Восточная Сибирь

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

В Усть-Куте стесняются Троцкого и Орджоникидзе

http://newsbabr.com/?IDE=112921
Вплоть до 1917 года в Усть-Куте проживала достаточно большая (до 70 человек) колония ссыльных самых разных партий и течений: меньшевики, большевики, эсеры и так далее. Интересно, что жили они очень дружно, несмотря на свои политические разногласия. Ссыльные, отправленные в Усть-Кут раньше, всегда заботились о вновь прибывших: заранее снимали им жилье – как правило, в домах-пятистенках.

Примерно в 1912 году на окраине села была организована столовая, что явилось для ссыльных большой радостью. Деньги на нее дал один из сосланных, которому родственники прислали 600 рублей (по тем временам очень большие деньги). Работал в столовой один из ссыльных, который и жил при ней вместе со своей женой. Местные крестьянки научили "политического пекаря" стряпать хлеб, который получался всегда очень вкусным и душистым. Из мяса ссыльные покупали медвежатину. Местные жители ее не ели, зато охотно продавали ссыльным.

Из самых известных революционеров в Усть-Куте ссылку отбывал Лев Давыдович Троцкий. Жил он в доме усть-кутского крестьянина и занимал вторую половину пятистенка. По некоторым пока неподтвержденным данным, был он в Усть-Куте дважды. Однако совершенно точно известно, что первый раз это было с 1900 по 1901 год. Жил Троцкий в Усть-Куте вместе с женой и детьми, частенько ходил чаевничат" к хозяину дома. Как вспоминали старожилы, "приблизительно в 1925 году, когда Троцкий был еще в силе, приезжала в Усть-Кут съемочная группа, снимали стариков Макрыгиных, у которых и жил Троцкий.

Однако в последующие годы это имя старались вычеркнуть из истории. А потому и в Усть-Куте о нем немного говорили. Однако истинные краеведы не могли обойти факт пребывания этого человека в селе Усть-Кут и записали некоторые воспоминания о нем. Только в музее школы N 9 да в книге, которую издали школьники под руководством своего наставника , сохранился снимок дома, где жил Лев Давыдович Троцкий. Сейчас этого дома уже нет.

Еще один известный революционер – Серго Орджоникидзе – был в Усть-Куте, следуя проездом в якутскую ссылку в 1917-м. Он останавливался в Усть-Куте, ожидая пароход до Якутска. Было лето, и Орджоникидзе предпочитал проводить ночь в амбаре. В благодарность за гостеприимство он подарил хозяевам сундучок кавказской работы.

Раньше на доме, где останавливался Орджоникидзе, висела мемориальная доска. Однако по какой-то причине нынешние хозяева не захотели, чтобы их дом отличался от других, и сняли памятную доску

Крошечный Киренск по числу исторических объектов находится на втором месте после Иркутска

Давным-давно, в первой половине XVII века, когда об Иркутске еще никто и не думал, первопроходцы поставили крепость на острове — на высоком берегу, куда не поднималась Лена в самые многоводные годы. Сейчас от острога не осталось ничего. На его месте — памятный белый камень с надписью «1630 год» и беседка, куда приходят во время свадеб (это понятно по обилию замков на ее перильцах). Киренск никогда ни от кого не оборонялся. Инородцы шли сюда торговать пушниной, русские путешественники Хабаров, Дежнев, Лаптев, Беринг и другие отсюда шли дальше на север и на восток. Золотоискатели Витима использовали Киренск как опорный пункт. Во все времена город на острове был востребован. Сегодня он, подзаглохший, но все еще живой, представляет собой один большой памятник. Недаром же.

Аэропашни Ерофея Хабарова

Киренский аэропорт, к которому вплотную подходят картофельные посадки местных жителей, раскинулся на землях землепроходца Ерофея Хабарова. Хабаров, уроженец Вологодчины, достиг устья Лены, здесь разбогател на соляных варницах и торговле хлебом. Аэропорт — это бывшие хабаровские пашни, выделенные ему сенатом. А выше аэропорта — деревня Хабарова, в которой он доживал и которая носит его имя и доныне.

История Хабарова в Киренске (тогда он назывался Никольским погостом, по имени здешней церкви) не самая счастливая. Завистливый воевода Петр Головин устроил репрессии, отобрал все имущество, соляные варницы, а самого Хабарова заточил на четыре года в Якутский острог. После выхода из острога Хабаров с помощью нового воеводы организовал поход по Амуру, а позже за жесткое обращение с местным населением и собственными казаками был разжалован и снова лишен имущества. Землепроходец не успокоился, дошел до царя. Царь, учтя заслуги Хабарова в освоении новых земель, дал ему боярское звание и отправил обратно в Сибирь — управлять Усть-Кутской волостью.

— У Хабарова здесь вообще было много заимок, земель, — отмечает киренский энтузиаст Сергей Кожин.

Сергей показывает коллекцию железа: похожую на великанскую вилку острогу, копье на медведя, ядро, кузнечные и сельскохозяйственные инструменты. Часть из них, вероятно, относится и ко времени Хабарова. Сергей, мастер народных ремесел, организовал музей, для размещения которого выделен ему был двухэтажный старинный дом. Сергей бывает в экспедициях, ищет по деревням и заимкам старинные вещи. Он показывает жемчужины своей коллекции. Одна из них — оригинальная тканевая зыбка для младенца.

Последние годы жизни Хабарова прошли в Усть-Киренге — так поначалу называлось поселение, пока не город. Могила Хабарова находится здесь же. Он проживал в одноименной деревне, где и умер в возрасте семидесяти лет. А захоронен на монастырском кладбище в Усть-Киренге среди прочих именитых людей. Теперь на этом месте жилые дома и школьный стадион. Говорят, местные жители, копая огород, своими глазами видели могильную плиту с указанием имени Ерофея Хабарова. Перед смертью Хабаров отписал мельницу и земли киренскому монастырю с наказом: «А меня, Ярофея, поминать вечным поминаньем, смерть мою записать в литию, в синодик». В память о Хабарове у Спасской церкви — древнейшей из сохранившихся в Сибири — установлен черный каменный крест.

Гермогену приписывали чудеса

Жизнь Усть-Киренги со времен Ерофея Хабарова развивалась вокруг Свято-Троицкого монастыря. Он был заложен иеромонахом Гермогеном в 1633 году. Кто таков Гермоген, история не говорит. Точно известно лишь, что он пришел из Центральной России, уже будучи иеромонахом. То есть монахом, имеющим сан священника.

Гермогену не удалось освятить даже первую церковь заложенного им монастыря. Он ушел (по другой версии, его взяли как заложника) на Амур со взбунтовавшимися против воеводы казаками. Воевода, за которым числились разные беззакония, в том числе и насилие над женой сельского священника, был убит.

Только через двадцать три года Гермоген вернулся в Усть-Киренскую пустынь — после того, как основанный им на Амуре монастырь был сожжен китайцами. В Киренске он умер и был похоронен на территории монастыря. Ему приписывали разные чудеса и почитали на Лене и Киренге наравне со Святителем Иннокентием Иркутским.

— Территория монастыря была огромной, это видно на старых фотографиях. У нас в музее имеются надгробные плиты с территории школы, которая оборудована на месте монастыря. От него не осталось ничего, кроме одного обломка. Три церкви было в монастыре, а остался только фрагмент первого этажа храмовой части главной — Троицкой — церкви. В ней был устроен телевизионный ретранслятор, — рассказывает Елена Еохина, директор Киренского краеведческого музея.

Вокруг монастыря вырастало поселение, которое в 1775 году указом Екатерины II стало именоваться уездным городом: 87 частных домов, 485 взрослых жителей, три церкви. Монастырь поддерживался местными купцами.
Советская власть, поначалу отдавшая его на растерзание,
в 1944 году опомнилась и постановлением Совета народных комиссаров взяла памятник под охрану.
Но было поздно — инерция разрушения свела все усилия на нет.
По воде и по воздуху

К летчикам и самолетам в Киренске традиционно особое отношение. Добраться без особых сложностей от Киренска напрямую до областного центра и отсюда дальше можно только по воздуху. Дорога плохая. Зимой еще туда-сюда, но летом 15 часов на маленькой маршрутке — это не для слабонервных. Можно добраться и по воде, но это лишь в навигацию, к тому же плыть долго. Хотя в XIX веке это никого не смущало — иного пути отсюда и сюда не было. Киренск развивался как город речников. Недаром он стоит на острове.

