Город Воронеж и Воронежский уезд

Город Воронеж был построен на правом берегу одноимённой реки, впадающей в Дон в 15 километрах от города. 1 марта 1586 г. в Москве состоялся «боярский приговор» о необходимости построить город-крепость «на Дону, на Воронеже, не доезжая Богатого Затона два днища». В том же году началось строительство городских стен. За первые 29 лет существования Воронежа (1586—1615) не сохранилось сведений о внешнем облике города. Известно только, что в 1590 г. он пострадал от пожара, но вскоре был восстановлен.

Наиболее ярким историческим источникам, по которому можно воссоздать облик Воронежа в первые годы его существования, познакомиться с его слободами, получить представление о составе населения, является Воронежская дозорная книга 1615 г. Этот документ, составленный на основании личного осмотра группой правительственных чиновников во главе с Г. Киреевским, содержит описание города, селений уезда, земельных угодий.

По описанию 1615 г. воронежская крепость имела два пояса укреплений. Внутренний пояс, а также территория, расположенная внутри его, назывались рубленым городом. В других русских городах употреблялось слово «кремль», но в Воронеже оно не привилось. Наружный пояс укреплений, больший по своей протяженности, назывался острогом.

Рубленый город (кремль) размещался на выступе правого берега реки Воронеж, восточнее нынешнего нового здания университета. В плане рубленый город представлял собой неправильный четырехугольник периметром 298,8 метра и площадью немногим более 4 тысяч кв. метров.

Внутри рубленого города находились две житницы для хранения хлеба, сарай и погреб для оружия и военных припасов, деревянная церковь и присутственное место воронежского воеводы — «съезжая изба». Жилых помещений в городе не было, он был мал и тесен.

Стены города были срублены из толстого дубового леса «огороднями» (срубами) длиной от двух с половиной до восьми метров. Плотно поставленные друг к другу и засыпанные землей срубы образовывали устойчивые и прочные укрепления. В стенах были сооружены три башни с воротами. Над стенами и башнями нависали «обламы». Передней стеной считалась северо-западная, посредине которой была (воздвигнута Большая башня высотой в 10 саженей (21,3 метра), не считая обламов и шатра.

Из воронежского кремля в сторону реки был прорыт подземный ход — «тайник» длиной в 150 метров, шириной 3 метра и высотой более 2 метров. Тайник вел к подземному колодцу, питающемуся водой от родника. В 1671 г. его тщательно укрепили дубовыми бревнами и досками.

Острог подковообразно с запада и севера охватывал небольшую территорию города. Острожная стена в 1615 г. имела 18 глухих (непроезжих) башен и 7 ворот. Сразу же за стеной находился ров, глубина и ширина которого достигали двух саженей. За рвом шли надолбы в два ряда.

Основную часть населения города Воронежа составляли мелкие служилые люди.

В XVII в., в России служилые люди делились на две категории по классовому признаку и служебному положению. Первая категория — служилые люди «по отечеству», землевладельцы-феодалы разных чинов от бояр до провинциальных дворян, и детей боярских. Они получали в зависимости от чина и выполнения служебных обязанностей денежные и земельные оклады. Их земля обычно обрабатывалась крепостными крестьянами. Служилые люди по отечеству — это представители господствующего класса.

Вторая категория — служилые люди «по прибору» — стрельцы, казаки, «пушкари, затинщики, драгуны, солдаты. Служилые люди этой категории набирались из разных сословий и групп населения — бедных слоев посада, нетяглых «вольных охочих людей», донского, волжского, уральского, терского казачества. Они обычно получали за службу небольшое денежное и хлебное жалованье. Однако в южных городах правительство предпочитало вместо жалованья наделять приборных служилых людей землей, которая давалась на так называемом «четвертном праве» — на целую группу населения, без документов на владение землей отдельными лицами. Воронежские служилые люди по прибору сами пахали землю, обрабатывали расположенные около города поля и этом кормились. Это были одновременно пахари и воины. (Городские поля, принадлежавшие приборным служилым людям Воронежа, располагались на правом и на левом берегах реки. У выступов, или «отрогов» городских полей возникло впоследствии село Отрожки, а там, где были «придаточные» (добавочные) земли, — слобода Придача).

