево службу пожалует. И выписано ему на пример.
В прошлом во 138-м году, посыланы были на Дон, к Донским казаком, з государевыми грамотами и проведывать про государевых послов, которые были посыланы в Царь-Город к Турскому салтану про Семена Яковлева да про дьяка про Петра Овдокимова, как они ис Царя-Города придут на Дон, жилец Иван Порошин да Белогородцы Сидор Маслов да Данило Везенин. А как они посланы на Дон, и им же для той посылки дано государева жалованья и подмоги: Ивану Порошину 25 рублев, Сидоу Маслову, Данилу Везенину по 20 рублев человеку. А как они приехали з Дону к Москве, и дано им государева жалованья за службу: Ивану Порошину в приказе за службу и за убытки 25 рублев; да ему ж прибавлено к положенному ему окладу, поместного, к 450 четям 50 четей, к деньгам к 9 рублям 5 рублев. Сидору Маслову, Данилу Везенину в приказе за службу и за убытки, по 20 рублев; да им же прибавлено к прежним их поместным окладом: Сидору к 400 четям, Данилу Вязенину к 350 четям, по 50 четей; да они ж пущены в Четверть, а учинены им денежные оклады, из Чети по 10 рублев человеку. А прежние их оклады были з городом: Сидору 14 рублев, Данилу Везенину 12 рублев. А убытков в челобитье их написано: у Ивана Порошина на 60 рублев; у Сидора Маслова на 53 рубли: у Данила Везенина на 50 рублев» .
Благодаря смелости, воинской удачи и прилежанию в службе Сидор стал владельцем многих поместий. Так, «126 года маия 28-го дня отделено Сидору Иванову сыну Маслову в Белогородском уезде в деревне Чураеве и в полянах Поповой и Сидоровой». «127-го года марта 23-го дня отказано Сидору Маслову в Белогородском уезде в селе Крапивенском Федоров починок Ворова» . Сидор Иванович Маслов за службу в 1623 году был пожалован Царем Михаилом Федоровичем поместьем в Белгородском уезде 400 четвертей, а по жалованной грамоте 1665 года от Царя Алексея Михайловича, это поместье перешло в вотчину сыновьям его Василию, Андрею и Григорию Масловым . Согласно писцовой книге писца Василия Керекрейского и подьячего Петра Максимова 7134 года за Сидором Ивановым сыном Масловым значился «жеребей деревни Чураевой, починок Гришки Кривоплесова и деревня Верх Дьякова колодезя» . «Тогож года (136) ноября 5-го дня отделено Сидору Иванову сыну Маслову поместье Меншика Татарченкова да Ивана Лохтионова в Белагородском уезде в деревне Новиковой» . «142-го года апреля дня отказано Сидору Маслову да Кондратью Сонцову поместье Лариона Филькова в Белогородском уезде в деревне Черной Поляне» . «135 года июня 26 дня Сидора Иванова сына Маслова о владении ему по отказным выписям поместьями в Белогородском уезде на речке Корочи с усадьбами в разных починках. По помете наклеенных в лице по делу «136» году октября 14 числа с выписи отказная грамота ему в Белгород дана и опись при деле имеется» . «Того года (139) февраля 19 дело белгородца Сидора Иванова сына Маслова о справке за ним белгородского его прописного писцами поместья в Коренском стану в деревне Чераева 47 чет» . «За Сидором Ивановым сыном Масловым в том же селе Новикове два починка Меншика Тотарченкова и Ивана Лохтионова» .
В 1794 г. Василий Иванов и Кирилл Силин Масловы, потомки Сидора Маслова, подавали прошение о записи их в родословную дворянскую книгу Курской губернии. Среди доказательств их благородного дворянского происхождения была предоставлена ввозная грамота 7137 г. Очевидно, речь шла о подлинном документе, поскольку в объявлении Василия Иванова и Кирилла Силина имеется просьба «учинить рассмотрение подлинных доказательств, по списанию с них копий возвратить нам обратно» . В дворянском деле Масловых, отложившемся в фондах Герольдии, имеется составленная в конце XVIII в. копия упомянутой грамоты, где указан «жеребей деревни Чураевой на Кореню под Коренским лесом да на Поляну Попову, да в Кропивенское село, в Федоров починок Ворова, да на дикое поле в усатьбе от Моховой дороги по Крутой Верх, что тот жеребей деревни и полянка, и починок, и дикое поле в поместье за Сидором Масловым» . В 1635 г. Сидору Иванову и Кондратью Свищеву дано «в поместе из Ларионовой вотчины Филипова 48 чет» . В том же году «дано ему девкино Оксиньино Гордеевой дочери Гордеева 10 чет» .
Как видим, Сидор Иванович Маслов владел поместьями в дд. Чураево, Новиково, Черная Поляна, с. Крапивенском и в разных починках. Интересно отметить, что последний отказ в пользу Сидора Маслова датируется 143 годом. Поскольку его дети начинают раздел отцовских имений с 146 года, то вполне разумно предположить, что Сидор умер между 7143 и 7146 годами, т.е. между 1635 и1638 гг. от рождества Христова. Эту версию подтверждает и отказ поместий в пользу детей Сидора. Этот документ, датированный 30 мая 1638 года, интересен еще и тем, что в нем дается подробное описание поместья Сидора Иванова, включая имена его крестьян. Также в нем имеется указание на возраст его детей: «Лета 7146 году майя въ 30 денъ по гсдрве црве и великого кнзя Михаила Федоровича всеа Русии грамоте за приписю дияка Ивана Переносова и по ноказной памяти столника и воеводы кнзя Петра Дмитреевича Пожарскова белогородец станичный снъ боярской Микито Филатов приехав в Белогородцкои уездъ в Сидорово поместъе Маслова в Коренъской и в Короченской станъ и в дрвню Чорную взяв с собою в Короченскомъ стан в селе Чюраеве тутошних людей архангелскова попа Ивана да детей боярских Петра Енина Григоря Переславцова Павла Гридчина Романа Лазарева Савелья Хрусловскова Овдея Енина да Окиншина кресянина Свищова Левонтья Ливенца да Фирсанова кресянина Свищова Трофима Власова да в Короченском стане в селе Новикове тутошних же детеи боярских Исая Каменева Якова Котова Ивана Ефимова да брата ево Бунока Богдана Кизилова Петра Бочарникова да в дрвне Чорнай Третяка Осипова да в том Сидорове поместье Маслова в Коренскомъ стае в дрвне Чюраеве вь ево жеребе двор помещиков да два двора людцких Исаики Тихонова з братом с Ывашкою Олферка Михаилов да крестьянъ Богдашко Федоровъ а в нево Богдашки два сна Ондрюшка да Данилко Овдюшки Калесникова а в немъ же живет кресянинъ Якушко Петровъ снъ Биркинъ а в нево Якушка снъ Ивашко а Евдакимко Колъсников сшол Гришки Матвеева а в нем живет снъ ево Гришкинъ Сидарко а Гришко умер Ермочка Онисимова а в нем живет нне крестъянин Сенка Емелянов снъ Лощила а в нево Сенки снъ Панька а Ермочко умер кресянинъ Якушко Степанов а в нево Якушка снъ Гришка кресянинъ Микитко Наумов