Здешние купцы много денег вкладывали в речной бизнес, особенно когда нашли на Витиме золото. В Киренске появилась перевалочная база для золотодобытчиков. С этим быстрым бизнесом рос и весь город. Киренские купцы покупали суда. Купец Глотов построил в городе огромную ремонтную базу для пароходов. В 1920 году советская власть национализировала у купца 12 пароходов. От Глотова в Киренске осталась одна бытовая реликвия — стол с зеленым сукном и резными львами.

— Он стоял в конторе Глотова, потом кочевал по разным государственным учреждениям. Наконец, попал к военным — рядом стояла часть. За этим столом сидел военком. После того как военкома перевели в Читу, стол поменял «место жительства». Однако военком о нем не забыл. Настолько он прикипел к мебели, что отправил вертолет и солдат забрать реликвию. Но местные жители стол спрятали и отдали. Теперь он в музее, — представляет резного красавца
илась и постановлением Совета народных комиссаров взяла памятник под охрану. Но было поздно — инерция разрушения свела все усилия на нет.

http://baikal-info.ru/gorod-na...?_utl_t=ok

http://baikal-info.ru/gorod-na...?_utl_t=ok
Декабристы: романтичные и трудолюбивые

Бродить по исторической части Киренска приятно.
Хотя следы разрушения (но уже в результате событий девяностых годов) видны: рассыпавшаяся набережная, пустые строения огромного винзавода…
В исторической части города есть несколько весьма приметных зданий. Одно из таких — дом декабриста князя Валерьяна Голицына. Во дворе дома находится флигелек, в котором проживал товарищ — бедный декабрист Аполлон Веденяпин.

Голицын, сын ярославского губернатора, воспитанник петербургских и московских пансионов, отслуживший в Преображенском полку Его Величества, принадлежал к Северному обществу. Он был приговорен к вечной ссылке в Сибирь и отправлен прямиком в Киренск. Здесь ему выделили дом. Богатая родня содержала молодого бунтовщика. А через пару лет родственники добились его перевода на Кавказ.

Существует яркая, совершенно мелодраматическая история, которая рассказывает о любви князя и горничной Дарьи, служившей у сестры киренского городничего. Князь и горничная питали друг к другу чувства. Но городничий тоже имел на девушку виды, поэтому он посодействовал переводу Голицына на Кавказ. Голицын покинул Сибирь, оставив Дарье дом, два медальона и сына, родившегося позже, после его отъезда. Сына этого выкрал у матери и сдал в сиротский дом злодей городничий. Через много лет произошло чудесное воссоединение сына и постаревшей матери.

Приезжий предприниматель Петр Иванович Княжич строил в Киренске винокуренный завод и задумал расширить набережную, а также построить пристань. Дом Голицына мешал его планам, и он пошел поговорить с хозяйкой о купле-продаже. Но хозяйка отказала. Она поведала свою историю и продемонстрировала медальон, который хранила в память о единственном мужчине и пропавшем ребенке. У Княжича оказался точно такой же медальон. Он и был тем самым ребенком. Об этой трогательной семейной истории сняли фильм соседи-устькутцы, краеведы из объединения «Тропою памяти», которое работает при школе № 9 г. Усть-Кута.

Валерьян Голицын в Сибирь больше не вернулся. Начав службу на Кавказе рядовым, он выслужил небольшой чин и по болезни ушел из армии. Через много лет он вступил в брак с троюродной сестрой и жил в своем имении под Тулой.

Аполлон Веденяпин родом из многодетной и бедной семьи. Попав в Киренск, он был встречен там не так приятно. Но товарищ по несчастью поддержал его. Веденяпин поселился во флигеле дома Голицына. Ему также помогали родственники князя. Веденяпин женился в Киренске на местной девице. Супруга родила четырех дочерей. Декабрист крайне нуждался. Занятие хлебопашеством, сельскохозяйственные опыты с гималайским ячменем, который он пытался культивировать, ничего не дали. Наконец, высочайшим соизволением ему разрешили работать в местном суде писцом, а позже в Иркутском военном госпитале. В Сибири прожил он тридцать лет, остаться здесь не захотел. Как только вышла амнистия, уехал на родину в Мордовию. Усадьба Голицына отмечена мемориальной доской. Дом все еще обитаем, в нем живут рядовые горожане.

Еще от декабристов осталось две лиственницы, якобы ими посаженные в ограде усадьбы

osokina-galina написал:

[q]
От Глотова в Киренске осталась одна бытовая реликвия — стол с зеленым сукном и резными львами.— Он стоял в конторе Глотова, потом кочевал по разным государственным учреждениям. Наконец, попал к военным — рядом стояла часть. За этим столом сидел военком. После того как военкома перевели в Читу, стол поменял «место жительства». Однако военком о нем не забыл. Настолько он прикипел к мебели, что отправил вертолет и солдат забрать реликвию. Но местные жители стол спрятали и отдали. Теперь он в музее, — представляет резного красавцаилась и постановлением Совета народных комиссаров взяла памятник под охрану. Но было поздно — инерция разрушения свела все усилия на нет.
[/q]

Ещё с царских времен этот массивный дубовый стол и кресло
занимали многие поколения местных градоначальников.
Зелёное сукно потерто, но резные львы всё так же строго смотрят на посетителей.
Музей Киренска — один из самых крупных в области.
По хранящимся тут экспонатам можно проследить
историю севера региона даже от самых древних времен.

http://sibrelic.ucoz.ru/publ/a...91-1-0-832
1659 апреля 24. — Наказ Илимскому воеводе
Тихону Вындомскому, об исправлении воеводской должности.
страница 1

