Устье Калязинского уезда Тверской губернии

( Сельцо Устье ( или прообраз его )находилось в те времена в волости Юлка Переславского уезда,) ,так давайте посмотрим историю данной земли.......
"Сыновья Ярославовы и по личному характеру своему были в уровень своему положению, могли только распространить и укрепить отцовское наследство, а не растратить его: Александр получил название Невского
-----------------------------------------------------
Кратковременная вражда между Александром Невским и братом его Андреем не могла принести вреда семье Ярославовой; важное значение Невского не ограничивается только подвигами его против шведов, немцев, литвы и благоразумным поведением относительно татар: в нем с первого же раза виден внук Всеволода III и дед Калиты; он страшен Новгороду не менее отца и деда; в великом княжении распоряжается по-отцовски; Переяславскую отчину без раздела отдает старшему сыну Димитрию, остальных сыновей наделяет волостями великокняжескими: Андрею отдает Городец с Нижним, Даниилу – Москву, выморочный удел Михаила Хоробрита.По смерти Невского Ярославу тверскому помешал усилиться Василий костромской, но сам умер скоро и беспотомственно, очистив таким образом старший стол для сыновей Невского; здесь повторяется то же явление: Димитрию переяславскому мешает усилиться Андрей городецкий; начинается продолжительная усобица, во время которой старшие Александровичи истощают свои силы, не могут сделать ничего для своего потомства, притом же сын Димитрия умирает бездетным;
________________________________________
Гораздо заметнее, крупнее по тогдашним отношениям было приобретение Переяславля Залесского, доставшегося Даниилу по завещанию бездетного племянника Ивана Димитриевича: Андрей городецкий не хотел уступить Переяславля московскому князю; не хотел уступить ему его и Михаил тверской, когда стал великим князем владимирским, но Москва крепко держалась за свой примысл, несмотря на то что и ее князья, до самого Василия Темного, признавали Переяславль волостию великого княжения.
сын Даниилов Юрий........не воспользовался плодами своих тяжких и непривлекательных трудов, погиб беспотомственно в Орде от руки сына Михаилова. Но ему наследовал брат его Иоанн Калита.
(владение переходит к Ивану Калите)
Калита был так богат, что мог покупать целые княжества, как Белоозеро, Углич и Галич; но что же заставило князей белозерского и галицкого продать свои волости Калите? По всем вероятностям, невозможность платить выходы ордынские. Обилие в деньгах не только позволяло московским князьям увеличивать свои владения внутри и удерживать за собою великокняжеское достоинство, задаривая хана и вельмож его; оно давало им еще новое средство увеличивать народонаселение своих волостей, скупая пленных в Орде и поселяя их у себя; так произошел особенный класс народонаселения – ордынцы, о которых часто упоминается в завещаниях и договорах княжеских; не говорим уже о том, что обилие в деньгах позволяло московским князьям давать переселенцам большие льготы, чем какие они могли получить в других областях, от других, менее богатых князей.
________________________________________
Таковы были обстоятельства, содействовавшие усилению Московского княжества; обратимся теперь к рассмотрению волостей этого княжества и их постепенного увеличения. Вот Московские волости, как они, подробно исчисленные, являются в первый раз в завещании Иоанна Калиты. «Приказываю сыновьям своим, – пишет Калита, – отчину свою Москву, а вот как я разделил им волости». Из этих слов видим, что город Москва находится в общем владении сыновей завещателя; в таком же общем владении Москва продолжает находиться у всего потомства Калиты. Общее владение Москвою противополагается частному, отдельному владению каждого князя известными волостями, уделу. Эти уделы сыновей Калиты были следующие: удел старшего сына Симеона: Можайск, Коломна со всеми Коломенскими волостями, Городенка, Мезыня, Песочна, Середокорытна, Похряне, Устьмерска, Брошевая, Гвоздна, Иваны деревни, Маковец, Левичин, Скулнев, Канев, Гжеля, Горетова, Горки, село Астафьевское, село на Северьсце в Похрянском уезде, село Константиновское, село Орининское, село Островское, село Копотенское, селце Микульское, село Малаховское, село Напрудское у города. Удел второго сына, Иоанна: Звенигород, Кремична, Руза, Фоминское, Суходол, Великая свобода, Замошская свобода, Угожь, Ростовци, Окатьева слободка, Скирминовское, Тростна, Негуча; села: Рюховское, Каменичское, Рузское, Белжинское, Максимовское, Андреевское, Вяземское, Домонтовское, село в Заможской свободе, село Семцинское. Удел князя Андрея Иоанновича: Лопастна, Северска, Нарунижское, Серпухов, Нивна, Темна, Голичичи, Щитов, Перемышль, Ростовец, Тухачев; села: Талежское, Серпуховское, Колбасинское, Нарское, Перемышльское, Битяговское, Труфоновское, Ясиновское, Коломнинское, Ногатинское. Княгине с меньшими детьми завещаны: Сурожик, Мушкина гора, Радонежское, Бели, Воря, Черноголовль, на Вори – свободка Софроньевская, Вохна, Дейково Раменье, Данилищева свободка, Мишев, Селна, Гуслицы, Раменье; села: