Казаки с просторов интернета

https://big-rostov.ru/turizm/o...-xix-veka/

Станица Старочеркасская – утраченная столица донского казачества - https://big-rostov.ru/turizm/s...zachestva/

«Ермоловы, хутор Мартыновский» - https://takiedela.ru/2019/11/e...yandex.com

Справка по истории наших хуторов, а также уточнения по родословной - https://pandia.ru/text/77/370/15062.php
СПРАВКА ПО ИСТОРИИ НАШИХ ХУТОРОВ, А ТАКЖЕ УТОЧНЕНИЯ ПО РОДОСЛОВНОЙ Б. Н.ЛЕМБИК

1. География и хронология:

Хутора Ново-Киевский и Красавский образовались в 1900 году. Переселенцы жили общинами, но красавчане жили более зажиточно, чем новокиевцы, т. к. у красавских земли было намного больше, видимо потому, что статус их был различным: по мобилизации новокиевские призывники обязаны были отправляться в Киевскую губернию, а красавские призывались в Первую мировую войну через медкомиссию в слободе Михайловской.

Советская историческая наука большой упор делала на работу Ленина «Развитие капитализма в России», написанную в шушенской ссылке в 1899 году. А ведь в начале ХХ века Россия бурно преобразовывалась в лучшую сторону, но деятельность Поземельного Банка, занимающегося скупкой земли у слабеющих помещиков, проведением мелиоративных работ на ней и переселением крестьянских хозяйств на эти участки, оставалась для советской истории в стороне. Твердили про помещичье засилье, хотя они к 1917 году уже не играли столь существенной роли в зерновом производстве.

По реформе Столыпина, с 1906 года упор в переселении стали делать не на новые общины, а на небольшие хутора в 3-5, максимум 10-15 дворов, и такие разрослись во множестве вокруг Ново-Киевского и Красавского, ставших «мини-мегаполисами». Названия новые хуторки получали зачастую по фамилии первых поселенцев. Так, на юг от Ново-Киевского, за бугром от маслозавода, был хутор братьев Тугаревых, а на восток – хутор братьев Хижняков (по справочнику административно-территориального деления – х. Таловский). Хутор Головатовский, мне кажется, получил наименование от переселенца Головатого, - такая фамилия мне встречалась в архивных бумагах. Хутора Полтавский, Звонаревский и другие (на северо-восток, в сторону Журавки) образованы также столыпинскими переселенцами, а потом находящиеся рядышком Полтавский и Звонаревский соединились в один хутор. Хуторок Осеевский (Асеевский) образовался ранее Ново-Киевского, но вскоре распался, а был за Головатовским, на бугре в сторону х. Страховского.
В области Войска Донского (название писалось по-разному: «Область Войска Донского», «Область войска Донского») казаки селились в основном вдоль рек, а степное междуречье Медведицы и Бузулука было поделено царской властью с 1870-х годов на помещичьи и офицерские наделы. С конца 19-го века эти наделы активно скупались Поземельным банком и заселялись крестьянами-переселенцами. В степь вдавались лишь редкие хутора, например, Калачев и Страхов Филоновской станицы и хутора Попов, Атаманов и Фатеев Етеревской станицы. Мобилизационно казаки замыкались на атаманов станиц и округов, а крестьяне – на земельные отделы при округах. В Хоперском округе это был 34-й земотдел. Центр Хоперского округа был вначале в станице Алексеевской, а потом – в Урюпинской, а Усть-Медведицкого – в Усть-Медведицкой (ныне – г. Серафимович). Граница между округами проходила в наших местах по балке Казачьей (южнее х. Красавского, мимо х. Махинова и в Карман, а за железной дорогой – между Панфилово и разъездом Страхово, по балке, впадающей в речку Кумылгу. Наши переселенческие хутора входили в Мачешанскую волость (село Мачеха) Хоперского округа. Поэтому, сведения о переселенцах следует искать в архивных фондах Поземельного банка, а также в фонде 34-го земельного отдела (Ростов, а возможно, и Волгоград).

