ИЛИМСКИЙ КРАЙ ЗЕМЛИ ИРКУТСКОЙ

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Из книги "Илимская пашня "

Челобитная 1703 год.
Съезд .
file.php?fid=377524&key=480628498

Челобитная илимского воеводы стольника Б. А. Челищева
на руководителей илимского восстания...

1699 г., мая 30. — Челобитная илимского воеводы стольника Б. А. Челищева на руководителей илимского восстания и выборное управление города

207-го майя в 30 день. В Енисейску на съезжем дворе перед думным дьяком перед Данилом Леонтьевичем Полянским да перед дьяком Данилом Берестовым явился прежней илимской воевода, стольник Богдан Челищев, и подал за своею рукою челобитную на илимских жителей, а в челобитной пишет.
Великому государю царю и великому князю Петру Алексеевичю всеа Великия /л. 527/ и Малыя и Белыя Росии самодержцу бьет челом холоп твой Богдашка Челищев.
По твоему великого государя указу был я, холоп твой, в—Ылимску воеводою, и в прошлом, государь, в 204-м году в майе месяце ездил я, холоп твой, из-Ылимска по обещанию помолитца в Киренской острожек в Троетцкой монастырь, а со мною, холопом твоим, были на Киренге подьячие Петрушка Лазарев да Ондрюшка Учюжников да десятник казачей Ивашко Литвинцов, казаки Левка Белоногов, Васька Кулаков, Васька Кузнецов, Силка Сенотрусов, Прохорко Черемисинов, Ивашко Кирнаев, Кирюшка Куниловской, Васька Караулов, Федька Кабанов, да для ясачного збору сын боярский Пиминко Сташкеев, Филька Судейкин, да для денежного збору был пятидесятник Микишка Карсаков, да для таможенного збору таможенной голова Стенька Пежемской, да подьячей Стенька Шангин. И киренской поп Михайло Данилов, умысля воровски и хотя возмутить народом, в майе ж месяце велел благовестить на соборе не в празнишное время, и по благовесту собралися многолюдством в церковь/л. 526/тамошния жители. И я, холоп твой, пришол, и он, поп, начал петь молебен, и пев по отпущению вышел со крестом и не пустил меня, холопа твоего, ко кресту, учал говорить мне, холопу твоему, чтоб я не жил на Киренге, а буде стану жить — быть худу. И про красноярцов воспоминал, что учинили над воеводами и миром возмучал. И я, холоп твой, слыша возмутительные слова из церкви вышел и от тамошних жителей никаких слов возмутительных не было. И после, государь, того ясачной зборщик Пиминко Сташкеев да Филька Судейкин пошли вверх по Лене реке для збору ясаку, и прошли в-Ылимской, а после их вскоре пошол и я, холоп твой, вверх по Лене реке. И как я, холоп твой, буду в деревне Кривой Луке, и пристал дощаником и вышел из дощаника и пошел пеш до другой деревни, а со мною, холопом твоим, шли подьячие Петрушка Лазырев, Стенька Шангин, пятидесятник Ивашко Пашков, Васька Караулов, Федька Кабанов и недошед, государь, деревни встретился со мною, холопом твоим, промышленной человек, а называли ево Мишкою Рычковым, и Стенька Шангин говорил ему, Мишке, чтоб он, Мишка, отдал долг ево. И он, Мишка, по ево Стенькину слову поворотился с нами ж.
И как я, холоп твой, в лес вошел, а под дорогою лежали пасеным делом воровские люди, человек с пятнадцать, з дубьем. И я, холоп твой, видя их побежал, и те воры поймали меня, холопа твоего, и били насмерть и обругали, бороду и волосы обрезали ножем и ограбили до нага.

