"И опять - о войне, о войне — о другом пусть напишут другие"

Сергей Михалков

Ты победишь!

Когда тебе станет тяжко
В упорном и долгом бою,
Возьми себя в руки, товарищ,
И вспомни свою семью.

Отца своего седого
И мать, если мать жива,
Ты вспомни ее простые
Напутственные слова.

Она твои письма прячет
И, пусть со слезами, пусть,
Тобою гордясь, соседям
Читает их наизусть.

Ты вспомни еще, товарищ,
Жену, если есть жена,
Как ждет она, не дождется,
Как любит тебя она.

Как в доме твоем семейном
Заметна ее рука,
Как люди ее называют
Женою фронтовика.

Ты вспомни, товарищ, сына
И дочь, если дети есть,
Портрет твой в военной форме -
Их гордость, их детская честь.

Они тебе пишут письма
И видят тебя во сне,
Они говорят сегодня:
- У нас отец на войне!

Но если, товарищ, ты холост
И нет у тебя семьи
И умерли самые близкие
Родственники твои,

То есть у тебя, я знаю
(Не могут не быть у бойца!),
Преданные товарищи,
Испытанные сердца.

Может, сидевшие в школе
С тобой на одной скамье,
Может быть, росшие вместе
С тобою в одной семье, -

Те, которым ты дорог,
Которые рады знать,
Что жив ты и что воюешь,
Не думая умирать.

Ты вспомни о них, товарищ,
В тяжелый и трудный час,
Когда ты на поле боя,
Как будто в последний раз.

Они в твои силы верят
И в храбрость твою и в честь,
И в то, что ты твердо знаешь
Горячее слово "месть"!

И если ты это вспомнишь,
То силы к тебе придут,
И глаз твой станет вернее,
И штык твой станет острее
За несколько этих минут.

И немец, бравший Варшаву,
Входивший маршем в Париж,
Погибнет в твоей России,
А ты в боях победишь!

Северо-Западный фронт. 1943 год

Гроссман Марк Соломонович



Марк Гроссман родился 22 января 1917 года в Ростове-на-Дону в семье врача. В 1927 году Наркомздрав назначает его отца начальником врачебного отряда помощи голодающим в Среднюю Азию. Марк живет и учится в Ташкенте. В 1931 году приезжает на строительство Магнитогорского металлургического комбината. Учился в школе ФЗУ.

В Магнитогорске Гроссман написал первые стихи и рассказы, его принимают в городскую организацию писателей — литературную бригаду им. М. Горького. Работал в газете «Магнитогорский рабочий». В Магнитогорске он познакомился и подружился с Л. Татьяничевой, Б. Ручьёвым. В 1936 году окончил Магнитогорский педагогический институт, факультет русского языка и литературы и в течение года работал учителем в Анненской средней школе Челябинской области.

В 1937 году Гроссман переехал в Челябинск, работал корреспондентом газет, а потом был избран секретарем областной писательской организации. В 1938 году вышла его первая книга стихов "На границе".

В конце 1938 года попал на действительную службу в 1-ю Московскую Пролетарскую дивизию. Воинскую службу начал курсантом, затем командовал взводом, позже выпускал печатную газету первого полка "За боевую подготовку", руководил литобъединением дивизии.

Сам Ворошилов вручил тогда Марку Гроссману почетный знак "Отличник РККА", а Буденный, присутствовавший однажды на учениях, сказал о нем: "Такие офицеры должны украшать нашу армию".

В декабре 1939 года приказом Политуправления РККА Гроссман был направлен на финский фронт, в газету 13-ой действующей армии "Во славу Родины".

И только успел он демобилизоваться после финской войны, еще донашивал армейское обмундирование, как началась Великая Отечественная война. И Марк Гроссман прошагал по ее дорогам до самого Берлина.