Переселялись активные, трудолюбивые крестьяне, и на новом месте большинство их зажило нормально: в соленом поте и с кровавыми мозолями, но с хлебом и мясом. Пьянство здесь было редкостью. Сколько я расспрашивал старожилов об этой стороне быта, мне отвечали: «Да ты что? Работать надо было, хозяйство содержать. На церковные праздники родственники и соседи собирались за столом, так пили в меру свою бражку и пиво, а бутылка «казёнки», бывало, так и стояла на столе нетронутой. А кто любил выпить, у того хозяйство не держалось». (Жалею, что не расспросил, как тогда варили домашнее пиво). Именно поэтому положение крестьян в центральных (малоземельных) губерниях, где преобладало отсталое общинное землепользование, и переселенцев резко отличалось, и многие из них попали в году под раскулачивание.

Составление родословных невозможно без архивных поисков, а чтобы знать, что и в каких архивах искать, невозможно обойтись без знания административно-территориальных преобразований, которые были при советской власти очень частыми.

До революции казаки и крестьяне жили обособленно, без особой вражды, хотя стычки на бытовой почве бывали (кто кому должен уступить в степи накатанную по снегу дорогу). Крестьяне ездили в церкви хуторов Калачев и Попов, а также в Секачи Даниловской волости Усть-Медведицкого округа и церковь при женском монастыре между Мордвинкой и Журавкой, венчались там и крестили своих детей, пока не построили перед революцией свою церковь в Ново-Киевке. Метрические книги Поповской церкви активисты-комсомольцы в 20-е годы, по рассказам жителей Поповки и Фатеевки, растащили, а вот калачевские книги сохранились.

Наши деды-прадеды воевали за советскую власть в отрядах казака-левого эсера и в дивизии левого эсера Киквидзе, а потом часть крестьян была репрессирована «за помощь белоказакам». В 1997 году вышел хороший сборник документов «Филипп Миронов», в котором упоминается и Новокиевка, неплохо освещён ход гражданской войны. А в Новоаннинском районном краеведческом музее хранятся рукописные воспоминания участников гражданской войны, в т. ч. и наших земляков.

Я написал статью о ходе Гражданской войны на Хопре, но она листов на 20, не газетного формата, надо бы опубликовать её в каком-нибудь волгоградском журнале, но у меня нет «координат и связей». В Волгограде – в облархиве и Центре Документации Новейшей истории – нам нужно пролистать документы Ленинской волости, только нужно иметь в виду, что в те годы в Царицынской губернии было несколько Ленинских волостей.

Продолжение
2. Биографические дополнения по упоминаемым в родословной фамилиям (из дел 636-го фонда):

1929 год прошел в стране под флагом разгрома зажиточных крестьян непомерными штрафами – «кратками», то есть, надуманными штрафами, в 3-5 раз (крат) превышающими размер нормального налога. Наглядно об этом методе писал Шолохов в письмах Сталину весной 1933 года: «Сдай пуд семян мака, а не сдашь – будешь оштрафован», и тому подобные выходки активистов раскулачивания и уполномоченных. Многих зажиточных осудили по печально тогда известной 61-й статье Уголовного Кодекса, предусматривающей ответственность за отказ от выполнения работ, имеющих государственное значение (невыполнение завышенного штрафа). Если по этой статье раньше предусматривался небольшой штраф или до 6 месяцев принудработ, то с весны 1929 года наказание резко ужесточили, - до двух лет лагерей, а активисты кричали: «Мало! Надо давать им по 4 года концлагерей». С осени 1929 года власть стала проводить насильственную коллективизацию, ускоренно сгоняя крестьян в новые колхозы, а кто сопротивлялся – «кулак» или «подкулачник». Высылка крестьян «на Соловки» пошла с конца февраля 1930 года. Списки составляли бедняки и батраки, а чтобы они активнее работали, по закону им шло 25% имущества и хлеба раскулачиваемых. Вот такой актив и смекнул очень быстро: чем больше людей подведем под раскулачивание, тем больше чужого добра нам перепадет. Имущество раскулаченных положено было описывать, но я много архивных бумаг перелистал, а эти описи встречал очень и очень редко, т. к. легче было чужое имущество растаскивать без описей. По постановлению ЦК ВКП(б) от 01.01.01 года раскулачить предписывалось 3-5% крестьянских хозяйств, которые по данным налогово-финансовых органов числились «кулаками» (зажиточными). А по отчетам сельсоветов, раскулачили в Преображенском районе около 12% крестьянских хозяйств, а в ряде сёл Хопра – и до 50%. Немало фамилий таких активистов-потрошителей называли мне старожилы: кто-то потом сбежал отсюда, а кто-то жил, продолжая верить, что участвовал в строительстве светлого будущего всего человечества. В архивных сводках, донесениях и местных газетах писалось в 1930 году об этом воровстве и пьянстве активистов немало. Чтобы обосновать раскулачивание, активисты приписывали зачастую в характеристики раскулачиваемых немало неправды: и про десятки батраков, и про сотни десятин земли, и про антисоветские взгляды и т. д., и т. п.