Лета 7167, апреля в 24 день, велкий государь царь и великий князь Алексей Михаиловичь, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержец, велел воеводе Тихану Андреевичю Вындомскому быти на своей великого государя царя и великого князя Алексея Михайловича, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца, службе, в Сибири, на Ленском волоку, в Илимском остроге, стряпчего и воеводы на Петрово место Бунакова. И Тихону ехать с Москвы в Сибирь до Верхотурья на подводах, нигде ни за чем не мешкая, а приехав на Верхотурье, взяти по государеве грамоте у столника и воеводы у Ивана Комынина да у подьячего у Василья Богданова под себя суды и ехати в Тоболеск, а из Тоболска в Енисейской острог; а на весне, в Енисейском остроге, взяв у воеводы у Ивана Ржевского суды ж. ехати под Ленской волок не мешкая ж. А приехав на Ленской волок, в Илимскои: острог, взяти ему в государеве казне у стряпчего и воеводы у Петра Бунакова великого государя печать Ленского Илимского острогу, и острог, и острожные ключи, и на остроге наряд, и взяв с собою городничих итти по острогу и персомотрити на [154] остроге на башнях наряду, и всяких острожных крепостей, и слухов, и подкопных мест, и рву; да ему ж Тихону взяти в государеве казне государеву соболиную всякую мягкую рухледь, и денги, и зелье, и свинец, и ядра, и всякие пушечные запасы, и в государевых житницах хлебные всякие запасы, и книги приходу и росходу всякой великого государя казне, и служилым людем списки, а ружником и оброчником и посадцким людем и пашенным крестьяном окладные имянные книги, и государевы наказы и всякие государевы дела; а взяв денги счесть на лицо, а хлеб перемерить, а зелье и свинец перевесить, а служилых и всяких людей пересмотрити; а в приходе и в росходе во всякой государеве казне по книгам Петра Бунакова счесть, с тех мест, как он Петр на государеву службу на Ленской Илимской волок приехал да по свой Тиханов приезд, да что на него Петра денег и хлеба и соболей взочтет и то доправити на нем в государеву казну, не отпуская его с Ленского Илимского острогу к Москве, а доправя на нем государеву казну в том во всем с ним росписатца, а росписався отпустити его Петра с Ленского волоку и счетной список прислать и о том отписати к великому государю царю и великому князю Алексею Михаиловичю, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержцу, к Москве, а велети отписку и счетной список подати, и Петру Бунакову явитца в Сибирском Приказе боярину князю Алексею Никитичю Трубецкому да дьяком, Григорью Протопопову, да Федору Иванову, да Василью Гарасимову. А наперед всего, с приезду своего, велети ему Тихону быти к себе в съезжую избу тутошним служилым и всяким жилецким людем, и сказати им великого государя царя и великого князя Алексея Михайловича, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца, жалованное слово: что великий государь царь и великий князь Алексей Михайловичь, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержец, их пожаловал, велел им давати свое государево жалованье по окладом их сполна, и велел их служилых и жилецких людей беречь и нуж их розсмотрить, чтоб им ни от кого ни в чем нужи и тесноты и убытков и продажи и налогов не было, и они б служилые и всякие люди его царским милостивым призреньем и жалованьем жили в тишине и в покое, безо всякие нужи, и промыслы своими всякими промышляли без опасенья; а от кого будет им в чем какая нужа и обида и продажа и насилство какое было, и они б в том во всем приносили к нему к воеводе к Тихону челобитные, а ему о том царьского величества крепкой приказ, велено во всем им росправа чинить в правду, и береженье к ним держати, и от обид и от продаж и от насилства и ото всяких убытков беречь, а воров от воровства унимать. А торговых и промышленых и всяких людей Верховых городов собрав к себе в съезжую избу, потомуж сказати им великого государя царя и великого князя Алексея Михайловича, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца, жалованное ж слово: что им преж сего Сибирские воеводы и дьяки и приказные люди чинили многие продажи и обиды и тесноты самоволством, не по государеву указу, и нуж их не розсматривали, и управы меж их прямой не чинили, и посулы и поминки у них имали и их продавали, и великий государь царь и великий князь Алексей Михайловичь, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержец, своим царским милостивым осмотреньем, велел их ото всяких обид и от налог и от насилства и от продаж беречь накрепко, и на промыслы и на торговлю велел им государь ездить поволно, безо всякого задержанья, и во всем нуж их розсматривать, чтоб ни в [155] чем нужи и продажи и убытков ни от кого никаких им не было, и жили б в его царском милостивом призренье безо всякие нужи, и обид и насилства и продажи и убытков ни от кого не опасались; а кто их чем изобидели и насилство и продажу им какую чинили и посулы и поминки у них имали, и они б на тех людей приносили к нему Тихону челобитные, а он им по царьскому повеленью во всем управу учинит и вперед их учнет беречь. И говорити Ленским служилым и посадцким и всяким жилецким людем, чтоб они служилые и посадцкие и всякие жилецкие люди великому государю служили и во всем добра хотели, а воров, которые великому государю служить не учнут и добра не хотят, объявляли и проведывали; а кто великому государю послужить, и великий государь царь и великий князь Алексей Михайловичь, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержец, пожалует своим государевым жалованьем, смотря по их службе. А после Руских людей велети ему быти у себя в съезжей избе из волостей ясачным князцом и волостным лутчим людем, из тех волостей, которые волости велено ведать ясаком в Илимском остроге, по сколку человек пригоже; а ему воеводе Тихону втепоры быть в съезжей избе в цветном платье, а Руским служилым людем велети быти втепоры в цветном же платье, с ружьем; и сказати Ленским ясачным князцом и ясачным людем великого государя царя и великого князя Алексея Михайловича, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца, жалованное ж слово: что преж сего от воевод и от голов и от приказных людей и от детей боярских, и от атаманов и от стрелцов и от казаков, и от их братьи и от ясачных, и от иных ото всяких людей, было им небереженье и налоги и продажи великие, как они платят ясаки, и у них имали ясаки с прибавкою, не по государеву указу, и тем сами корыстовались, а воеводы того не берегли и суда им прямого не давали, и в волости к ним для ясаков воеводы посылали детей боярских и толмачей и казаков, и те дети боярские и толмачи и казаки, приезжая к ним, их ясачных людей продавали, имали у них посулы и поминки; и великий государь царь и великий князь Алексеий Михайловичь, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержец, пожаловал их, велел им во всем на тех людей, кто их чем изобидел или посулы и поминки имал, давати суд и сыск праведной, и росправу и оборон им от Руских и ото всяких людей велел чинить и во всем их беречь, чтоб им насилства и убытков и продажи и налогов ни от кого не было, и они б новых землиц ясачные люди жили в его царском жалованье во всем в покое и в тишине, безо всякого сумненья и промыслы своими промышляли, и великому государю царю и великому князю Алексею Михайловичю, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержцу, служили и прямили и добра хотели во всем, по своей шерти, на чем они великому государю шерть дали, а над воры воровства и шатости и всякого лихого умышленья смотрили и берегли накрепко, и детей своих и братью и племянников и друзей отовсюду на государеву милость призывали и в городех юрты и в уездех волости полнили, а царьское величество во всем их пожалует своим царьским жалованьем; а в которых будет людех почают шатость и воровство, и они б тех воров не укрывали и не таили и тем государю службу свою и правду объявляли, и на тех воров, в которых почают шатость и воровство, сказывали и имая приводили их к нему Тихону; а кто на кого скажет какое воровство или измену, а сыщетца про то допряма, и великий государь тех людей, кто на кого доведет, [156] пожалует своим царьским жалованьем, и животы и вотчины тех людей, на кого кто какую измену и воровство доведет, велит отдать им. А сказав им ясачным князцом и Якутом государево жалованное слово, велети их напоить и накормить доволно, а кормить их и поить государевыми запасы от государя, а не от себя, а напоя их и накормя роспустити их по домом; а о государеве им ясаке и о поминках приказати, чтоб они государев ясак и поминки готовя по вся годы приносили к нему сполна, по окладу, соболи с пупки и с хвосты и лисицы с лапы и с хвосты ж; а как к ним для ясачного сбору государевы служилые люди придут, и они б тем государевым служилым людем ясак с себя платили без мотчанья, весь сполна, а утесненья им никакого не чинили, и отпускали б их с государевым ясаком к нему в острожек без задержанья а за тем ясаком посылали с служилыми людми, для береженья, своих ясачных людей, по сколку человек пригоже, и для того, чтоб служилые люди не воровали, государевым ясаком не корыстовались. А что будет те ясачные люди на воеводцком приезде принесут великому государю челом ударить соболей и лисиц или иного какого зверя, или ему воеводе Тихону для государева имени что в поминках же принесут: и ему Тихону та рухлядь взяв у ясачных людей велети записывати в приходные книги имянно, и давати за то ясачным людем государево жалованье, олова и меди и одекую непомногу, смотря по их поминкам сколко кому дать доведетца. А отпустя тех ясачных людей, посылати к ним в землицы и в улусы для ясачного сбору лутчих служилых людей, которым в Илимском остроге быть с ним указано, и Верхоленского острогу служилых людей, да с ними по целовалнику или по два из торговых и из промышленых людей, которые будет на Лене есть и вперед будут, добрых, приведчи их к евангелской Христовой заповеди. Да и в иные в новые землицы, для проведыванья и для прииску и для приводу под государеву царьскую высокую руку, посылати служилых же людей, по сколку человек пригоже, смотря по тамошнему делу и по людем, и велети служилым людем новых землиц неясачных людей призывати и под государеву царьскую высокую руку приводити, и ясак с них сбирати с великим раденьем, всякими мерами, ласкою, а не жесточью, чтоб тех новых землиц людей под государеву царьскую высокую руку привесть, и ясак с них на государя имати, и учинити тех землиц людей вперед под государевою царьскою высокою рукою в холопстве навеки неотступных, и к шерти их на том привести; да что служилые люди по Лене и по иным сторонним рекам около Ленского волоку новых землиц людей проведают и под государеву царьскую высокую руку и к шерти приведут и ясаку с них на великого государя возмут, и кто в тех землицах князцы или иные какие лутчие люди имяны к шерти будут приведены, и что с них с которой землицы и на которой год первого ясаку возметца, и то служилым людем велети писати в ясачные книги у себя подлинно, да с тем ясаком из новых землиц велети им приезжати к себе на Ленской волок, а для укрепленья за тем ясаком велети служилым людем имати в аманаты тех землиц лутчих людей, по сколку человек пригоже; а как служилые люди с государевым ясаком, и с ясачными книгами, и с аманаты из которых из новых землиц и из которых ясачных городков и из волостей и из зимовей на Ленской волок придут, и воеводе Тихону у тех служилых и ясачных людей ясачную и поминочную рухледь приимати в государеву казну и [157] писати в ясачные книги имянно, всее налицо, сколко с которых городков и с волостей и с зимовей и на которые годы взято будет, да в той ясачной и поминочной рухледи велети давати ясачным людем, которые живут от Ленского волоку близко и с государевым ясаком и с поминками учнут приходити сами, отписи за государевою печатью и за своею рукою; а которые будет ясачные люди от Ленского волоку живут далече и с ясачною и с поминочною рухледью для далнего пути на Ленской волок сами приходити не учнут, и тем ясачным людем в государеве ясачной и поминочной рухледи, что у них на которой год у кого взято будет, велети давать отписи ясачным сборщиком служилым людем, пишучи своими руками, а для тех отписей нарочно в далные землицы для ясачного сбору посылати грамотных служилых людей, хотя по человеку, и о том им приказывати, чтоб они ясачные сборщики грамотные люди, смотря у ясачных людей отписей, на один год другого ясаку с них с ясачных людей не имали и в том им налогов и убытков не чинили; да что служилые люди новых землиц проведают и под государеву царскую высокую руку к шерти приведут, и сколко с них ясаку и оманатов и каких людей возмут, и кто имянем князцы теми землицами и улусами владеют, и воеводе Тихону о том о всем писати к великому государю к Москве, в Сибирской Приказ. Да ему ж воеводе Тихону, будучи на государеве службе на Ленском волоку, строити в пашню около Ленского волоку на Лене реке наниз до Чечюйского волоку, вверх по Лене реке до Верхоленского острожку, где пригоже, ссылных Руских людей и Черкас, в угожих местех, и называти на пашню во крестьяне волных гулящих людей из подмоги и изо лготы, и ссуду и подмогу им давати против государева указу, как дают ссуду и подмогу пашенным крестьяном в Енисейском остроге и в иных Сибирских городех, и как пригоже смотря по тамошнему делу; да сколко пашенных людей и в каких местех в пашню устроит, и каких людей, изо лготы ли или из подмоги, и что те крестьяне впред на государя пашни пахать или оброчного хлеба платить учнут, и на сколко лет кому лготы или подмоги будет дано, о том о всем писати к великому ж государю; а однолично ему Тихону устроити в пашню крестьян около Ленского волоку, и вверх по Лене реке до Верхоленского острожку и в Верхоленском остроге, и на иных реках, и где пригоже, в крепких и в угожих местех и на добрых землях, и где б пашенным крестьяном от воинских приходов жить бережнее. А хлебные запасы, тутошние Ленские пахоты и присылные из Енисейского острогу, и соль Ленского варенья, посылати ему Тихону с Ленского волоку в Якутцкой острог на Ленских служилых людей и на ружников и на оброчников по отписи, а им по росписям, каковы отписи и росписи учнут к нему присылать на Ленской волок из Якутцкого острогу столник и воевода Иван Голянищев Кутузов да дьяк Иван Бородин с Ленскими служилыми....

