"И опять - о войне, о войне — о другом пусть напишут другие"

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

АРКАДИЙ КУЛЕШOB

(С белорусского)
НАД БРАТСКОЙ МОГИЛОЙ

Есть под Старою Руссой
Деревня такая - Лажины.
Как у нас в Беларуси,
Там вербы растут и рябины.

Там деревья
Весной на погосте
Цветут,
Как в Беларуси.
За деревней
Фашистские кости
Гниют,
Как в Беларуси.

Там могила есть братская рядом
с деревней Лажины,
Белорусские парни
Там головы честно сложили.
Мы без слёз их хороним
И помним
О клятве своей неизменной.
Наши слёзы стыдятся
Винтовок и касок военных.
Мы не плачем, хоть знаем:
не просто солдатские кости
Прячем мы под холодный песок
на печальном погосте.
Засыпаем глаза мы и губы,
что жарко любили,
На которых их жён поцелуи
ещё не остыли.
Сыплем землю на руки,
которые сына носили,
Сыплем землю на ноги,
что землю свою исходили.
Ноги просятся встать,
их дороги войны не согнули,
Но вогнали в могилу
Их силу
фашистские пули.
Руки просят обнять
Ещё сирот своих ненаглядных,
Но уже не подняться, не встать
Им из братской могилы прохладной.
Хоть и эта земля
принимает их с воинской честью,
Но хотят они видеть
хоть горстку земли из Полесья.
Только где её взять? Как они Беларусь покидали,
То в дорогу с собою
Мешочки с землёю не брали...
Что им горстка земли, если вся им нужна непреложно,
А в мешочке дорожном
Вместить её всю
Невозможно.
Ты попробуй в дорогу забрать
эти нивы, луга и криницы,
Эти пущи, что в сердце,
лишь в сердце сумеют вместиться.
Беларусь моя, как же хочу тебя видеть я снова,
Весь чабор твой и вереск лесной,
Чуять запах сосновый...
Сердце просит в пути повстречаться
С тем, что с детства любили,
Я тумана хочу наглотаться,
И ветра родного,
И пыли,
Наглотаться хочу за себя и за них,
Им не встать - их песок засыпает;
Мне небес не хватает твоих,
Мне твоей синевы не хватает...
Мы друзей засыпаем землей -
Ленинградцы, татары, узбеки -
И клянёмся мы
кровью чужой
Напоить белорусские реки.
Мы салют отдаём,
помним клятву свою
неизменно,
И не плачем мы -
слёзы стыдятся доспехов военных.

1942
Перевод А. Софронова

РУССКАЯ ЗЕМЛЯ

Стихи Матусовский М. Музыка: Ронинсон В.

Вперед, друзья, не ведая покоя.
По карте нашей Родины прошла
Начерченная Сталинской рукою
Стремительная красная стрела.

Мы с каждым часом ближе к нашей цели.
Товарищ мой, что видишь ты вдали ?
Уже родные хаты забелели,
Запели над колодцем журавли.

Уже родные облака проплыли
Под тихою вечернею звездой,
Уже своих коней мы напоили
Студеною украинской водой…

Тебя не склонит ни топор, ни плаха
Ты выходила из огня живой,
Не веря в гибель и не зная страха
С бунтарской непокрытой головой.

И даже в дни былого отступленья,
Когда вокруг тебя сгущалась мгла,
Ты пред врагом не стала на колени,
Ты в рабство к чужеземцу не пошла.

Уже слышны украинские песни,
Уже видны донские тополя,
Восстань из пепла, из огня воскресни
Ты будешь чистой, русская земля.

Дмитрий Кедрин

Еще лежал Ильюшина чертеж,
Исполнен мелом на бумаге синей,
Сырым проектом, испещренным сплошь
Зигзагами молочно-белых линий.

Но, накликая близкую беду
На головы насильников Европы,
Уже высокосортную руду
Уральские давали рудокопы.

И в бессемерах броневую сталь
Свердловские варили сталевары,
И за деталью новую деталь
Штамповщики упорно штамповали.

Враги стояли у советских стен,
Охваченные замыслом недобрым,
А в это время где-то в пункте Эн
Был грозный штурмовик до гайки собран!

Страна в него вложила гнева пыл,
Что был, как сталь расплавленная, душен.
Да! Вовремя создал советский тыл
Тот самолет, что изобрел Ильюшин!

