"И опять - о войне, о войне — о другом пусть напишут другие"

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Гроссман Марк Соломонович

file.php?fid=774528&key=307971540

Марк Гроссман родился 22 января 1917 года в Ростове-на-Дону в семье врача. В 1927 году Наркомздрав назначает его отца начальником врачебного отряда помощи голодающим в Среднюю Азию. Марк живет и учится в Ташкенте. В 1931 году приезжает на строительство Магнитогорского металлургического комбината. Учился в школе ФЗУ.

В Магнитогорске Гроссман написал первые стихи и рассказы, его принимают в городскую организацию писателей — литературную бригаду им. М. Горького. Работал в газете «Магнитогорский рабочий». В Магнитогорске он познакомился и подружился с Л. Татьяничевой, Б. Ручьёвым. В 1936 году окончил Магнитогорский педагогический институт, факультет русского языка и литературы и в течение года работал учителем в Анненской средней школе Челябинской области.

В 1937 году Гроссман переехал в Челябинск, работал корреспондентом газет, а потом был избран секретарем областной писательской организации. В 1938 году вышла его первая книга стихов "На границе".

В конце 1938 года попал на действительную службу в 1-ю Московскую Пролетарскую дивизию. Воинскую службу начал курсантом, затем командовал взводом, позже выпускал печатную газету первого полка "За боевую подготовку", руководил литобъединением дивизии.

Сам Ворошилов вручил тогда Марку Гроссману почетный знак "Отличник РККА", а Буденный, присутствовавший однажды на учениях, сказал о нем: "Такие офицеры должны украшать нашу армию".

В декабре 1939 года приказом Политуправления РККА Гроссман был направлен на финский фронт, в газету 13-ой действующей армии "Во славу Родины".

И только успел он демобилизоваться после финской войны, еще донашивал армейское обмундирование, как началась Великая Отечественная война. И Марк Гроссман прошагал по ее дорогам до самого Берлина.

Сначала служил в своей родной газете на Северо-Западном фронте вместе со Степаном Щипачевым, Михаилом Матусовским, Борисом Бяликом, Михаилом Светловым, Аркадием Кулешовым, Сергеем Михалковым, Иваном Стаднюком. В боях не раз проявлял мужество.

Председатель Челябинского областного совета ветеранов 2-ой Гвардейской армии П.В. Савиных в интервью с журналистом "Челябинского рабочего" в апреле 1980 года рассказывал о том, что во время боя у села Васильевки Сталинградской области "из строя выбыло сразу два пулеметчика. Минуты были критическими, ждать перегруппировки огневых средств было некогда. В это время один из сотрудников армейской газеты быстро лег за пулемет, а его товарищ сноровисто принялся набивать пулеметные диски патронами. Стреляли газетчики расчетливо. Когда контратаки немцев были отбиты на всем участке батальона, журналисты помогли отнести раненых в укрытия... Солдаты проводили их по-дружески, как равных. Потом я узнал, что первым номером за ручной пулемет лег заместитель редактора армейской газеты "В атаку!" молодой поэт Марк Гроссман, стихи которого так часто печатались в нашей газете...

Служил Гроссман в это время уже во 2-ой Гвардейской армии, в газете "В атаку!". Дважды ранен. Награждён двумя медалями «За отвагу», медалью «За боевые заслуги» и др.

file.php?fid=776678&key=74646024

После войны работал в Москве в редакции центральной газеты «Гудок».

В 1952 году Гроссман переезжает в Заполярье и возглавляет газету войск МВД. С 1953 года и до конца жизни работал в Челябинске, был членом редколлегии журнала «Уральский следопыт», редактором альманахов «Южный Урал», «Уральские огоньки», «Каменный пояс» (1974-1975). Три раза избирался секретарем Челябинской писательской организации.
Творчество

Гроссман писал стихи, поэмы, рассказы, романы («Да святится имя твое!», «Камень обманка», «Годы в огне», «Капитан идет по следу»). Особое место в его творчестве занимает история и жизнь Урала. «Я горжусь, что имею отношение к этому краю сильных и добрых людей», — говорил писатель.

За поэму «Цыганок» по итогам Всесоюзного конкурса на лучшее произведение о делах милиции Марк Гроссман получил первую премию (1964).

Многие рассказы Гроссмана посвящены его детской страсти — голубям: «Как у нас появились голуби», «Почтовый 145-й», «Карьер — король голубей», сборник «Сердце турмана» и др.

Самая известная книга Марка Гроссмана — «Птица — радость: Рассказы о голубиной охоте» (1955). Первое издание открывалось предисловием В. Бианки, в котором он пожелал книге облететь весь мир. «Птица — радость» переведена на несколько языков, о ней положительно отзывались Александр Фадеев, Сергей Алексеев, Сергей Баруздин.