http://sibrelic.ucoz.ru/publ/a...91-1-0-832
1659 апреля 24. — Наказ Илимскому воеводе
Тихону Вындомскому, об исправлении воеводской должности.
страница 2

Якутцкого острогу, а на Ленском волоку в Илимском остроге что будет есть, то все посылати к ним в Якутцкой острог, безо всякого мотчанья, чего ни попросят, не описываясь ничем; и о государеве о всяком деле отписками с ними столником и воеводою с Иваном Голянищевым Кутузовым и с дьяком с Иваном Бородиным ссылатися, и по вестям для воинского приходу о служилых людех о прибавке к ним писати, и розни с ними ни в чем не чинити никоторыми делы, чтоб в их розни государеву делу никакой порухи, а служилым людем тягости и оскорбленья не было. А суды под [158] хлебные запасы велети ему Тихону делати на Лене реке и в Верхоленском острожке, и где пригоже и надобно, Ленскими Якутцкого острогу и Ленского волоку Илимского острогу служилыми людми, чтоб за судами на Лене хлебные запасы в отпусках не стали; а для судов велено устроити в Верхоленском острожке служилых людей пятдесят человек из Якутцких из четырех сот человек, которые плотничать были б горазди, и о том писано от великого государя в Якутцкой острог, к воеводе к Ивану Голянищеву Кутузову да к дьяку к Ивану Бородину. А которые хлебные запасы в присылке будут из Тоболска в Енисейской острог на Ленских же служилых людей и на ружников и на оброчников Якутцкого острогу и Ленского волоку на служилых же людей, и по те хлебные запасы и по Енисейскую пахоту посылати ему Тихону в Енисейской острог Ленского волоку и Верхоленских служилых людей, по сколку человек пригоже, и велети им те хлебные запасы возить в судех из Енисейского острогу на Ленской волок подвожды летом, чтоб те хлебные запасы по прежнему в Енисейском остроге не застоялись, а в Якутцком бы остроге и на Ленском волоку в Илимском остроге служилым людем и ружником и оброчником в том хлебные скудости не было; для той хлебной возки служилые люди на Ленском волоку в Илимском остроге и для ясачного сбору и устроены. А ясак с ясачных людей велети ему Тихону сбирати от Ленского волоку наниз по Лене реке до Чечюйского волоку с волостей, и от Ленского ж волоку вверх по Лене реке и по Илиму и по иным рекам с Братцких киштымов, которые волости ведают на Ленском волоку в Илимском остроге; а которые ясачные волости ниже Чечюйского волоку к морю велено ведать ясаком в Якутцком остроге столнику и воеводе Ивану Голянищеву Кутузову да дьяку Ивану Бородину, а с которых волостей сбирают ясак в Енисейской Острог, и воеводе Тихону в те волости от себя с Ленского волоку, для ясачного сбору, ясачных сборщиков не посылати и в том смуты не чинити, чтоб в том государеву ясаку недобору не было; а сбирати ему Тихону ясак с ясачных людей ласкою и приветом, а не жесточью, по прежним ясачным книгам, каковы возмет у прежнего стряпчего и воеводы у Петра Бунакова, с старых ясачных людей, которые ясак платят по окладу, сполна, а с новиков и с подрослей против тогож, или как пригоже, смотря по тамошнему делу и по людем и по промыслом, чтоб перед прежним в государеве ясаке и в поминках учинитиприбыль, а в том ясачном сборе ясачным людем тягости не учинити и болшого оскорбленья им не навесть; а самому ему Тихону государевою мягкою рухлядью не корыстоватца никоторыми делы; а будет тех волостей, которые велено ему Тихону ведати ясаком на Ленском волоку в Илимском остроге, от Ленского волоку наниз по Лене реке до Чечюйского волоку, и вверх по Лене реке до Верхоленского острожку и по Илиму и по иным рекам, ясачных книг на Ленском волоку нет, и ему Тихону писати о тех книгах в Якутцкой острог к воеводе к Ивану Голянищеву Кутузову да к дьяку к Ивану Бородину, тотчас, чтоб они прислали к нему те окладные ясачные книги на Ленской волок в Илимской острог не замотчав; да как из Якутцкого острогу те ясачные книги к нему пришлют, и ему Тихону потомуж велети ясачным сборщиком с тех волостей ясак сбирати против прежнего; а как на Ленском волоку государева ясачная и десятинная и поминочная соболиная мягкая [159] рухлядь в сборе будет, и воеводе Тихону велети на Ленском волоку тое ясачную и поминочную и всякую рухлядь розбирати, лутчей зверь к лутчему, а середней к середнему, а худой к худому, а розобрав велети ценить торговым и промышленым людем тамошнею Сибирскою прямою ценою, и запечатав тое рухледь государевою Ленскою печатью, велети писати той рухледи ценовные росписи да к тем ценовным росписям ценовщиком руки прикладывати; да как тое соболиную рухледь оценят, и воеводе Тихону тое Ленскую соболиную всякую мягкую рухледь, и ясачные книги, и росписи той рухледи, с Ленского волоку посылати к великому государю царю и великому князю Алексею Михайловичю, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержцу, к Москве, погодно, с Сибирскими служилыми людми, с кем пригоже, не замотчав, а на Москве осписки и ясачные книги и росписи велети подавать и с государевою ясачною и с поминочною казною являтися в Сибирском Приказе, боярину князю Алексею Никитичю Трубецкому, да дьяком, Григорью Протопопову, да Федору Иванову, да Василью Гарасимову. А которые будет ясачные люди ближних волостей учнут приходить на Ленской волок с государевым ясаком сами: и тех ясачных людей велети кормить и поить государевыми запасы доволно, и лутчим из них князцом или волостным людем велети быти у себя в острожке в оманатех, из волости по человеку или по два, по переменам, по году или по полугоду или помесечно, и как пригоже, смотря по тамошнему делу, а досталных ясачных людей отпущати к себе в улусы без задержанья, и держати к ним ласка и привет и береженье, а напрасные жесточи и никакие налоги им ни в чем не чинити никоторыми делы, чтоб их ясачных людей, иноземцов, ни в чем напрасно и в ясаке не ожесточить и от государевы милости не отгонить. А розведая от них иноземцов про новые тамошние землицы, с которых землиц иноземцы великому государю ясаку не платят, посылать ему Тихону из Ленского Илимского острожку, для проведыванья новых землиц и в старые ясачные волости для ясачного сбору, из Илимского острогу и Верхоленских служилых людей безпереводно, по сколку человек пригоже, и приказывать тем служилым людем накрепко, чтоб они в ясачные волости вина и никаких своих товаров с собою не имали, и с ясачными людми вином и товары никакими на мягкую рухледь не торговали и не меняли, и соболей и лисиц и иной всякой мягкой рухледи у ясачных людей не покупали и не выменивали, тем бы в государеве ясачном сборе помешки не чинили; не так бы делали, что напередь сего Енисейские служилые люди атаман Иван Галкин с товарыщи и сын боярской Парфеней Ходырев, ходячи из Енисейского на Лену реку для государева ясачного сбору, имали с собою товары свои многие, и на те свои товары и на денги, будучи в ясачных волостях и в улусех и в новых землицах, у ясачных людей многую мягкую рухледь лутчие соболи и лисицы и бобры покупали и выменивали и привозили с собою с Лены в Енисейской острог, а государева ясаку привозили мало, а воеводы в Енисейском остроге, дружа им и для безделные своей корысти, тое у них собинные мягкие заповедные рухледи на великого государя не имали, а имали у них с тое их рухледи государеву десятую пошлину; и тех Енисейских служилых людей воровством, а воеводцкою к ним поноровкою и безделною корыстью была в государеве казне болшая убыль, а ясачным людем теснота и обида, а иных ясачных людей и прочь от [160] великого государя отогнали. И как при нем Тихоне Ленского волоку служилые люди из новых землиц и из старых волостей на Ленской волок с государевым ясаком поедут, и воеводе Тихону против тех служилых людей, не допуская их до Ленского Илимского волоку, посылать на встречю служилых людей, стрелцов и казаков и целовалников добрых, кому в том мочно верить, по сколку человек пригоже, и велети у тех служилых людей у ясачных сборщиков, которые из зимовей с ясаком приедут, обыскивать всякие их собинные мягкие рухледи накрепко, да что у кого собинные мягкие рухледи найдут, и тое их всее собинную мягкую рухледь велети имати и привозити к себе на Ленской волок; а как тое рухледь к нему привезут, и воеводе Тихону тех служилых людей ясатчиков про тое их собинную мягкую рухледь роспрашивать накрепко: где они тое рухлядь взяли, в посулех ли за ясачную поноровку, или насилством, или у ясачных людей купили, или на товары выменяли, или сами уловили, или им тое рухледь давали для государева имяни ясачные люди в почесть? да и целовалников, которые с ними в посылках будут, про то роспрашивати ж и иными какими людми пригоже про то сыскивати; да будет по сыску те служилые люди мягкую рухледь у ясачных людей взяли в посулех от ясачной поноровки или насилством, или купили преж государева ясачного сбору, и по тому сыску тое их мягкую рухледь имати на великого государя в его государеву казну безденежно, и велети тое рухледь, сколко