Был точно в срок на фронт доставлен он,
И в первом же сраженье беспримерном
Испепелил фашистский эшелон,
Летя на нем, бесстрашный летчик Герман!

Герман Иван Моисеевич (23 сентября 1915-4 июля 2000) - летчик-штурмовик, Герой Советского Союза.
file.php?fid=783958&key=2098585700

На фронтах Великой Отечественной войны Иван Герман с июня 1941 года. Сражался на Юго-Западном, Западном, 1-м Белорусском, а в 1942-43 гг. – на Северо-Западном фронте в составе 3-й Гвардейской штурмовой авиационной дивизии 6-й Воздушной армии. Свое почетное наименование «3-я Гвардейская Валдайско-Ковельская Краснознаменная ордена Суворова II степени» штурмовая авиадивизия получила за успешные боевые действия на Северо-Западном фронте (переименована Приказом НКО №128 от 18 марта 1943 года из 243-й штурмовой авиационной дивизии).

Дивизия базировалась на старом военном аэродроме между деревней Харушино и железнодорожной станцией Тулебля. Отсюда летчики в течение двух с половиной лет совершали боевые вылеты в районы Старой Руссы, Демянска, Рамушева, Невеля, Дно, Шимска, Сольцов, Волота, озера Ильмень, наносили мощные штурмовые удары по живой силе противника, показывая образцы мужества и героизма во время уничтожения в воздухе и на аэродромах транспортной авиации 16-й немецкой армии, окруженной в Демянском котле.

Беспримерную отвагу и высокое летное мастерство проявил в этих боях капитан Иван Моисеевич Герман, что не раз отмечалось в наградных листах: «...Отважный и решительный летчик и командир. В бою смел и находчив. Неоднократно проявлял примеры героизма»; «Бесстрашный, мужественный летчик».

Вот только несколько героических боевых эпизодов.

5 апреля 1942 года три штурмовика во главе с И.М. Германом вылетели на штурмовку вражеского аэродрома для уничтожения на земле транспортных самолетов. При подходе к цели летчики заметили в воздухе 13 бомбардировщиков противника. Командир принял единственно правильное решение: сначала атаковать «Юнкерсы», а затем выполнить поставленное задание. В результате короткого боя было сбито 5 бомбардировщиков, из которых 2 машины уничтожил лично И.М. Герман. Враги еще не пришли в себя, как штурмовики уже атаковали аэродром. Ещё 4 самолета противника наши «Илы» сожгли на земле штурмовым ударом.

7 ноября 1942 года пятерка штурмовиков под командованием И.М. Германа снова атаковала большую группу немецких самолетов на аэродроме, в результате чего гитлеровцы потеряли более 10 машин. Один бомбардировщик отважный капитан успел сбить на взлете.

21 апреля 1943 года капитан Герман был ведущим тройки «Илов». Недалеко от Старой Руссы, в районе Смычкино, наши летчики увидели с высоты около 2-х батальонов немецкой пехоты. Немцы не успели укрыться – настолько неожиданной была атака, в результате которой были уничтожены 4 автомашины, 2 артиллерийских орудия, много живой силы противника.

К июню 1943 года гвардии капитан Герман становится командиром эскадрильи своего 70-го Гвардейского штурмового авиационного полка. К этому времени на счету 27-летнего летчика свыше 60 боевых вылетов, уничтоженных на аэродромах 22 самолета противника и еще 7 сбитых в воздушных боях, более 20 уничтоженных танков и бронемашин, 70 автомашин.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 августа 1943 года, за образцовое выполнение заданий командования и проявленные при этом мужество и отвагу, гвардии капитану Герману Ивану Моисеевичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 604).
http://ant53.ru/article/22/

За годы войны гвардии капитан И.М. Герман совершил 91 боевой вылет, провел 27 воздушных боев. Сбил в воздухе 7 и уничтожил на аэродромах 30 вражеских самолетов. На боевом счету Героя числится 20 танков и бронемашин, более 70 автомашин, много другой боевой техники, оружия и живой силы, уничтоженных во время штурмовки вражеских войск. Был четырежды ранен.