снъ Волковъ а в нево Микитки третщикъ Микитко Петровъ кресянинъ Исаико Тихонов снъ Слюняев а в нево Исайки брат Ивашко да бобылских дворовъ Обакумко Черняков а в нево Обакумки снъ Овтамошка бобыл Олешка Гаврилов снъ Каверза Васко Михаилов снъ глухой а в нево Васки пасынокъ Гришка Свиридовъ бобыл Петрушка Огафонов снъ Панокъ а в нево Петрушки снъ Иевка бобыл Игнатко Осипов снъ Слюняев а в нево Игнатки шурин Куприк Ермолов бобыл Серешка Григоревъ снъ Цюканъ а в нево Серешки снъ Антипко бобыл Гаврикъ Минаев снъ 3амораи а в нево Гаврика три пасьшка Пимишка да Мишка да Матюшка Власовы дети бобыл Васка Тимофеев снъ Ребушкинъ а в нево Васки снъ Митрошка пашни паханые и перелогом и диково поля тритцать три чети с полуосминою и с четвериком да на крымской стороне реки Кореня на Попове поляне пашни перелогом и диково поля и на пашню бровы пят чети да в поместье Гришки Кривоплясова что был тот починокъ написанъ по дазорнымъ кнгамъ 124 г году за Богдашкою Семеновым а на том жеребю двор помещиков да бобылских дворов бобыл Ивашко Василевъ снъ Наброд да двор бобылской Карпика Данилова сна Корцова пустъ Карпикъ умер а жена ево Василиска з детми с Евдакимкомъ да с Петрушкою да с Софронком збежали на Оскол в нынишнем во 146 м году двор бобылской Ивашки Гончара пуст а Ивашка Гончар з женою и с сыномъ с Савинком в нынешнем же во 146м году выбежали на Усердъ двор крстьянъскои Якушка Тюленя пуст Якушко з женою и с сыном с Осеикою збежали в нынешнем же во 146м году на Усердъ бобыл Микитко Ондреев снъ Сырамятникъ а в нево Микитки снъ Федка да Тимошка бобыл Микитко Потапов снъ Салников Богдашко Фирсовъ снъ Бродяжка а в нево Богдашки два пасынка Воиико да Моксимко бобыл Демешка Гаврилов снъ Мандрычка а в нево Демешки снъ Антошка да позади тех дворов островокъ с кустами по дороге что ездят на дрвни Чюраевы в село Николское пашни паханые и перелогом и диково поля дватцат чети да на речки ж на Корени на ногаиской стороне на Дякове колодези была дрвня верхъ Дьякова колодезя а в нем шесть дворов крстьянъскихъ пустых а запустели от крымских людей от воины пашни паханые и перелогом и диково поля вниз по Дякову колодезю сорокъ чети да вверх по Дякову ж колодезю от новой новиковой дароги по подлесю с правои староны диково поля четыре чети да на реке на Нежегали по оби стороны от Волуискова броду ниже старожевя диково поля и на сеножат пят чети и всево в дву жеребях дрвни Чюраевы да в дрвни верхъ Дьякова колодезя и по колодезю пашни паханые и перелогом и диково поля сто сем чети с осминою бес полчетверика в поле а в дву по тому ж сена по конец пол и по заполю и по реке по Кореню и вверхъ по Дякову колодезю двесте пятдесят копенъ а межа тому ево поместью дрвни Дьяково от села Кропивенскова под Короченъским лесомъ дуб да на немъ грань а с дуба прямо на куст а в кусту ива а на ней грань а от куста къ Дякову колодезю вышла ис колодезя вершинка а тут олха а на ней грань а от олхи да Дьякова колодезя а лес Корочинской дрвни Чюраевы и села Кропивенскова за детми боярскими всемъ вопче да им же впоместье в Корочинъскомъ стане в селе Новикове два починка Меншика Тотарченъкова да Ивашки Лохтионова а на их жеребе двор бобылскои Данилки Овчинникова пуст Данилко помер а снъ ево Данилков Федка выбежал в нынешнем во 146м году пашни паханые и перелогом и диково поля за рекою за Корочею сорокъ чети в поле а в дву по тому ж сена по конец пол и по заполю и по дубровам и по реке по Нежегали от дрвни на острова по Середнеи колодза ипо речке по Короче двесте пятдесят копенъ да по даче 139 году в Корочинъском же станье прописные земли что прописали писцы из ево ж Сидорова поместья в дрне Чюраеве сорокъ шесть чети с осминою и с полчетвериком да по даче ж 142 году в дрне в Чорнаи Поляне из Ларионовы вотчины Филкова усада да на усад двор а в нем бобыл Гаврилко Губар да пашни паханые и перелогом и диково поля на дватцат на четыре чети сена по конец пол и по заполю и по дубровам и всево двесте осмнатцат чети с осминою и с полчетвериком в поле а в дву по тому ж откозал то Сидорова поместье Маслова ево Сидаровым детемъ Маслова Ондрею да Даниле да Петру да Василю да Григорю да Федосу в помъстье со всеми угоди и Андрею с тово отца своево поместья гсдрва служба служить и меншую братю свою кармить а меншая ево братя какъ которой будет в пятнатцат лет и имъ с тово отца своево поместья гсдрва служба служит а отказные кнги писал Бела города площадной дьячокъ Ивашка Богданов
К сем отказным книгам архангельской поп Иван руку приложилъ
К сем книгам николской поп Иванъ вместо отца своево Микиты Филатава по ево веленью руку приложил» .
Сидор Иванов был жанат на сестре Кондрата и Сергея Киреевых детей Свищевых . Это заключение можно сделать на основании упоминания Осипа Маслова, Кондрата и Сергея Свищевых как родных дядей Григория и Федора (Федосея) Масловых, сыновей Сидора Маслова. Отец Кондрата и Сергея Свищевых, Кирей Дмитриев, в 1625 г. занимал должность стрелецкого сотника , владел поместьем в с. Чураево . Происходил из г. Ряжска. В ряжской десятне 1594 г. он записан в числе атаманов, верстаных по государеву цареву и великого князя
Федора Иоанновича всея Русии указу. Оклад его составлял 150 четей . В десятне 1597 г. Кирейко Дмитриев сын Свищевский упоминается как служилый новик. Помимо земельного оклада в те же 150 четей положено ему 4 рубля . В десятне 1600 г. он записан среди детей боярских, не явившихся на смотр в Москву. Возможно, последнее обстоятельство связано с тем, что в этом же году он с группой ряшан мог отправиться на строительство г. Цареборисова
на р. Оскол. В более поздних ряжских документах отсутствует. Вновь мы его встречаем уже в Белгороде. Скорее всего, он появился здесь летом 1612 г. после пожара, уничтожившего Цареборисов . В 1616 г. Кирей Дмитриев числится сотником «Перфильева приказу Дворянинова Киреевы сотни Свищева…» . В 1637 г. Кирей Свищов занимал должность белгородского житного головы, т. е. управлял житным двором, руководил приемом зерна и его выдачей по указам московских властей или местной администрации. «А по сказке житнаго
головы Кирея Свищова учинена та мера после пожара, как город горел при кн. Григорье Тюфякине в 130 г. и с тех мест та мера не перемеривана и по ся место, а припустить не с чего, государь, казенной медной меры нет» . В целом необходимо отметить, что белгородские Масловы были тесно связаны со Свищевыми.