А грабежем взяли у меня, холопа твоего, кресть да перстень золотые, цена пятнадцать рублев, кафтан отласной лимонной, шапку бархатную с соболем, штаны камчатыя да рубаху с портками, сапоги — цена 20 рублев; 50 золотых червонных, цена 75/л. 524/рублев. И ограбя связали и бив дубьем насмерть покинули в лесу. А те люди, которыя со мною, холопом твоим, были, помочи мне, холопу твоему, не подали и от воров не оборонили. И я, холоп твой, розвязався шол наг лесами многое время до манастырские заимки, а из манастырской заимки посылал для дощаника и для них, которые были со мною и на дощанике, а на дощанике оставались пятидесятник Микишка Карсаков, Стенька Пежемской, Ивашко Литвинцов, Васька Кулаков, Прохорко Черемисинов, Трошка Падерин, Андрюшка Ощепков, Васька Кузнецов, Кирюшка Куниловской, Левка Белоногов, Ивашко Кирнаев, Силка Сенотрусов, Петрушка Барабанщиков и по ведомости пришли дощанником все ко мне, холопу твоему, и по скаске тех, которыя со мною шли, холопом твоим, что они узнали на том разбое Ивашку Прокофьева с товарыщи. И я, холоп твой, посылал на Киренгу к прикащику к Степану Березовскому память а в памяти написал — велел тех людей хватать, про которых сказали те, которыя со мною, холопом твоим, шли. А памяти черную и белую писал подьячей Петрушка Лазарев, и белая память послана к прикащику, а черная осталась у Петрушки Лазарева. Да я ж, холоп твой, писал о розыске того розбою в Якутцкой к воеводе к Михайлу Арсеньеву, а отписки писал Петрушка ж Лазарев, и черная была у него ж, Петрушки. И как я, холоп твой, пошол из манастырской деревни в-Ылимской, и приходил ко мне, холопу твоему, на дощаник пашенной крестьянин Кипрюшка Марков, и видя меня, холопа твоего, обругана сказывал мне, холопу твоему, что де киренской поп Михайло говорил ему, Кипрюшке, чтоб де он, Кипрюшка, отпустил сына своего Егорку для розбою меня, холопа твоего, и он де, Кипрюшка, ему, попу, в том отказал и сына своего не отпустил. Да в/л. 523/тех же государь, числех и в-Ылимском сын боярской Пиминко Сташкеев, Гаранька Учюжников, Федька Рупышев, Якушка Сенотрусов, Гаранька Пискулин, Мишка Березовской, Тимошка Кирнаев, Ивашко Филипов, Ивашко Туголуков, Евсевейко Дедюхин, Онашка Тарской, Васька Цепкин, Мишка Горбун, Ивашко Псковитин, Сенька Скуратов, Куська Завьялов, Васька Чюхлин, Петрушка Морковкин, Митька Скуратов, Левка Фирсов, Мирошка Нифантьев с товарыщи забунтовали и знамя выносили и середь города ставили и в барабаны били и збор чинили и около воеводского двора караул приставливали и написали воровское письмо, что мне, холопу твоему, от воеводства отказать и послушным всем не быть, а хто с ними в совет не пойдет и х тому письму рук не приложит, и тем людем насыпав песку или каменья наклатчи в пазуху, сажать в воду, и то воровское письмо отдано Стеньке Шангину. И в то, государь, время подьячей Борис Зубов да десятник казачей Левка Кирнаев с товарыщи от такова бунту отговаривали и рук прикладывать к тому письму не хотели, и те бунтовщики Бориса Зубова под знаменем карчами бить хотели, а Левку Кирнаева к воде приводили, и они из-за тех гроз руки приложили, и о том мне, холопу твоему, объявляли. Да они ж, бунтовщики, писали на встречю к Стеньке Шангину с товарыщи, кои со мною, холопом твоим, были, чтоб они учинили ведомость как я, холоп твой, учну приезжать к городу, чтоб им было ведомо и чтоб я, холоп твой, приехав над ними не учинил чево. И как я, холоп твой, приехал в город, и те бунтовщики Пиминко Сташкеев, Стенька Шангин с товарыщи /л. 522/денщиком велели з двора сойтить и послушным быть не велели. И я, холоп твой, видя бунт и хотя их от такова бунту розговорить, пришел в приказ, чая от тех людей помочи, которыя к тому бунту пристать не хотели, и Пиминка Сташкеев и Стенька Шангин с единомышленники своими пришли в приказную избу многолюдством и кричали бутто Абакумко Облизанов знает на меня, холопа твоего, твое государево дело и невежливые слова говорили и меня, холопа твоего, бесчестили всячески и из приказные избы выслали з бесчестием, и твою государеву печать велели положить в ящик. И я холоп твой, положил твою государеву печать и запечатал своею печатью, и слыша от них крык и шум, и убоявся смерти, из приказу вышел. И после того велели бирючю кричать Федьке Кабанову, чтоб ко мне, холопу твоему, нихто на двор не ходили и жен и детей не пускали, а хто станет ходить или жен и детей пускать, и тем людем чинить наказанье, бить кнутом. И он, Федька, бирючем кричал и в то время десятник казачей Ивашко Литвинцов от такова бунту им отговаривал, и они, бунтовщики, Пиминко Сташкеев да Стенька Шангин с товарыщи ево, Ивашку, били под знаменем карчами и ящик роспечатали и твою государеву печать и дела из ящика выняли и казенные анбары роспечатывали, ходили самовольством. И после того выбрали они промеж себя выборных Ивашка Качина да Гаранку Учюжникова и написали выбор, а в выборе написали и пашенных крестьян и иных многих, и написав по острошкам и по волостям для пашенных крестьян и для иных чинов бунтовщики ездили и пашенные, государь, крестьяне к их бунту не пристали и в город не поехали, а которые/л. 520/после бунту для своих нужд приезжали, и они руки прикладывать велели поневоле, и многия мне, холопу твоему, о том объявляли, и как розыск будет, и многия о том объявлять хотели, также и проезжим людем о том многия сказывали. А с выбору, государь, список взят в приказную избу, а подлинной, государь, отдан выборным Ивашке Качину, Гараське Учюжникову. Да они ж, воры и бунтовщики, в выборе написали — буде хто выборных станет порочить или выбор роздорить, и тех бить в войске. Да в выборе ж написали — буде хто приедет на мое, холопа твоего, место воеводою и выборных станет изгонять, и им их не выдавать. Да в выборе ж написали бутто выбор все слушали, а ничем нихто не порочил и бутто все руки приложили, а у выбору и ныне, государь, многих рук нет.
А после, государь, того как они меня, холопа твоего, из приказу выслали, Абакумко Облизанов прислал ко мне, холопу твоему, на двор челобитную, что никакова твоего государева дела на меня, холопа твоего, не знает. И я, холоп твой, по бунтовщиков посылал, чтоб им сказать, что Абакумко прислал ко мне, холопу твоему, повинную челобитную.
И приходили ко мне, холопу твоему, на двор подьячей Борис Зубов, Пиминко Сташкеев, Стенька Шангин, Микишка Карсаков, Якушко Сенотрусов, Гаранька Пискулин, Митька Рокитин с товарыщи и я, холоп твой, им про челобитную сказывал, что Абакумко Облизанов прислал повинную и они не поверили. И он, Абакумко, написал другую челобитную. И как я, холоп/л. 521/твой, шол от церкви и он, Абакумко, кричал мне, холопу твоему, и всему народу и подавал мне, холопу твоему, другую повинную челобитную и тое челобитную на площади во весь народ чел подьячей Борис Зубов, а меня, холопа твоего, в приказ не пустили.
А Стенька Шангин с товарыщи кричал, что дела покинуть нельзя, для того что у них написаны меж себя великия крепости. Да он, же, Стенька, кричал бутто думной дьяк Данило Леонтьевич Полянской дощаником пришол на Илим реку и велел он, Стенька, Абакумку Облизанову повинную челобитную отнесть в приказ. И он ту челобитную в приказе подал и выборные воры Ивашко Качин, Гаранька Учюжников приняв челобитную велели взять Ивашка Немирева и снем рубаху били нагова батоги за то, что он Абакумку челобитную писал. И после, государь, того велели бирючю кричать, чтоб ко мне, холопу твоему, нихто на двор не ходили и жен и детей не пускали, а хто станет ходить и тем людем чинить наказанье. И после, государь, того многих били батогами и в тюрьму сажали — пашенного крестьянина Ефимку Семенова с товарыщи за то, что ко мне, холопу твоему, на двор ходили. А про повинныя челобнтныя они, бунтовщики Ивашко Качин, Гараська Учюжников, к тебе, великому государю не писали. И Пиминка Сташкеев и Гаранька Пискулин были на Москве в Сибирском приказе не объявили ж. Да было у меня, холопа твоего, на подьячем на Иване Харитонове денег две тысячи рублев, и в прошлом, государь, в 203-м году он, Иван, отдал мне, холопу твоему, тех денег восьмсот семьдесят рублев, а за тысячю за сто за тритцать рублев дал мне,/л. 519/холопу твоему, 50.000 белки да 10.000 горностаев да 10 сороков пупков собольих. И в прошлом, государь, в 205-м году умысля воровски бунтовщики Ивашко Качин, Гаранька Учюжников да Стенька Шангин с товарыщи, хотя меня, холопа твоего разорить напрасно и велели бирючю кричать чтоб мне, холопу твоему, нихто хлеба не продавал, а будет хто станет продавать, и тем людем чинить наказанье и имать пени, и о том памяти посылали и купленой хлеб на дороге отнимали и людей моих в тюрьму сажали, ис того моего хлеба пиво варили. И знамена выносили, а под знаменами были атаманами Васька Воронетцкой да торговой человек Максимко Месецов, и порох из твоей, великого государя, казны имали и пушки и ружье нарежали и на двор итти ко мне, холопу твоему, для грабежу хотели. И я, холоп твой, убоявся смерти и конечного разорения ту вышеписанную рухлядь отдал. Да я ж, холоп твой, отдал коня рыжава, цена 10 рублев. И взяв рухлядь и коня, порох из пушек, из ружья в городе ростреляли и с рухлядью поехал в Китай Стенькин брат Шангина Мишка Шангин с племянники с Ондрюшкою Боженовым да з Данилком Трофимовым, да Гаранькин свояк Учюжникова Ондрюшка Толстоухов. Да тою ж, государь, зимою поехал в Китай и Максимко Месецов. Да после, государь, того они ж, бунтовщики, Мишка Березовской, Васька Воронетцкой, Офонька Литвинцов, Митька Сторожилов, Левка Белоногов, Петрушка Суслов с товарыщи, хотя меня, холопа твоего, з голоду уморить, хлеб мой из-под паперти пограбили и г двору приступали и бердыши отнимали и людей моих батогами били и в тюрьму сажали и к воде калитку замыкали и караул приставливали и воды не давали. И я, холоп твой, в осаде голодом сидел и всякую/л. 518/нужду терпел, и видя смерть свою дал выборным ворам 100 рублев денег да пуд хмелю, цена 8 рублев. И они взяв деньги и хмель людей моих ис тюрьмы свободили и для хлеба в Братской ездить велели и караулу у калитки быть не велели. А грабежей, государь, хлеба взяли и на дороге отняли 250 пуд, цена хлебу 75 рублев. Да мне ж, холопу твоему, от отказу хлебной покупки учинилось убытку 200 рублев, а иное людишка мои побирались и милостину збирали, и тех, государь бунтовщиков Ивашко Псковитин ныне в Енисейском. А в прошлом, государь, в 206-м году послан был на встречю Стенькин племянник Шангина Мишка Трофимов к Мишке Шангину, и он, Мишка Шангин, отпустил китайския товары из-Ыркутцка по Ангаре реке, а сам Мишка Шангин с товарыщи приехал в-Ылимской и оставя товарыщей своих в-Ылимску, поехал он, Мишка Шангин, к Мишке Трофимову и с теми китайскими товарами пошли они к Русе с Максимком Месецовым, а товарыщи ево, Мишкины, Ондрюшка Толстоухов, Данилко Трофимов, Андрюшка Баженов и ныне в-Ылимском. А в нынешнем, государь, в 207-м году сентября в 24 день приехал в-Ылимской на воеводство Федор Качанов, и он, Федор, про бунт и про воевотство илимских жителей и про грабеж, что меня, холопа твоего, грабили не розыскивал и челобитных нихто на меня, холопа твоего, ему, Федору, не подавал. И я, холоп твой, ему, Федору, говорил, чтоб он меня, холопа твоего, отпустил в Енисейской для челобится г думному дьяку Данилу Леонтьевичю Полянскому. И он, Федор, поехал на Киренгу майя в 13 день и говорил мне, холопу твоему, чтоб я ехал в Енисейской. И я, холоп твой, оставя жену свою с людьми/л. 517/ в-Ылимском, после ево Федора майя ж в 21 день поплыл в Енисейск по ево Федорову слову. А отписки к думному дьяку к Данилу Леонтьевичю и проезжева пцсьма он, Федор, мне, холопу твоему, не дал.
Милосердый великий государь царь и великий князь Петр Алексеевич всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержец, пожалуй меня, холопа своего, вели, государь, те письма, про которые я, холоп твой, написал на обличение их воровству из-Ылимска взять и вели, государь, из Енисейска по тех людей, которых я, холоп твой, в челобитье написал, в Енисейской к розыску взять и розыскать против моего, холопа твоего, челобитья, а по розыску вели, государь, свой великого государя указ учинить.
Великий государь, смилуйся, пожалуй.