Воронежский гарнизон состоял из приборных служилых людей. Служилых по отечеству, феодалов, в городе было всего несколько человек (назначенные правительством представители местной власти — воевода, осадный голова, стрелецкий голова, казачий голова, губной староста). Остальные воронежские служилые люди по отечеству — в основном дети боярские — жили не в городе, а в своих поместьях в уезде.

Наряду с военным населением в Воронеже с первых лег его существования стал складываться посад, где селились торговцы и ремесленники.

По роду службы и занятий население образовывало слободы. В 1615 г. в Воронеже было семь слобод, не считая слободки Успенского монастыря. Некоторые из них размещались во втором поясе укреплений — остроге, некоторые — вне его.

Самой северной была Беломестная слобода, населенная беломестными атаманами и беломестными казаками (108 дворов). Среди приборных служилых людей воронежского гарнизона беломестные атаманы и казаки занимали привилегированное положение. Они имели наиболее крупные земельные наделы и первое время, по-видимому, были освобождены от выплаты налогов и выполнения натуральных повинностей (об этом свидетельствует само слово «беломестные»), Беломестная слобода занимала тогда территорию нынешней Советской площади (Мясной) и прилегающих к ней улиц.

Южнее, между современными улицами Карла Маркса и Плехановской, жили своей слободой полковые казаки (296 дворов)! Здесь же находилось несколько дворов церковнослужителей.

Рядом с Казачьей слободой располагалась Стрелецкая слобода. О ней напоминают нам названия улиц Верхнестрелецкой, Нижнестрелецкой. В этой слободе находилось 198 дворов стрельцов, двор воротника (сторожа крепостных ворот) и 4 двора церковнослужителей.

Отдельную слободу занимали пушкари — артиллеристы того времени. Небольшая Пушкарская слобода располагалась на террасе при спуске от Беломестной слободы в сторону реки в районе пересечения современных улиц 25 Октября и Первомайской. B 1615 г. в Пушкарской слободе было 12 дворов.

Между Пушкарской слободой и рубленым городом, примерно там, где проходит сейчас улица Таранченко, находилась. Затинная слобода. Здесь жили затинщики — стрелки из затинных пищалей (36 дворов). В этой же слободе находились дворы шести воротников, двух казенных кузнецов, казённого плотника.

Между слободами Беломестной, Пушкарской и Затинной, в районе современной улицы Орджоникидзе, были отведены земли для Ямской слободы. Но ямщики поселились здесь только в 1624 г., до этого времени пустовавшей землей владели беломестные казаки, пушкари и затинщики.

Между острожной стеной и рекой, на склонах, располагались слободы Напрасная и Ямная. В них жили главным образом ремесленники. Напрасная слобода находилась в нижней части современной улицы Таранченко, Ямная — рядом, ближе к реке. Эти две слободы составляли посад Воронежа, насчитывающий 58 дворов.

На берегу реки стоял Успенский монастырь. К нему примыкала монастырская оброчная слободка, где жили «молотчие люди» (т. е. бедные, малоимущие). Дворы монастырских оброчников стояли и за пределами слободки, выше по течению реки Воронеж, вдоль берега.

По соседству с Успенским монастырем находились осадные дворы некоторых воронежских помещиков — детей боярских, которые постоянно жили в своих поместьях в уезде и укрывались в городе только в случае приближения татарских отрядов. Осадные дворы детей боярских охранялись «дворниками».

Из общего количества дворов (891) ратным людям принадлежало 666, то есть 74,8%. Это свидетельствует о том, что Воронеж был по преимуществу военным городом. Всего в Воронеже насчитывался 891 двор. Если допустить, что в каждом дворе проживало 6—7 человек, город Воронеж в начале XVII в. насчитывал около шести тысяч человек.