у кого взято будет, писати в книги имянно; а будет которые служилые люди, приезжаючи из новых землиц на Ленской волок, учнут собинную свою мягкую рухледь, которую им давали новых землиц ясачные люди для государева имяни в почесть в поминках, объявливать сами, и у них та их поминочная мягкая рухледь потомуж имати на великого государя и писати в книги имянно, кому имянем служилому человеку которые новые землицы ясачные люди, для государева имяни, сверх государевы ясачные и поминочные рухляди, собинных поминков давали в почесть, и оценя тое их поминочную служилых людей мягкую рухледь, потомуж присылати к великому государю, к Москве; а тем служилым людем, которые из новых землиц учнут поминочную свою мягкую рухледь привозити и сами объявливать и не таить, давати за тое рухледь из государевы казны денги по тамошней по прямой цене, из Ленских доходов, и сказати тем служилым людем: что о той их службе, что приискали они служилые люди новые землицы, к великому государю, к Москве, он воевода Тихон писати учнет, и великий государь царь и великий князь Алексей Михайловичь, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержец, их служилых людей за их службы и за новоприискные землицы пожалует своим великого государя жалованьем, денгами и сукны; да и наперед сего их братью Сибирских служилых людей за их службы и за новоприискные землицы великий государь жаловал своим государским жалованьем, денгами и сукны и камки и тафты, смотря по их службе. А которые будет служилые люди ясатчики, по сыску, будучи в новых землицах какой зверь уловили сами, или что неболшое после ясачного сбору у ясачных людей на досталные свои запасишка или что на свою одежу выменивали, приехав на Ленской волок или на встрече кому служилым людем и целовалником тое свою рухледь сами объявят, а не утаят: и про тое их рухледь потомуж сыскати товарыщи их целовалники, которые с ними были, и какими людми пригоже; да будет по сыску ту рухледь они сами уловили, или на запасы и [161] на платье выменили после ясаку, и на великого государя будет та их рухледь взять в куплю не пригодитца, и та мягкая рухледь отдавати тем служилым людем для их службы и болшие их Сибирские нужи, а того однолично над ними смотрити и беречи накрепко, чтоб та их рухледь, которая им отдать доведетца, была непосулная и не насилством взята и непреж государева ясачного сбору была куплена; а ся статья в сем великого государя наказе написана про служилых людей для Ленского нового места, а иным Сибирским городом и служилым людем не в пример и не в образец. А которые будет Ленские служилые люди, ехав из новых: землиц, учнут какую мягкую рухледь отдавати на дороге ясачным людем, воровством, чтоб им. тою рухледью завладеть самим, а в государеву казну не отдать, и про то велети сыскивати ясачными и всякими людми, а сыскав допряма, тем служилым людем, которые воровством у ясачных людей на дороге рухледь свою учнут метать, чинити за то наказанье, бити кнутом, а рухледь, их имати на великого государя безденежно, и оценя тое рухледь, потомуж присылати к великому государю к Москве, чтоб на то смотря неповадно было иным впред так воровать. Да и ясачным людем о том учинити заказ крепкой: которые служилые люди учнут у них у ясачных людей, ехав из новых землиц, какую мягкую рухледь метать, и они б тое рухледь привозили к нему воеводе на Ленской волок в острог, да тое рухледь потомуж, оценя тамошнею Сибирскою прямою ценою, присылати к великому государю к Москве. А что будет ему воеводе Тихону ясачные и торговые и промышленые люди принесут соболей, и лисиц, и бобров, и всякие мягкие рухледи, в съезжую избу и на двор в поминках, и ему тое рухледь, сколко c которой землицы и кто имяны ясачные или торговые и промышленые, люди принесут, велеть писати в книги имянно, да оценя потомуж тое свою поминочную мягкую рухледь, присылати к великому государю с ясачною и с поминочною государевою мягкою рухледью вместе, также как и из иных Сибирских городов присылают, а самому ему Тихону тою поминочною рухлядью, что к нему ясачные и торговые и промышленые люди в съезжую избу и на двор в поминках принесут, не корыстоватца, присылати тое свою поминочную мягкую рухледь с Лены к великому государю Сибирских городов с лутчими служилыми людми, которые с ним на государеве службе на Ленском волоку будут. А посылати ему всякую мягкую рухледь к великому государю к Москве оценя, а без цены никакие мягкой рухляди к великому государю не посылать; а на ясачных и на поминочных и на пенных соболях велети одному подьячему, которой справливает, подписывати на всяком соболе имянно, ясачной ли, или поминочной, или пенной соболь, с хвостом ли или без хвоста, да и в ясачных книгах про то, которой реки и зимовья, и кого имянем сборщиков, и на которой год соболи взяты будут, однолично описывать имянно; а отпущати за тою государевою соболиною мягкою рухледью служилых людей, по сколку человек пригоже, смотря по казне и поодиножды в год, а лишних служилых людей за тою казною не посылати, чтоб в подводех и в выходех и в кормех на Москве лишних росходов государеве казне не было; а ясачные книги Ленского волоку ясачной и поминочной и десятинной мягкой рухледи, что с торговых и с промышленых людей соберетца, присылати к великому государю с мягкою ж рухледью вместе, ему Тихону за своею рукою; а сколко [162] с которых землиц или с улусов и с каких ясачных людей государева ясаку и поминков, и его воеводцких поминков же, порознь сберетца, или что в котором году перед которым годом каких новых землиц людей и с них ясаку вновь прибудет, или что ясаку ж и поминков перед прежним сбором или ясачных людей для чего убудет, и почему ясаку прибудет или убудет, то описывати в тех ясачных книгах имянно. А будет приедут на Ленской волок из которых из Сибирских городов для соболиных промыслов торговые или промышленые люди с Рускими товары и с хлебными запасы: и тем торговым и промышленым людем велети у себя являтца в съезжей избе, а товары их и хлебные запасы, на сколко у кого по цене привезено будет, велети в таможне таможенному голове записывати в книги имянно, и велети им теми своими товары на Ленском волоку торговати, а с тех их товаров и хлебных запасов велети у них таможенному голове имати на великого государя . . . . . . ., против того как емлют в Енисейском остроге и по таможенным государевым наказом против прежнего; да сколко и с каких товаров или с хлебных запасов пошлин взято будет, и то велети в таможне таможенному голове и целовалником записывати в приходные книги имянно; а будет те торговые и промышленые люди которые похотят итти на промыслы или с товары ехати в Якутцкой острог, и тех людей отпускати с Ленского волоку для их промыслов и для торгу без задержанья; а как те торговые и промышленые люди с промыслов своих назад на Ленской волок и в острог приходить учнут, и им торговым и промышленым людем с мягкою рухледью велети являтися в таможенной избе таможенному голове и целовалником, да с той их промышленой и с продажной и с перекупной мягкой рухледи, что будет они учнут меж себя на Ленском волоку продавати и покупати, имати государева десятая пошлина мягкою рухледью, соболми лутчим зверем, также как и в Енисейском остроге с мягкой рухледи государеву десятую пошлину емлют, да тое десятинную мягкую рухледь велети таможенному голове писати в приходные книги, имянно, особною статьею; а как в Енисейском остроге у торговых и у промышленых людей с товаров всякие пошлины сбирать, и о том послана в Сибирь, в Енисейской острог к воеводе к Ивану Ржевскому великого государя грамота, а велено ему о том отписати из Енисейского к нему Тихону подлинно; а опричь Ленского волоку в ясачных волостях, и в улусах и в новых землицах, отнюд нигде торговым и промышленым и никаким людем, преж государева ясаку, с ясачными людми никакими товары и запасы торговати и меняти на мягкую рухледь не велети; а после сбору государева ясаку, велети торговым и промышленым людем торговати с иноземцы с ясачными людми на всякие товары, на Ленском волоку в остроге, на гостине дворе, а не на жилецких дворех, для того чтоб в том таможенная пошлина не пропадала. А того воеводе Тихану смотрити и беречи накрепко, чтоб однолично торговые и промышленые люди с промыслов своих, не займуя Ленского волоку, в Сибирские городы иными дорогами не выезжали и с собою товарной своей мягкой рухледи мимо Ленского волоку тайно не возили, чтоб в том государева пошлина не терялась; а велети отпускати торговых и промышленых людей, с их товары с мягкою рухледью, с Ленского волоку на Русь таможенному голове и целовалником, и давати им на [163] мягкую рухледь и на всякие товары проезжие грамоты за Ленскою таможенною печатью, всякому человеку по одной грамоте налицо, а по две и по три грамоты одному человеку и за очи никому ни за кого на мягкую рухледь и ни на какие товары