Награжден орденами: Ленина (дважды), Красного Знамени (трижды), Отечественной войны 1-й степени, Красной Звезды; медалями. После войны жил и работал в городе Сумы (Украина), продолжал служить в авиации. В 1948 году окончил Военно-Воздушную академию. Вышел в отставку в 1956 г. в звании полковника.

http://ant53.ru/article/22/://ant53.ru/article/22/

Редактирование фотопортрета: И.А.Булатова (Кучерявая)

Кедрин Дмитрий Борисович 1907-1945

file.php?fid=783960&key=802252069

Дмитрий Борисович Кедрин родился 4 февраля 1907 года в Донбассе (Украина) на Богодуховском руднике — предшественнике нынешнего города Донецка, недалеко от Екатеринослава (ныне Днепр).

Воспитанный на сказках А. С. Пушкина, стихотворениях М. Ю. Лермонтова, Н. А. Некрасова, Т. Г. Шевченко, Дмитрий рано почувствовал тягу к поэзии. Его первые стихи появились в газете Днепропетровского губкома комсомола «Грядущая смена» в 1924 году, а уже в следующем году он стал штатным сотрудником этой газеты, возглавил отдел рабочей поэзии. Так началась его литературная деятельность, хотя сам Дмитрий Борисович считал её началом опубликование в 1928 году в московском журнале «Октябрь» поэмы «Казнь». С этого времени его стихи стали появляться в журналах «Молодая кузница», «Прожектор», в газете «Комсомольская правда».

В 1929 году он попал в тюрьму за «недонесение известного контртеррористического факта». Оказалось, что у его приятеля отец был деникинским генералом, а Дмитрий Кедрин, зная об этом, на него не донёс. За это он был осуждён на два года, провёл за решеткой пятнадцать месяцев и был досрочно освобождён. Он очень тяжело переживал всю эту историю. Она послужила одной из причин его с женой переезда в Москву.

Друзья помогли ему устроиться литсотрудником в многотиражную газету «Кузница» Мытищинского вагоностроительного завода. В 1934 году Кедрин перешёл литературным консультантом в издательство «Молодая гвардия» и одновременно работал внештатным редактором в Гослитиздате. Семью Кедриных выселили из заводского общежития, и им долго пришлось ютиться по частным квартирам в Черкизове, пока кое-как не устроились в двенадцатиметровой комнате, выделенной Черкизовским поссоветом. В этот период им написаны самые значительные его произведения — драма в стихах «Рембрандт», поэмы «Зодчие», «Конь», «Алёна-Старица».
images?q=tbn:ANd9GcT4JYAUz39tK7tgnF33MYvLIPPAh-YGqoPynebIPtmDSFa0gnTUhg

images?q=tbn:ANd9GcT4JYAUz39tK7tgnF33MYvLIPPAh-YGqoPynebIPtmDSFa0gnTUhg

Исторические поэмы, выходившие перед войной, и единственная небольшая книга стихов «Свидетели» (1939) сделали его известным. К этому времени он был принят в Союз писателей. Но жизнь отравляло предвзятое к нему отношение тогдашнего секретаря Союза писателей В. П. Ставского, ненавидевшего поэта и за глаза называвшего его «врагом народа».

В начале Великой Отечественной войны Кедрин хотел добровольцем уйти на фронт, однако в армию его не взяли из-за плохого зрения (минус 17). На какое-то время он с семьёй оказался буквально отрезанным у себя в Черкизове: поезда в Москву не ходили, Союз писателей эвакуировался из столицы. Конечно, Д.Б. Кедрин не сидел сложа руки. Он дежурил во время ночных налётов на Москву, рыл бомбоубежища, участвовал в милицейских операциях по поимке вражеских парашютистов. У него не было возможности печататься, но он не прекращал поэтической работы, активно занялся переводом антифашистских стихов, много писал сам. В этот период им написаны стихотворения «Жильё», «Колокол», «Уголёк», «Родина» и другие, сложившиеся в цикл под названием «День гнева».