Род Свищовых внесен в Бархатную книгу. Согласно преданию Свищовы «выехали из Золотой Орды. Название приняли от одного из потомков, которой назывался Нечай Свищов» . Норцов А.Н. писал, что «родоначальник Свищовых Нечай выехал из Золотой Орды к Великому Князю Василию Темному и крестился, а один из его потомков Феодор Дмитриевич был 1596 –1601 гг. станичным головою у Мещерян» . Легенды о выездах справедливо вызывают определенный скепсис , поскольку, как правило, не подкреплены
источниками, заслуживающими доверия. Мы не располагаем документами XV в., которые могли бы свидетельствовать о выезде Свищовых из Орды. Скорее всего, Свищовы происходили из местных мещерских казаков.
Одно из первых, не вызывающее сомнений, упоминаний Свищовых относится к 1552 г. Нечай Свищов называется среди казачьих атаманов . В Мещерской десятне 1571 г. в числе приказщиков «у мордвы» видим Шушпана Григорьева сына Свищова . В том же 1571 г. в поручной («подручной») записи с доклада боярам кн. Михаилу Ивановичу Воротынскому и Ивану Меньшому Васильевичу Шереметеву, князей и детей боярских (284 человека) боярам князю Никите Романовичу Одоевскому, Михаилу Яковлевичу Морозову и окольничему кн. Дмитрию Ивановичу Хворостинину по князю Ивану Федоровичу Мстиславском в его верности встречаем Бурнаша Олферьева сына Свищова. В 1578 г. он отправился с царской грамотой к Тинбай мирзе вместе со служилым татарином Пошляком Нагаевым Сююндюковым станицы Тенекаева. «А с Свищовым грамота послана такова: Божиею милостию от Царя и великого Князя ИВАНА Васильевича всеа Русии Тинбай мирзе слово
наше то - Мы грамоту твою выслушали, и что еси писал к нам, что мы на тебя погневались, и ты нам бьешь челом, чтоб нам пожаловать тобе вина отдать и вперед к тебе свое жалованье по прежнему посылать ровно з братом твоим с Урусом. Да и Тинехмат Князь к нам о тобе писал, и мы тебя хотим держать в своем жалованье по старине, и гневу на тебя держать не хотим.
А ты б перед нами исправился. А что еси писал, что от нас быть хочешь не отступен, а нашего недруга Крымского Царя сечи хочешь саблею, и ты то делаешь гораздо, что от нас отстать не хочешь. А мы тебя хотим жаловать и дерзать в своем жалованье по прежнему. С сею своею грамотою послали есмя к тебе своего сына боярского Бурняя Свищова с твоими послы вместо.
И тыб нашего сына боярского к нам не издержав отпустил, и своих послов к нам слал. Писан на Москве лета 7086 го Марта» . В росписи сторож 1578 г. указан станичный голова Борис Свищов .
Столь много внимания уделено Свищовым не случайно. Здесь мы имеем редкую возможность для XVII в., а для его начала в особенности, установить матримониальную связь между родами белгородских служилых людей. Поскольку женщины того аремени практически не участвовали в общественной жизни, то и сведения о них крайне скупы. Русская практическая генеалогия связи по женской линии не считала приоритетными. Отсутствие данных о женах даже титулованой знати не является чем-то из ряда вон выходящим. О служилых людях Южного Порубежья и говорить не приходится. Именно по этой причине документ, подтверждающий родство Масловых и Свищовых столь ценен для нас. Также мы видим, что Масловы и Свищовы занимали не последнюю ступень в служилой корпорации Белгорода. Сидор Иванов был сыном боярским и станичным головою, а Кирей Дмитриев Свищов занимал должность стрелецкого сотника. Вполне естественно, брак только укрепил положение семей.
Есть обстоятельство, которое заставляет взглянуть на проблему происхождения Свищевых под иным углом. Свищевы ряжских десятен часто упоминаются в них как Свищевские. Тот же Кирей Дмитриев в десятне 1594 г. записан как Свищевский. А вот Свищевы Мещеры именуются исключительно Свищевыми. Хотя в официальной родословной Свищевых и присутствует Дмитрий, близкий по возрасту отцу Кирея, но у данного Дмитрия не отмечен сын по имени Дмитрий. Создается впечатление, что мещерские Свищевы и ряжские Свищевы-Свищевские являются разными родами и между собой не связаны. Действительно, на протяжении всего XVII века в Ряжском уезде фиксируются помещики Свищевские. Есть они и в соседних уездах, Воронежском, Козловском и Оскольском, но в незначительном количестве.
Интересную версию происхождения Свищевых выдвинул А.А. Бабенко. Он рассматривает возможность выезда Свищевых из Литвы в связи с междоусобной «Свидригайловой войной» 1432-1438 гг. Также не исключает А.А. Бабенко и принадлежности Свищовых к роду киевских бояр и земян Нечаев, чей родовой помянник сохранился в древнейшем синодике Киево-Печерской Лавры . Можно предположить и отечественное происхождение Свищевских. Данная фамилия является топонимической, т.е. произошла от названия местности или населенного пункта. И такие населенные пункты в XVI в. Существовали в Тверском уезде. Согласно писцовой книге 1539/1540 г. одна деревня Свищово находилась в волости Кавь и принадлежала помещикам Теприцким, а другая деревня Свищево располагалась в волости Чаглов и принадлежала Саввину монастырю . Интересно отметить, что после тверского погрома 1569 г. помещики Теприцкие в связи с деревней Свищево не упоминаются. Не исключено, что они бежали в Ряжск от опричных гонений, а новую фамилию получили по названию бывшего поместья.