Воспроизводится по:

В.А. Александров МАТЕРИАЛЫ О НАРОДНЫХ ДВИЖЕНИЯХ В СИБИРИ В КОНЦЕ XVII ВЕКА.
Археографический ежегодник за 1961 год. М. 1962

Сибирские
бунтари

Семнадцатый
век на Руси называют бунтарским
веком. Бунтовали не только в Москве,
на Дону и в Астрахани. Бунтовала и
Восточная Сибирь. Восстания
начинались с того, что восставшие
смещали "лихих" воевод и
наивно ждали облегчения участи от
новых.

Первое и
наиболее крупное восстание
произошло в Бирюльской слободе 10
декабря 1691 года. Крестьяне
разгромили двор местного
приказчика Павла Халецкого,
проявившего необычную прыть в
поборах и мздоимстве. Вороватый
чиновник за несколько месяцев
"вымучил у крестьян" немало
скота, хлеба и имущества. Приказчик
не внял "предупреждению".
Поэтому, 4 февраля 1692 г. крестьяне
"все в скопе и совете" осадили
его в приказной избе и
"отказали" от управления.
"Мы государеву указу послушны, а
тебе, Павлу, не послушны"
Примечательно, что зачинщик бунта
Степан Синьков имел прозвище
"Стенька Разин". После недели
осады Халецкий был схвачен и избит.
Честно поделив его имущество и
уничтожив долговые кабалы,
крестьяне поставили своим
приказчиком Ивана Потапова,
бывшего в этой должности до приезда
Халецкого. Потапов оправдал
ожидания крестьян. Когда в марте 1692
г. иркутский воевода приказал ему
схватить заводчиков и отправить их
в Иркутск, он отказался это сделать.
Однако на Руси не было принято
прощать бунтарей. В 1699 г. следствие
все же началось.

Надо сказать,
что в 1696 г. практически вся
Восточная Сибирь от Илимска до
Нерчинска была охвачена
восстанием. Причиной было то, что
крестьянское население, недавно
здесь поселившееся, оказалось под
прессом отработочной ренты. Сверх
отработки в пользу государства
десятинной пашни крестьяне
подвергались многочисленным
тяжелым повинностям —
строительство острогов, дорог,
ямская гоньба. Служилым людям тоже
приходилось несладко. Они страдали
от недостатка хлебных запасов,
дороговизны и постоянных задержек
с выплатой жалования. Имело
значение и то обстоятельство, что
среди переселенцев было много
ссыльных, уже ощутивших вкус к
бунтарству.

Примечательно
восстание в Илимске. Воевода, едва
спасшийся от смерти стольник
Б.Челищев, писал: "Илимские
жители забунтовали и воровские
письма писали и память в уезд для
высылки уездных людей в круг под
знамя посылали и иные воровские
письма писали". В восстании
приняли участие работные люди,
крестьяне "всем уездом",
казаки и посадские. Избавившись от
ненавистного воеводы, повстанцы
избрали "мирское управление".
"Демократическая" власть
продержалась в Илимске почти три
года.

6 января 1696 г.
в Братский острог на местный
престольный праздник съехались
жители уезда для выбора старост и
целовальников. Приехали на
"мирской совет" и бурятские
князьки. Совет закончился тем, что
собравшиеся постановили
отстранить от управления
приказчика Х. Кафтырева, который
сумел за короткий срок довести до
отчаяния и русское и бурятское
население и передать власть двум
"судьям" — казачьим десятникам
Кириллову и Терентьеву.
Пытавшемуся сопротивляться
Кафтыреву было сказано: "Как мир
восстанет, так и царя ужаснет, а ты
Христофор, говоришь с нами".
Следствие в Братском остроге вел
сын боярский А. Галкин, отнесшийся к
восставшим сочувственно. Длилось
оно целых 10 лет. В 1706 г. Сибирский
приказ признал Х. Кафтырева
виновным. Его подручному отрубили
голову, а самого приказчика
отправили на Лену в казачью службу.

В борьбе
против народных восстаний в Сибири
правительство опиралось на
служилое население и посадскую
верхушку. Вина была возложена на
воевод. Смещение "плохих"
воевод устраняло на время видимый
повод к восстанию, а служилым людям
было обещано "всякое
удовольствие". Одновременно
правительство применяло методы
террора против "ведомых воров"
и "бунтовщиков". В конечном
счете ему удалось погасить
восстание.

Восточно-Сибирская правда от 08.07.2000

Илимские воеводы.
Текст из книги Илимская пашня
http://www.xn--b1accdr0ajar.xn--p1ai

1696 г., июня 21. — «Выбор», составленный в Илимске
об отказе илимскому воеводе стольнику В.А. Челищеву от власти и о передаче управления выборным людям.

Список с выбору слово в слово.
/л. 117/ Лета 204-году июня в 21 день Илимского острогу

дети боярские

Пимин Сташкеев, Степан да Василей Воронецкого,

подьячие
Борис Зубов, Степан Березовского, Андрей Учюжников, Петр Лазарев, Иван Зубов,

таможенные голова
Степан Пежемской,

подьячий

Степан Шангин,

городничей

Иван Брагин,

пятидесятники

Никифор Карсаков, Дмитрей Сюсин, Федор Рупышев, Иван Роспутин, Иван Пашков,

десятники казачьи

Левка Кырнаев, Тимошка Кырнаев, Ивашко Литвинцов, Ондрюшка Толстоухов, Парфенко Караулов,
Данилко Карсаков, Якушко Сенотрусов, Костька Сидоров,