Списки на раскулачивание и высылку стали составлять в начале февраля 1930 года. Это раскулачивание касалось крестьян основных зерновых регионов: Северного Кавказа, Нижнего и Среднего Поволжья, а также Уральской области. По первой категории предусматривалось главу хозяйства арестовать ОГПУ, вплоть до расстрела, а семью выслать на Север или Урал. Списки эти составляло ОГПУ. По второй категории предусматривалось раскулачить и выслать всю семью за пределы края («на Соловки»), а по третьей категории – раскулачить и переселить внутри района на так называемые «кулацкие точки», которые следовало создать по 2-3 в каждом районе. Разбивка по категориям проходила в районной комиссии, куда сельсоветы подавали свои списки.

Высылка по постановлению ЦК предусматривалась в течение 4-х месяцев, после весенней распутицы и предварительной подготовки мест на Севере, но руководство краев настояло перед Молотовым о проведении высылки до весеннего сева, в течение двух месяцев, чтобы раскулаченные «не портили показателей колхозного весеннего сева». У меня есть об этом копия письма секретаря Нижне-Волжского крайкома ВКП(б) Ф. Густи после визита к Молотову. И эшелоны пошли с конца февраля, вывозя народ на голые места, где пошла массовая смертность от голода и холода. Резко возросло число массовых народных протестов, и Сталин вышел со статьей «Головокружение от успехов», переложив все грехи на низовых исполнителей директив. К этому времени на сборных пунктах при ж. д. станциях (наших собирали в бывшей церкви на Громках в Филоново) собрали очень много народа на высылку. Эшелонов не хватало, и после письма Сталина тех, кого не вывезли первыми эшелонами, отпустили по домам. Сельсоветы, исправляя «перегибы», отчитывались, что имущество им возвращено, хотя это было враньём, т. к. имущество было разворовано и распродано с торгов, и новые владельцы не соглашались его возвращать. Новокиевский Иванюк, купивший постель вмиг раскулаченного на х. Красавском (что заступился за тозовцев) бывшего красного партизана Бондарь Прокопа Яковлевича, заявил вскоре реабилитированному хозяину: «Я платыв за цэ свои гроши. Чого ж воны, нэ успив хозяин ногу за порог, а ёго добро распродають?».

В деле 10, лист 96, в списке кулаков Преображенского района, подлежащих к выселению из Хоперского округа по 2-й и 3-й категории, под № 90 значится , семья в 10 душ, имущество распродано по кратке, «Имел сложную молотилку с двигателем и мельницу, имел батраков, сын его осужден за покушение на члена с/совета. Осужден к выселению по 61 ст.». Под №94 значится , 6 душ в семье, имущество распродано по кратке, «Во время гражданской войны помогал белым продуктами и деньгами».