К середине XVII в. главными стенами Воронежа становятся острожные. Они были перестроены, причем длина их, видимо, сократилась, и размеры острога уменьшились. В описаниях воронежской крепости, составленных в то время, основное внимание уделяется острожным стенам. Поставленные «по-городовому», с обламами, они были такими же прочными, как и стены рубленого города, но защищали значительно большую территорию. Меняются и термины. Острожные стены называются уже городскими; территорию, обнесённую ими, воронежцы начинают называть городом, а прежний рубленый город — малым городом.

По описанию Воронежской крепости 1657 г., длина городских (прежних острожных) стен составляла 752 с половиной сажени. Город имел 16 башен, из них 6 — с проезжими воротами и глухих. С учетом башен периметр города равнялся 800 саженям (1,7 км).

Наиболее длинной стеной города была восточная (314 саженей), самой короткой — южная. За западной и северной стенами был выкопан ров и установлены надолбы.

С основанием Воронежа вокруг него стал складываться Воронежский уезд — основная административно-территориальная единица того времени. Старинные уезды образовывались не по решению правительства, а исторически. Всё, что «тянуло» к городу в отношении хозяйственном, административном или военном, было к нему, как говорили тогда, «уехало», составляло его уезд.

Воронежский уезд заселялся различными путями.

Сразу же после решения о строительстве Воронежа город и окрестные места стали заселяться по распоряжению правительства служилыми людьми, переведёнными из приокских и центральных уездов России. Набирались также из различных слоёв населения более северных уездов «новоприборные» служилые люди для службы в Воронеже. Однако правительственная колонизация была далеко не единственным способом заселения Воронежского уезда.

Во-первых, в Воронежский уезд вошли селения, существовавшие здесь до основания Воронежа. Даже в наиболее тяжёлые периоды истории Руси, во времена татаро-монгольского ига, в воронежских местах оставались русские люди, ютившиеся в лесах по берегам рек, среди озёр и болот. Иностранные путешественники и русские послы, направлявшиеся с юга к Рязани в XV в., иногда встречали здесь затерявшуюся в лесах русскую деревушку. Русские названия городищ, рек, оврагов, различных урочищ, не забытые в период татаро-монгольского нашествия, также подтверждают преемственность между древней жизнью (XI—XII вв.) и последующей (XVI в.) в Воронежском крае. К тому же надо иметь в виду, что северная часть Воронежского уезда входила прежде в состав Рязанского княжества, а затем — Рязанского уезда.

Во-вторых, при образовании Воронежского уезда на его территории могли оказаться осевшие рязанские промышленники, арендовавшие временно у правительства так называемые «ухожаи» — места охоты, рыбной ловли и бортничества. Документы упоминают рязанцев Айдаровых, Инютина, Жилкина, Корчагина и многих других, владевших ухожаями по рекам Воронежу, Усмани, Хаве. Известно, что в 80-х гг. XVI в. крестьяне из рязанской деревни Ворыщ приезжали на промысел в низовья реки Воронеж.

Некоторые промысловые угодья задерживали промышленников на значительное время. Бортный промысел, например, требовал наблюдения за пчелиными гнездами, охраны бортных деревьев. Бортники-крестьяне в свободное время косили поблизости траву, на хорошей почве сеяли яровые хлеба. Так на бортном ухожае появлялись пашня и сенокос, которые вместе с бортными деревьями оставались в пользовании крестьянской семьи на праве заимки. Здесь строились новые крестьянские дворы. При бортных ухожаях в лесу, на берегу реки или озера возникали селения.

В-третьих, в заселении нового уезда очень большую роль сыграла вольная колонизация. Сюда, на не освоенные ещё земли, бежали и в одиночку и с семьями замученные феодальной эксплуатацией, произволом царских воевод и чиновников крестьяне и холопы из центральных уездов России. Бегство от крепостной неволи в пределы Воронежского уезда продолжалось и в первой половине XVII в. Здесь многие беглецы затем становились служилыми людьми по прибору, другие попадали к новым хозяевам—воронежским помещикам.