не давати; а печатных отъезжих пошлин велеть имати им в таможне ж от проезжих грамот на государя с мягкой рухледи и со вяких товаров, против иных Сибирских городов, по денге с рубля, и записывати те пошлины в книги имянно. А к таможенному сбору и ко всякой грсудареве казне в целовалники выбирать из торговых и из промышленых лутчих людей, по годом, по очереди, и велети им быть у государевы казны и у всяких дел за верою, приводя их к вере по Евангелской заповеди, и смотрити за ними, почасту, чтоб целовалники, будучи у великого государя казны у денежных и у всяких сборов, были с великим раденьем и никакою государевою казною не корыстовались и никакой государевы казны не крали; и велети ему воеводе Тихону таможенному голове и целовалником таможенные всякие сборные денги приносити к себе в съезжую избу, с книгами, помесечно, или как пригоже, смотря по тамошнему делу, да по тем книгам голову и целовалников считать, да что на них какой государевы денежные или соболиные казны взочтут, и то на них велеть править в государеву казну, и писать в приходные книги и в сметные списки имянно, особыми статьями; а за болшое воровство, за кражу и за иную хитрость и за нераденье, целовалником и иным всяким людем, которые будут у государевых дел, чинити наказанье, смотря по вине, за малые вины, бити батоги, а за болшие кнутом, и от дел их отставливать, а на их место в целовалники велеть выбирать из торговых же и из промышленых людей добрых, таких, чтоб в них никакого воровства и хитрости над государевою казною не было. А голов в таможню на Лену в Илимской острог присылают с Руси из Поморских городов, нарочно, и что будет на Ленском волоку таможенной голова учнет делати мимо великого государя указу, и о государеве пошлине радеть не учнет, или чем учнет корыстоватца, или торговым людем чинить обиды: и воеводе Тихону Вындомскому на того таможенного голову писати к великому государю, а без указу великого государя его от дела не отставливать, и в таможенное во всякое дело ему воеводе Тихону однолично ни во что не вступатца никоторыми делы, чтоб в том государеве таможенной пошлине недобору не было. А на себя ему воеводе у торговых и у всяких людей соболей, и шуб собольих и лисьих и черевьих, и лисиц черных и чернобурых и бурых, и шапок лисьих же горлатных, и бобров, и никакие мягкие рухледи, не имати и не покупати; а что будет ему про себя купити понадобится, опричь соболей и шуб, собольих и лисьих черевьих, и лисиц черных и чернобурых и бурых, и шапок лисьих же горлатных черных, и бобров, и всякие мягкие рухледи, и ему то покупати на гостине дворе и в торгу, прямою ценою, а не в ясачных волостях; и с Руси ему Тихону на Лену товаров своих никаких с собою не возити, а на Ленском волоку опричь того, что ему для своей нужи купить хлеба указано, нигде ничем, ни с какими людми не торговати, и хитрости никакие над государевою казною не чинить, и вина на Ленском волоку нигде на себя и на государевы ни на какие росходы без указу великого государя не курити, и служилым и торговым и всяким людем курити не давати ж, и ясачных и торговых и всяких промышленых людей от великого государя своими налоги не отгоняти, и посулов и поминков ни у кого ничего не имати, ив займы никому [164] денег и хлебных своих запасов и вина не давати, и заемных кабал и иных никаких крепостей ни на кого не имати, и никаких изделей никаким людем на себя делать не велети, и ко всяким людем держати ласку и привет и береженье, и во всем искати государеве казне прибыли с великим раденьем, и в управных во всяких делех служилых людей судити и росправа меж их чинити безволокитно, в правду, по государеву указу; а судных пошлин с Руских людей имати с рубля по гривне, а пересуду с суда по две гривны, а правого десятка по четыре денги, а с иноземцов судных пошлин не имати, против иных Сибирских городов. И жити ему на Ленском волоку ото всяких воинских людей с великим береженьем и держати по острогу крепкие караулы, чтоб к нему под острог никакие воинские люди безвестно не пришли и дурна никакого над острогом и над ними не учинили; и служилым людем, которых учнет он посылать для приводу новых землиц и для ясачного сбору, приказывати накрепко, чтоб они, ходячи по . . . ., ясачным людем напрасных обид и налогов отнюд никому никаких никоторыми мерами не чинили, а сбирали с них государев ясак ласкою и приветом, а не жесточью и не правежем, чтоб с них сбирати государев ясак с прибылью, а жесточи б им в том никакой не чинить, по два и по три ясака на один год не имать; и самим служилым людем; ходячи по ясак, новых землиц от ясачных людей велеть оберегатца, чтоб их украдом нигде никакие люди не побили, и шатости и измены им новых землиц в людех велети высматривать и проведывать накрепко. А которые будет новых землиц люди учнут чинитца непослушны и ласкою их под государеву царьскую высокую руку привести никоторыми мерами не мочно, а от Ленского волоку те новые землицы неподалеку и люди в них живут неболшие: и ему Тихону, смотря по тамошнему делу будет доведетца, посылать служилых людей от себя из острожку, по сколку человек пригоже, и велеть их преж уговаривать ласкою, всякими обычаи, чтоб их ласкою и приветом уговорить и к шерти привести на том, что им быти под государевою царьского величества высокою рукою и ясак с себя платить; а будет никоторыми мерами тех непослушников уговорить будет не мочно, а впред от них чаять какого дурна, и тех непослушных людей велеть смиряти войною, неболшим разореньем, для переду государева ясаку, чтоб их смирить слегка и под государеву царьскую высокую руку привесть и ясак с них впред имать; а приведчи их под государеву царьскую высокую руку, имати у них на Ленской волок в аманаты князцей и ясачных лутчих людей, по переменам, по сколку человек пригоже, и за теми аманаты потомуж велеть с тех новых землиц людей сбирати государев ясак, смотря по людем и примерясь к иным ясачным людем; а аманатов их в остроге велети кормити государевыми запасы и беречи накрепко, посадя их на особном дворе, где пригоже, за сторожи, чтоб они из острогу никуды не ушли и дурна какого над государевыми людми и над собою не учинили. А будет которые князцы и улусные люди не похотят быти под государевою царьскою высокою рукою в вечном холопстве и ясаку с себя платити не учнут, или которые государевы ясачные князцы и улусные люди учнут государю изменять, откладыватца и ясаку платить не учнут же, а учнут те изменники и непослушники государевых служилых и торговых и промышленых людей на промыслех побивать, или собрався на волости или под государевы городы и остроги приходить войною: и воеводе Тихону [165] на тех изменников и непослушников посылати государевых ратных людей с вогненым боем, и велети их преже уговаривати всякими мерами, ласкою, чтоб они в винах своих великому государю добили челом и были под государевою высокою рукою и ясак с себя платили; а будет их уговорити не мочно и учнут с служилыми людми битца, и над теми изменники и непослушники, прося у Бога милости, велеть промышлять всякими обычаи, сколко милосердый Бог помочи подаст, чтоб их войною смирить и под государеву высокую руку привесть и аманатов у них взять, а себя от них уберечь; да будет над ними поиск какой учинитца, и которых изменников и непослушников пущих воров заводчиков на бою возмут, и тех воров посадити в тюрму до указу великого государя, да о том отписати к великому государю к Москве. А которых, немирных землиц людей Руские служилые люди повоюют и в полон поемлют, а после будет те люди учинятца под государевою царьскою высокою рукою и ясак с себя платить учнут, а о полонениках своих учнут великому государю бити челом и прошать их на окуп, а те будет их полоняники некрещены: и воеводе Тихону тот полон велети сыскивати и на окуп отдавати, а к себе ему воеводе Тихону и подьячим и служилым людем никаких иноземцов и жон их и детей во двор не имати, и засылкою самим ни у кого не покупати, и не крестити, и к Москве с собою не вывозити и ни с кем не высылати, и служилым и всяким людем крестить не велеть же, чтоб Сибирская Ленская земля пространялась, а не пустела; а будет кто из ясачных людей похочет креститца своею волею, и тех людей велеть крестить, сыскав про них допряма, что своею ли волею они хотят креститца, а крестя устраивать их в государеву службу и верстать их государевым денежным и хлебным жалованьем, смотря по людям, кто в какую статью пригодитца, в выбылые Руских служилых людей места; а будет и из женского полу жонки, или девки, похотят креститца, и тех жонок и девок потомуж велети крестити и выдавати замуж за новокрещенов же и за Руских служилых людей, а к себе ему воеводе отнюд во двор не имати и никаким людем таких людей держати у себя не велеть, и изделей никаких у себя на дворех Руских людей и иноземцов крещеных и некрещеных делати не заставливати, чтоб в