рядовые казаки

Мишка Дунаев, Евдокимко Кокшар,
Бориско Тайшин, Микифорко Левонтьев сын Кырнаев, Левка Корелин, Савка Сюсин, Бориско Воронцов,
Костька Скуратов, Митька Старожилов, Данилко Сташнеев, Трошка Падерин, Андрюшка Мешков,
Герасимко Парамонов, Коземка Завьялов, Петрушка Батустин, Мишка Буторин, Васька Цыпкин,
Мишко Березовского, Федька Бабкин, Левка Белоногов, Васька Ширшиков, Пронька Максимов Кузнец,
Мишка Онтонов, Ивашко Новокрещен, Ивашко Туголуков, Ивашко Баженин, Тимошка Буланов, Кирюшка Кузнецкой,
Петрушка Балашев, Левка Котовщиков, Ондрюшка Баженов, Васька Кулаков, Гришка Попов, Васька Чюхлин,
Федька Шишелянин,/л. 118/Карпушка Ширшиков, Федька Шестаков, Сенька Скуратов, Васька Митюков,
Ондрюшка Сенотрусов, Петрушка Котовщиков, Кирюшка Куниловской, Лучка Архипов, Мишко Бутаков,
Ивашка Псковитин, Мишко Мишарин, Гришка Торлопов, Силка Сенотрусов, Коземка Черемисинов,
Микишка Трофимов Кырнаев, Афонька Литвинцов, Лазарко Туголуков, Васька Максимов Кузнец, Емелька Кузнецов,
Филька Судейкин, Тараско Кутаков, Онофрейка Скуратов, Логинко Ширширков, Ивашко Кырнаев, Пронька Решетников,
Васька Караулов, Прохорко Черемисин, Ондрюшка Сюсин, Васька Сизов, Агафонко Бутаков, Петрушка Попов,
Сидорка Костянтинов, Стенька Литвинцев, Волотька Фролов, Лучка Савин, Ивашко Чертов, Андрюшка да Стенька Шипицыны,
Филька Григорьев, Васька Скуратов, Васька Садовников, Федька Воротников, Бориско Облизанов, Родька Худяков,
Ивашко Филипов, Митька Скуратов, Евсевейко Дедюхин, Гришка Садовник, Ларька Бархатенок, Стенька Малыгин,
Ивашко Наумов, Афонька Гиляшев, Игнашка Косыгин, Васька Наумов, Васька да Ларька Онтипины, Мишка Лузенин,
Оська Гиляшев, Микишка Бутаков,
Ондрюшка Нечаев,
Епишка Онтипин, Алешка Косыгин, Стенька Наумов, Ивашко Косыгин,
Гришко Гиляшево, Ивашко Жерноков, Ивашко Кузнец, Васька Учюжников,

посадские люди

Ганька Былоблин, Васька Переторчин,
Андрюшка Ядрихинской, Ярчко Кожевник, Ондрюшка Серед/л. 119/ник, Ондрюшка Ощепков, Митька Рокитин,
Екимко Ягунов, Игнашка Барабанщиков, Мирошка Нифантьев, Агейко Барабанщиков, Тимошка Устьянец, Федько Ключарев,
Ортюшка Бахметев, Васька Сахаровской, Терешка Котовской, Ивашко Переславец, Тиханко Буянов, Васька Курбатов,
Ивашко Назаров, Зотик Онтипин, Петрушка Кабаков, Федька Куницын, Ивашко Нассонов, Ивашко Тюменец, Лучка Иконник,
Титко Тиунцев, Демка Тимофеев, Ивашко Щеглов, Ортюшка Колуга, Ивашко Трестиных, Митька Быков, Мишка Барахтенок,
Якушка Котельник, Максимко Хабаров, Якушко Онтонов, Сенька Карманов, Гришка Зырянов, Першка Иванов,
Андрюшка Евдокимов, Ивашко Набат, Мирошка Кадашевец, Филатко Меркурьев, Мишко Клепиковской, Федька Власов,
Ларька Точило, Мишка Полтев, Васька Кузнец, Оничка Карманов, Екимко Зеновьев, Левка Стахеев, Назарко Киприянов,
Ульянко Осипов, Ондрюшка Калашник, Афонька Томар, Елеска Мартынов, Ивашко Важенин;
мельники: Тришка Баньшиков,
Андрюшка Иванов; пашенные крестьяне: Ондрюшка Попов Меньшей, Титко Третьяковых, Лучка Макаров, Егорко Вологжанин,
Пронька Сергеев, Ромашка Панов, Васька Степанов, Фочка Трифанов, Зенко Панкрат, Гришка Пушмин, Гришка Белобород,
Екимко Семенов, Ондрюшка Мокеев, Игнашка Черной, Савостька Панкратьев, Ивашко Погодаев, Любишка Сосновской

да и все илимские служилые и посадские люди и пашенные крестьяне по советав меж собою,
что в нынешнем в 204-м году июня в 7 день в-Ылимску остроге извещал в войско илимской служилой человек Абакумко Облизанов
на стольника и воеводу на Богдана Анфиногеновича Челищева и сказывал на него, Богдана, великих государей дело, а в роспросе он, Абакумко, сказал, что скажет де он, великих государей дело/л. 120/на него, Богдана, на Москве в Сибирском приказе,
и мы все Илимского острогу служилые люди, дети боярские и городничей, пятидесятники и десятники и подьячие и рядовые казаки и посадские люди и пашенные крестьяне выслушав ево Абакумков извет и не стерпя ево Богдановых обид и налог и напрасного раззорения ему, стольнику и воеводе Богдану Анфиногеновичю Челищеву, в-Ылимску в приказной избе от всяких великих государей дел и от воеводства до указу великих государей отказали, и по совету ж своему разсмотря и излюбя все вместе безо всякого перкословия выбрали в Ылимском илимских же жителей, сына боярского Ивана Никифорова сына Качина да подьячего Герасима Симанова сына Учюжникова в-Ылимском в приказную избу для государевых всяких приказных дел и для всякие ж градские и уездные росправы.

И будучи им, выборным людем, по сему нашему войсковому и мирскому и илимских и уездных всяких чинов людей выбору принять в-Ылимску в приказной избе у стольника и воеводы Богдана Анфиногеновича Челищева острожные ключи и в приказной избе ево Богданова сидения всякие великих государей дела и книги и столпы по столом, деньгам и хлебу и соль и судам и судовым припасом и судным делам велеть подьячим учинить переписные росписи, чтоб написано было в переписных росписях все без остатку. А о деньгах и о товарех и о мяхкой рухледи и о хлебе и о соле и о всяких казенных мелочах что есть ныне в-Ылимском налицо, в приеме у казенного целовальника и у него, целовальника, взять скаска/л. 121/за ево рукою — вся ли та казна у него налицо в приеме, а в скаске велеть ему написать имянно для подлинной ведомости и впредь для спору. И будучи им, выборным людем, всяким великих государей делом радеть неоплошно и ничего напрасно не терять и великих государей денежную и ясачную и всякую казну велеть збирать против прежнего с великим радением, и велеть записывать в приходные книги, также и в росход держать буде что понадобитца в государеву казну, без чево быть не мочно, з большим разсмотрением, и служилым людем во время дачи великих государей жалованья по окладом их давать и из доимки деньги и хлеб и соль править и всякие великих государей дела делать, и меж нами, всяких чинов служилыми и посадскими людьми и пашенными крестьяны и ясачными иноземцы всякая росправа чинить и суд давать, а воров ото всякого воровства унимать по указу великих государей, смотря по вине, хто какова наказания доведетца — бить батоги и кнутом, а кому за какое воровство кнутом наказание доведетца учинить, и тем людем такое наказание чинить с ведома, призвав илимских градских лутчих людей, а кому какое наказание учинено будет, записывать имянно, а в больших делах сажать в тюрьму до указу великих государей. А что оне, выборные люди, кому в правду учинят наказание, и нам, всяких чинов служилым и посадским людем и пашенным крестьяном, ни в чем их не порочить. А хто в чем их станет порочить или сей наш выбор раздорить, и ему учинить наказание в войске и воров не укрывать и за них не стоять и никого и ни на какое дурно не научать. И буде впредь на них, выборных людей, мстить хто будет какую/л. 124/злобу или хто будет послан в-Ылимской на ево Богданово место воеводою и ему станет дружить, а их, выборных людей, чем изгонять и теснить, и нам, всяких чинов служилым и посадским людем и пашенным крестьяном в напрасную обиду и в налоги их не давать, для того что мы по совету своему выбрали их излюбя поневоле, чтоб после отказу стольника и воеводы Богдана Анфиногеновича Челищева нам без росправы не быть. И будучи им, выборным людем, у того вышеописанного дела великих государей никакою казною не корыстоватца и напрасно в-Ылимском всяким жителем и к ясачным иноземцом не приметыватца и налог и обид не чинить и друг без друга никаких государевых расправных дел не делать, а делать государевы и градцкие всякие дела собча по совету в правду и другу не дружить, а недругу по недружбе/л. 125/не мстить и своего сидения во всякой великих государей казне и в заводех и в приходе и в росходе отчет дать собою мимо нас, служилых и пашенных крестьян. А нам, градцким людем никакова убытка в том не привести и заповедного питья, вина горячего, не варить и не продавать. А буде они, выборные люди, Иван и Герасим, будучи у того великих государей дела у всякой росправы великих государей казною какою учнут корыстоватца или х кому напрасно учнут приметыватца, и обиды и налоги учнут чинить или заповедное питье, вино горячее, учнут варить и продавать, или в своем сидение во всякой великих государей казне в приходе и в расходе отчету не дадут и мирским людем во всяких росправных делах учнут быть горды, и за то их неиспра/л. 126/вление и неправду по сему вышеписанному мирскому выбору быть им в наказании и в разорении безо всякого милосердия. А буде что они, выборные люди какие великих государей казны истеряют, и то им платить собою мимо нас, выборщиков, а к нам в том никакова убытка не привести. А буде великих государей грамоты о каких делах, а из городов от воевод отписки будут, и им, выборным людем, по тем грамотам указ чинить, а из-Ылимска к великим государем к Москве илимскую зборную ясачную и таможенную десятинную казну и всякие приказные дела и таможенные книги послать. А которые приказные люди в волостях ныне на приказех, и тем прикащиком до 205-го году на приказех так и быть бес перемены, а над ними смотреть, чтоб они великих государей дела делали по прежним наказом, каковы им даны наказы от воеводы от Богдана Анфиногеновича Челищева.