Михайловское, Луцинское, село у озера, село Радонежское, Дейгунинское, Тыловское, Ротожь, Протасьевское, Аристовское, Лопастенское, Михайловское на Яузе, два села Коломенских. В духовной у Калиты означены и прикупы его: село Аваковское в Новгороде, на Улале, Борисовское во Владимире, которые оба отданы князю Симеону, четыре села на Масе, Петровское, Олексинское, Вседобричь и Павловское; половина их была куплена, и половина выменена у митрополита; все они отданы князю Ивану. Два села: Варварское и Меловское у Юрьева – князю Андрею. Новое селце, купленное на Костроме, вместе с покупкою бабки Калитиной, жены Александра Невского, селом Павловским, завещатель отказал жене своей. Купленное в Ростове село Богородицкое отдано в поместье Бориску Воркову. Три селца, одно на Кержачи, другое Леонтьевское, третье Шараповское, отданы св. Александру на поминанье. Но в духовных Калиты умолчано о важных прикупах, о которых говорится в завещании Донского, – о Галиче, Белеозере и Угличе, остававшихся, по всем вероятностям, еще за прежними князьями своими на известных условиях; умолчано также и о другом прикупе – Кистме в Бежецком Верхе, которая впервые упоминается в завещании Василия Димитриевича.
В договоре великого князя Симеона с братьями встречаем уже новые села: Новое село на Купавне и Вышневское означены во владении великого князя; села: Михайловское, Микульское на Пруженке, Микифоровское и Парфеньевское – во владениях младших братьев – Ивана и Андрея. Из шестерых сыновей Симеона Гордого ни один не остался в живых; Симеон завещал весь свой удел, все свое движимое и недвижимое имение жене Марии, не означив в духовной, кому все это имущество должно принадлежать по ее смерти. Но добровольно или нет, Мария еще при жизни передала свои волости великому князю Иоанну, оставив за собой только два примысла мужа своего; да и те обязалась передать по своей смерти великой княгине Александре, жене Иоанновой, причем у великого князя не было никакого дележа с племянником Владимиром Андреевичем. Таким образом при Иоанне II две части Московского княжества (Коломенско-Можайская и Звенигородская), как они были при Калите, соединились опять в один участок. В завещании Симеона Гордого упоминаются следующие новые волости, ему принадлежавшие: Заячков, которым благословила его тетка, княгиня Анна, и Гордошевичи; потом села: Ивановское, село на Клязьме Хвостовское, Дейгунинское, село на Сулешне погосте; купли в Переяславле: село Самаровское, Романовское на Кержаче, Ортаковское в Юрьевской волости, село Семеновское во Владимирской волости, село на Костроме Александровское, село в Дмитрове и Заберег.
Иоанн II, умирая, разделил свой участок двоим сыновьям – Димитрию и Иоанну, и таким образом Московское княжество опять разделилось на три части, как по смерти Калиты: Коломенско-Можайский удел Симеонов отдан был старшему сыну Димитрию; здесь при исчислении Коломенских волостей между Каневом и Гжелею встречаем Каширу; примыслов Симеоновых – Заячкова и Заберега – нет, потому что они оставались при вдове Симеоновой, Марии; но неизвестно, почему нет других примыслов Симеоновых, равно села Астафьевского; зато встречаем названия новых волостей: село Малино, село Холмы, Мещерка у Коломны. Младший сын Иоанн получил прежний отцовский удел Звенигородский; здесь вместо Великая свобода встречаем название Истерва свободка; нет Угожа, Акатьевой свободки и Скирминовского; из сел нет Рузского, Белжинского, Вяземского, Семцинского, вместо которых встречаем: Михалевское, село на Репне в Боровеце, Милцинское, Выславское, Кузминское, Каринское и Козловское. Из мест Рязанских по сю сторону Оки дан Владимиру Андреевичу Новый городок на устье Поротли, а другие Рязанские места – князьям Димитрию и Иоанну; Димитрию же – село на Рокше Романовское, и Ивану – село Афинеевское да селце у Павловского села, само же село Павловское – св. Александру впрок – на память. Жене своей Александре Иоанн завещал село Семцинское, которого потому и недостает между волостями Ивановыми; потом из уделов обоих сыновей выделил ей волости в пожизненное владение, а после смерти ее они отходили к уделу того князя, у которого были взяты; из Коломенских волостей были ей выделены: село Лысцевское вместе с Похрянами, Песочною и Середокорытною; из Звенигородских: Угожь, Великая свобода Юрьева, село Кляповское и Белцинское с Новым селцем. В завещании Иоанна II встречаем также распоряжение относительно волостей мачехи его, жены Калиты, княгини Ульяны: волости ее – Сурожик и Лучинское – после ее смерти поступают к ее дочери, остальные же волости и пошлина в Москве, называемая осмничим, по ее смерти переходили к князьям Димитрию, Ивану и двоюродному брату их Владимиру Андреевичу.
Князь Иван скоро умер, и опять две части Московского княжества соединились в одних руках – Димитрия.
были разделены на три удела два участка Московского княжества, в буквальном смысле отчина и дедина Димитриева; но у Димитрия оставались еще другие сыновья, которым также надобно было назначать уделы, и для этого послужили примыслы.