том Руским людем и иноземцом от них утесненья и изгони не было. А Ленского волоку служилым людем, которые с ним будут на государеве службе на Ленском волоку, давати государево денежное и хлебное жалованье и соль, по годом, по сроком и смотря по тамошнему делу, по окладным книгам, всем налицо, а за очи никому ни за кого не давать, чтоб никто ни за кого подставою великого государя жалованья не взял; а самому ему Тихону у служилых людей жалованного хлеба на себя не покупати и торговым и промышленым и иным никаким людем покупати не велеть, чтоб служилым людем в том хлебном жалованье нужи и никакого оскорбленья не было; а как им служилым людем государево жалованье учнет давать, и тое дачю велети писати в росходные книги, имянно, всякому человеку особною статьею; а которые люди взяв государево жалованье, помрут, или коими мерами от иноземцов побиты будут, и тех служилых людей государево денежное и хлебное и соляное жалованье, что от них останетца, имати назад в государеву казну и писати в приходные книги, имянно, и держати иным служилым людем на жало-[166]ванье, которые в их места прибраны будут, и на государевы неокладные росходы на какие будет пригодитца, и записывати то в росходные книги имянно ж. А на те выбылые места верстати в службу ссылных опалных людей, которых по указу великого государя велено верстати в службу; а будет ссылных опалных людей на выбылые места в службу верстати некого, а учнут бить челом на выбылых служилых людей места в службу промышленые, или Сибирских городов отставленые какие служилые люди, а в службу они пригодятца и порука по них в государеве службе будет, а пронятца без них не мочно, и тех отставленых Сибирских служилых и промышленых людей на выбылые выморочные места верстати, а чинити им оклады государева денежного и хлебного жалованья теж что и прежние им оклады были, на которых они место поверстаны будут, а давати тем новиком государево денежное и хлебное жалованье и соль по росчету, с тех мест как они в службу поверстаны будут; а что за их дачею денег и хлеба прежних служилых людей окладов останетца, и то потомуж, держати в государеве казне иным служилым людем на жалованье, и в приходных и в росходных книгах то велети описывати имянно; а сверх окладу стрелцов и казаков никого в службу без государева указу не верстать и к прежним окладом никому ни за что государева жалованья денег и хлеба не прибавливати. А как год дойдет, и воеводе Тихону государевым денгам и хлебу и соли и мягкой рухляди приходу и росходу делати сметные и пометные списки, и служилым людем и ружником и оброчником имянные книги с денежными и с хлебными оклады, как и в иных Сибирских городех сметные и пометные списки и книги делают; да о том и об иных всяких Ленских делех писати, и те сметные и пометные списки и Ленскаго волока служилым людем и ружником и обротчиком имянные книги, с денежными и с хлебными оклады, и ясачные книги, по вся годы посылати с Ленского волоку к великому государю царю и великому князю Алексею Михайловичю, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержцу, к Москве, безпереводно, с нарочными гонцы, а на Москве те свои отписки, и сметные и пометные списки, и окладные книги велети подавати в Сибирском Приказе, боярину князю Алексею Никитичю Трубецкому, да дьяком Григорью Протопопову, да Федору Иванову, да Василью Гарасимову. А над служилыми людми смотреть ему Тихону и беречи того накрепко, чтоб они на Ленском волоку и на службе живучи не воровали, зернью и карты не играли, и не бражничали, и государева жалованья не пропивали и не проигрывали, и драки б у них и розбою и душегубства меж себя и иного никакого воровства не было, и ясачным бы людем и всяким иноземцом в остроге и ходячи, по ясак утесненья и обид никаких не чинили; а которые будут служилые люди учнут на Ленском волоку или ходячи по ясак воровать, зернью и карты играть, и меж себя дратца, и грабежи и душегубство и ясачным людем и всяким иноземцом чинити обиды и насилства и тесноты, и воеводе Тихону тех воров от воровства унимати и чинити им наказанье, смотря по винам, кто какого наказанья довелся, чтоб всякому наказанье было против вины, а шатости б и заводов и кругов и бунтов и одиначества болшого в Руских служилых людех и в иноземцах, при нем и после его Тихона, его высмотром и строеньем не было, чтоб Руские служилые люди и иноземцы всякие были под государевою царьскою высокою рукою [167] страшны и государю послушны и неподвижны ни на какое дурно. И самому ему Тихону, будучи на государеве службе на Ленском волоку, государевым служивым и ясачным и торговым и промышленым людем обиды и насилства и никакого утесненья не чинити, и без вины ничем ни к кому не приметыватца, и держати к служивым и к ясачным и к торговым людем во всем ласку и привет, и государевою денежною казною однолично ничем самому не корыстоватца никоторыми делы, и товаров с собою с Руси в Сибирь и из Сибирских городов на Лену реку, опричь государевых и своих указных запасов, ничего не возити, и с ясачными и с торговыми и с промышлеными людми ничем не торговать, и в ясачные волости и в новые землицы для торговли и для мены на мягкую рухледь денег и товаров своих никаких, и платья, и вина, с ясачными сборщики не посылать, и над служивыми людми, которые с ним посланы будут, смотрити и беречи того накрепко, чтоб они вина и товаров никаких не имали и не возили, и на Ленском волоку и ходя по ясак с ясачными людми на мягкую рухледь ничем не торговали и не меняли; а у кого будет у служилых людей на Ленском волоку в ясачных волостях какие товары объявятца, и Тихону те товары имати на великого государя, да те товары велети записывать в приходные книги имянно и держати те товары на государевы росходы, на какие пригодятца, а тем людем, у кого товары вымут, чинити наказанье, велети их бити кнутом, и имати на них по государеву указу заповедь, чтоб отнюд никто служивые люди из Сибирских городов на Лену реку вина и товаров с собою не имали, и на Лене реке и нигде с ясачными людми ничем не торговали, тем бы они в государеве ясачном сборе убыли не чинили и мягкою рухледью и никакою государевою казною не корыстовались; и у торговых и у промышленых людей, которые будут на Ленском волоку, потомуж вина и лишних товаров сверх проезжйх грамот велети таможенному голове и целовалником обыскивати накрепко, а что у кого у торговых и у промышленых людей вина и лишних товаров сверх проезжих грамот найдут, и то вино и лишние товары имати на великого государя, и записывать то вино и товары в книги имянно, и поить тем вином иноземцов, которые учнут приходити на Ленской волок с государевым ясаком, а товары держати на великого государя росходы, на какие будут пригодятца, да то писати в книги ж, а тем торговым и промышленым людем, у кого то вино и лишные товары сверх проезжих грамот возмут, чинити наказанье и заповеди на них имати по государеву ж указу, да о том, сколко у кого вина и лишних товаров сыщут и на великого государя возмут и кому какое наказанье за то учинят, потомуж писати к великому, государю подлинно. Да и того ему Тихону смотрити и беречи накрепко, чтоб никто на Ленском волоку корчемного и продажного и никакого питья по подворьям у себя не держали, и безявочно б никто, никаков человек, пив не варили и медов не ставили и у себя по подворьям питья никакого не держали; а кому лучитца к празднику, или к свадбе, или к имянином, или к поминком сварити пива или меду поставить, и воеводе Тихону велети тем людем приносити к себе в съезжую избу челобитные, да те челобитные велети подписывать имянно, на сколко дней того питья кому пить даст, и печатати те челобитные государевою печатью, а явки с того питья велети имати на великого государя с четверти пива по четыре денги, а с пуда меду по шти денег; а вина курити и на явки никому не давать; а какие люди учнут на продажу какое питье держать, и ему Тихону [168] то неявленое продажное питье и суды винные, котлы и кубы и горшки и трубы, велети у тех людей выимати с понятыми; а у кого будет неявленое и продажное питье вымут, или питухов поймают впервые, и на тех людех велети имати на великого государя заповеди по два рубли по четыре алтына по полуторе денги, а на питухех по полуполтине на человеке; а у кого вымут питье или питуха поймают вдругорядь, и на тех людех велети имати заповеди вдвое; а у кого вымут питье или питуха поймают втретьие, и на тех людех велети имати заповеди втрое, да их же велети по торгом бить кнутом нещадно и метати их на неделю в тюрму; а что у кого неявленого и продажного питья и винных судов вымут и что на ком заповедных денег возмут, и то велети писати в книги имянно, а выимочное питье велети имати, на великого государя и держати на Остяцкие и на Самояцкие и на Татарские тамошние росходы, а суды выимочные всякие велети продавати, а денги держати на тамошние ж всякие росходы.