Сначала служил в своей родной газете на Северо-Западном фронте вместе со Степаном Щипачевым, Михаилом Матусовским, Борисом Бяликом, Михаилом Светловым, Аркадием Кулешовым, Сергеем Михалковым, Иваном Стаднюком. В боях не раз проявлял мужество.

Председатель Челябинского областного совета ветеранов 2-ой Гвардейской армии П.В. Савиных в интервью с журналистом "Челябинского рабочего" в апреле 1980 года рассказывал о том, что во время боя у села Васильевки Сталинградской области "из строя выбыло сразу два пулеметчика. Минуты были критическими, ждать перегруппировки огневых средств было некогда. В это время один из сотрудников армейской газеты быстро лег за пулемет, а его товарищ сноровисто принялся набивать пулеметные диски патронами. Стреляли газетчики расчетливо. Когда контратаки немцев были отбиты на всем участке батальона, журналисты помогли отнести раненых в укрытия... Солдаты проводили их по-дружески, как равных. Потом я узнал, что первым номером за ручной пулемет лег заместитель редактора армейской газеты "В атаку!" молодой поэт Марк Гроссман, стихи которого так часто печатались в нашей газете...

Служил Гроссман в это время уже во 2-ой Гвардейской армии, в газете "В атаку!". Дважды ранен. Награждён двумя медалями «За отвагу», медалью «За боевые заслуги» и др.



После войны работал в Москве в редакции центральной газеты «Гудок».

В 1952 году Гроссман переезжает в Заполярье и возглавляет газету войск МВД. С 1953 года и до конца жизни работал в Челябинске, был членом редколлегии журнала «Уральский следопыт», редактором альманахов «Южный Урал», «Уральские огоньки», «Каменный пояс» (1974-1975). Три раза избирался секретарем Челябинской писательской организации.
Творчество

Гроссман писал стихи, поэмы, рассказы, романы («Да святится имя твое!», «Камень обманка», «Годы в огне», «Капитан идет по следу»). Особое место в его творчестве занимает история и жизнь Урала. «Я горжусь, что имею отношение к этому краю сильных и добрых людей», — говорил писатель.

За поэму «Цыганок» по итогам Всесоюзного конкурса на лучшее произведение о делах милиции Марк Гроссман получил первую премию (1964).

Многие рассказы Гроссмана посвящены его детской страсти — голубям: «Как у нас появились голуби», «Почтовый 145-й», «Карьер — король голубей», сборник «Сердце турмана» и др.

Самая известная книга Марка Гроссмана — «Птица — радость: Рассказы о голубиной охоте» (1955). Первое издание открывалось предисловием В. Бианки, в котором он пожелал книге облететь весь мир. «Птица — радость» переведена на несколько языков, о ней положительно отзывались Александр Фадеев, Сергей Алексеев, Сергей Баруздин.

Для детей Марк Гроссман написал «Вечерние сказки сыну», которые он посвятил сыну Алеше, «Вокруг тебя» (стихи для маленьких). Подросткам предназначены его приключенческие книги «Тайна великих братьев», «Засада».

Награды и признание:
орден Отечественной войны 1-й степени (11.03.1985)
орден «Знак Почёта» (28.10.1967)
2 медали «За отвагу» (05.05.1943; 11.12.1943)
медаль «За боевые заслуги» (09.06.1942)
медаль "За Победу над Германией"

Книги М.С.Гроссмана http://publ.lib.ru/ARCHIVES/G/.....html#001

Лирика он-лайн http://www.litmir.me/br/?b=227328

Редактирование фотографий: И.А.Булатова (Кучерявая)

Марк Гроссман

Сложил бы строчку и сберег

Сложил бы строчку и сберег,
Знал цену каждому словечку,
Когда б привал на малый срок,
Когда б коптилку или свечку.
Но ничего в дороге нет.
Визжат, давясь песком, снаряды.
Слепой холодный свет ракет
Колеблется от канонады.
За каждой жизнью — пуля следом,
И каждый шаг — удар штыка, —
Но так рождается победа
И добывается строка.