Летописи не говорят, каким образом был примышлен Дмитров; мы знаем только, что этот город вместе с Галичем находился во владении потомков Константина Ярославича; Галич был куплен Калитою, но князь его окончательно изгнан из своей волости Димитрием Донским; вероятно, в то же время приобретен был и Дмитров. Умирая, Донской отдает этот примысл четвертому сыну, Петру; волости Дмитревские означены следующие: Вышегород, Берендеева слобода, Лутосна с отъезцем, Инобаш; к этой небольшой волости приданы были еще старые места московские, большею частию волости княгини Ульяны: Мушкова гора, Ижва, Раменка, слободка княжа Иванова, Воря, Корзенево, Рогож или Ротож, Загарье, Вохна, Селна, Гуслица, Шерна-городок. Из московских сел: Новое и Сулишин погост (приобретение Симеона Гордого). Пятому сыну, князю Ивану, отделена была маленькая волость: Райменице с бортниками, село Зверковское с Сохонским починком, что отошло от князя Владимира Андреевича, и Сохна.
Кроме Дмитрова были окончательно примышлены при Донском Галич, Белоозеро и Углич: Галич отдан князю Юрию со всеми волостями и с теми селами, которые тянули к Костроме, – Никольским и Борисовским. Белоозеро отдано князю Андрею со всеми волостями, и Вольским с Шаготью, и с Милолюбским езом, и с слободками. Углич отдан князю Петру вместе с Тошною и Сямою. Потом прикуплены были села: Красное, Елизаровское и Проватово в Юрьеве, Васильевское в Ростове; все они отданы были старшему сыну Василию. Село Козмодемьянское в Юрьеве с починком Красного села за Везнею и село Богородицкое в Ростове отданы были сыну Юрию. Примышлены были волости изменника Ивана Вельяминова и одна из них – село в Гремичах – отдана была князю Андрею. Вероятно, при Донском же присоединены были к Московскому княжеству Калуга и Роща; вытяганы были у смольнян Тов (?) и Медынь, и все это отдано князю Андрею. Князю Петру был отдан примысл: село Богородицкое на Богоне в Юрьеве. Великой княгине Евдокии завещаны примыслы: Скирменевская слободка с Шепновым, Смоляные с Митяевским починком и с бортью, с вышегородскими бортниками, Кропивна с бортниками кропивенскими, исменскими, гордошевскими, рудскими, Железнова слободка с бортыо и селом Ивана Хороброва, Исконская слободка, Кузовская слободка; на Коломне примысл – Самойлецов починок с деревнями, Савельевский починок, Микульское село, Бабышево, Ослебятевское; из юрьевских покупок – Петровское село, Фроловское, Елох. Княгиня Федосья (должно быть, дочь Калиты от второй жены) отдала великому князю Суду на Белеозере, да Калашку и Слободку, а великую княгиню благословила Городком и Волочком; этими волостями, впрочем, она пользовалась во все продолжение жизни своей, после же смерти ее они отходили к великой княгине. Сама великая княгиня прикупила себе Лохно; кроме того, ей выделено было в пожизненное владение по нескольку волостей из удела каждого сына; из великокняжеской Владимирской области она получила в Переяславском уезде Юлку, в Костромском – Иледам с Комелою; из Галича – Соль; из Бела-озера – Вольское с Шаготью и Милолюбский ез; из владимирских сел – Андреевское; из переяславских – Доброе село; из Коломенского уезда – Канев, Песочну, а из сел: Малинское, Лысцево; из Звенигородского удела: Юрьеву слободу. Суходол с Истьею и с Истервою, села – Андреевское и Каменское; из Можайского удела: Верею, Числов, село Лучинское; из Дмитровского удела: Ижво да Сяму. Потом ей принадлежало село Репенское и московские села: Семцинское с Ходынскою мельницею, Остафьевское, Илмовское, наконец, Холхол и Заячков.
Во втором завещании, написанном в пользу сына Василия, находим некоторые перемены и новизны:
Великая княгиня по завещанию получила: "Из великокняжеских волостей: из Костромы получала Иледам с Обнорою, Комелою и Волочком, Нерехту с варницами, бортниками, бобровниками и Княгининским селом; из Переяславля – Юлку и Доброе село; из Владимира – Андреевское село и Тошну, если великий князь выменяет ее у детей князя Владимира Андреевича; из Нижнего – Сокольское село и Киржанец; из Мурома – селце и Шатур. Из всех этих волостей Гжеля и Семцинское село были даны в опричнину."
Духовное завещание великой княгини Софьи Витовтовны замечательно в двух отношениях: во-первых, по большому количеству прикупов, что показывает большие средства, которыми обладала завещательница; во-вторых, замечательно тем, что большая часть этих прикупов отказана одному любимому внуку князю Юрию Васильевичу. Княгини по завещанию мужей своих получали большие и богатые волости – некоторые из них в опричнину, большую часть в пожизненное владение; но доходы со всех волостей, равно как некоторые другие доходы, оставляемые умирающими князьями в пользу жен своих, давали последним средства прикупать волости, которыми уже они могли располагать по произволу, и смотря по привязанности увеличивать ими удел того или другого внука. В завещании княгини Софьи встречаем из 52 волостей не более шести, которые не были ее прикупами, именно села: Бабышевское, Лысцево, Ослебятевское, прикупы Димитрия Донского, завещанные им жене своей Евдокии и неизвестно по какому случаю перешедшие в полную собственность княгини Софьи, и потом опричнина последней – селце Семчинское с Самсоновым лугом и Гжеля.
Наконец, все уделы Московского княжества (кроме одного, Верейского) вместе со всеми примыслами в других областях собраны были Василием Темным, который, смещав все их вместе с великокняжескою областью Владимирскою, разделил между пятью сыновьями,Кроме половины московской трети Юрий получил в Москве же год князя Константина Димитриевича, потом волости: Дмитров, Юлку, Серебож, Бускутово, Рожественое, Можайск, Медынь, Серпухов, Хотунь, все волости, завещанные ему бабкою Софьею Витовтовною, с придачею Шипиловского села к Турабьевским."

