"И опять - о войне, о войне — о другом пусть напишут другие"

Солдаты Старой Руссы

Владимир Калмыков

На земле новгородской деревья шумят,
В небе птицы кружат и алеют закаты.
А в земле вечным сном наши воины спят,
Стражи русской земли –
Старой Руссы солдаты.

Они грудью стояли за Родины честь,
За свободный полет нашей песни крылатой.
Сколько вынесли вы, не измерить, не счесть,
Стражи русской земли –
Старой Руссы солдаты.

Под кинжальным огнем шли в болотную слизь,
В битвах насмерть стояли за каждую хату.
За Ларинку-ручей как за Волгу дрались
Стражи русской земли –
Старой Руссы солдаты.

На прорыв окруженья водил вас комдив,
Перед боем сказал он: «Прорвемся, ребята!»
И шагнули в бессмертье, смертью смерть победив.
Стражи русской земли –
Старой Руссы солдаты.

В небо новой деревни взметнул обелиск
И победный давно отгремел Сорок Пятый,
Но незримо вовеки в строю остались
Стражи русской земли –
Старой Руссы солдаты.

Линия обороны

Михаил Матусовский

Заложены мины на всякий случай.
Металлом набиты высотки и склоны.
по кольям - проволокой колючей
Проходит Линия обороны.

И, все подготовив для ближнего боя,
Саперы ушли, эту ночь проработав.
К любому огню, на сраженье любое
Готовы бойцы орудийных расчетов.

Настоян на травах июльский воздух.
Врагу не видны за холмами люди,
За гнездами птиц - пулеметные гнезда,
За стволами деревьев - стволы орудий.

Через брустверы и бойницы,
Через зияние всех воронок,
Через армейских газет страницы
Проходит Линия обороны.

Через набитый взрывчаткой берег,
Через все ослепленные зданья,
Через бесчисленные потери,
Через немыслимые страданья,

Через пылающих рек излуки,
Через обугленные селенья,
Через прощания и разлуки,
Через судьбу моего поколенья.

Не только через окопные ходы,
Не только через вершины и склоны, -
Но через сердца моего народа
Проходит Линия обороны.

Михаил Матусовский

Идет над миром полночь фронтовая.
Мы это время чувствуем сильней,
Когда мы спим, сапог не разувая,
Не ослабляя плечевых ремней.

Когда, успев забыть об освещенье,
Весь мир как бы навеки затемнен.
И скрытое идет перемещенье
Грузовиков и танковых колонн.

Когда к дороге бор подходит хмурый
И кто-то там старается в бору,
Переставляя на доске фигуры,
Чтобы к утру опять начать игру.

Когда, всю ночь на славу поработав,
Стволы не остывают от стрельбы.
И долго после сбитых самолетов
Не сходят с неба черные столбы.

А за открытым пологом палатки
Уже намечен завтрашний рассвет
В разрывах туч и в желтой лихорадке
Прожекторов и световых ракет.

1941

Сестра

Михаил Матусовский

Когда я лежал в полевом лазарете,
Неслышная, ты приходила ко мне.
Сосед мой, разведчик, кричал на рассвете,
Скорее в бреду, чем в простом полусне.

И, видно, была в тебе страшная сила,
Что люди смирялись пред властью такой,
Когда ты их имя произносила,
Когда ты волос их касалась рукой.

И люди, седые от мук и страданий,
Невидящих глаз не сомкнув до утра,
По-детски тебя беспокоили: "Няня",
По братски тебя называли: "Сестра!"

На миг становилось легко и просторно,
В палату вносили бинты и тазы,
И еле заметный душок йодоформа,
Как на море в августе, после грозы...

1941

Баллада о возвращении

Михаил Матусовский

Горело небо, горела земля,
Горел неубранный хлеб,
Когда Ковальчук упал ничком
И понял, что он ослеп.
Вокруг него на десятки верст
Стояла стеной темнота.
Ни ночи, ни дня, ни вспышки огня,
Ни проблеска - ни черта!
И стало в небе темным-темно.
Последний закат погас,
Как будто это не он, Ковальчук,
А небо лишилось глаз.
Тогда Ковальчук перевел к земле
Невидящий тусклый взгляд,
потом непривычной рукой слепца
На ощупь нашел приклад.
Он полз по земле совсем один,
Дорога была мертва.
И был от него направо - Берлин,
Налево - Москва была.
Осколки снарядов, колья и пни,
Стоявшие начеку,
Ориентирами в этом пути
Служили Ковальчуку.
Тянуло сыростью от озер,
от северо-западных рек.
Бездомная кошка в пустом блиндаже
Кричала, как человек.
Устроив короткий ночной привал
В овраге с песчаным дном,
Не знаю, долго ли он проспал
и было ли это сном?!
Но он проснулся от тишины
И понял, что смерти нет.
И он догадался. что это рассвет.
И был на земле рассвет.
И он различил средь бескрайней тьмы.
Как тихо поет ручей.
Направо - немцы, налево - мы,
А этот ручей - ничей.
Боец на мокрые камни ступил,
Губами припал к ручью
И долго и жадно воду пил,
студеную и ничью.
Двенадцать часов он шел наугад
С винтовкой наперевес.
Двенадцать раз Ковальчук погиб
и столько же раз воскрес.
То он продвигался броском вперед,
То отползал назад.
Шестое чувство - чувство бойца -
Заменяло ему глаза.
Как будто бы тронутые огнем,
Стояли вокруг леса,
Когда он услышал где-то вблизи
Знакомые голоса.
Тогда, приподнявшись на слабых руках,
Уже почти в забытьи,
Одними губами он прошептал:
"Товарищи, здесь свои..."

Мы слушали ночью этот рассказ
В штабном блиндаже полка.
Над нашим передним краем шли
Тяжелые облака.
Была столбами прожекторов
Полночь ослеплена.
Гремела из всех калибров своих
Отечественная война.
Но мы находили к Родине путь -
попробуй останови -
По компасу выверенных сердец,
По азимуту любви.

1942