"И опять - о войне, о войне — о другом пусть напишут другие"

Михаил Матусовский

Идет над миром полночь фронтовая.
Мы это время чувствуем сильней,
Когда мы спим, сапог не разувая,
Не ослабляя плечевых ремней.

Когда, успев забыть об освещенье,
Весь мир как бы навеки затемнен.
И скрытое идет перемещенье
Грузовиков и танковых колонн.

Когда к дороге бор подходит хмурый
И кто-то там старается в бору,
Переставляя на доске фигуры,
Чтобы к утру опять начать игру.

Когда, всю ночь на славу поработав,
Стволы не остывают от стрельбы.
И долго после сбитых самолетов
Не сходят с неба черные столбы.

А за открытым пологом палатки
Уже намечен завтрашний рассвет
В разрывах туч и в желтой лихорадке
Прожекторов и световых ракет.

1941

Сестра

Михаил Матусовский

Когда я лежал в полевом лазарете,
Неслышная, ты приходила ко мне.
Сосед мой, разведчик, кричал на рассвете,
Скорее в бреду, чем в простом полусне.

И, видно, была в тебе страшная сила,
Что люди смирялись пред властью такой,
Когда ты их имя произносила,
Когда ты волос их касалась рукой.

И люди, седые от мук и страданий,
Невидящих глаз не сомкнув до утра,
По-детски тебя беспокоили: "Няня",
По братски тебя называли: "Сестра!"

На миг становилось легко и просторно,
В палату вносили бинты и тазы,
И еле заметный душок йодоформа,
Как на море в августе, после грозы...

1941

Баллада о возвращении

Михаил Матусовский

Горело небо, горела земля,
Горел неубранный хлеб,
Когда Ковальчук упал ничком
И понял, что он ослеп.
Вокруг него на десятки верст
Стояла стеной темнота.
Ни ночи, ни дня, ни вспышки огня,
Ни проблеска - ни черта!
И стало в небе темным-темно.
Последний закат погас,
Как будто это не он, Ковальчук,
А небо лишилось глаз.
Тогда Ковальчук перевел к земле
Невидящий тусклый взгляд,
потом непривычной рукой слепца
На ощупь нашел приклад.
Он полз по земле совсем один,
Дорога была мертва.
И был от него направо - Берлин,
Налево - Москва была.
Осколки снарядов, колья и пни,
Стоявшие начеку,
Ориентирами в этом пути
Служили Ковальчуку.
Тянуло сыростью от озер,
от северо-западных рек.
Бездомная кошка в пустом блиндаже
Кричала, как человек.
Устроив короткий ночной привал
В овраге с песчаным дном,
Не знаю, долго ли он проспал
и было ли это сном?!
Но он проснулся от тишины
И понял, что смерти нет.
И он догадался. что это рассвет.
И был на земле рассвет.
И он различил средь бескрайней тьмы.
Как тихо поет ручей.
Направо - немцы, налево - мы,
А этот ручей - ничей.
Боец на мокрые камни ступил,
Губами припал к ручью
И долго и жадно воду пил,
студеную и ничью.
Двенадцать часов он шел наугад
С винтовкой наперевес.
Двенадцать раз Ковальчук погиб
и столько же раз воскрес.
То он продвигался броском вперед,
То отползал назад.
Шестое чувство - чувство бойца -
Заменяло ему глаза.
Как будто бы тронутые огнем,
Стояли вокруг леса,
Когда он услышал где-то вблизи
Знакомые голоса.
Тогда, приподнявшись на слабых руках,
Уже почти в забытьи,
Одними губами он прошептал:
"Товарищи, здесь свои..."

Мы слушали ночью этот рассказ
В штабном блиндаже полка.
Над нашим передним краем шли
Тяжелые облака.
Была столбами прожекторов
Полночь ослеплена.
Гремела из всех калибров своих
Отечественная война.
Но мы находили к Родине путь -
попробуй останови -
По компасу выверенных сердец,
По азимуту любви.

1942

Михаил Матусовский

Земля от воронок черным-черна,
Но мы наступаем -
Как будто бы стала вся страна
Передним краем.
И нашу любовь и нашу месть
Никто не остудит.
Россия - была, Россия - есть,
Россия - будет.

1942

Мокрый Остров

Михаил Матусовский

Что за пропасть, в самом деле,
Неуемный, проливной,
Вот уж скоро две недели
Дождь бормочет за стеной.
Знать, уж так самой судьбою
Суждено мне с давних пор
Слушать вечно над собою
Черных сосен разговор.
Видно, мне еще немало
Предстоит встречать людей
От привала до привала,
От дождей и до дождей.
Помнить дружеские тайны,
Лица, званья, имена
Всех попутчиков случайных,
С кем свела меня война.
С кем прощался на рассвете,
С кем в пути совет держал,
С кем в походном лазарете
В тесной комнате лежал.
За окошком - ночь сплошная.
Кажется, что часть села,
Как флотилия речная,
Поднялась и поплыла.
Церковь маковкою острой
Мутно светится во мгле.
Мокрый Остров, Мокрый Остров,
Самый мокрый на земле.

1943


Мокрый Остров находится в Новгородской области, в 6 км к югу рт районного центра г.Крестцы. Самое первое упоминание о деревне датируется 1495 годом. В Мокром Острове была своя церковь Ильи Пророка, построенная в 1860 году без единого гвоздя. Приход объединял 11 деревень (Лутовна, Дубровка, Тупичино, Листовичи, Вязовое, Часынья, Быковка, Шеребуть и другие). В церкви был свой хор, в котором пели многие местные жители. При церкви действовала четырехклассная церковно-приходская школа. В ней было четыре класса. Сначала грамоте учил местный священник, потом появился учитель. После октябрьской революции церковь закрыли, и она долгое время использовалась под склад минеральных удобрений, а также под клуб. Звон церковного колокола ещё долго раздавался в деревне, но уже для оповещения её жителей о пожаре. А потом он и вовсе исчез – его украли. Первый колхоз, созданный на мокроостровской земле, назывался «Красный путиловец». Около 60 жителей деревни не вернулись с Отечественной войны. http://www.kresttsy.ru/node/6003