История России с древнейших времен: Соловьёв Сергей ( 4 том. ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ВНУТРЕННЕЕ СОСТОЯНИЕ РУССКОГО ОБЩЕСТВА ОТ КОНЧИНЫ КНЯЗЯ МСТИСЛАВА МСТИСЛАВИЧА ТОРОПЕЦКОГО ДО КОНЧИНЫ ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ ВАСИЛИЯ ВАСИЛЬЕВИЧА ТЕМНОГО (1228–1462))

Так.Похоже эта информация имеет отношение к Устью

Это под ????
РГАДА, Ф. 236, Оп. 1, Д. 157.
Книга переписная, сколько за Святейшим патриархом в разных уездах крестьянских и бобыльских дворов.
В описи датируется 1712 годом
Володимерского уезда – церкви Константиновской, за тем монастырем крестьянских и бобыльских дворов по переписным книгам 186 году в том Володимерском уезде 66 дворов

Того ж уезду в Сновицком монастыре – 181 двор

Того ж уезду в Боголюбове монастыре – 182 двора

Того ж уезду в Козмине монастыре – 172 двора

Того ж уезду в Николаевском Волосове монастыре – 130 дворов

К тому Волосову монастырю приписан вновь по духовному регламенту 722 году того ж уезду Покровской что усть реки Нерли Далонбецкой (?) монастырь в котором было игуменство и по присовокуплении монахи выведены в тот Волосов монастырь а тот Покровской упражнен
За тем Покровским монастырем было по переписным книгам крестьянских и бобыльских дворов в том же уезде 57

РГАДА, Ф. 236, Оп. 1, Д. 157.
Книга переписная, сколько за Святейшим патриархом в разных уездах крестьянских и бобыльских дворов.