А заповедного питья, вина горячего, те приказщики не варили бы и не продавали, и о том винном варении послать к ним, приказщиком, памяти с великим подтвержением, чтоб у них винного варения и продажи и у иных ни у каких людей отнюдь не было. А которые тюремные сидельцы при стольнике и воеводе при Богдане Анфиногеновиче Челищеве за их разные воровства посажены в тюрьму, и тем людем до указу великих государей так и быть. И сей выбор в войске служилые и посатские люди и пашенные крестьяна слушали,
а слушав нихто ни в чем...*

ЦГАДА, ф. Сибирский приказ, стб № 1139, лл. 117 — 121, 124 — 126.

Список

Примечания:

* Конца документа в деле нет.
ссылка на документ : http://sibrelic.ucoz.ru/publ/a...69-1-0-642

ВЛАДЫКА ЕВГЕНИЙ В ГОРОДЕ ИЛИМСКЕ. РЕКА ИЛИМ, 1913 ГОД

Н.А. Пономарев.
Поездка преосвященного епископа
Евгения в Киренский уезд в июне - июле месяцах 1913 г.

http://www.pribaikal.ru/more/article/9300.html

1665 г. в мае. – Отписка Илимского воеводы Лаврентия Обухова царю
о даче разрешения на церковное строение Киренского Троицкого монастыря
и мирская челобитная о даче из патриаршего двора благословенной памяти на то монастырское строение.

I. Государю [A. M.] холоп твой Лаврушка Обухов челом бьет:
В прошлом во 171 [1663] году били челом тебе, великому государю [А. М.], а на Ленском волоку в Ылимском остроге в Съезжей избе мне, холопу твоему, подали заручную челобитную Илимского острогу спаской поп Амбросим Леонтьев и дети боярские, и подьячие, и служилые люди, Илимского уезду пашенные крестьяне и приезжие торговые и промышленые, и гулящие всяких чинов люди, чтоб ты, великой государь, их пожаловал: велел в Ылимском уезде на великой реке Лене, на усть Киренги у Никольского погосту по обещанию их построить вново Троецкой монастырь, и велеть быть в том Троецком монастыре строителем черному попу Ермогену, потому что в Ылимском остроге многие всяких чинов люди при старости живут, а обещания кладут в иноческой чин постритьца. А в Ылимском остроге и в уезде твоего великого государя богомолье, монастыря, не построено, и по обещанию постричь их некому.
И я, холоп твой, по твоему великого государя указу против челобитья всяких чинов людей в Ылимском уезде, на усть Киренги реки у Никольского погосту, монастырь построил, и под монастырь земли на усть Киренги и под кельи, и под огороды, и за Киренгою рекою под скотинной двор и под пашни ис порозжих пустых нетяглых земель велел отвести. И в том новом Троецком монастыре велел быть до твоего великого государя указу строителем черному попу Ермогену.
И в том, государь, твоем великого государя богомолье, в Троецком монастыре, по се число построено часовня и кельи, и многие, и всякие монастырские заводы заведены, и братьи собралося человек с тритцать, и больши.
И в нынешнем, государь, во 173 [1665] году, маия в 1 день, били челом тебе, великому государю [А. М.], а на Ленском волоку, в Ылимском остроге в Съезжей избе, мне, холопу твоему, подали заручную челобитную Илимского ж острогу спаской поп Абросим Леонтьев и дети боярские, и подьячие, и служилые люди, и из уезду пашенные крестьяне, и приезжие торговые и промышленые люди того же Троецкого монастыря о церковном и о всяком монастырском строенье.
[100] И я, холоп твой, тое их заручную челобитную под сею отпискою послал к тебе, великому государю [А. М.], к Москве.
И о том, как ты, великий государь [А. М.], укажешь?

На обороте отписки отметка о подаче: 174 [1666], ноября в 3 день, с ленским Илимского острогу казачьим десятником с Онтропком Мартемьяновым.

II. «Царю [А. М.] бьют челом:
богомолец твой, Ленского волоку Илимского острогу спаской поп Амбросим Леонтьев сын Толстоухов
да холопи твои Илимского острогу:
дети боярские Микифорко Качин
да Съезжие избы подьячие:
Пашко [Иванов] Пежемской
Ондрюшка Иванов [Попов]
Микитка Лазарев
Ивашко Ортемьев [Распутин]
Микифорко Се(нотру)сов
Бориско Зубов
Васка Березовской
таможенной подьячей Ивашко Пузанкин
сотник стрелецкой Якунько Онцыфоров
атаманы казачьи:
Пронька Задубин
Богдашко Черепанов
городничей Сава Брага
пятидесятники казачьи:
Назарко Кистенёв
Ивашко Салдат
Ивашко Дунаев
Мишка Козлов
Микифорко Черниговский
десятники:
Парфенко Сенотрусов
Терешка Пашков
Ларька Смирной
Титко Арсеньев
Силка Шишкин
Мишка Бекетов
[101] Данилко Куликов
Сенка Малыга
Костька Сидоров
Онтипко Шестаков
Васка Дряной
Васка Воронин
Максимко Литвинцов
Митрошка Кокшаров
рядовые служилые люди:
Ивашко Решетник
Дружинка Литвинцов
Ганька Подкаменной
Васка Котовщик и все Илимского острогу служилые люди ружники и оброчники, посадцкие люди:
Васка Сергиев
Федька Саватиев
Завьялко устьянец
Оничка Мыльник
да приезжие разных городов торговые люди:
гостя Афанасья записи прикащик ево Ивашко Тварогов
Родька Щепотник
Микифорко Бобров
пашенные крестьяне:
Митька Жмур
Савка Ступин
Дружинка Ус
Гришка Бубен
Мишка Костентинов
Фомка Шапошник
Марчко Никитин
Микитка Макаров
Куска Воронин
и все пашенные крестьяне Илимского уезду и всяких чинов люди.
В прошлом, государь, во 171 [1663] году бил челом я, богомолец, и мы, холопи и сироты твои, тебе, великому государю [А. М.], а на Ленском волоку, в Ылимском остроге в Съезжей избе, подали заручную челобитную твоему великого государя воеводе Лаврентью Овдеевичю Обухову я, богомолец, и мы, холопи и сироты твои, чтоб ты, великий государь, меня, богомольца, и холопей [102] и сирот своих пожаловал: велел в Ылимском уезде на великой реке Лене в Усть-Киренской волости на Никольском погосте по нашему обещанию построить монастырь во имя живоначальные Троицы, а в пределе — сретение чюдотворные иконы Богородицы Владимирские и святого праведного Алексея, человека Божия, а вторую церковь — явление чюдотворные иконы Богородицы Казанские, а строителем быть черному попу Ермогену.
И по твоему великого государя указу и по нашему челобитью твой великого государя воевода Лаврентей Овдеевич Обухов в Усть-Киренской волости на Никольском погосте монастырь строить велел и указную память строителю, черному попу Ермогену, о том монастырском строении дал.
И на той монастырской земли часовня построена, и кельи поставлены, и братья, и вкладчики збираютца. А святительские благоверные грамоты о том церковном строение и для освящения церкви, и антимисов нет.
<...> Вели, государь, сию нашу челобитную в Ылимском остроге в Съезжей избе своему государеву воеводе Лаврентью Овдеевичю Обухову принять и под отпискою послать к тебе, великому государю, к Москве.
И вели, государь, на то монастырское строение дать свою великого государя строительную грамоту тому черному попу Ермогену, и святые соборные апостольские церкви ис патриаршего двора благословенную грамоту и антимисы, и мир, и масло церкви освятить.