Начиная с 30-х гг. XVII в., источники отмечают также переселение в Воронежский и соседние уезды украинцев, которых местное русское население называло тогда черкасами.

Воронежский уезд в начале XVII в. располагался по течению рек Дон, Воронеж и Усмань. Его крайними географическими пунктами были на севере — село Белый Колодезь, на юге — Борщевский монастырь, западная граница шла по правому берегу Дона, восточная — по реке Усмани. С севера на юг уезд тянулся на 120 верст, тогда как с запада на восток — всего на 15—20. Самой населенной частью уезда был правый берег реки Воронеж, хорошо защищённый с восточной стороны от татарских набегов Усманским бором, прибрежными топями, пойменными лесами. В 1615 г. в Воронежском уезде насчитывалось 63 селения, в том числе 16 сёл, 1 сельцо, 27 деревень, 4 слободы и 5 починков. В уезде находилось также 2 монастыря — Карачунский и Борщевский.

Начиная с 20-х гг. XVII в. Воронежский уезд делится на 4 стана — Борщёвский, Чертовицкий, Карачунский и Усманский; это деление сохранялось до конца столетия.

Борщёвский стан получил название от Борщёвского монастыря. В него вошли селения на правом берегу Дона и в южной части междуречья Дон — Воронеж до деревни Ямной и города Воронежа включительно.

Чертовицкий стан находился севернее Борщёвского, также в междуречье Дон — Воронеж (от села Чертовицкого до Ка-рачунокого монастыря).

Самым северным станом уезда был Карачунский, тянувшийся от Карачунского монастыря до села Белый Колодезь включительно. Усманский стан, получивший свое название по селу Усмань-Собакино (теперь Новая Усмань), занимал восточную часть уезда. Почти вся его территория лежала между реками Воронеж и Усмань; в значительной части она была покрыта Усманским бором.

В это время новые селения возникали главным образом в южной и восточной частях уезда, на богатых, не освоенных ещё землях, хотя и меньше защищённых от татарских набегов, чем междуречье Дон — Воронеж. Количество земли, находившейся в распоряжении помещиков Воронежского уезда, увеличилось с 1615 по 1629 г. в два раза.

В первой половине XVII в. рост населения Воронежского уезда шёл как за счёт приборных служилых людей, так и за счёт крестьян. В 1629 г. в уезде насчитывалось 1570 крестьянских и бобыльских дворов, в 1646 г., несмотря на выделение города Усмани, число крестьянских и бобыльских дворов увеличилось до 2060. В 1622 гг. в Воронежском уезде насчитывалось 278 мелкопоместных феодалов — детей боярских.

Служилые люди по отечеству должны были составлять конницу. Однако в Воронежском уезде это была старая феодальная конница, не имевшая боевой выучки, плохо вооружённая. Воронежские дети боярские были вооружены не огнестрельным оружием, а саадаками и саблями. Причём 36 человек не имели даже настоящих боевых коней, а выходили на смотр «на меринках».

Главной военной силой на юге страны явились приборные служилые люди; вся тяжесть обороны пограничного Воронежского уезда от татарских нападений лежала на них.

Приборные служилые люди жили не только в городе Воронеже, но и в уезде. В 1622 г. в уезде насчитывалось более 250 беломестных и слободских атаманов и казаков. В 1644 г. при строительстве Костёнского острожка было набрано в драгунскую службу 232 человека, в 1646 г. при строительстве городка Орлова — 230. Приборные служилые люди, конные и пешие, были вооружены в значительной части огнестрельным оружием (пищалями, мушкетами), их учили военному строю. Так, приборных служилых людей городка Орлова учил драгунскому строю иноземец С. Хомицкий, перешедший на русскую службу из Польши и получивший поместье в Воронежском уезде.

Войска нового формирования, состоявшие из приборных служилых людей, были шагом вперёд по сравнению со старой дворянской конницей.

Власть в городе и уезде принадлежала назначенному правительством воеводе, который проводил на месте политику господствовавшего класса феодалов. Воеводами в Воронеже обычно были лица придворного звания, чаще всего стольники; в первое время существования города этот пост занимали и представители титулованной знати — князья.

