Гербы, символика

Перевод:

Анатолий Титов
БЕЛОРУССКАЯ ЧАСТНАЯ ГЕРАЛЬДИКА

Геральдика Беларуси связана своим происхождением с несколькими течениями, которые после взаимоотражения и взаимопроникновения дали миру тот феномен, к которому растет интерес не только узкого круга ученых, но и широкой общественности.
Причиной возникновения геральдики была, безусловно, необходимость подчеркнуть собственнические права на определенную вещь, выделив ее среди подобных, обозначить границы территории, на которой жил род или племя. На практике это приводило к необходимости применять определенные символы. При одинаковости функций даже в славянской среде они имели разные названия: гмерк, грань, знак, знамя, клеймо, кляйно, метка, рубеж, тамга, клеймо и т.д.
Эти символы изображали на вещах, флагах, они заменяли и подпись на документах, т. е. применялись во всех случаях, когда нужно было указать личность либо подчеркнуть собственнические права.
По мнению некоторых ученых, первичный знак-знак родовой собственности был, за редкими исключениями, изображением тотема - » прародителя "данного рода: Тотем со временем схематизировался, потом "портился" (через добавление различных штрихов, крестиков и т.д. либо снятие определенных деталей, через использование младшими родами определенной части тотемного изображения — лапы, крыла, головы, клюва, челюстей, клыков и т.д.). В результате с течением времени изображение тотема детализировалось и трансформировалось до неузнаваемости, а изменения условий жизни в конце концов стирали самую память о первообразе.
Богатым источником эмблематических символов, некоторые из которых стали позже гербами на просторах Беларуси — Великого Княжества Литовского, - Польши и Украины, были родовые знаки, сформированные под влиянием германских и скандинавских рун.. (Руническая гипотеза, созданная более ста лет назад Франциском Пекосиньским, несмотря на острую критику тогда и позже,
не была опровергнута столь доказательно, чтобы от нее можно было бы отмежеваться.)
Перенос культурных элементов от одного к другому народу непосредственно или через какую-то третью сторону есть явление совершенно естественное и сегодня. Как свидетельствуют этнографические параллели, некоторые народы иногда берут отдельные изображения у соседей, но, как правило, при выборе ориентируются на то, чего у самых нет; например, у славян нет рунического письма, но оно было у германских и некоторых других народов. Это может объяснить появление у славян рунообразной символики. 3 определенной степенью вероятности к ней можно отнести изображения с вариациями стрелы и крестовых мотивов.
3 другой стороны, надо обращать внимание на то, что в период распада родового образа жизни возникает большое разнообразие символов. Человек, набравшись смелости отказаться от знака-тотема, часто избирал своим знаком предмет быта; с которым он был тесно связан в обыденной жизни и от которого часто зависел его благополучие. Если учесть, что-предметы быта были в основном очень похожими, особенно у народов на одной ступени .развития форм хозяйствования и в примерно одинаковой географической среде, то становится понятным. широкое распространение однотипных символов на больших просторах.
Эти геральдические обычаи были свойственны почти всем народам. Они продолжали существовать в определенных кругах нашего общества и тогда, когда белорусские земли оказались в сфере расширения геральдической традиции. В этот период наблюдается как приспособление и вливание местных символов в русло общеевропейского геральдического процесса, так и определенный антагонизм между старыми и новыми традициями.
Городельский привилегия (1413 г.) закрепил позиции классическое геральдики через прием в гербовые братства 47 семей крупных магнатов ВКЛ. Такое придание внесло новый поток в процессы герботворчества, хотя не могло существенно изменить общее картины, когда тысячи и сотни тысяч семей продолжали пользоваться своими» старосветскими " клейнами, понемногу редактируя их вид. К очертаниям гербов (добавляя щиты-терки, прилбицы, короны, клейноты, повойники и т.д.).