РГАДА Ф. 214, ст. 450, л. 112 – 115

Восстание в Илимске

№ 17

1699 гг. июня 21. Расспросные речи подьячего Б. Зубова о восстании в Илимске и о событиях,
предшествовавших этому восстанию (1696 г., май – 1698 г., сентябрь).

/л. 481/ Июня в 21 день в Енисейску на съезжем дворе перед думным дьяком,
перед Данилом Леонтьевичем Полянским да перед дьяком Данилом Берестовым Илимской приказной избы
подьячей Бориско Зубов в роспросе сказал.

В прошлом де в 204-м году илимской воевода стольник Богдан Челищев из-Ылимска в Керенской острог ездил,
а для чего ездил, того он, Бориско, не ведает.
И в то де время без него, Богдана, в-Ылимску в-ыюне месяце, а в котором числе не упомнит,
был на воеводском дворе у Богдановы жены Челищева для челобиться илимской казак Абакумко Облизанов
на илимского казака на Тимошку Кырнаева в драке.

И Богданова жена Челищева ево, Абакумка, велела денщиком Ивашку Шишелянину свести в тюрьму, а за что свести,
того он Бориско, не ведает. И он де, Абакумко, идучи з двора к тюрьме сказывал на Богдана Челищева государево дело,
а какое дело, тово он, Абакумко, не сказывал. И после до того на другой день, поутру, как он, Бориско, шел из дому своего
в приказную избу и зашел де он, Бориско, к тюрьме призвал, ево, Абакумка, к тюремному /л. 482/ окну, говорил ему, Абакумку,
какое он, Абакумко, государево дело на Богдана Челищева знает. И будет он, Абакумко, какое дело на него Богдана знает,
и он бы сказал в приказной избе. А будет он, Абакумко, сказывал на него, Богдана, госудерево дело незнаючи или пьянски,
и он бы де, Абакумко, в том великому государю принес вину свою. И он де, Абакумко, в то время ему, Бориску, ничего не сказал.

И того ж де числа и после де того дни по четыре и больши илимские жители всяких чинов люди, человек по сту и больши,
сын боярской Пиминко Сташкеев с товарыщи, а хто имяны товарыщи, того он, Бориско, подлинно сказать не упомнит,
збирались в острог х карауленной избе на площадь и для збору в барабаны били и знамена выносили.
А хто де знамя выносил, того он, Бориско не видал, потому что в те времена был для письма государевых дел в приказной избе.
А собрався де они, Пиминко Сташкеев с товарыщи, поговорили промеж собою, что де ныне за таким ево Абакумковым сказаным
на Богдана Челищева государевым делом быть ему, Богдану, у них на воеводстве нельзя.

И с того де своего совету они, Пименко Сташкеев с товарыщи, приговорили что ему, Богдану Челищеву, от воеводства отказать.
И о том он, Пиминко с товарыщи, написали приговор, а в том де приговоре написали.– Буде кто тот приговор учнет спорить,
и за то тех людей бив сажать в воду.

И к тому приговору он, Пиминко Сташкеев, Мишка Березовской и иные /л. 483/ человек з десять, а кто имяны не упомнит, руки приложили.
И ево де, Бориска, они, Пиминко с товарыщи, призвав в приказную избу тот приговор ему показали и к тому приговору руку приложить велели.
И он де, Бориско, видя, что в том приговоре написано кто тот их приговор учнет спорить, и тех людей бив сажать в воду, и он де, Бориско, им, Пиминку с товарыщи, говорил, чтоб они от таковаго злаго дела унялись, без указу великого государя от воеводства Богдану Челищеву не отказывали. И они де, Пиминко с товарыщи, тот приговор взяли и тем приговором ево, Бориска, смертью стращали, и он, Бориско,
убоясь смерти и всякого разорения, к тому приговору руку приложил, и тот де приговор взяли они, Пиминко с товарыщи, к себе.

А Левка де Кырнаев к тому выбору руки приложить не хотел же, и ево де, Левку, за то к воде приводили, и [377]
он де, Левка, убоясь того к тому выбору руку приложил же, про то де он, Бориско, слышал у него, Левки.

А к Стеньке Шангину с товарыщи, которые з Богданом были на Киренге навстречю из-Ылимска писали, чтоб де им, Пиминку Сташкееву
с товарыщи, учинили ведомость как Богдан Челищев учнет к городу приезжать, чтоб де им было ведомо, а для чего они, Пиминко, к нему, Стеньке, писали и хто то письмо писал, того он, Бориско, не ведает и не видал, а слышал де он, Бориско, про то письмо от илимских жителей,
а от кого слышал, не упомнит. И как Богдан Челищев с Киренги приехал в-Ылимск, и у него де, Богдана, борода и волосы на голове обрезаны, а хто де и где обрезал, на Киренге /л. 484/ или в дороге, ему, Богдану Челищеву, такое наругательство учинилось, про то ни про что он, Бориско, ничего не ведает, для того, что он Бориско, с ним, Богданом, на Киренге не был и сыску де о том в-Ылимску не было, потому что де про то сыскивать было в-Ылимску некому. И после приезду ево, Богданова, в-Ылимск на другой день пришол он, Богдан, в приказную избу и с собою принес Илимского города государеву приказную печать, и ту печать по ложа в ящик запечатал своею печатью. И того ж числа они, Пиминко Сташкеев, и все градцкие жители, собрався пришед в приказную избу ему, Богдану, от воеводства отказали и денщиков отставили.

А в отказе де своем говорили они, Пиминко с товарыщи, ему, Богдану, что де на воеводстве до указу великого государя быть ему нельзя, для того что сказал де на него, Богдана, государево дело Абакумко Облизанов, а невежливых де никаких слов они, Пиминко с товарыщи, ему, Богдану, в то время в приказной избе не говорили и ис приказной избы ево, Богдана, з бесчестием не выслали, и после де того отказу, он, Богдан, ис приказной избы сам вышел и пошел на воеводцкой двор, а за тем де отказом он, Богдан, в приказную избу не ходил. И для всяких де дел до указу великого государя выбрали они,

Пиминко с товарыщи, в судейки илимских сына боярского Ивашка Качина да приказные избы денежного стола подьячего Гараську Учюжникова и выбор написали, и в тот де выбор заочно крестьян и иных людей, /л. 485/ которые живут по острошкам и по волостям, писали и для прикладыванья к тому выбору рук по них илимских казаков посылали
и крестьяня де для того в-Ылимск не поехали и рук вместо себя прикладывать не велели, и тот де выбор заруча они, Пиминко с товарыщи, от дали им, выборным Ивашку Качин
у да Гараське Учюжникову, а список стого выбору в приказной избе есть ли, того он не упомнит.