В деле 10, листы 50-53: «Протокол №3 заседания комиссии по ликвидации кулака как класса (Преображенского района)» от 8 февраля 1930 года. «Слушали: Об отборе 40 хозяйств из числа осужденных по 61-й статье и отправленных в дом лишения свободы, относящихся ко 2-й и 3-й категории для выселения за пределы края»… № 24. Н-Киевского с/с. , семья 10 человек. 2-я категория. Имел сложную молотилку. Мельницу, держал батраков, сын его был осужден за покушение на члена с/совета».

В деле 10 имеются более расширенные списки кулаков 2-й категории. На листе 26 – с х. Звонаревского: Лымарь Ев. Кир., Максимов Сергей Ал., ; с х. Махинова – Махинов Иван Ал., и так далее – новокиевские, красавские, гудковские, гуляевские, тавричанские.

В деле 16, на листе 151 апрельский отчет Ново-Киевского с/совета «Список выселенных и возвращенных со станции по Н-Киевскому с/совету». Возвращен лишь , а 12 семей вывезли: , , Лымарь Евдок. Кирил., , Бойко Фотий Никитович, , .

В деле 17, листы 58-61, подробные списки кулаков Ново-Киевского сельсовета от 01.01.01 года: Максимов Сергей Ал. – жена, сын Григорий – 16, дочь Евдокия – 12. Выселить; . – жена и 6 детей с именами, «отбывает 61ст.- оставить» (то есть, семью пока не выселять). Шепелева Акулина – трое детей, глава семьи сбежал, оставить, произвести розыск. Лымарь Евдок. Кир. (жена, зять, дочь, внук) – Выселен. Пищита Илия Коз. – жена, 2 снохи, 2 сына, дочь, 3 внучки. – отбывает 61ст. – переселить. . – жена, 4 сына, 4 дочери, – выселен. И так далее.

22 июля 1930 года Преображенский райисполком рассматривал список кулацких хозяйств, подлежащих выселению на районные кулацкие точки. (Дело 12, листы 116-121). По Гудковскому сельсовету – 35 семей, по Ново-Киевскому – 11: – 8 душ – «занесен ошибочно», и вычеркнут. Брижань – 9 душ, Ткаченко – 5 душ, – 4 души, – 5 душ, Боровик – 3 души. – 3 души, – 5 душ, – 11 душ. Сукач – 2 души, Прокопенко Иосиф – 5 душ, Фисун – 5 душ. Приб и Фрей – это с немецкого хуторка Прибы, что был на изгибе балочки между Гуляевкой и Хижняками, перед Калиновской балочкой.

В деле 17, на листах 81-82 есть расшифровка семей, выселяемых на эти точки: по Гудковскому сельсовету 46 семей, а по Ново-Киевскому – 11: Брижань – 39 лет, жена Фекла 36 лет, 3 сына и 3 дочери поименно; Ткаченко Данил – 59 лет, жена Мария 57 лет, 2 сына и дочь; Тугарев Иван – 41 лет, жена Екатерина – 39 лет, 2 дочери; Тугарев Николай – 43 лет, жена Екатерина – 40 лет, 2 сына и отец 78 лет; – 45 лет, жена и дочь; – 47 лет, жена Вера. Дочь Лилия 17 лет; – 59 лет, и 4 сына – Николай, Константин. Владимир, Эйтен; – 65 лет, жена Харитина – 65, 2 сына, 2 снохи, 3 внучки, 2 внука (имена я не выписал); Сугак – 40 лет, и жена; Прокопенко Иосиф – 38 лет, жена, 2 дочери, 1 сын; Фисун Тимофей – 46 лет, жена, сын, 2 дочери.

На точке вместе с нашими были выселенные из Старомордвинцевского и Журавского сельсоветов. А другие сельсоветы района вывезли своих на две других точки. Но 5 августа 1930 года В. Ясенев, комендант кулацкого поселка №1, что был у х. Железкина по Черной речке (возле нынешнего х. Астахова), доложил, что из Гудковского сельсовета прибыло всего 15 семей, а из Ново-Киевского – 4 семьи. Остальные сбежали. (Дело 15, лист 14). Это же подтверждается и в донесении на 15 августа. Строили землянки и «примитивные жилища» - шалаши.