Хорошей иллюстрацией, показывающей определенный геральдический антагонизм в ВКЛ в начале XV века. есть отрывок из летописи Быховца. В нем подается взгляд местного человека (автора) на завлючэньне Гарадзельскае унии и на причины, которые вынудили на нее пойти. Одним из главных аргументов в пользу приёму польских гербов был Вітаўтаў: «Медведь же когда корону (королевскую.— А-А. Ц.) принесут, и вы им за сим можете письма (привилегии на гербы.— А-А. Ц.) обратно адаслаці, а свои старые ўзяці». Таким образом шляхоцка-гербовое братство Витовт и его соратники рассматривали лишь как временное средство для коронации, а это значит выхода до полного юридического признания и лишения зависимости от Польши, в которую попала ВКЛ в результате Ягайлавай Кревской унии (1385 г.).
Оставляя на совести автора "римское" происхождение нашей шляхты, отметим, что упоминание о старых гербах совершенно верно. Это и есть именно те эмблемы-символы первичного слоя, которые были в широком обиходе во всех кругах тогдашнего общества и постепенно начинали становиться действительными гербами в магнатско-шляхетской среде.
Среди наиболее Старо-житных частных гербов, фигурирующих в летописях, отмечаются следующие: Китаурус (Кентавр), Роза, Колюмны, Урсын (от лат. ursus «медведь»), а такеама погоня (см. ниже). ПСРЛ, тт. 32, 35). Эти гербы сохранились на нашей территории в качестве как частных, так и государственных (погоня). Среди вышеперечисленных Урсын встречается наиболее эпизодически. Нам кажется, что появление упоминаний о нем в так называемых «белорусско-литовских» летописях является результатом редакторской работы жмудских идеологов, которые стремились таким образом присоединить Жмудь через включение ее земельного герба — медведя — в общее русло истории и геральдической традиции ВКЛ.
Что касается остальных упомянутых гербов, то они были широко известны в» кармазиновом " сословии [1]. Известный герб Колюмны, которым, по свидетельству Е. Длугоша, «Витовт клеймил своих коней», принадлежал в XVII в. и Лаврентию Федюшко, подстаросту Брестскому.
Знаменитый герб Кентавр, которым пользовались Гольшанские и Гедройцы, был и в обиходе некоторых представителей мелкой шляхты. Сохранилось прошение 1887 г. Мозырского уездного врача Фелициана Иосифа Дзержинского о приобщении к роду и издании удостоверений о дворянстве детям его родного брата-покойного Эдмунда (в том числе и» знаменитому " Феликсу - Руфину) (Нац. архив, Ф. 319, воп. 2, спр. 911, арк. 213). Этот документ засвидетельствован печатью просителя с изображением кентавра, но род Дзержинских официально пользовался гербом Самсона! Нам кажется, что это не просто случай, а скорее отражение определенного дуализма символов, существовавшего в Беларуси еще в XIX-в.
Если рецидивы это явления встречались в конце XIX в., так в XV-XVI вв. она была обычная. Внутриполитические изменения в обществе, произошедшие с победой Контрреформации, негативно сказались на сохранности гербов, происходивших из древних здешних Клейн. Полностью они никогда не были выжаты, часть из них даже была адаптирована и вошла в общую копилку гербов Речи Посполитой. К этим гербам принадлежат гербы Корсаков, Потеев и др. Однако большинство древних гербов-клейнов было вытеснено из обхода. Причина в том, что носители этой эмблематики-православные и протестанты, переходя в католическо-униатское исповедание, одновременно меняли и символический антураж. Представители шляхетского сословия, стремясь закрепиться в привилегированном состоянии, сознательно или подсознательно отказывались от старых «знамен " и переходили к новым.
Этот процесс усилился после присоединения к Российской империи. Петербургские власти в 70-80 гг. XVIII в. наладили пересмотр шляхетского достоинства и прав представителей «кармазинового» сословия. В суды подавались документы и свидетельства о шляхетском происхождении. Поэтому в судебных книгах этого периода можно часто встретить документы под названием " Актикация родовитости...", "Акт генеалогии..."и подобные.
Еще более жестко российские власти начали действовать во время восстания 1831 г., когда был издан указ (19.10.1831 г.), согласно которому лица, не сумевшие письменно доказать свое шляхетство, переводились в однодворцы или мещане. Разумеется, начались поиски письменных свидетельств, и здесь не последнюю роль сыграли работы геральдистов прошлых веков.