Дал Бог Сидору Маслову и многочисленное потомство. Старшим среди сыновей был Андрей. В крестоприводной книге г. Белгорода Андрей Сидоров значится дворовой службы станичный голова . Эту должность он занял не позднее мая 1640 г. Тогда «дано ему государева жалованя по указу десять рублев, порука по нем в службе и в денгах ево станицы сын боярской Сергей Шеховцов да ездоки Бориско Самойлов, Степашко Выродов, Софонко Кулемзин, Климко Свищов, Степашко Шевелев, Онтонко Выродов да вожи Петрушка Черной,
Иван Черной» .
Встречается имя Андрея Маслова и в белгородской таможенной книге 1646/47 гг.: «Марта в 28 днь (1647 г. – авт.) купил белагородец стоничнова головы Андрея Маслова крестьянин Петрушка Панок у болховскова сведенца Ивашки Бабкина мерин в буре рыш звездочол грива напра с отметом пяти лет дал полтретя рубли пошлины взята з денех и щерсти чатыря алтна
з денгою а в зописке оба были» .
За ратные дела и терпение жалован многочисленными поместьями. Так, в 141 г. Андрею с братьями дана «государева грамота на поместье отца их» , а «146-го года маия 30-го дня отказано Андрею, Даниле, Петру да Василью, да Григорью, да Федору Сидоровым детям Маслова поместье отца их Сидора Маслова в Белогородском уезде в деревне Черной, в селе Новикове, в деревне Чураеве, в селе Никольском, в деревне Дьякове, в селе Кропивенском» . В 1640 г. ему вместе с братьями пожаловано поместье в д. Чураево . В 1643 г. с братьями и прочими бил челом «о росписке за ними межевого белгородского поместья Андрея Маслова с братьями променяли их Кортавому в Корочанском стану в селе Новикове с урочищи, а Дмитрий Картавый с братьями променял им Андрею с братьями Масловыми в Разуменском
стану» . «152 года апреля 6 дня отказано Никите да Никифору Никитиным детям Картавым, Андрею, Даниле, Петру да Василью, Григорью да Федосею Сидоровым детям Масловым меновныя их поместья как прежде были за Меньшаком Татарченковым и Иваном Лохтионовым в Белогородском уезде в селе Новиково и Никольском» . «152 года апреля 7 дня отказано Миките да Никифору Никитьиным детям Картаваго, Андрею да Даниле да Петру, Василью, Григорью да Федосею Сидоровым детям Масловым меновные их поместья в Белогородском уезде в селах Новикове и Никольском» . «155 года июня дня отказано Андрею Сидорову сыну Маслову поместье Ивана да Алены ево Ульяны Видановы в Белогородском уезде в деревне Севрюковой в разных урочищах»170. Надо отметить, что Ульяна приходилась Андрею тещей . А был он женат на Алене, дочери осадного головы Ивана Матвеева Виданова.
«165 года июня дня отделено Андрею Маслову з братьями их приписной земли в Белогородском уезде в селе Чураеве» . «167 года марта в 4 дело Андрея Маслова с братьями о даче им на поместье отца их Белгородского уезда в Коренском стану мерной земли» .
1667 г. датируется ввозная грамота в Белогородской уезд в Коренской стан на примерную землю, что «вымерено у белогородца из Сидорова поместья Маслова в селе Чураева в верх Дьяконова Колодезя меж большим Коренским лесом да крапивенскаго рубежа, что та примерная земля во 175 году дана детям ево белогородцам Андрею Сидорову сыну Маслову з братями» .
Данила Сидоров в крестоприводной книге 1645 г. упомянут как Данилко, брат Андрея Сидорова, станичного головы . В тот год он был еще недорослем. Верстался на службу в 1648 г. и сразу в высокой статье с солидным поместным и денежным окладами: «Новики верстанья стольника и воеводы князя Федора Ондреевича Хилкова 154 года. Оклады им учинены по допросу окладчиков и примеря к прежним новичным статьям, и верстаны служилые новики: По 400 четей по 10 рублев. Данила Сидоров сын Маслов» .
Этот факт говорит о высоком социальном положении семьи Масловых в те годы. Также мы можем приблизительно определить год рождения Данилы. В те времена молодых людей верстали на службу в 15 лет. Соответственно, Данила родился не позже 1633 г.
Сыновья Сидора во всем старались держаться друг друга. Тон тут явно задавал старший брат, Андрей. Во многих челобитных на поместья фигурируют все браться. Данила не стал исключением, а потому он владел долей в тех же поместьях, что и остальные братья.
В полной мере сказанное касается Петра Сидорова, Василия Сидорова, Григория Сидорова, Федосея Сидоровых . Согласно переписной книги 1678 г. Федосей, как Петр и Григорий, являлся собственником поместья в с. Чураево . В 157-м г. между Григорием и братьями произошел конфликт на почве раздела отцовских имений. Дело дошло до жалоб на царское имя. Григорию была выдана раздельная грамота на отцовское имение, а для окончательного разбирательства «велено брата их Григорья выслать к Москве» .
Следует отметить, что в 1660 г. в Киеве в полку воеводы князя Григория Григорьевича Ромодановского за воинскую доблесть были награждены золотыми белгородцы Петр, Василий и Федосей Маслов . Есть указание на то, что в 1671-1672 гг. Григорий Сидоров занимал должность таможенного головы Курска . В 1676 г. Григорий Сидоров поместным и денежным окладом не верстан, поскольку «у разбору о верстании Великому Государю» не бил
челом , но благодаря челобитной его сына, Данилы Григорьева, нам известно, что по состоянию на 1675 г. поместный оклад Григория Сидорова составлял 300 четей, а денежный 13 рублей «з городом» .
В 1623 г. Михаил Федорович пожаловал Сидору Маслову поместьем в Белгородском уезде в 400 четвертей. Согласно жалованной грамоте 1665 г., выданной Алексеем Михайловичем, это поместье перешло в вотчину сыновьям Сидора Василию, Андрею и Григорию Масловым . В 1658 г. Василий Сидоров числился среди детей боярских полковой и драгунской службы . В 1666-67 гг. присутствует в списке дворян и детей боярских, «которые бывают за воеводы» В 1670 г. «за ним в Белогородцком уезде в селе Чюраеве девяносто шесть четвертей да за ним ж, Василем, четыре двора крестьянских. Платит стрелецкой хлеб на Москве» . В 1674 г. состоял в завоеводчиках, имел в с. Чураеве шестьдесят восемь четей поместной земли . В 1675 г. отставлен из полковой службы за старостью и за увечья . Из материалов переписи 1678 г. видим, что в селе Чураево «за Васильем Сидоровым сыном Масловым в селе Чюраеве пять дворов крестьянских, а людей в них семнадцать человек, да двор бобыльский, а людей в нем один человек, обоево крестьянских и бобыльских шесть дворов, а людей в них осмнадцать человек» . По меркам тогдашнего Белгородского уезда Василий Сидоров относился к крепким феодалам средней руки.
