"И опять - о войне, о войне — о другом пусть напишут другие"

Марк Гроссман

Горизонт горел, как факел

Ивану Стаднюку

Горизонт горел, как факел…
Кольт и шашка — на двоих.
Мы с тобой тряслись в атаке
На конях нестроевых.
Мы кричали что-то вяло
С прытью явно тыловой.
И металось из металла
Крошево над головой.
Седла новые скрипели.
Кони ржали и не шли
В этой огненной купели,
В этом хаосе земли.
Пули ныли тонко, тонко…
Мокла с поводом ладонь…
И тоскливей жеребенка
Подо мной заплакал конь.
И дышал он, точно птица.
Угодившая в беду.
Стал качаться и валиться,
Умирая на ходу.
Молодые… Жить охота…
Ты мне крикнул на скаку:
— Не добраться пешим ходом,
Прыгай, что ли, за луку!..
Шел конек с двойною ношей.
Пули пели, как лоза.
Были мы с тобой моложе, —
Кости, кожа да глаза.
И тащил нас в муке слезной,
Не щадя мосластых ног,
Безотказный конь обозный.
Уцелевший твой конек.
Френчей рябь… Рычанье пушек…
Шашек всплески… Дым в аду…
И покойники фон Буша
У Ловати на виду.
Танк торчал горой негрозной.
Через рваное жерло
Кровью мертвою, венозной
Пламя черное текло.
И тряслась в дыму пожара,
Пробиваясь напролом,
Поразительная пара
На седле и за седлом.
Генерал увидел это,
Заломил усы дугой:
— На Пегасе — два поэта,
Тесновато, дорогой!
Те заботы — не заботы, —
Подозвал кивком бойца.
— Дать писателю пехоты
Заводного жеребца!..
Я изрек посильным басом,
Оттерев дружка плечом:
— Тут Пегасы и Парнасы
Совершенно ни при чем!
Тут совсем иные сферы,
И о том, как видно, речь:
Бережешь себя сверх меры —
Душу можешь не сберечь…
Мы палили самокрутки.
Грозно морщили мы лбы.
Генерал сказал: — Увы!
Знаешь, друг, солдат без шутки —
Это каша без крупы.
Слушать мне смешно немного
Поучения юнца.
Забирай-ка, парень, с богом
Заводного жеребца!
А не то… —
И сунул бардам
Под нос пуд костей и жил.
…За немецким арьергардом
Эскадрон в ночи спешил.
И на тех тропинках подлых,
Полных выбоин и ям,
Два бойца мотались в седлах —
Сорок лет напополам.
А земля в жару дрожала…
А металл живое рвал…
И сказал ты вдруг: — Пожалуй,
Прав казачий генерал.
На Дону ли, на Шелони,
В яром зареве огня.
Боевые наши кони
Есть Пегасова родня.
Ибо честные поэты —
Поголовно все — бойцы.
Мы не люди без победы,
Не жильцы и не певцы.
Впрочем, это — прописное,
Будто небо и земля…
И тащились наши кони,
Понимая шенкеля.
И заря вставала ало
Вместе с синью полевой.
И металось из металла
Крошево над головой.

Северо-Западный фронт,
1942

Марк Гроссман

И мы живем, забыть не в силе

В. П. М.

Нам память изменяет часто,
Она, как сеть в реке годов:
Невзгоды, мелочное счастье
Уходят вскользь из неводов.
И мимо — фразы и курьезы,
И шут, что прежде был могуч,
И преданы забвенью грозы.
Над нами бившие из туч,
Иные радости пустые
Давно уж скукой холодят,
Но греют земли, где мы стыли
Годами в звании солдат,
В тех котлованах и траншеях,
Где мы любили без потерь
Девчонок наших тонкошеих,
Дай бог здоровья им теперь.
И мы живем, забыть не в силе
Ни гроз, ни дружбы, ни вины,
Ни милых девушек России,
Ни первых выстрелов войны.