Воевода ведал всеми сторонами местного управления — военной, административной, финансовой, судебной. Хотя власть его определялась наказом, самому воеводе нередко разрешалось отступать от наказа и действовать «как пригоже, по своему рассмотрению и крайнему разумению, как бог вразумит». В южных городах, в том числе и в Воронеже, ярче выступала функция воевод как военных начальников в связи с постоянными пограничными столкновениями с татарами.

Обладая большой властью и будучи обычно представителями столичного дворянства, воронежские воеводы вносили в свои отношения к местным служилым людям высокомерие крепостников. Они эксплуатировали приборных служилых людей, как крестьян: возлагали на них трудовые повинности, облагали различными денежными и натуральными поборами. «Разгневался бог на народ — наслал воевод», — говорит народная поговорка того времени.

Присутственным местом воеводы была съезжая, или приказная изба, которая в Воронеже располагалась на территории рубленого города. Делопроизводством и хранением официальных бумаг ведали подьячие.

Помощником воеводы был осадный голова, который в Воронеже назначался из местных детей боярских. Он должен был готовить город к осаде и руководить боевыми действиями во время нападения татар. В мирное время осадные головы ведали в городе артиллерией и её личным составом: пушкарями, затинщиками, а также воротниками, казенными кузнецами и плотниками. Воронежским осадным головой долгое время был в первой половине XVII в. Прокофий Шишкин.

В южных городах, где имелись стрельцы и городовые казаки, назначались из служилых людей по отечеству стрелецкий голова и казачий голова. По отношению к приборным служилым людям — пушкарям, стрельцам, казакам — осадный, стрелецкий и казачий головы были такими же мучителями и разорителями, как воевода.

Уголовными делами в то время ведал губной староста, который выбирался из местных феодалов. В помощь ему назначался губной дьячок для делопроизводства и выбирались три целовальника (присяжные), обычно из крестьян. Должность целовальников была очень обременительной и ничем не вознаграждалась, поэтому воронежские крестьяне старались выдвинуть на нее нетрудоспособных лиц. Так, например, в 1638 г. целовальником стал девяностолетний старик Артемий Усач. В ведении губной избы находилась тюрьма, помещавшаяся в Воронеже возле торговых рядов, в остроге.

Посадские люди выбирали земского старосту (конечно, из числа «лучших», то есть наиболее богатых людей). Он ведал сбором налогов на посаде, следил за выполнением натуральных повинностей и другими подобными делами.

Грамотных людей среди населения Воронежа было очень мало. Писать и читать умели только священники, подьячие съезжей избы да отдельные лица из числа служилых по отечеству и зажиточной верхушки посада. Среди приборных служилых людей грамотные насчитывались буквально единицами. Нужно просмотреть сотню «челобитных», «поручных записей» и других документов тех лет, чтобы найти собственноручную подпись воронежского стрельца, пушкаря или казака. Из-за неграмотности приборных служилых людей документы за них обычно подписывали попы.

Основным занятием населения города Воронежа и уезда было сельское хозяйство. Несмотря на помехи, чинимые набегами татар, хлебопашеством занималось подавляющее большинство воронежского населения — и служилые люди и крестьяне.

Само правительство, наделяя служилого человека землёй, побуждало его пахать пашню. Занятие служилых людей земледелием удешевляло содержание войска, способствовало закреплению драгун, стрельцов, пушкарей, казаков на службе.

В Воронежском уезде было много целинных земель — «дикого поля». Например, в 1615 г. в деревне Айдарово считалось помещичьей и крестьянской пашни 28 четвертей с осьминой, а дикого поля — 209 четвертей; еще большим был процент дикого поля в деревне Болотской, в сельце Вербилово.

В то время сельское хозяйство было экстенсивным. Хотя и существовала паровая система земледелия, но трёхпольный севооборот проводился непоследовательно, о чём свидетельствует частое упоминание в документах о «наезжей пашне» и перелоге.