Л. 177 – Ведомости Синодального дворцового приказу о состоянии прежде бывшего Патриаршего Дому
Дмитровской уезд
Село Игнатовское, дом, сад, дворы конюшенной, скотной, по переписным книгам крестьянских 33 двора
Троицкая Нерлская слобода – 30 дворов
Новинского монастыря сельцо Парцово - 9 дворов

Л. 198 - За домовыми Святейшго Патриарха монастыри
В Володимерском уезде
За Царево-Константиновским монастырем по переписным книгам 186 году 66 дворов
За Козминым монастырем двор конюшенной, двор гостиной, двор скотной, по переписным книгам 186 году 178 дворов
За Никольским Волосовым монастырем двор конюшенной, двор скотной, по переписным книгам 186 году крестьянских и бобыльских 130 дворов
За Сновицким монастырем село Сновицкое з деревнями, по переписным книгам 186 году 181 двор
За Покровским монастырем что усть реки Нерли по переписным книгам 57 дворов
За Борисоглебовым монастырем 182 двора

РГАДА, Ф. 236, Оп. 1, Д. 157.
Книга переписная, сколько за Святейшим патриархом в разных уездах крестьянских и бобыльских дворов.


Л. 242-. Сочиненная в Синодальном дворцовом приказе ведомость Синодальном доме по приписным крестьянам и штату после присланных от Коллегии экономических дел Указов по предложенным при оном указе формам
За оным Синодальным домом вотчин и в них по переписным книгам 186 году крестьянских дворов и мужеска полу душ...

Троицкая Нерлинская слобода -30 дворов, 107 д.м.п.

Переписные книги патриарших вотчин 1702 г.
РГАДА, Ф.236. Оп. 1, Д. 119.

93-95 об. Троицкая Нерльская слоботка что бывал Троецкой монастырь, село Игнатово Вышегордцкого стана

...

1ПМВ.
Уроженцы Поречской и Расловской волости Калязинского уезда в ПМВ.
сайт о ПМВ


Синицын Андрей Александрович ( вот я и узнала судьбу родного брата прадеда)

Пропал без вести, Выбыл: д. Езержец, Место рождения: Тверская губ., Калязинский уезд, Поречская вол., с. Устье, Ратник
Именной список потерь
Синицын А.А.


Синицын


Антонов Филипп Матвеевич

Ранен/контужен, Выбыл: 15.07.1916, Место рождения: Тверская губ., Калязинский уезд, Поречская вол., д. Устье, Место службы: Лейб-гвардии Литовский полк
Данные из лазарета

Антонов Ф.М.

Антонов Филипп Матвеевич

Ранен/контужен, Выбыл: д. Трыстень,тыл армии, Место рождения: Тверская губ., Калязинский уезд, Поречская вол., д. Устье, Место службы: Лейб-гвардии Литовский полк, Лейб-гвардии рядовой
Именной список потерь
Сорокин Андрей Иванович

Пропал без вести, Место рождения: Тверская губ., Калязинский уезд, Поречская вол., д. Устье, Место службы: 197-й пехотный Лесной полк, Рядовой
Именной список потерь
Шатохин Григорий

Оставлен на поле боя, Место рождения: Тверская губ., Калязинский уезд, Поречская вол., с. Устье, Место службы: 150-й пехотный Таманский полк, Рядовой
Именной список потерь
Гусаров Иван Иванович

Ранен/контужен, Выбыл: 22.09.1916, Место рождения: Тверская губ., Калязинский уезд, Поречская вол., с. Устье, Место службы: 206-й пехотный Сальянский полк, Рядовой
Данные из лазарета

Захаров Петр Григорьевич

Ранен/контужен, Выбыл: 01.12.1914, Место рождения: Тверская губ., Калязинский уезд, Поречская вол., н.п. Устье, Рядовой
Данные из лазарета