В начале XIX века. уже существовала довольно многочисленная геральдическая польскоязычная литература, представленная работами Бартоша Упроцкого (XVI в.), Шимона Акольского, Альберта Виюка Кояловича (оба XVII в.), Каспера Несецкого, Войцеха Велядко (оба XVIII в.). Указанные и другие авторы были широко известны на территории бывшей Речи Посполитой, и к их работам как к последней инстанции начали активно обращаться, особенно те, кто не имел надежных письменных документов.
Разумеется, находя там свои фамилии, они делали и гербы, принадлежавшие другим носителям этих фамилий. Таким образом произошла широкая замена гербов у лиц, утвержденных в дворянстве российскими властями. Те же роды, что были переведены в однодворцы или мещане, вообще потеряли права как на» знамена " первого слоя, так и на гербы. Рост образовательного уровня насе.льнщтва, упразднение сословного разделения сузили репрезентативно - "потребительские" функции герба, оставив ему уже в конце XIX в. только декоративную роль. Но это не уменьшает значения герба, с одной стороны, как ценнейшего исторического источника, а с другой — как стержня в самоопределении и самоуважении личности, которой он достался волею истории.
Несмотря на такой лес, белорусская частная геральдика довольно богата. Если в Польше насчитывается около 200 гербов, то в Беларуси ЭТУ цифру можно удвоить либо утроить, частично и стоимостью слоя предыдущих гербов. Отметим для сравнения, что в Германии количество гербов превосходит двести тысяч.
Белорусское геральдически-эмблематическое наследие условно подразделяется на две основные трупы. К первой относятся гербы с эмблемами, мотивированными самой природой. Соответственно с такой классификацией выделяются следующие подгруппы: антропоморфные, зооморфные, куда входят изображения представителей как реального, так и мифологического мира; фитоморфные гербы, на которых изобразились растения; гербы с изображениями небесных тел.
Вторая группа включает в себя изображения всего, что создано руками человека. Наиболее любимые символы этой группы-стрелы, мечи, кресты, подковы, предметы быта и т.д.
В чистом (отдельном) виде эмблематические изображения встречаются не очень часто. Как правило, эти гербы представляют собой сочетание двух (реже трех или более) различных предметов либо абстрагированных символов.
Язык геральдики, благодаря ее алягичности, аллегоричности и абстрагированности, будет рождать много версий объяснения, но навсегда останется закрытой для полной расшифровки. Легче представить общую картину развития этого феномена, чем дать расшифровку отдельных деталей.
Символ есть строго индивидуальный коммуникационный знак, который не может быть в таком сжатом виде отражен другими средствами (напр., письма). Он аккумулирует в себе элементы надисторические, не подлежащие изменениям в хронологическом пространстве. Эмблематически геральдическая символика при значительной консервативности также претерпевала изменения. На эти процессы влияла, наряду с индивидуальными добродетелями владельца, также и среда, в которой он находился, христианская идеология, культурный и образовательный ценз, наконец, жизненный путь личности и т.д.
В определенной степени модифицировался не только внешний вид герба, но и аллегорический смысл эмблемы. Коммуникационные функции герба заключаются не только в наличии определенной эмблемы, но и в цветах — как эмблемы, так и поля герба. Кроме этого, форма терки, прилбицы, клейнота и других деталей также несут определенный слой информации о владельце. Ключом для понимания этого языка может быть стремление обладателя герба, с одной стороны, выделить себя из ряда себе подобных через подчеркивание своих индивидуальных физических и психологических достоинств (возможно, чисто воображаемых), с другой — очертить свою принадлежность к определенной более или менее замкнутой среде.
К изучению геральдического наследия нельзя подходить поверхностно. Геральдисты XVI-XVIII вв. зафиксировали большое количество современных им гербов, но, не понимая языка средневековой символики и часто желая угодить владельцам гербов, начали объяснять генезу гербов различными легендами и баснями. Это обстоятельство вынуждает сегодняшних исследователей относиться к их сведениям очень осмотрительно.
Кроме частной, мы имеем очень богатые и интересные слои земельное, месское, цеховое и конфессиональное геральдики. Но это-тема отдельного разговора.

Журнал Покина, № 3, 1995 г.

различные материалы по геральдике