Тягловой силой в сельском хозяйстве была лошадь. Главным сельскохозяйственным орудием являлась соха. При перечислении сельскохозяйственного инвентаря в документах упоминаются также косы, серпы, деревянные бороны. На воронежских полях сеяли главным образом озимую рожь, а из яровых культур — овёс. Сеяли также ячмень, гречиху, просо, кое-где лён; посевы пшеницы появляются только во второй половине XVII в. Из овощей сажали капусту и огурцы.

Урожайность, несмотря на плодородную почву, была сравнительно низкой и во многом зависела от климатических условий. В засушливые годы цены на хлеб возрастали в несколько раз, крестьяне и приборные служилые люди голодали. Сильная засуха была, например, в 1629 г., когда, по донесению в Москву воронежского воеводы, «на Воронеже хлеб не родился, все лето была сухмень великая, не токмо хлеб выгорел, и трава вся выгорела». Нередко воронежские поля опустошались саранчой.

Наряду с земледелием население Воронежа и уезда занималось скотоводством. Так, при описании имущества служилых людей в документах того времени упоминаются лошади, коровы, свиньи, овцы, домашняя птица.

Большое хозяйственное значение имели также рыбная ловля, охота и пчеловодство. К югу от Воронежского уезда правительство сдавало в аренду богатым воронежцам приречные места по Дону или леса с правом охоты и рыбной ловли.

С основанием Воронежа в городе стало развиваться ремесло, обслуживавшее первоначально местный узкий рынок. Для части посадского населения ремесло стало основным занятием. В городе имелись кузнецы, плотники, гончары, сапожники, портные, колесники, бочарники, сёдельники, золотари и ремесленники других специальностей.

В городах и сёлах Воронежского края возникают солодовни, водяные мельницы, селитренные варницы (Коротояк и Острогожск).

Воронеж начала XVII в. не был ещё крупным торговым центром. В городе существовала лишь мелкая местная торговля сельскохозяйственными продуктами и ремесленными изделиями. Хлеб и другие продукты сельского хозяйства нужны были «оброчным» людям, не имевшим собственной запашки (жителям посада, монастырским ремесленникам); в ремесленных изделиях нуждались главным образом служилые люди и их семьи.

Но уже в первой половине XVII в., во время складывания единого всероссийского рынка, устанавливаются и быстро крепнут торговые связи Воронежа с другими русскими городами.

Если в первое время существования Воронежа торговлей занимались преимущественно служилые люди, то теперь появляются торговцы-профессионалы, купцы. Быстро растёт число лавок на торговой площади города. Если в 1615 г. их было 60, в 1648 г. — 118, то в 1658 г. — 137. Характерно, что из 137 лавок 92 принадлежали жителям; посада — торговым людям и только 33 — служилым людям.

В XVII в. крупный торговый путь проходил по реке Дон. В низовья Дона, к донским казакам русские торговые люди, в том числе и воронежцы, везли на судах главным образом хлеб (муку, крупу, сухари), а также другие разнообразные товары, включая порох, сукна, бумагу, мыло. В низовьях Дона купцы покупали лошадей, привозили оттуда дорогие восточные товары: ковры, ткани, жемчуг. Из Царицына с Волги через переволоку и далее по Дону в Воронеж везли соль, со среднего Дона — рыбу. Быстро разбогатели на донской торговле в середине XVII в. воронежцы Прибытновы, Гарденины, Хрипуновы.

В центральные уезды России воронежские купцы везли рыбу, мёд, масло и другие продукты сельского хозяйства. Документы отмечают наличие торговых связей Воронежа с Ельцом, Курском, Рязанью и другими городами юга России, а также с Москвой.

Так в первой половине XVII в. Воронеж начинает становиться крупным экономическим центром юга России.

Дети боярские ряшене жъ, которые бежали с гдрвы службы с Воронож, и за неты им не додано гдрва жалованья по 2 руб. человеку.


250 чети.