Зайчиков Петр Федорович

Ранен/контужен, Выбыл: 30.04.1915, Место рождения: Тверская губ., Калязинский уезд, Поречская вол., с. Устье, Ефрейтор
Данные из лазарета

Рунышков Гавриил Федорович

Ранен/контужен, Выбыл: 13.08.1915, Место рождения: Тверская губ., Калязинский уезд, Поречская вол., д. Згудово Устье, Рядовой
Данные из лазарета

Шатохин Дмитрий Кузьмич

Болен, Место рождения: Тверская губ., Калязинский уезд, Поречская вол., с. Устье, Место службы: 97-й пехотный Лифляндский полк, Рядовой
Данные из лазарета

Из книги " Пламя над Волгой. Крестьянские восстания и выступления в Тверской губернии в 1917-1922 гг." Соколова К.И.

В монографии на примере Тверской губернии проанализированы сущностные черты и особенности одного из главных факторов разрушительной Гражданской войны в России – крестьянского повстанческого движения. Прослежена эволюция отношения крестьянства к советской власти, его прямая зависимость от большевистской политики в отношении деревни. Рассмотрены восстания и выступления, сведения о которых имеются как в открытых хранилищах и других общедоступных источниках, так и в ведомственном архиве Федеральной службы безопасности. Проанализированы формы крестьянского открытого протеста: от мелких стычек с комитетами бедноты и продотрядами до масштабных вооруженных восстаний зеленых, а также явлений политического бандитизма.

Сделала выписки по интересующей меня территории...

....документов об этом времени сохранилось очень немного: не было еще ни ЧК, ни ревтрибунала, даже исполкомы не везде в уездах появились, не говоря про волости. Так что про первые конфликты крестьян с новой властью известны разрозненные отдельные факты и не более того.
Недовольство жителей Троице-Нерльской волости Калязинского уезда деятельностью местного совета стало причиной его разгона 19 февраля 1918 года и попытки провести новые выборы. Но выступление это было ликвидировано с помощью солдат Савеловского гарнизона, а волостной совет решил наложить штраф в 20 тысяч рублей на зачинщиков (для оценки суммы: зарплата советских работников в уездах тогда в среднем была около 300 рублей). Но перевыборы в некоторых селах все же провели[ГАТО. Ф. Р-228. Оп. 2. Д. 3. Л. 9 об., 123.].
Вскоре губернский совет, выполняя декреты центральной власти, ввел в губернии чрезвычайный налог на имущие классы, а там и реквизиционные отряды стали возникать один за другим. И пламя над Волгой начало разгораться.

По сути, повсеместно система советов утвердилась в Тверской губернии только в начале весны 1918 года.
Калязинский исполком 21 июня констатировал, что повсеместно по уезду происходят выступления крестьян против продовольственной политики, в том числе крупные в Плещеевской и Расловской волостях. Было решено направить туда комиссаров, наделенных чрезвычайными полномочиями, с отрядами красноармейцев. Они имели право вводить осадное положение и расстреливать мятежников, а также смещать исполкомы и назначать в них людей, стоящих на платформе советской власти[ГАТО. Ф. Р-228. Оп. 2. Д. 45. Л. 118.].

Весной 1919 года власть хоть время от времени и беспокоила дезертиров, но это были разовые, несогласованные акции, зачастую без применения силы, когда деревенских парней пытались заставить добровольно вернуться в части. Понятно, что особого успеха это не имело, но и поводов для выступлений и восстаний у зеленых не было. Да и организации их только складывались.
Тем не менее в апреле – мае зафиксирован целый ряд вспышек, которые произошли в тех уездах, которые позже были охвачены восстаниями.
В Калязинском для подавления пришлось даже просить помощь в Кашине. Было изъято оружие, арестовано несколько человек[231].