Северо-Западный фронт,
июнь 1941

Марк Гроссман

Блестит на травке первый иней

Блестит на травке первый иней,
Хрустит под унтой ломкий лед.
На горизонте небо сине,
Уходят летчики в полет.
Иной и шутит, и беспечен,
Как будто гладкий выпал путь,
А он уж пулею примечен.
Ему и дня не протянуть.
Мне говорят: «Зачем лукавить!
Пусть каждый будет сам собой, —
Судьба солдата нелегка ведь.
Так не заигрывай с судьбой…»
Я все ж — за милую браваду,
Хоть нелегка она вдвойне.
Ведь жить-то надо, драться надо,
И на войне — как на войне!

Старая Русса,
1941

Марк Гроссман

Горизонт горел, как факел

Ивану Стаднюку

Горизонт горел, как факел…
Кольт и шашка — на двоих.
Мы с тобой тряслись в атаке
На конях нестроевых.
Мы кричали что-то вяло
С прытью явно тыловой.
И металось из металла
Крошево над головой.
Седла новые скрипели.
Кони ржали и не шли
В этой огненной купели,
В этом хаосе земли.
Пули ныли тонко, тонко…
Мокла с поводом ладонь…
И тоскливей жеребенка
Подо мной заплакал конь.
И дышал он, точно птица.
Угодившая в беду.
Стал качаться и валиться,
Умирая на ходу.
Молодые… Жить охота…
Ты мне крикнул на скаку:
— Не добраться пешим ходом,
Прыгай, что ли, за луку!..
Шел конек с двойною ношей.
Пули пели, как лоза.
Были мы с тобой моложе, —
Кости, кожа да глаза.
И тащил нас в муке слезной,
Не щадя мосластых ног,
Безотказный конь обозный.
Уцелевший твой конек.
Френчей рябь… Рычанье пушек…
Шашек всплески… Дым в аду…
И покойники фон Буша
У Ловати на виду.
Танк торчал горой негрозной.
Через рваное жерло
Кровью мертвою, венозной
Пламя черное текло.
И тряслась в дыму пожара,
Пробиваясь напролом,
Поразительная пара
На седле и за седлом.
Генерал увидел это,
Заломил усы дугой:
— На Пегасе — два поэта,
Тесновато, дорогой!
Те заботы — не заботы, —
Подозвал кивком бойца.
— Дать писателю пехоты
Заводного жеребца!..
Я изрек посильным басом,
Оттерев дружка плечом:
— Тут Пегасы и Парнасы
Совершенно ни при чем!
Тут совсем иные сферы,
И о том, как видно, речь:
Бережешь себя сверх меры —
Душу можешь не сберечь…
Мы палили самокрутки.
Грозно морщили мы лбы.
Генерал сказал: — Увы!
Знаешь, друг, солдат без шутки —
Это каша без крупы.
Слушать мне смешно немного
Поучения юнца.
Забирай-ка, парень, с богом
Заводного жеребца!
А не то… —
И сунул бардам
Под нос пуд костей и жил.
…За немецким арьергардом
Эскадрон в ночи спешил.
И на тех тропинках подлых,
Полных выбоин и ям,
Два бойца мотались в седлах —
Сорок лет напополам.
А земля в жару дрожала…
А металл живое рвал…
И сказал ты вдруг: — Пожалуй,
Прав казачий генерал.
На Дону ли, на Шелони,
В яром зареве огня.
Боевые наши кони
Есть Пегасова родня.
Ибо честные поэты —
Поголовно все — бойцы.
Мы не люди без победы,
Не жильцы и не певцы.
Впрочем, это — прописное,
Будто небо и земля…
И тащились наши кони,
Понимая шенкеля.
И заря вставала ало
Вместе с синью полевой.
И металось из металла
Крошево над головой.

Северо-Западный фронт,
1942