335. Костя Минин сын Радцов, первые 5 руб., и дано ему 3 руб. а не дано за Вороножские неты 2 руб. А порука по нем в службе резанские окладчики Никита Кузмин сын Фролов, да Ондрей Федоров сын Дуванов, да Иван Михайлов сын Перекусихин


По 200 чети.

336. Ортемко Неклюдов сын Матицын, свершеные 7 руб., дано ему 5 руб., а не дано за Вороножские неты 2 руб. А порука по нем в службе окладчик Богдан Семенов сын Вахнеев, да дети боярские Первой Прокофьев сын Матицын Пахомов, да Василей Игнатьев сын Свищов, да Григорей Федоров сын Ондреев.

337. Гаврило Остафьев сын Лашин, свершеные 6 руб., и дано ему 4 р., а не дано за Вороножские неты 2 руб. А порука по нем в службе Митрофан Михайлов сын Куров, да Ждан Ондреев сын Старого, да Гаврило Костентинов сын Дымов.

338. Богдашко Степанов сын Шубин, свершеные 6 руб., дано ему 4 руб., а не дано за Вороножские неты 2 руб. А порука по нем в службе окладчики Павел Никитин сын Мартынов, да Богдан Семенов сын Вахнеев, да Олексей Иванов сын Жоков, да Григорей Дементьев сын Баскаков.

339. Иванко Осипов сын Хирин, свершеные 5 руб., и дано ему 3 руб., а не дано за Вороножские неты 2 руб. А порука по нем в службе Прокуда Михайлов сын Бунин, да Митрофан Матвеев сын Куров, да Дружина Юрьев сын Протасов, да Иван Григорьев сын Венюков, да Степан Олексеев сын Хирин, да Офонасей Филипов сын Стаханов, да Борис Правого сын Микульшин, да Костентин Минин сын Радцов.


По 160 чети.

340. Васка Игнатъев сын Свищовской, свершеные 7 руб., и дано ему 3 руб. и 20 алтын, а не дано за Вороножские неты 2 руб., да за Ругодивские неты 1 руб. и 13 алтын 2 деньги. А порука по нем в службе окладчики Богдан Семенов сын Вахнеев, да Олексей Иванов сын Жоков, да Павел Микитин сын Мартынов, да Третьяк Денисов сын Тотаринов, да Яков Иванов сын Подымов.

341. Ондрей Ерофеев сын Голского, свершеные 5 руб., и дано ему 2 руб., а не дано за Вороножские неты 2 руб., да за Ругодивские неты 1 руб. А порука по нем в службе окладчики Павел Никитин сын Мартынов, да Олексей Иванов сын Жоков, да дети боярские Василей Ураев сын Левонов, да Овдей Иванов сын Никонов.


По 150 чети.

342. Олеша Иванов сын Жуков, а Жоков тожъ, свершеные 8 руб., дано ему 6 руб., а не дано за Вороножские неты 2 руб. А порука по нем в службе окладчики Богдан Семенов сын Вахнеев, да Яков Иванов сын Подымов, да Третьяк Денисьев сын Тотаринов, да Тимофей Удачин сын Хромово.

343. Павлик Микитин сын Мартынов, свершеные 7 руб., и дано ему 5 руб., а не дано за Вороножские неты 2 руб. А порука по нем в службе окладчики Богдан Семенов сын Вахнеев, да Третьяк Денисьев сын Тотаринов, да Яков Иванов сын Подымов, да сын боярской Овдей Иванов сын Никонов.

344. Сенька Климов сын Скуратов, свершеные 7 руб., и дано ему 5 р., а не дано ему за неты 2 руб. А порука по нем в службе окладчики Богдан Семенов сын Вахнеев, да Тимофей Удачин сын Хромово, да Третьяк Денисьев сын Тотаринов, да Яков Иванов сын Подымов.

345. Якуш Иванов сын Подымов, свершеные 6 руб., и дано ему 4 р., а не дано за неты 2 р. А порука по нем в службе окладчики Богдан Семенов сын Вахнеев, да Пелъ (sіс. л. 119 об.) Никитин сын Мартынов, да Третьяк Денисов сын Тотаринов, да сын боярской Овдей Иванов сын Никонов.