Для детей Марк Гроссман написал «Вечерние сказки сыну», которые он посвятил сыну Алеше, «Вокруг тебя» (стихи для маленьких). Подросткам предназначены его приключенческие книги «Тайна великих братьев», «Засада».

Награды и признание:
орден Отечественной войны 1-й степени (11.03.1985)
орден «Знак Почёта» (28.10.1967)
2 медали «За отвагу» (05.05.1943; 11.12.1943)
медаль «За боевые заслуги» (09.06.1942)
медаль "За Победу над Германией"

Книги М.С.Гроссмана http://publ.lib.ru/ARCHIVES/G/.....html#001

Лирика он-лайн http://www.litmir.me/br/?b=227328

Редактирование фотографий: И.А.Булатова (Кучерявая)

Марк Гроссман

Не скареды и не толстосумы,
Мы весь мир крутили на оси,
Всякого хлебнули на веку мы,
Послужили Родине-Руси....

На ветру последнего парада,
Водрузив на грудь медалей медь,
Скажем так: мы прожили, как надо,
Нам, Россия, не о чем жалеть.

Марк Гроссман

Сложил бы строчку и сберег

Сложил бы строчку и сберег,
Знал цену каждому словечку,
Когда б привал на малый срок,
Когда б коптилку или свечку.
Но ничего в дороге нет.
Визжат, давясь песком, снаряды.
Слепой холодный свет ракет
Колеблется от канонады.
За каждой жизнью — пуля следом,
И каждый шаг — удар штыка, —
Но так рождается победа
И добывается строка.

Северо-Западный фронт,
июнь 1941

Марк Гроссман

Река

Кузьме Горбунову

Стоим в окопах у Ловати.
Почти в траншеи бьет волна.
В ознобе взрывов на закате
Река угрюма и мутна.
Ей долго быть чертою синей
На картах Ставки и штабных,
Пока врагов не опрокинем,
Пока не вдавим в землю их.
Солдату высшая награда,
Чтоб ты струилась, широка, —
И не рубеж, и не преграда,
А просто — синяя река,
В которой мирно мокнут сети,
Куда, уздечкою звеня,
Приходит мальчик на рассвете
Поить колхозного коня.

Ловать,
август 1941

Марк Гроссман

Блестит на травке первый иней

Блестит на травке первый иней,
Хрустит под унтой ломкий лед.
На горизонте небо сине,
Уходят летчики в полет.
Иной и шутит, и беспечен,
Как будто гладкий выпал путь,
А он уж пулею примечен.
Ему и дня не протянуть.
Мне говорят: «Зачем лукавить!
Пусть каждый будет сам собой, —
Судьба солдата нелегка ведь.
Так не заигрывай с судьбой…»
Я все ж — за милую браваду,
Хоть нелегка она вдвойне.
Ведь жить-то надо, драться надо,
И на войне — как на войне!

Старая Русса,
1941

Марк Гроссман

Шинель бойца давно заиндевела

Шинель бойца давно заиндевела.
Трещит мороз. Костер дымит сырой.
В окопе все покрыто белой
Шершавою обветренной корой.
Солдат не замечает снежной пыли,
Утрат не помнит горьких и потерь, —
Бойцы сегодня письма получили,
И он с детьми беседует теперь.

1941

Марк Гроссман

Горизонт горел, как факел

Ивану Стаднюку

Горизонт горел, как факел…
Кольт и шашка — на двоих.
Мы с тобой тряслись в атаке
На конях нестроевых.
Мы кричали что-то вяло
С прытью явно тыловой.
И металось из металла
Крошево над головой.
Седла новые скрипели.
Кони ржали и не шли
В этой огненной купели,
В этом хаосе земли.
Пули ныли тонко, тонко…
Мокла с поводом ладонь…
И тоскливей жеребенка
Подо мной заплакал конь.
И дышал он, точно птица.
Угодившая в беду.
Стал качаться и валиться,
Умирая на ходу.
Молодые… Жить охота…
Ты мне крикнул на скаку:
— Не добраться пешим ходом,
Прыгай, что ли, за луку!..
Шел конек с двойною ношей.
Пули пели, как лоза.
Были мы с тобой моложе, —
Кости, кожа да глаза.
И тащил нас в муке слезной,
Не щадя мосластых ног,
Безотказный конь обозный.
Уцелевший твой конек.
Френчей рябь… Рычанье пушек…
Шашек всплески… Дым в аду…
И покойники фон Буша
У Ловати на виду.
Танк торчал горой негрозной.
Через рваное жерло
Кровью мертвою, венозной
Пламя черное текло.
И тряслась в дыму пожара,
Пробиваясь напролом,
Поразительная пара
На седле и за седлом.
Генерал увидел это,
Заломил усы дугой:
— На Пегасе — два поэта,
Тесновато, дорогой!
Те заботы — не заботы, —
Подозвал кивком бойца.
— Дать писателю пехоты
Заводного жеребца!..
Я изрек посильным басом,
Оттерев дружка плечом:
— Тут Пегасы и Парнасы
Совершенно ни при чем!
Тут совсем иные сферы,
И о том, как видно, речь:
Бережешь себя сверх меры —
Душу можешь не сберечь…
Мы палили самокрутки.
Грозно морщили мы лбы.
Генерал сказал: — Увы!
Знаешь, друг, солдат без шутки —
Это каша без крупы.
Слушать мне смешно немного
Поучения юнца.
Забирай-ка, парень, с богом
Заводного жеребца!
А не то… —
И сунул бардам
Под нос пуд костей и жил.
…За немецким арьергардом
Эскадрон в ночи спешил.
И на тех тропинках подлых,
Полных выбоин и ям,
Два бойца мотались в седлах —
Сорок лет напополам.
А земля в жару дрожала…
А металл живое рвал…
И сказал ты вдруг: — Пожалуй,
Прав казачий генерал.
На Дону ли, на Шелони,
В яром зареве огня.
Боевые наши кони
Есть Пегасова родня.
Ибо честные поэты —
Поголовно все — бойцы.
Мы не люди без победы,
Не жильцы и не певцы.
Впрочем, это — прописное,
Будто небо и земля…
И тащились наши кони,
Понимая шенкеля.
И заря вставала ало
Вместе с синью полевой.
И металось из металла
Крошево над головой.