Согласно Белгородского Росписного списка 194 г. окольничих и воевод князя Федора Львовича Волконского и князя Дмитрия Нефедьевича Щербатого «ружя у него пищал да сабля» . В «Годовой сметной книге городов, ведавшихся Белгородским столом» за 1685/86 гг. числился среди городовой службы дворян и детей боярских разбора 183 г.
Нам известны шесть сыновей Василия Сидорова. Никифор Васильев упоминается в деле 1670 г., где числится в завоевотчиках . В 197 г. ему с родственниками отказано поместье в диком поле в Белгородском уезде в Коренском стану в д. Устенки с урочищами . Согласно Белгородского росписного списка 1686-1688 гг. был вооружен саблей и пищалью . В 1697 г. подавал сказку о службе и поместьях. Служил он «лет с дватцать и больши по разбору Еремея Пашкова». Владел вместе с братом Иваном крестьянским двором. Поместья за ним «в Коренском стану в деревни Товолжаной восемьдесят чети, да в Волчанском уезде в селе Бочковой дватцать пять чет, да Коренском же стану в селе Чюраеве шесть чети в поль, а в дву потому ж со всеми угодьи» . Был женат на Аксинье, во втором браке Поздняковой .
Емельян Васильев в 1686 г. служил городовую службу. Был вооружен саблей и пищалью . Значится в сказках 1697 г. Поместья за ним «в Салтовском уезде в селе Терновом дватцать пять чети» .
Интересна сказка, поданная Емельяном Васильевым во время проведения первой ревизской переписи. «1719 году июня в день по указу Великого Государя и великого князя Петра Алексеевича всея Великия и Малыя и Белыя Росии, самодержца Белгородской провинции, перед господином лантратом Никитою Борисовичем Веспренским Белгородского уезду Коренского стану села Тернового, что в Салтовском уезде, однадворец сотенной полковой службы Емельян Васильев сын Маслов сказал по Евангельской заповеди Господни вправду живу я в Белгородском уезде в помянутом селе двором. Отроду мне девяносто семь лет. У меня унук Алексей Петров сын Маслов десяти лет. Итого мужеска полу два человека. А окроме тех помянутых душ мужеска полу, в том моем дворе детей, и братьев, и родственников, и крестьян, и бобылей, и задворных, и деловых людей, и их детей, и свойственников, и никаких пришлых, и гулящих людей, и работников утаенных у меня нет. А будет я сказал ложно или хотя единую душу мужеска полу утаил и за то указал бы Великий
Государь учинить мне наказания бить кнутом нещадно. А сверх того, за всякую утаенную душу из моего двора взять лушчего человека в салдаты не в зачет положенных рекрут. К сей скаски белогородец Иван Шопин вместо Емельяна Маслова, что он сказал и всей своей скаски написал самую истину неутая не единые мужеска полу души, по ево прошению руку приложил» . Следует заметить, что возраст, указанный Емельяном Васильевым, вызывает сомнение. Впрочем, для рассматриваемой эпохи ошибки в указании возраста не редки. Согласно поданным в 1697 г. сказкам, его старший сын Ларион родился в 1682 г. , т.е. отцом Емельян Васильев стал в шестидесятилетнем возрасте, а младшего, Петрушку, произвел на свет в шестьдесят пять лет. Также указанный возраст не стыкуется с возрастами Василия Сидорова и Сидора Иванова.
Федор Васильев не упоминается ни в сказках 1697 г., ни в первой ревизии, но есть сведения, что он, как и брат, владел поместьем в д. Терновой .
О Семене Васильеве мы знаем по челобитной, которую он подал в 1675 г. государю о поверстании поместным и денежным окладом «как тебе, великому государю, обо мне Бог известит» . Василий Сидоров, был за старостью переведен в городовую службу, то его место и занял сын Семен Неизвестно, была ли удовлетворено челобитье, но обычно такие дела заканчивались к выгоде просителя. По крайней мере, забегая немного вперед, можно сказать, что без поместья Семен Васильев не остался, т.к. его сын Тарас упоминает в сказке 1697 г. отцовское поместье «на Плоте Муромской» в Коренском стане Белгородского уезда . Поскольку в 1675 г.
Встречается Семен Васильев в «Годовой сметной книге городов, ведавшихся Белгородским столом», за 1683/84 гг. среди дворян и детей боярских городовой службы . Упомянут он и в Белгородском Росписном списке 194 (1686) г. окольничих и воевод князя Федора Львовича Волконского и князя Дмитрия Нефедьевича Щербатого . В «Годовой сметной книге городов, ведавшихся Белгородским столом» за 1685/86 гг. числился среди городовой службы дворян и детей боярских разбора 183 года . В «Годовой сметной книге городов, ведавшихся Белгородским столом», 1686/87 гг., записан сыном боярским
Яков Васильев (1666-?) находился у отца на пашне . Упоминается в Белгородском Росписном списке 1686 г. окольничих и воевод князя Федора Львовича Волконского и князя Дмитрия Нефедьевича Щербатого . Подавал сказку в 1697 г. Брат его Никифор служит «сотенную службу по разбору боярина и воеводы Бориса Петровича Шереметьева с 203 году», а он дан брату на прокорм. За Яковом «двор крестьянской, да наймит Васька Черкашенин».
Поместье за ним «в Коренском стану в селе Чураеве, да в том же стану в деревне Товолжаной всего восемдесят чети в поле, а в дву потому ж со всеми угодьи» .
Ландратская перепись дает нам представление о семье и поместье Якова Маслова. «Во дворе Яков Васильев сын Маслов 60, жена Фетинья 49, дети Кондратей 30, дочери Ирина 17, Евдокия 15, у Кондратия жена Ксения 28, дочери Марья 5 лет, Пелагея 2, Елистрат году, Ксения 9, Просковья 7 лет. Итого мужеска полу 3, женска 8 человек. Поместной земли за ним в той деревни 9 чети. Однодворческого окладу с оного двора два рубли. А по переписки 718 году к тому ж прибавлено 2 гривни, полонных две деньги, за рыбные ловли 2 алтына, з домовой бани 5 алтын, на жалование ландратам и прочим гривна, провианта ржи полчетверика, овса тож число, положенных в Киевской губернии на почтовые станы десять денег, приказным людям две деньги. Итого 2 рубли 19 алтын 2 деньги» .
Иван Васильев также упомянут в Белгородском Росписном списке 194 (1686) г. окольничих и воевод князя Федора Львовича Волконского и князя Дмитрия Нефедьевича Щербатого . Подавал сказку в 1697 г. Служил полковые сотенные службы. У него «в дому черкашенин Федька». За отцом двор крестьянской. Поместья за Иваном «в Белгородском уезде в Саженском, и в Коренском, и в Короченском станех тритцать шесть чети вопче с братьеми и сенными покосы». Да в д. Товолжанке поместной земли шестьдесят чети с сенными покосами . Был женат на Ирине (1670-?) .