1952—1972

http://vk.com/id382807404

Владимир Елисеев

Рамушево

По небу бродят эхом грозовым
Военных лет далёкие раскаты...
Здесь шли на подвиг русские солдаты,
Ступая по болотам моховым.
Встречали смерть глаза-в-глаза, в упор,
Подставив грудь под росчерк пулемётный,
И падали повзводно и поротно,
Телами выстилая коридор*.
В объятиях израненной земли
Осколками из смертоносной стали
Они приют последний тут сыскали,
Травою и деревьями взросли...
Неумолимо время вдаль бежит,
И ныне поисковые отряды
Штурмуют не за деньги и награды -
За память предков те же рубежи.
За родину, за совесть, за страну
В раскопах месят воду ледяную,
Процеживая жижу торфяную,
Ведут свою со временем войну.
Их голосами полнятся леса -
Шумит котла Демянского прореха...
Раскатами затерянного эха
Войны им салютуют небеса.

* Рамушевский коридор смерти
2018г.

Степан Петрович Щипачев (1899-1980)



Степан Щипачёв родился в деревне Щипачи (ныне Богдановичского городского округа Свердловской области) в семье крестьянина. В 1913—1917 годах работал приказчиком скобяной лавки. В 1919—1921 годах служил в РККА. В 1922—1931 годах был преподавателем в военных учебных заведениях, редактором журнала «Красноармеец» (1929—1931). Один из основателей ЛОКАФ в 1930. В 1931—1934 годах был слушателем Института красной профессуры, окончил литературное отделение Института. В 1937—1941 годах поэт снова на редакционной работе.

Литературной деятельностью занимался с 1919 года. Опубликовал свыше 20 сборников своих произведений. Много стихов опубликовано в периодической печати. Писал стихи о любви, о природе, однако наиболее известен гражданской лирикой.

Во время Великой Отечественной войны, с 24 июня 1941, старший батальонный комиссар, впоследствии подполковник административной службы литератор С.П.Щипачев находился на фронте в редакциях фронтовых и дивизионных газет Северо-Западного и Калининского фронтов: с июня по сентябрь 1941 и с 15 июня 1942 – в редакции газеты СЗФ «За Родину», создал десятки стихотворений, посвященных снайперам, разведчикам и другим воинам; написал марш 163 сд. Стихи публиковались во фронтовой печати и в газетах «Правда», «Красная Звезда», в журнале «Красноармеец» и т.п. В 1942 вышел сборник «Фронтовые стихи».

Член правления СП СССР, председатель секции поэтов. Неоднократно бывал за границей представителем советской писательской общественности.

Награды и премии
• Сталинская премия второй степени (1949) — за сборник стихотворений (1948)
• Сталинская премия первой степени (1951) — за поэму «Павлик Морозов» (1950)
• орден Ленина (1967)
• орден Трудового Красного Знамени (26.01.1959)
• орден Дружбы народов (1979)
• 3 ордена Красной Звезды (24.07.1942; ...; 23.09.1945)
• медаль «За победу над Германией»
• медаль «За оборону Москвы» (1944)

Фронтовые стихи http://0gnev.livejournal.com/321044.html

Редактирование фотографии: И.А.Булатова (Кучерявая)

Степан Щипачев

Ленин

Из бронзы Ленин. Тополя в пыли.
Развалины сожженного квартала.
Враги в советский городок вошли
И статую низвергли с пьедестала.

Полковник-щеголь был заметно рад,
Что с памятником справился так скоро.
И щелкал долго фотоаппарат
Услужливого фоторепортера.

Полковник ночью хвастал, выпивал,
А на рассвете побледнел от страха:
Как прежде, памятник в саду стоял,
Незримой силой поднятый из праха.

Заторопились офицеры вдруг.
Вдали неясные мелькали тени:
То партизаны, замыкая круг,
Шли на врага.
И вел их Ленин.

14 августа 1941