И взяв они, Ивашко и Гараська, у них, Пиминка с товарыщи, тот выбор, пришли в приказную избу и ящик з государевою илимскою печатью роспечатали и взяв печать пошли с целовальники в казенной анбар, а в том казенном анбаре государеву всякую казну осматривали ль и переписывали ль они тое казну или нет, того он, Бориско, не видел, потому что де с ними в том анбаре он, Бориско, не был. И из анбару де пришед в приказную избу государеву печать положили в тот же ящик и запечатали тот ящик своими печатьми. А казачья же десятника Ивашка Литвинцова под знаменем карчми били, а за что били, того он, Бориско, не ведает. А к Богдану де Челищеву ходить и жен и детей пускать они, Ивашко Качин с товарищем, не велели, а которые де крестьяне и иных чинов люди /л. 486/ после отказу от воеводства Богдану Челищеву приезжили для своих нужд в-Ылимск, и Ивашко де Качин и Гараська Учюжников к тому своему выбору руки прикладывать в неволю велели, и крестьяня де и иных чинов люди к тому выбору поневоле руки прикладывали, то он, Бориско, видял. А Богдану де Челищеву о том объявляли ль или нет, того он не ведает и у того выбора все ль руки приложены, и Абакумко де Облизанов к Богдану Челищеву повинную челобитную, что он, Абакумко, на него, Богдана никакова государева дела не знает на двор прислал ли, того он, Бориско, не ведает. Только де он, Бориско, про тое челобитную от него, Богдана Челищева, слышал в то время, как он, Богдан, Пиминка [378] Сташкеева, Стеньку Шангина, Микишку Карсакова, Якушка Сенотрусова, Гараську Пискулина, Митьку Рокитина с товарыщи и ево, Бориска, призывал к себе на двор и про повинную ево, Абакумкову, челобитную сказывал, и они де, Пиминко с товарыщи ему, Богдану, не поверили, для того что де он, Богдан той челобитной им,
Пиминку с товарыщи, не казал.

И после де того, а в котором месяце и числе не упомнит, как /л. 487/ шел он от церкви от обедни Богдан Челищев, и Абакумко де Облизанов на площади перед караульнею подал челобитную, и тое де челобитную он, Бориско, в то время чел всем вслух. А в той де челобитной написано, что сказал де на Богдана Челищева он, Абакумко, государево дело пьянски, и в том де он, Абакумко, перед великим государем виноват и никакова де государева дела на него, Богдана, он, Абакумко не ведает, и в той де ево Абакумкове вине великий государь волен. И прочет де тое повинную челобитную и отдал он, Бориско, выборным Ивашку и Гараське, а отдав де пошол домой. И после де того Стенька Шангин с товарыщи крычал ли, что дела покинуть нельзя, для того что у них написаны меж себя великие крепости и бутто думной дьяк Данило Леонтьевич Полянской дощаником на Илим реку пришол, того он, Бориско, не слышел. А Ивашка де Немирова в то ж время выборные Ивашко Качин, Гараська Учюжников, сняв рубашку, батожьем где и за что били ль, того он, Бориско не видал. А про те де ево Ивашковы побои он, Бориско, от илимских жителей слышал, /л. 488/ что выборные де Ивашко Качин, Гараська Учюжников ево, Ивашка Немирова, батожьем за то били, что он, Ивашко, Абакумку Облизанову тое челобитную писал. А после де того они ж, выборные Ивашко Качин, чтоб к Богдану Челищеву нихто на двор не ходили и жен и детей не пускали, а хто де станет ходить и тем де чинено будет наказанье. И после де того за то многих илимских жителей и крестьян батожьем в приказной избе за то, что к Богдану Челищеву ходили били, а ково имяны не упомнит. А про повинную челобитную Абакумка Облизанова выборные Ивашко Качин, Гараська Учюжников, к великому государю к Москве не писали. А на подьячем де на Иване Харитонове денег 2000 рублев ему, Богдану, заемных или иных каких, того он не ведает, взято было ль, в прошлом в 203-м году он, Иван, ему Богдану тех денег 870 рублев заплатил ли, а за тысечю за сто за тритцать рублев 50000 белки, 10000 горностаев, 10 сороков пупков /л. 489/ собольих дал ли. И в прошлом же в 205-м году Ивашко Качин, Гараська Учюжников, Стенька Шангин с товарыщи, хотя ево Богдана разорить напрасно, бирючу крычать, чтоб ему, Богдану нихто хлеба не продавал, велели ль, и хто станет продавать, и тем людем наказанье чинить и пеню имать хотели ль, о том памяти посылали ль и купленой хлеб на дороге отнимали ль и людей ево в тюрьму сажали ль, и с того ево Богданова хлеба пиво варили ль, и знамяна выносили ль и под знамянами атаманами Васька Воронецкой и торговой человек Максимко Месецов были ль, и порох из государевы казны имали ль, и пушки зарежали ль, и на двор к Богдану Челищеву для грабежу итти хотели ль, и он, Богдан, убоясь смерти и разорения ту вышеписанную рухлядь и коня рыжева отдал ли и взяв рухлядь и коня порох ис пушек и из ружья ростреляли ль, того он, Бориско, не ведает, потому, что де в то время в-Ылимску он, Бориско, не был, был на Киренге в Троицком монастыре больши четырех месяцев, уклоняясь от такого мирского мятежу. А в-Ылимск де приехал он, Бориско, после Богоявлениева дни в том же 205-м году, а которого числа не упомнит.

А Стенькин де брат Шангина Мишка Шангин /л. 490/ с племянники с Андрюшкою Баженовым, з Данилком Трофимовым и Гараськин свояк Учюжникова Андрюшка Толстоухов и торговой человек Максимко Месецов тою ж зимою в Китаи для торгового промыслу с товары поехали, а с своими ль товары или со взятою Богдановою мяхкою рухлядью поехали, того он, [379] Бориско, не ведает. А хлеб де ево, Богданов, ис под паперти Мишка Березовской, Васька Воронецкой, Афонька Литвинцов, Митька Сторожилов, Левка Белоногов, Петрушка Суслов с товарыщи, а хто их товарыщи сказать не упомнит, по повелению той церкви попа Петра Максимова к нему, попу Петру, возили для того, что де он, Богдан, тот хлеб для чего к церкви положил, а к воеводцкому де двору приступали ль и бердыши отнимали ль, того де он, Бориско, не видал. А людей де ево, Богдановых, в тюрьму сажали и батожьем били, а за что и ково имяны сказать не упомнит. А к реке калитку на остроге к ночи запирали и караул приставливали для того что буде он, Богдан, из-Ылимска куды не ушол, а ко дню де тое калитку отпирали, а воды де ему, Богдану, не давали ль, и он, Богдан, /л. 491/ видя смерть свою выборным Ивашку Качину, Гараське Учюжникову денег 100 рублев да пуд хмелю дал ли и людей ево Богдановых за тое дачю ис тюрьмы освобожали ль и для хлеба в Брацкой ездить велели ль и караулу у калитки быть не велели ль и грабежем хлеба на дороге 250 пуд где отняли ль и от отказу ему, Богдану, для хлебной покупки убытка 200 рублев учинилось ли, того он, Бориско, не ведает, для того что де он, Бориско, в то время был на Киренге ж. А люди де ево, Богдановы, в-Ылимску милостыню по дворем збирали, и он де, Бориско, им хлеба давал. А в прошлом де в 206-м году навстречю Стенькин племянник Шангина Мишка Трофимов к Мишке Шангину ездил, а хто ево, Мишку, посылал и китайские товары из-Ыркуцка по Ангаре реке он, Мишка, отпустил ли и китайские какие товары у них были ль, того он не ведает. А Мишка де Шангин с товарыщи в-Ылимск приехали и из Ылимска де он, Мишка Шангин поехал к Москве с Мишкою Трофимовым, а товарыщи де ево, Мишкины, АндрюшкаТолстоухов, /л. 492/ ДанилкоТрофимов, Андрюшка Баженов и ныне в Енисейску. А Федор де Качанов в-Ылимск на воеводство приехал в нынешнем в 207-м году сентября в 29 день, и приехав де он, Федор, про отказ ево Богданов от воеводства и про ево ж Богданов грабеж не розыскивал и на него, Богдана, нихто ни в каких делех не бивал челом и челобитенне подавывал. И он де, Богдан, ему, Федору, по многие дни говаривал, чтоб де ево, Богдана, он, Федор, из-Ылимска отпустил для челобитья в Енисейск к думному дьяку к Данилу Леонтьевичю Полянскому в Енисейск. И он, де Федор, ему, Богдану, говорил – как де будет время, так де и отпущен будешь. А по отпуску ль де он, Богдан, Федора Качанова из-Ылимска в Енисейск приехал, того он, Бориско, не ведает, потому что де он, Бориско, в Енисейск из-Ылимска послан преж ево, Богданова, из-Ылимска в Енисейск поезду. А от Богдана де Челищева в-Ылимску к нему, Бориску, обид и налог никаких не бывало и ныне де и впредь на него, Богдана, он, Бориско, не челобитчик.