У Семена Васильева известно три сына. Тарас Семенов (?-1708) в 1691 г. переписан из г. Белгорода в г. Салтов . Также известен по сказке 1697 г. Служил он полковую сотенную
службу. Владел вместе с братьями одним крестьянским двором. Поместье за ним с братьями «в Белгородском уезде в Коренском стану отцовского на Плоте Муромской тритцать осемь четвертей». Да в Салтовском уезде за ним «в селе Терновом дватцать пять четвертей с сенными покосы» . В 1700 г. числился в прапорщиках . В начале XVIII в. служил в Вологодском драгунском полку . «Побит» 29 августа 1708 г. на р. Неве .
Иван Семенов (1662-?) служил в 1697 г. в г. Чугуеве. По переписным книгам 1710 г. за ним один двор в с. Чураеве. Жительство имел в с. Терновое. Грамотой не владел. Упоминается в «Годовой сметной книге городов, ведавшихся Белгородским столом», за 1683/84 гг. как восьмилетний сын Семена Васильева . Был на смотрах дворян в Москве в 1722 и 1724 гг. В Москве стоял «за Сретенскими вороты в приходе церкви Николая Чюдотворца, что в Грачах на дворе у посацкого человека Якова Чернова» . Вместе с братьями Тарасом Семеновым и Федотом Семеновым владел поместьем «в Белгородском уезде в Коренском стану отцовского на Плоте Муромской тритцать осемь четвертей» .
«Брат Федотко», упомянутый Тарасом в сказке 1697 г., и есть Федот Семенов, отец Агафьи Федотовой, вышедшей замуж за Дмитрия Козмина Кобозева . Сведения о Федоте Семенове скупы до крайности. Ни в ландратской переписи, ни в первой ревизии он не упомянут. Казалось бы, поиски зашли в тупик. Неожиданная подсказка пришла из РГИА. Нашелся Семен Федотов в одном из дел фонда Герольдии . Да, это именно мой Федот Семенов! Все сомнения отпали когда в деле я увидел его родословную, полностью совпавшую с моими выкладками! Так я нашел не только Федота, но и его детей, внуков и правнуков. К сожалению, сведений о самом Федоте чрезвычайно мало. К слову сказать, от него произошло два дворянских рода Масловых Курской губернии. А вот брат Федота, Иван (1662-?), военной службе предпочел мелкопоместный быт и был записан в разряд однодворцев.
Федот Семенов был новоприборным 1700 г. Во время денежного сбора в 1701 г. заявил, что четверикового хлеба в Белгороде не платит, а платит стрелецкий хлеб в Курске «и с крестьянских дворов денги к Москве» . «Служил по Белгороду городовую дворянскую службу» . В 1705 г. зачислен во 2-ю роту Вологодского драгунского полка, но прослужил недолго и умер в мае 1706 г.
Ермил Федотов родился ок. 1702 г. Встречаем его в «Книге переписной дворян и их детей Белгородского уезда 1748 года» . За помещиком Ермилом Федотовым в с. Чураево в 1748 г. числилось крестьян три души мужского пола . Село Чураево, расположенное на живописном правом берегу р. Корень, наряду с с. Маслова Пристань, стало родовым гнездом для белгородских дворян Масловых. Сидор Иванов Маслов владел поместьем в с. Чураево с 1618 г. Хотелось бы сказать и несколько слов о самом селе. Интересные сведения о нем находим в «Экономических примечаниях Белгородского уезда». «В том селе церковь деревянная во имя Покрова Пресвятой Богородицы, шесть домов господских деревянных; первый подпорутчика Василья, второй прапорщика Дмитрея, третий вахмистра Афанасья Масловых, четвертый вдовы порутчицы Елисаветы, пятой подпорутчика Кондратья Маслова, шестой подпорутчицы
Стефаниды Даниловой Муратовой. При оных сады с плодовитыми деревьями, яблоневыми, грушевыми, смородинными, с которых плоды собираются для господских обиходов» .
В 1766 г. Ермил Федотов подавал прошение «об отказе за ним по 3м купчим, данным ему по 1й от Анны Ивановой дочери Антоновой жены Гущина и брата ея двоюроднаго Михаила Дмитриева Маслова, по 2й от Афросиньи Козминой дочери Григорьевой жены Прохоровой да от дочери ея Афимьи Степановой дочери Масловой и по 3й от Тимофея Иванова и Филиппа Автомонова Масловых недвижимаго имения, которое досталось им после предков Белогородскаго уезда в селах Чураеве и Борков с урочищами» . Подобные дела интересны
и тем, что в них сообщается о старинных владельцах поместий и указываются родственные связи, порою весьма дальние. Так, 16 мая 1763 г. «Белогородского уезду Коренского стану села Товолжанки однадворцы Тимофей Иванов сын да Фалимон Автамонов сын Масловы в роде своем не последние, за далнистию и за неспособием ко владению нам, продали мы дедовской и отцовской свое поместной земли в селе Бочкове, что на Волчьих Водах, по выписи в том селе 1703 году за прадедом нашим Никифором Масловым десять четвертей с лесы, и с дубравы, и с сенными покосы, и с дворовым, и огородным, и огуменным места, и со всеми угоди того ж Белогородского уезду Коренского стану села Чураева помещику дяде своему двоюродному Ермилу Федотову сыну Маслову, жене и детям и наследникам ево, а взяли мы Тимофей и Фалимон с него Ермила за ту свою проданною поместною землю со всеми угоди денег девять рублев» . Владел Ермил Федотов и частью мельницы с угодьями в Большом Прохожанском лесу .
Сестра Ермила Федотова, Агафия Федотова (1691-1770), ок. 1720 г. вышла замуж за белгородского посадского человека, основателя купеческой династии, Дмитрия Кузьмина Кобозева (1697-1752) .
История белгородских Масловых во многом типична для XVII-начала XVIII вв. Благодаря «отечеству» и радению Масловым удалось возвыситься, достичь чинов и заполучить многочисленные поместья. Но, по мере разрастания семьи, стал активизироваться и процесс имущественного расслоения. Кое-кто предпочел царской службе тихую сельскую жизнь. И петровские реформы стали здесь своеобразным Рубиконом. Единицам удалось утвердиться в дворянстве и приумножить богатства, но основная масса мелких неслужилых помещиков превратилась в однодворцев, а позже и вовсе в государственных крестьян, чей статус хотя и был выше общекрестьянского, но все же значительно уступал положению дворянского сословия.

Список источников и литературы
Архивные фонды

РГАДА (Российский государственный архив древних актов)
РГАДА. Ф. 210. Оп. 4. Д. 218.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 6д. Д. 124.
РГАДА. Ф. 210. Книги Белгородского стола. Д. 54.
РГАДА. Ф. 210. Белгородский стол. Д. 55.