Выехать на фронт поэту удалось лишь в мае 1943 года. В течение девяти месяцев работал корреспондентом авиационной газеты 6-й воздушной армии «Сокол Родины» на Северо-Западном фронте, где публиковал очерки о подвигах лётчиков, а также сатиру под псевдонимом Вася Гашеткин.
За время работы во фронтовой газете Дмитрий Борисович прислал домой жене 75 номеров, где было напечатано около ста его стихотворений. Находясь на фронте, Кедрин много писал о родной Украине и её героях, стихи, посвящённые Киеву, Харькову, Днепру, Днепропетровску. В конце 1943 года был награждён медалью «За боевые заслуги».
"Я познакомился тут <на фронте> с исключительно интересными людьми… Если бы ты знала, сколько в них дерзкой отваги, спокойного мужества, какие это замечательные русские люди… Я чувствую себя в строю, а не где-то в стороне, а это очень важное чувство, которое я редко испытывал в Москве, в нашей писательской среде." — из писем Дмитрия Кедрина жене

После войны семья Кедриных — сам Дмитрий Борисович, его жена Людмила Ивановна, дочь Света и сын Олег — продолжали жить в Черкизове. Кедрин был полон больших творческих планов. Он подготовил к изданию поэтический сборник «Русские стихи», но рукопись получила отрицательный отзыв. Чтобы хоть как-то прокормить семью, поэт был вынужден заняться малооплачиваемой работой — переводами и рецензированием рукописей молодых поэтов.

18 сентября 1945 года Кедрин уехал в Москву в Союз писателей за гонораром, но вечером домой в Черкизово не вернулся. Через четыре дня Людмила Ивановна опознала мужа по фотографии в одном из московских моргов. Тело Кедрина нашли 19 сентября недалеко от платформы Вешняки Казанской железной дороги. Вдова попыталась восстановить картину гибели мужа, ведь в свидетельстве о его смерти отмечены перелом всех рёбер и левого плеча, но ей "тактично" посоветовали заняться воспитанием своих детей. Тайна смерти поэта до сих пор остаётся неразгаданной.

Последним приютом Кедрина стало Введенское кладбище в Москве.

Все стихи Дмитрия Кедрина http://rupoem.ru/kedrin/all.aspx

Редактирование фотопортрета: И.А.Булатова (Кучерявая)

Дмитрий Кедрин

1941

Ты, что хлеб свой любовно выращивал,
Пел, рыбачил, глядел на зарю.
Голосами седых твоих пращуров
Я, Россия, с тобой говорю.

Для того ль новосел заколачивал
В первый сруб на Москве первый гвоздь,
Для того ль астраханцам не плачивал
Дани гордый владимирский гость;

Для того ль окрест города хитрые
Выводились заслоны да рвы
И палили мы пеплом Димитрия
На четыре заставы Москвы;

Для того ль Ермаковы охотники
Белку били дробинкою в глаз;
Для того ль пугачевские сотники
Смердам чли Государев Указ;

Для того ли, незнамы-неведомы,
Мы в холодных могилах лежим,
Для того ли тягались со шведами
Ветераны Петровых дружин;

Для того ли в годину суровую,
Как пришел на Москву Бонапарт,
Попалили людишки дворовые
Огоньком его воинский фарт;

Для того ль стыла изморозь хрусткая
У пяти декабристов на лбу;
Для того ль мы из бед землю Русскую
На своем вывозили горбу;

Для того ль сеял дождик холодненький,
Точно слезы родимой земли,
На этап бритолобых колодников,
Что по горькой Владимирке шли;

Для того ли под ленинским знаменем
Неусыпным тяжелым трудом
Перестроили мы в белокаменный
Наш когда-то бревенчатый дом;

И от ярого натиска вражьего
Отстояли его для того ль,—
Чтоб теперь истлевать тебе заживо
В самой горькой из горьких неволь,

Чтоб, тараща глаза оловянные,
Муштровала ребят немчура,
Чтобы ты позабыл, что славянами
Мы с тобой назывались вчера?..

Бейся ж так, чтоб пришельцы поганые
К нам ходить заказали другим.
Неприятелям на поругание
Не давай наших честных могил!

Оглянись на леса и на пажити,
Выдвигаясь с винтовкою в бой:
Всё, что кровным трудом нашим нажито,—
За твоею спиной, за тобой!

Чтоб добру тому не быть растащену,
Чтоб Отчизне цвести и сиять,
Голосами седых твоих пращуров
Я велю тебе насмерть стоять!

Февраль 1942

Об авторе https://forum.vgd.ru/post/2553/79926/p2763073.htm#pp2763073

Дмитрий Кедрин

В ночном полете

Замолк далекий отзвук грома,
Звезда вечерняя зажглась.
Со своего аэродрома
Ночь тихо в воздух поднялась.