Северо-Западный фронт,
1942

Марк Гроссман

Я даже не знаю — жива ты,
Вдали затерялся твой след,
Давно отшагали солдаты
Боями тревог и побед.
Давно в непроглядном тумане
Простились мы в день ледяной,
И зимы сплошных расставаний
Осыпали нас сединой.
Но все ж я навек благодарен
России в суровом году,
Что был мне как сыну подарен
Свой номер в солдатском ряду,
Что жил я со всеми несладко,
Что вышел живой из огня.
Что где-то когда-то солдатка
Ждала и любила меня,
Что память, не стертая далью,
Сияет глазами из тьмы,
Что, битые пулей и сталью,
Грубее не сделались мы.
…Растаяли пушек раскаты.
Вдали затерялся твой след…
Давно отшагали солдаты
Боями тревог и побед.

1948

Марк Гроссман

И мы живем, забыть не в силе

В. П. М.

Нам память изменяет часто,
Она, как сеть в реке годов:
Невзгоды, мелочное счастье
Уходят вскользь из неводов.
И мимо — фразы и курьезы,
И шут, что прежде был могуч,
И преданы забвенью грозы.
Над нами бившие из туч,
Иные радости пустые
Давно уж скукой холодят,
Но греют земли, где мы стыли
Годами в звании солдат,
В тех котлованах и траншеях,
Где мы любили без потерь
Девчонок наших тонкошеих,
Дай бог здоровья им теперь.
И мы живем, забыть не в силе
Ни гроз, ни дружбы, ни вины,
Ни милых девушек России,
Ни первых выстрелов войны.

1952—1972

Марк Гроссман

Мальчикам Великой войны

От мешков вещевых горбаты,
От винтовок и станкачей, —
Отбиваясь, брели солдаты
В черный чад фронтовых ночей.
Молчаливые, точно камень,
Шли в крови вы и соли слез.
Я тащил вас, скрипя зубами,
По ничейным дорогам нес,
Чтоб потом, в свой черед и муку,
Плыть на ваших руках, в бреду,
По горячему, словно уголь,
Будто кровь молодая, — льду.
Мы бывали хмельны без водки —
Нараспашку рванье рубах!
И любовь моя — одногодки —
Умирали в моих руках.
Умирали: «Ах, мама милая.
Через слезы ты мне видна…»
И была вам порой могила
В час несчастный — на всех одна.
Я вас помню в кровавых росах,
Где — разрыв, а потом — ни зги,
Ваши грязные, как колеса,
Задубевшие сапоги.
Ваши выжженные шинели,
Тенорок, что в бою убит,
Ваши губы, что занемели
И для жалоб, и для обид.
Сколько прошлое ни тряси я —
Все одно и то же, как стон:
«Лишь была бы жива Россия
Под зарею своих знамен!».
Я запомнил навек и свято
Ржавый дым и ожог жнивья,
Дорогие мои ребята.
Мои мальчики, кровь моя.
Грубоватые и земные,
Вышло — голову вам сложить,
Вышло — вас пережил я ныне,
Дай бог память не пережить.
Ни забвенья тебе, ни тленья —
И надежда, и боль веков —
Легендарное поколенье
Непришедших фронтовиков.
Вас запомнят века другие,
Всей безмерной земли края,
Братаны мои дорогие,
Мои мальчики, кровь моя…

1972

"И опять - о войне, о войне — о другом пусть напишут другие"

Стихи на войне и о войне. Северо-Западный фронт