Отслужив анадырскую службу, Курбат Иванов в 1665 году возвращался с ясачной казной на Лену. Вероятно, было с ним и какое-то количество моржевой кости.
В районе Нижнеколымска он вынужден был зазимовать
. Там-то во время зимовки и случилась беда, - пожар.
Во время пожара сгорела ясачная казна и все его личное имущество.
Если и не было в том прямой вины Курбата, то в недосмотре он,
без сомнения, был виновен.
Он был начальником отряда, ответственным за ценный груз,
и потому должен был не допустить такой случайности. В ясачной книге об этом происшествии имеется такая запись:
«Стояли де они на Ду-ванном песку, роставили вместо стана парус,
и в том парусе те соболи были в мешке в постельном.
И пошли они ис того стана на нижную ярмонку к башлыку
к Гришке Татаринову прошать коча, чтоб под ту великого государя
казну итти морем в Якуцкой острог.
А в том де стану оставались его, Курбата, работник,
- коряцкой детина, да ево, Петрушкин, ясырь,
да промышленных людей Васьки Гребенщика да Треньки Степанова ясыри.
И без них тот стан загорелся грешным делом, и те великого государя ясачные соболи згорели,
и иные потлели, и их пожитченка и платьишко в том стану згорели».
Трудно сказать, был ли случайным этот пожар или это был намеренный поджог, устроенный ясырями,
как неизвестно, что сталось с этими ясырями.
По всей вероятности они бежали, ведь они не могли не понимать,
что на них лежала ответственность за случившееся.
Можно ли представить себе большую вину служилого человека,
к тому же еще сотника и сына боярского,
чем утрата государевой казны.
Какие бы не были тому оправдательные причины,
но на то он и служилый человек,
для того и писалось в каждом царском указе,
чтобы шли по путям сибирским усторожливо,
дабы не могли инородцы «какого дурна учинить».
Подобные истории, хотя и были большой редкостью, но случались в русской истории. На памяти Курбата и его современников еще жива была история,
случившаяся с енисейским атаманом Максимом Перфильевым в 1641 году.
На северном пути через Уральский хребет его отряд,
сопровождавший соболиную казну из Красноярска, Енисейска, Нарыма и Березова,
был неожиданно атакован и исстреблен «самоядью».
Государева пушная казна была разграблена, однако сам атаман спасся.
Казалось бы вот и все, вот и конец служебной карьере именитого землепроходца.
Ан, нет, крепким воякой оказался стареющий атаман.
Сумел он, вернувшись после погрома в Березов, собрать служилых людей в погоню за грабителями,
нагнал их и отбил похищенную меховую казну.
В конце 1643 года он за свои заслуги был пожалован в стрелецкие сотники.
У Курбата такой возможности не оказалось.
Оставалось только собрать уцелевший моржовый клык,
который, надо думать, сильно не пострадал, и идти с повинной в Якутск.В архивах пока не обнаружено сведений, когда именно Курбат вернулся в Якутск и в чьем распоряжении он оказался.
Дело в том, что в 1666 году якутский воевода Голенищев-Кутузов неожиданно умер.
Как свидетельствуют архивы, в 175-м году 29 октября (1666-ом по новому летоисчислению)
он еще был жив, - писал отписку Аничкову в Илимск.
Ехавший в Якутск на смену Голенищеву-Кутузову князь и окольничий И.П. Барятинский
в это время еще находился в пути
.
Сила же Осипович Аничков, направленный Москвой на место убитого илимского воеводы Лаврентия Обухова,
заступил на воеводство в Илимске 28 октября 1666 года.Есть основания считать, что вернувшись в Якутск, Курбат Иванов еще застал на воеводстве Голенищева-Кутузова. Он, видимо, и отправил его на Чечуйский волок, сообщив о случившемся с ясачной казной в Сибирский приказ
и здраво рассудив, что пусть де, этим скользким делом занимается новый якутский воевода,- князь И.П. Борятинский,
которого он ждал со дня на день.
Источник:
https://www.chitalnya.ru/work/935350/При копировании материалов с сайта, активная ссылка на оригинальный материал обязательна.
Все права защищены © chitalnya.ru