Она летит — и вслед за нею
Ты старта попросил: пора!
Вот твой мотор чуть-чуть слышнее
Ночного пенья комара.

Поляны, что давно знакомы,
Уже вдали не видишь ты...
Жена теперь, наверно, дома,
И на столе ее — цветы.

А сын сквозь длинные ресницы
Спросонок взглянет и вздохнет.
Ему сейчас, быть может, снится
Отца далекий самолет.

Как тихо над передним краем!
Нигде не разглядеть ни зги.
Но знаешь ты, что тьма сырая
Обманчива: внизу — враги!

Чтоб в день победы в доме старом
Обнять сынишку и жену,
Сейчас ты бомбовым ударом
Вспугнешь ночную тишину.

Вокруг запляшут в это время
Разрывов желтые мячи.
Начнут рубить глухую темень
Косых прожекторов мечи.

Но, отбомбившись, ты под тучи
Уйдешь — и канешь за рекой
Незримым мстителем летучим
За наш нарушенный покой!

1943

Об авторе https://forum.vgd.ru/post/2553/79926/p2763073.htm#pp2763073

Дмитрий Кедрин

Глухота

Война бетховенским пером
Чудовищные ноты пишет.
Ее октав железный гром
Мертвец в гробу — и тот услышит!

Но что за уши мне даны?
Оглохший в громе этих схваток,
Из сей симфонии войны
Я слышу только плач солдаток.

Дмитрий Кедрин

Задача

Мальчик жаловался, горько плача:
«В пять вопросов трудная задача!
Мама, я решить ее не в силах,
У меня и пальцы все в чернилах,
И в тетради места больше нету,
И число не сходится с ответом!»
«Не печалься!— мама отвечала.—
Отдохни и всё начни сначала!»
Жизнь поступит с мальчиком иначе:
В тысячу вопросов даст задачу.
Пусть хоть кровью сердце обольется —
Всё равно решать ее придется.
Если скажет он, что силы нету,—
То ведь жизнь потребует ответа!
Времени она оставит мало,
Чтоб решать задачу ту сначала,—
И покуда мальчик в гроб не ляжет,
«Отдохни!» — никто ему не скажет.

1945

Об авторе https://forum.vgd.ru/post/2553/79926/p2763073.htm#pp2763073

Дмитрий Кедрин

Зимой и летом одним цветом
Маленький фельетон

«Русским,— врал фашистский пес,
Под Москвою битый,—
Помогает Дед Мороз,
Генерал сердитый!

Дни зимы — не наш сезон:
Подождем до лета...»
Что же нынче сбрешет он
И его газета?

В стужу битые в былом,
Воры и бандиты,—
В зной июльский под Орлом
Нынче снова биты.

И под градом русских пуль
Салом пятки мажут!
«Слишком жарок был июль!» —
Вновь фашисты скажут.

Верно — правду как ни прячь,
Правда выйдет скоро:
Этот месяц был «горяч»
Для фашистской своры!..

В силу логики прямой
Падает их марка:
Слишком зябко им зимой,
Летом — слишком жарко!

1943

Об авторе https://forum.vgd.ru/post/2553/79926/p2763073.htm#pp2763073

Дмитрий Кедрин

Колокол
В колокол, мирно дремавший,
Тяжелая бомба с размаха
Грянула....
А.К.Толстой

В тот колокол, что звал народ на вече,
Вися на башне у кривых перил,
Попал снаряд, летевший издалече,
И колокол, сердясь, заговорил.

Услышав этот голос недовольный,
Бас, потрясавший гулкое нутро,
В могиле вздрогнул мастер колокольный,
Смешавший в тигле медь и серебро.

Он знал, что в дни, когда стада тучнели
И закрома ломились от добра,
У колокола в голосе звенели
Малиновые ноты серебра.

Когда ж врывались в Новгород соседи
И был весь город пламенем объят,
Тогда глубокий звон червонной меди
Звучал, как ныне... Это был набат!

Леса, речушки, избы и покосцы
Виднелись с башни каменной вдали.
По большакам сновали крестоносцы,
Скот угоняли и амбары жгли...

И рухнули перил столбы косые,
И колокол гудел над головой
Так, словно то сама душа России
Своих детей звала на смертный бой!

30 августа 1942

"И опять - о войне, о войне — о другом пусть напишут другие"

Стихи на войне и о войне. Северо-Западный фронт