346. Васка Ураев сын Левонтьев, свершеные 6 руб., и дано ему 4 р., а не дано за неты 2 р. А порука по нем в службе окладчики Третьяк Денисьев сын Тотаринов, да Яков Иванов сын Подымов, да Игнатей Булгаков сын Венюков, да Василей Игнатьев сын Свищовского.

347. Ненаш Истомин сын Крюков, свершеные 5 р., и дано ему 3 р., а не дано за Вороножские неты 2 руб. А порука по нем в службе Потап Васильев сын Строилов, да Замятня Микифоров сын Венюков, да Яков Федоров Ширяев, да Костянтин Минин сын Радцов, да Гаврило Дымов.

348. Гриша Богатырев сын Хромов, свершеные 5 р., и дано ему 3 р., а не дано за Вороножские неты 2 руб. А порука по нем в службе окладчики Богдан Семенов сын Вахнеев, да Тимофей Удачин сын Хромов, да Третьяк Денисьев сын Тотаринов, да сын боярской Офонасей Третьяков сын Острецов.

349. Ивашко Семенов сын Майков, свершеные 5 руб., и дано ему 3 руб., а не дано за Вороножские неты 2 руб. А порука по нем в службе окладчики Богдан Семенов сын Вахнеев, да Третьяк Денисов сын Тотаринов, да Тимофей Удачин сын Хромово, да Яков Иванов сын Подымов.

350. Васка Киреев сын Удачин, свершеные 5 руб., и дано ему 2 руб., а не дано за Вороножские неты 2 руб., да за Ругодивские 1 руб. А порука по нем в службе окладчики Тимофей Удачин сын Хромов, да Богдан Семенов сын Вахнеев, да Воин Иванов сын Подымов, да Овдей Иванов сын Никонов, да Офонасей Третьяков сын Острецов.

351. Федка Тимофеев сын Пряслов, свершеные 4 руб., и дано ему 4 гривны, а не дано за Вороножские неты 2 руб., да за Ругодивские неты 1 р. 20 алтын. А порука по нем в службе окладчики Семен Клементьев сын Скуратов, да Юрьи Селиванов сын Ретюнской да Яков Иванов сын Подымов, да сын боярской Василей Васильев сын Логвинов.


100 чети.

352. Иван Кузмин сын Лесунов, свершеные 4 руб. А порука по нем в службе резанской губной староста Иван Майков сын Бунин, да окладчики князь Дмитрей кияж Иванов сын Дулов, да Иван Васильев сын Колемин

---

Дети боярские ряшане жъ, сказали про них окладчики, что они побиты, а иные померли собою, а где хто убит, и в котором году хто умер, и то писано в сей десятне под их статьями порознь.

Воронежской нетчик. 150 чети.
543. Костя Первого сын Сумороков, убили его в 99 году.


Дети боярские ряшане жъ, государево им жалованье деньги не даны, а что про них окладчики сказали, и то писано в сей десятне под их статьями порознь.

150 чети Воронежской нетчик.
511. Матюша Дмитреев сын Лахомов сшел з вольные казаки с Васильем з Биркиным.


Дети боярские ряшане жъ, государево им денежное жалованье не дано, а что про них окладчики сказали, и то писано в сей десятне под их статьями порознь.

Из осадных.
485. Иванко Мартынов сын Василъев, свершеные 5 руб.; воронежской нетчик, волочитца меж двор.


Деьти боярские ряшане жъ, сказали про них окладчики, что они у государевых дел по приказам, и по государеву наказу тем детем боярским государево денежное жалованье не дано.

200 чети.
390. Богдан Степанов, а Семенов сын Вахнеев тожъ, был в полону, а ныне на Воронеже в городовых прикащикех.


Дети боярские ряшане жъ нетчики Вороножские, деньги им не даны, потому что к деньгам не бывали.

300 чети.
395. Федор Григорьев сын Протасов, свершеные 9 руб.
96. Левка Епихин сын Коростелев.
397. Михайло Васильев сын Шарапов.