Помета – У подлинного допросу назади написано:
К сему допросу илимские приказные избы подьячей Бориско Григорьев сын Зубов руку приложил.

ЦГАДА, ф. Сибирский приказ, стб № 1139, лл. 481-492. Список.

http://www.vostlit.info/Texts/...text.phtml

Бунт и побег на Амур «воровскаго полка» М. Сорокина.

Текст выборочный,читать полностью :

http://геоамур.рф/sources/history/article/docs-x=29.php

В истории этого чисто стихийнаго движения встречаемся с одним любопытным эпизодом —
бунтом илимских служилых людей, организовавших под предводительством
«атамана» Михаила Сорокина «воровской полк» именно для побега на Амур.

Движение Сорокина в 1655—56 г.г. (Доп. Акт. Ист., IV, №№ 10 и 33)
охватило почти весь состав служилых людей Илимскаго острога
и вызвало волнение не в одном Илимском уезде,
но и в соседних. Был момент, когда правительственная власть
висела в Илимске на волоске и легко могла очутиться в руках «воровскаго казачьяго атамана»...

1656 сентября 10. — Грамота Якутскому воеводе Михаилу Лодыженскому,
о поставлении на реке Олекме заставы для воспрепятствования побегам
служивых людей в Даурскую землю.

От государя царевича и великого князя Алексея Алексеевича, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии, в Сибирь, на Великую реку Лену в Якутцкой острог, столнику нашему и воеводе Михайлу Семеновичю Лодыженскому да диаку нашему Федору Тонково. В прошлом во 164 году, писал к нам из Илимского острогу воевода Богдан Оладьин, что Верхоленского острожку служилые люди Пронка Кислой, Васка Черкашенин, с товарыщи 27 человек, не хотя в Верхоленском острожке наших служеб служить, пограбя многих торговых людей, из Верхоленского острожку побежали в Даурскую землю, да с темиж де служилыми людми бежали многие промышленые и гулящие люди, да теж воры подговоря взяли с собою двух человек пашенных крестьян Калинку Черкашенина да Ондрюшку Кирилова, и из Усолья соловара и подварка с женами, да с заимок пашенных крестьян шти человек, да из заморозу де от хлебных запасов бежали в Дауры ж Илимские служилые люди Якунка Сорокин с товарыщи, да с ним гулящие люди с 70 человек; и он де Богдан в тех беглых служилых людей место поверстал в нашу службу из ссылных и из гулящих людей, и наше денежное и хлебное жалованье им дал в Илимском остроге, и послал из Илимского де острогу в Верхоленской Братцкой острожек старых и новоповерстных 40 человек, и велел им для Ленского отпуску делать суды; и из тех де Верхоленских служилых людей Мишка Сорокин с товарыщи 25 человек, покиня Верхоленской острожек, побежали в Дауры ж, и по заимкам служилых людей, которые с ними не пошли, и пашенных крестьян грабили и били, и на усть Куты к острожку приступали и торговых многих людей грабили и переранили, а иных и до смерти побили. И мы указали, для укрепленья и для побегу служилых и всяких воровских людей в Даурскую землю, учинить заставу на усть Олекмы реки или вверх по Олекме реке, где пригоже, и быти на той заставе служилым людем из Якутцкого и из Илимского острогов пятидесяти человеком в то время, в кое [86] время рекою Олекмою беглецы в Даурскую землю бегают, или как пригоже, смотря по тамошнему делу. А в Илимских беглых служилых людей место и для прибылых служеб, по нашему указу, послано из Сибирских розных городов в Илимской острог на житье добрых служилых людей 100 человек, с женами и с детми. — И как к вам ся наша грамота придет, и вы б, сослався Илимского острогу с стряпчим нашим и воеводою Петром Бунаковым, посылали из Якутцкого острогу Ленских служилых людей погодно, по переменам, сколко человек пригоже, на усть Олекмы реки, и велели тем служилым людем на усть Олекмы реки или вверх по Олекме реке, где пригоже, быти Илимского острогу с служилыми людми вместе, для побегу в Дауры служивых и промышленых и всяких чинов людей и пашенных крестьян, на заставе с весны, в которое время чаять беглецов в Дауры, и во все лето или как пригоже, смотря по тамошнему делу, и приказали бы есте тем Ленским служилым людем накрепко, чтоб они в Дауры без отпуску и без проезжих грамот беглых никаких людей не пропущали; а которые будет служилые и гулящие люди, пограбя торговых людей, побегут воровством в Дауры мимо той заставы, а проезжих грамот у них не будет, и они б тех воров, беглецов, мимо той заставы не пропускали и в том им не норовили никоторыми делы, переимав бы их, отсылали к вам в Якутцкой острог и к стряпчему нашему и воеводе Петру Бунакову в Илимской острог. И будет из Якутцкого острогу и из Илимского служилые и промышленые и всяких чинов люди и пашенные крестьяна, заворовав, учнут бегати в Дауры, и промышленых и торговых людей учнут грабить и до смерти побивать, а на заставе те воры поиманы, и к вам в Якутцкой острогь присланы будут: и вы б тех беглецов, самых пущих воров, по сыску, выбрав из них человек двух или трех, велели вершить, повесить, чтоб тех воров от побегу и от грабежу и от убойства унять и вперед, на то смотря, иным неповадно было так воровать, без отпуску в Дауры бегать и торговых и промышленых людей грабить и до смерти побивать, а досталным велели чинить наказанье, бить по торгом кнутом нещадно, а учиня наказание и поимав по них поруки, велели им жить по прежнему кто откуды побежали; а однолично б вам тех беглецов от воровства унять, и торговых и промышленых людей таким вором грабить и побивать не дать. А в Илимской острог к стряпчему нашему и воеводе к Петру Бунакову на Олекму реку о заставе и о служилых людех от нас писано ж. Да кто будет вперед такие беглецы на заставе переиманы, и за их воровство по сыску вершены будут и кому за тот побег наказанье учинено будет: и вы б о том о всем отписали к нам к Москве, а отписки велели подать в Сибирском Приказе, боярину нашему князю Алексею Никитичю Трубецкому да дьяком нашим Григорью Протопопову да Федору Иванову. Писан на Москве, лета 7165, сентября в 10 день. — На подлинном пишет тако: диак Григорей Протопопов; справил подьячей Гришка Зверев.

Из рукописи под заглавием: Списки Якутской Архивы (часть 2, в лист, на 344 л.), писанной с подлинных столбцев для академика Миллера, во время путешествия его по Сибири. — Принадлежит Императорской Академии Наук.

Воспроизводится по:

Дополнения к актам историческим, т. IV. М., 1852, № 33 с. 85 — 86.

Стиль, пунктуация и орфография сохранены, буквы старого русского алфавита заменены современными.

Илимское воеводство свыше 100 летбыло наиболее населённой частью Прибайкалья и всей Восточной Сибири

Илимское воеводство свыше 100 лет
было наиболее населённой частью Прибайкалья и всей Восточной Сибири