РГАДА. Ф. 210. Книги Белгородского стола. Д. 131.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 6д. Д. 83.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 6д. Д. 121.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 6д. Д. 132.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 6д. Д. 147.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Д. 28.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Д. 83.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Д. 270.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Д. 410.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Д. 735.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Д. 985.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Д. 1483.
РГАДА. Ф. 210. Оп. 12. Д. 1575.
РГАДА. Ф. 286. Оп. 1. Д. 47.
РГАДА. Ф. 286. Оп. 1. Д. 138.
РГАДА. Ф. 350. Оп. 1. Д. 20.
РГАДА. Ф. 350. Оп. 1. Д. 21.
РГАДА. Ф. 350. Оп. 2. Д. 282.
РГАДА. Ф. 350. Оп. 2. Д. 299.
РГАДА. Ф. 350. Оп. 2. Д. 302.
РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Д. 15818.
РГАДА. Ф. 1209. Дела молодых лет по городу Белгороду. Д. 15920.
РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Ч. 2. Д. 15828.
РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Д. 16081.
РГАДА. Ф. 1209. Оп. 7а. Д. 21.
РГАДА. Ф. 1209. Оп. 92. Реестр писцовой книги 1626 г. по городу Белгороду.
РГАДА. Ф. 1209. Оп. 156. Отказные книги по городу Белгороду.
РГАДА. Ф. 1209. Оп. 169. Отказные книги по городу Дмитрову со 160 по 179 годы.
РГАДА. Ф. 1209. Оп. 687. Реестр дел старых лет по городу Белгороду.
РГАДА. Ф. 1209. Оп. 691. Реестр дел молодых лет по городу Белгороду.
РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1174. Роспись не оклеенным столбцам по городу Белгороду.
РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1175. Роспись оклеенным столбцам по городу Белгороду.

РГИА (Российский государственный исторический архив)
РГИА. Ф. 1343. Оп. 25. Д. 2092.
РГИА. Ф. 1350. Оп. 312. Д. 74.

РГВИА (Российский государственный военно-исторический архив)
РГВИА. Ф. 489. Оп. 1. Д. 2352.

ГАКО (Государственный архив Курской области)
ГАКО. Ф. 184. Оп. 2. Д. 58.

Литература

1. Акты Московского государства, издаваемые Императорской Академией наук: [в 3 т.]. — СПб.: Тип. Имп. Акад. наук, 1890–1901. — Т. 1: Разрядный приказ: Московский стол: 1571–1634 / под ред. Н. А. Попова. — СПб., 1890. — XLIV, 767 с.
2. Акты русского государства. 1505–1526 гг.: [сб.] / Ин-т истории АН СССР; отв. ред. А. А. Новосельский, Л. В. Черепнин. — М.: Наука, 1975. — 435 с.
3. Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси конца XIV — начала XVI в.: [в 3 т.] / отв. ред. акад. Б. Д. Греков; АН СССР, Ин-т истории. — М.: Изд-во АН СССР, 1952–1964. — Т. 3. — 1964. — 687 с. (далее: АСЭИ).
4. АСЭИ. Т. 1. — М., 1952. — 804 с.
5. Акты феодального землевладения и хозяйства XIV–XVI вв. (далее: АФЗХ): в 3 ч. — М.: Изд-во АН СССР, 1951. — Ч. 1. — 402 с.
6. Бабенко А. А. К вопросу о «татарском» генезисе русского дворянства: Орда или Литва? // Novogardia. — 2021. — № 2. — С. 366–434.
7. Бавыкин О. М., Лимаров А. И. Дозорная книга Белгорода 1616 года // Белгородский краеведческий вестник. — 2012. — Вып. 9. — С. 67–77.
8. Беляков А. В. Чингисиды в России XV–XVII веков: просопографическое исследование. — Рязань: Рязань, Мiр, 2011. — 512 с.
9. Десятня по Серпухову и Тарусе. Апрель 1556 года. Реконструкция [Электронный ресурс]. URL: https://drevlit.ru/docs/russia...i/text.php (дата обращения: 05.03.2024).
10. Духовные и договорные грамоты князей великих и удельных / под ред. С. В. Бахрушина. — М.: Н. Н. Клочков, 1909. — 152 с.
11. Зенбицкий П. Н. Новый материал для родословных Уваровых, Злобиных, Аринкиных, Петровых, Звериных и Давыдовых. — М.: Печатня С. П. Яковлева, 1909. — 6 с.
12. Зимин А. А. Опричнина Ивана Грозного. — М.: Изд-во АН СССР, 1964. — 535 с.
13. Зимин А. А. Отпуск холопов на волю в Северо-Восточной Руси XIV—XV вв. // Крестьянство и классовая борьба в феодальной России. — Л.: Наука, 1967. — (Труды Ленинградского отделения Института истории АН СССР; вып. 9). — С. 55–71.
14. Зимин А. А. К изучению фальсификации актовых материалов в Русском государстве XVI–XVII вв. // Труды Московского государственного историко-архивного института. — М.: МГИАИ, 1963. — Т. 17. — С. 399–428.
15. Ивина Л. И. Крупная вотчина Северо-Восточной Руси конца XIV — первой половины XVI в. — Л., 1979. — 223 с.
16. Из научного наследия А. А. Зимина: публикация «Поганой книги» [Электронный ресурс]. URL: https://elar.urfu.ru/bitstream...022_13.pdf (дата обращения: 05.03.2024).
17. Кром М. М. Меж Русью и Литвой. Пограничные земли в системе русско-литовских отношений конца XV — первой трети XVI в. — 2-е изд., испр. и доп. — М.: Квадрига, 2010. — 318 с.
18. Кудланов К. Б., Голубков Р. О. Сравнительный анализ траекторий однодворческого заселения Путивльского и Орловского уездов // Вестник Брянского государственного университета. — 2023. — № 2 (56). — С. 91–100.
19. Кулаковський П. Українські землі під час Смоленської війни (1632–1634 рр.) // Нариси воєнно-політичної історії України: навч. посіб. / В. Атаманенко, М. Близняк, Д. Вєдєнєєв та ін. — Острог: Вид-во Нац. ун-ту «Острозька академія», 2014. — С. 86–114.
20. Курбатов О. А. Атаман, ездоки и вожи: станица русских пограничников 1630-х гг. [Электронный ресурс] // История военного дела: исследования и источники. — 2014. — Т. V. — С. 71–83. URL: http://www.milhist.info/2014/06/11/kyrbatov_5 (дата обращения: 11.06.2014).
21. Лихачев Н. П. Любовниковы // Известия Русского генеалогического общества. — 1909. — Вып. 3. — С. 210–215.
22. Масленков И. В., Голубков Р. О. Дети боярские и дворяне Масловы Белгородского края (конец XVI — середина XIX вв.). — Белгород, 2023. — 528 с.