Пожалуй, нигде все претензии тверского крестьянства к советской власти в период весны – лета 1919 года не были выражены так ясно и четко, как в резолюции собрания населения Флоровской волости Калязинского уезда. Да и события, предшествовавшие ее принятию и последовавшие за ней, как нельзя лучше иллюстрируют отношения между властью и населением в то время.
Примыкавшие к Московской губернии уезды – Кимрский, Калязинский, Корчевской – в годы Гражданской войны оказались в особенно тяжелом положении. Крестьян, как таковых, здесь почти не было, все жили ремеслом и отходом в Москву. А тут, на тебе, революция, и никакой работы в столице, возвращайся в деревню и паши землю. И вноси продразверстку и прочие налоги. А с чего?
Вот какие данные приводятся не где-нибудь, а в докладе московского эмиссара Сосновского: из 13 тысяч населения Флоровской волости 7 тысяч голодает. Нет никаких промышленных продуктов, дошли до того, что оси телег смазывают сметаной, так как нет дегтя и машинного масла. И при этом пуд льняной тресты, основного сельскохозяйственного продукта в этой местности, стоит 40 рублей, а коробок спичек – 5 рублей. Нет дров, нет покосов, лошадей не хватает, корова в среднем одна на пятнадцать человек. И при этом, помимо продразверстки, наложено 580 тысяч рублей чрезвычайного революционного налога, из которого удалось собрать всего 140 тысяч. Живи и радуйся, крестьянин, благодари советскую власть. А Флоровская волость – строптивая, разоблаченного во взятках местного советского работника Виноградова погнали вон, так он устроился в уезде начальником отдела управления с понятными для волости последствиями. Ну и в целом в уезде никто и не думал отказываться от комбедовских методов: в советы выбирать только большевиков, если беспартийного выбрали – чтобы вступал в партию, а то не дадим работать[239].

Местный волисполком тем не менее особой активности в выполнении распоряжений советской власти не проявлял. Но в июне началась перепись лошадей и усилилась борьба с дезертирством. 14 июня в волости приступили к учету лошадей, который шел спокойно, было переписано 530 голов.
Но 17-го числа крестьяне двинулись не к переписчикам, а к волостному исполкому. Сбор был достаточно стихийным, и в основном народ просто шумел и высказывал представителям уезда все, что о них думает, в свободной форме: «Не хотим больше подчиняться, что чаша переполнилась нашего терпения, довольно пограбили, разорили крестьян и дожилися до мату. Крестьянин дай лошадь, корову, хлеб, а крестьянину фиг, мыла и того уже не стало, обовшивились, нет дегтя колеса мазать, сметаной мажем» (знаки препинания расставлены мной. – К. С.). Советские работники не придумали ничего лучше, как врать о том, что никто лошадей отбирать не будет, а все это так, для статистики. Но их подняли на смех, спросив: зачем тогда в бланках учета пишут, какую в обоз, какую в кавалерию? Крестьяне продолжали наседать на учетчиков: почему отбирают хлеб, почему грабят мешочников на железной дороге? А когда заговорили снова про учет, то мнение было однозначным: «Все закричали ни 1 лошади не дадим, ни 1 солдата». Напряжение нарастало с каждой минутой. Учетчика Валентина Шульгина схватили за галстук, сбили шляпу, насмехались над внешним видом, обыскали. Карточки учета отобрали, но не уничтожили до волостного собрания[240].
И собрание было уже организованным, по повесткам, разосланным по всем деревням. В то же время есть основания утверждать, что его подготовка началась как минимум на день раньше, более того, объявления направлялись в другие волости и в уезд. Уездный исполком знал об общеволостном собрании уже 16-го числа и запрашивал губернский военкомат о законности проекта постановления[241].
18-го числа в волость приехали секретарь уездного комитета большевиков Дулов, военком Плечиков и заведующий информационно-инструкторским отделом Гарлин. Им-то и досталась основная доля крестьянской ненависти, тем более что Дулов тоже не нашел ничего лучше, как явиться в деревню в галстуке. Там их встретила толпа из как минимум двух-трех тысяч человек. Первым приехал Дулов, его сразу схватили, обыскали, отобрали оружие и документы, избили до такой степени, что потом отливали водой, а когда очнулся – заперли в сарай и снова пошли на собрание. Когда показались Плечиков с Гарлиным, их приняли за разведку отряда и стали разбегаться. Понятно, что о подготовке к вооруженному сопротивлению речи не шло. Но когда крестьяне увидели, что приехали только два человека, то попытались захватить и их. При этом кричали: «Едут грабить, шарлатаны, разбойники». Военкома схватили и тоже избили, в том числе камнями и палками, второму удалось ускакать, хотя за ним гнались, но догнать не смогли. Но, опасаясь последствий, обоих решили выпустить, вернув оружие и бумаги, и даже разрешили председателю волисполкома напоить их чаем. При этом от Плечикова потребовали гарантий, что не будет арестов и карательных отрядов, которую он немедленно и дал. Удивительно, но крестьяне продолжали на слово верить коммунистам. А Дулов в своем отчете сделал однозначный вывод – «гуманность» советской власти к крестьянам недопустима, нужно вернуться к комбедовским методам[242].
После того как крестьяне разобрались со своими обидчиками, они вернулись к рассмотрению тех вопросов, ради которых собрались. И приняли резолюцию, которую можно считать квинтэссенцией настроений в деревне в середине 1919 года. Этот документ стоит того, чтобы привести его целиком:

«Протокол Чрезвычайного общего собрания граждан Флоровской волости, состоявшегося 18-го июня 1919 года, в присутствии пяти тысяч человек.
Слушали:
1. О мобилизациии учете лошадей и рогатого скота
2. О реквизиции и учете хлеба и сельскохозяйственных орудий и инвентаря
3.О дезертирах
4. Об окончании гражданской войны
5. О свободе торговли и промышленности

Постановили:
1. Единогласно постановили не производить в волости мобилизацию и учета лошадей и скота и уничтожить списки уже зарегистрированных лошадей
2. Никакого учёта и реквизиции не производить
3. Меры принимаемые в отношении дезертиров прекратить
4. Гражданскую войну, разоряющую страну и губящую народное хозяйство прекратить
5. Разрешить свободную торговлю и промышленность и провоз всех продуктов производства страны

Граждане Флоровской волости 18-го июня 1919 года
Дер. Трестино»[243]

Нужны ли здесь комментарии? По сути, власти было сказано, что народ не принимает ее методы правления и не согласен ни с одним из пунктов коммунистической доктрины. Видимо, не веря, что будет выполнен пункт 8 резолюции, народ сам стал ее распространять по уезду. Даже волостные съезды советов принимали аналогичные решения[244].
В ответ уже 20 июня за подписью всех руководителей уезда выпускается листовка, в которой даже название волости печатается неправильно. Виновниками в том, что крестьяне сбиты со светлого пути, указуемого советской властью, были объявлены кулаки. А потому всех распространителей резолюции приказали немедленно арестовывать, а сопротивляющихся – расстреливать на месте (!). Прекрасный ответ на требование прекратить казни без суда и следствия. Да, и волисполкомы, которые вздумают не арестовывать и не расстреливать, будут сами арестованы в полном составе. Ну и черным по белому о том, что не стоит надеяться ни на какие изменения к лучшему: «Калязин не допустит неподчинения и противодействия Советской власти и все виновные понесут заслуженную кару без всякого снисхождения (…). Контрреволюция будет подавлена беспощадно вооруженной силой»[245].
Неизвестно, как далеко в своей борьбе с контрреволюцией зашли бы калязинские большевики, но тут в уезд приехала комиссия Сосновского, которая и отправилась в волость. Агитационная демагогия смогла успокоить крестьян, они согласились выдавать дезертиров, но чтобы не было преследования семей. Но голосовать за поддержку текущей политики никто не стал. Зато народ повелся на обещание ходатайствовать перед центром об отмене мобилизации лошадей и согласился провести учет. Старый волисполком подал в отставку, новый еле выбрали, никто не хотел идти, даже просили прежний состав остаться, несмотря на все конфликты с уездом. В итоге 29 июня все же выбрали новый[246].
Не успел этот исполком приступить к исполнению обязанностей, как 1 июля в волость пришли восставшие дезертиры из Ярославской губернии. Агитировали против войны, мобилизации людей и лошадей, против голода. Какое-то количество местных дезертиров к ним присоединилось, но активных боевых действий в этом районе не было.
В уезде объявили военное положение, создали реввоенсовет. Военком Плечиков, горя желанием поквитаться за пережитый страх, лично выехал в волость с отрядом в пятьдесят человек, действовавшим в пределах двух губерний совместно с бойцами из Твери, Кашина и Углича. Восстание было ликвидировано к 3-му числу. 7 июля в волость прибыл отряд уездной комиссии по борьбе с дезертирством из более чем девяноста человек. Арестовано было до трехсот дезертиров, после чего, как и везде, началась добровольная явка, местная ЧК приступила к следствию, но обнаружить это дело в архивах не удалось. По воспоминаниям участников событий, было арестовано около ста сорока человек, большинство оправдали или отправили на фронт, некоторых приговорили к лишению свободы на срок от 1 года до 15 лет[247].
А в начале июня по всей губернии начинается наступление на дезертиров, отряды губкомподез отправляются во все волости. Реакцией стала самая мощная и последняя волна восстаний.