23. Материалы для истории Звенигородского края. — Вып. 1: Приправочный список с писцовых книг Звенигородского уезда 1558–1560 гг. — М.: Археографический центр, 1992. — 156 с.
24. Материалы для истории русского дворянства / в обработке В. Н. Сторожева. — М.: Типо-лит. т-ва И. Н. Кушнерев и К°, 1891–1908. — Десятни и Тысячная книга XVI века. — 1891. — 459 с.
25. Новгородские писцовые книги, издаваемые Археографической комиссией / под ред. П. Савваитова. — СПб.: Тип. Безобразова, 1859–1910. — Т. 3: Переписная оброчная книга Вотской пятины 1500 г. — Ч. 1. — 1868. — Стб. 960.
26. Новиков Н. И. Родословная книга князей и дворян (Бархатная книга): [в 2 ч.]. — Ч. 2. — М.: Унив. тип., 1787. — 453 с.
27. Новомбергский Н. Я. Очерки внутреннего управления в Московской Руси XVII столетия. Продовольственное строение. — Т. 1. — Томск, 1914. — 752 с.
28. Норцов А. Н. Материалы для истории дворянских родов Мартыновых и Слепцовых с их ветвями (с гербами, портретами и таблицами). — Тамбов: Типо-лит. губ. правл., 1904. — Ч. II. — 604 с.
29. Памятники южновеликорусского наречия. Отказные книги / подгот. С. И. Котков, Н. С. Коткова; отв. ред. С. И. Котков. — М.: Наука, 1977. — 360 с.
30. Памятники южновеликорусского наречия. Таможенные книги / отв. ред. С. И. Котков. — М.: Наука, 1982. — 344 с.
31. Памятники южновеликорусского наречия. Челобитья и расспросные речи / подгот. С. И. Котков, Н. С. Коткова, Т. Ф. Ващенко, В. Г. Демьянов; отв. ред. В. П. Вомперский. — М.: Наука, 1993. — 240 с.
32. Папков А. И. Поход российских войск на Миргород осенью 1633 г. // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. — 2005. — № 3 (21). — С. 77–79.
33. Папков А. И. Осадный список города Белгорода 1633 года // Белогорье: краеведческий альманах. — 2001. — № 3. — С. 123–136.
34. Папков А. И. Осадный список города Белгорода 1634 года // Белогорье: краеведческий альманах. — 2003. — № 4. — С. 111–123.
35. Папков А. И. Порубежье Российского царства и украинских земель Речи Посполитой (конец XVI — первая половина XVII века). — Белгород: Константа, 2004. — 352 с.
36. Писцовые книги Московского государства: местности губерний Ярославской, Тверской, Витебской, Смоленской, Калужской, Орловской, Тульской / ред. Н. В. Калачов. — М.: Тип. Второго отделения Собственной Е. И. В. канцелярии, 1877. — Ч. 1: Писцовые книги XVI века, отд. 2. — 1598 с.
37. Писцовые книги, издаваемые Императорским Русским географическим обществом. — Ч. 1: Указатель. — СПб.: Тип. И. Н. Скороходова, 1895. — 422 с.
38. Полное собрание русских летописей. — Т. 17. — СПб., 1907. — 650 с.
39. Раздорский А. И. Статус, состав и функции таможенной и кабацкой администрации в городах юга и запада России в XVII веке // Dzieje biurokracji. — T. IV, cz. 1. — Lublin; Siedlce, 2011. — С. 125–136.
40. Рощупкин А. Ю. Служилые казаки города Ельца и уезда в конце XVI — первой половине XVII вв.: дис. ... канд. ист. наук: 07.00.02. — Воронеж, 2017. — 277 с.
41. Русская историческая библиотека, издаваемая Археографической комиссией. — Т. 18: Донские дела. — Кн. 1. — СПб., 1898. — 559 с.
42. Ряховский А. В. Роль Иосифо-Волоцкого монастыря в экономической жизни Московского княжества // Актуальные исследования. — 2021. — № 9 (36). — С. 31–35. [Электронный ресурс]. URL: https://apni.ru/article/1993-r...-ekonomich (дата обращения: 05.03.2024).
43. Сборник Императорского Русского исторического общества. — Вып. 35. — СПб., 1882. — 869 с.
44. Свод письменных источников по истории Рязанского края XIV–XVII вв. / А. И. Цепков. — Рязань: Александрия, 2005. — (Источники истории; т. 4). — 671 с.
45. Селиверстов Д. А. К вопросу о службе «даточных людей» в войске Иоанна Васильевича Грозного (отклик на статью Молочникова А. М.) [Электронный ресурс] // История военного дела: исследования и источники. — 2013. — Спец. вып. I: Русская армия в эпоху царя Ивана IV Грозного. Материалы научной дискуссии к 455-летию начала Ливонской войны. — Ч. II. Дискуссия. Вып. II. — С. 88. URL: http://www.milhist.info/2013/05/23/seliverstov (дата обращения: 23.05.2013).
46. Собрание государственных грамот и договоров, хранящихся в Государственной коллегии иностранных дел. — Ч. 1. — М.: Тип. Н. С. Всеволожского, 1813. — 533 с.
47. Список с ливенских с платежных книг письма и дозору Немира Федоровича Киреевского да подьячего Василия Ключарева лета 7128 (1620) / сообщ. Г. Пясецкий // Труды Орловской ученой архивной комиссии. — 1892. — Вып. 2. — Орел, 1892. — С. 25–60.
48. Сухоруков В. Д. Историческое описание земли Войска Донского / В. Д. Сухоруков; Обл. войско Дон. стат. ком. — 2-е изд. — Новочеркасск: Част. Дон. тип., 1903. — 5, VIII, VII, 399, 39 с.
49. Татищев Ю. В. Местнический справочник XVII века // Летопись Историко-родословного общества в Москве. — Вильна, 1910. — Вып. 2–3. — 105 с.
50. Торопецкая книга 1540 года [Электронный ресурс]. URL: https://www.vostlit.info/Texts.../text4.htm (дата обращения: 05.03.2024).
51. Фоминов А. «Валуйское разорение» 1633 года // Старый Цейхгауз. — 2013. — № 2 (52). — С. 76–83.
52. Фоминов А. В. Нерешенные вопросы истории «польских» городов Московского государства: основание Валуек и гибель Царева-Борисова // Очерки феодальной России. — М.; СПб.: Альянс-Архео, 2013. — С. 202–230.
53. Чернов С. З. Структуры землевладения волости Воря XIV–XVI вв. на северо-востоке Московского княжества: княжеские земли и вотчины // Соборное уложение 1649 г.: эпоха и предыстория / отв. ред. Е. Л. Конявская, Л. А. Беляев. — М.: Ин-т российской истории РАН, 2024. — С. 287–330.
54. Шумаков С. А. Обзор грамот коллегии экономии. — Вып. 5. — М., 2002. — 299 с.

Отрывки из будущей книги.