http://sibrelic.ucoz.ru/publ/a...91-1-0-832
1659 апреля 24. — Наказ Илимскому воеводе
Тихону Вындомскому, об исправлении воеводской должности.
страница 3

А будет что на Ленском волоку, до его приезду, не построено и у острогу крепости не поделано, и ему воеводе Тихону, пришед на Ленской волок, что не устроено то все построити, и у острогу высмотря где надобно, всякие острожные крепости поделати, чтоб в том остроге от воинских людей жити было безстрашно. А однолично воеводе Тихону Андреевичю Вындомскому, будучи на государеве службе на Ленском волоку, государю службу свою и раденье во всем показати, и по своему высмотру в ясачном сборе и в мягкой рухледи и в денежных во всяких сборех искати государеве казне прибыли, чтоб его к государю службою и раденьем в государеве казне была прибыль, а ему бы та служба во веки была памятна; а меж Руских всяких людей росправа чинити по государеву указу, в правду, безволокитно, чтоб всяким государевым делам порухи, а ясаку недобору, а Руским всяким людем и иноземцом налог и насилства не было; а с Сибирских иноземцов, со князцов и с ясачных людей, судных пошлин не имать и того однолично вновь не вчинати, а от Руских людей иноземцов от обид и от продаж и от насилства оберегать и ласку и привет к ним держать; а воров от воровства унимати и наказанье им чинити, и у служилых людей хлеба на себя не покупати и никому купить не велети, и никакими товары не торговати; и в Сибирские городы и Ленского уезду в ясачные волости и в новые землицы с товары торговати и продавати и покупати от себя людей своих никого ни с чем не посылати, а искати великому государю во всем прибыли, чтоб ему учинити государеве казне вечная постоятелная прибыль, а тамошним бы ясачным и всяким людем тягости и налоги не навесть; а делати всякие государевы дела по сему государеву наказу и смотря по тамошнему делу и по своему высмотру, как будет пригоже и как его Бог вразумит, а ничем государевым не корыстоватца, и для своей корысти к служивым и к торговым и к промышленым и к ясачным и ко всяким людем без дела напрасно никакими мерами не приметыватца, и не по делу их ни в чем не винити и к винам не приводити, тем им утесненья и налоги и продажи не чинити, и ясачных людей от великого государя своими налоги не отгоняти, и никаких Руских людей и иноземцов себе не имати, и не крестити, и на Русь к Москве и никуды не высылати, и иным никаким людем того делати не давать же, чтоб при нем отнюд ни в чем государеву делу порухи и государеве казне убыли и тамошним людем оскорбленья не было, и посулов и поминков ни у кого ни от чего не имать никоторыми делы, и в займы никому денег, ни запасов [169] хлебных, и вина не давать, и заемных кабал и иных никаких крепостей ни на кого не имати, и никаких изделей никаким людем на себя делать не заставливать, а держать ко всяким людем во всем призор и строенье, и мягкую всякую рухледь, которую учнет посылати из Сибири к государю, ценити Сибирскою прямою ценою, чтоб ему однолично во всем государю прямую свою службу и раденье показати и себя за то видеть в государеве милости и в жалованье. А будет воевода Тихон Вындомской на Ленском волоку учнет делати всякие государевы дела не против сего государева наказу, и призору и строенья ко всяким людем держати не учнет, или с ясачных людей учнет государев ясак сбирать оплошно, или государеву ясачную и всякую мягкую рухледь велит ценити дорогою ценою, а по Московской цене будет у той мягкой рухляди перед Сибирскою ценою убыль, или сам учнет какими товары торговати и людей своих для торгов в ясачные волости и в Сибирские городы и в уезды посылати, и у служиживых людей хлеб на себя покупати, и насилство какое служивым и всяким приезжим торговым и промышленым людем чинити, и посулы и поминки имати, или на ясачных людех учнет править ясак правежем, или государевою казною чем корыстоватца, и иное что делать не против сего государева наказу, и тем его нераденьем или оплошкою учинитца в каком государеве деле поруха и государеве казне убыль: и ему Тихону за то от великого государя царя и великаго князя Алексея Михайловича, всеа Великия и Малыя и Белыя Росии самодержца, быть в опале.

Подлинник писан столбцем, на пятидесяти четырех вместе склеенных листках. На обороте по склейкам: Диак Григорей Протопопов. Внизу: Справил Гришка Зверев. — Из фамильнаго архива отставнаго гвардии прапорщика С.Ф. Вындомскаго.

Воспроизводится по:

Дополнения к актам историческим, т. IV. М., 1852, № 59 с. 153 — 169.

Стиль, пунктуация и орфография сохранены,
буквы старого русского алфавита заменены современными.

Иркутская область в 1937 году.
В зеркале прессы
Хронология:
26 сентября 1937 года Михаил Иванович Калинин подписал постановление Центрального Исполнительного Комитета СССР, в котором был такой пункт: «Разделить Восточно-Сибирскую область на Иркутскую область с центром в городе Иркутске и Читинскую область с центром в городе Чите».

Новая область начала жить как раньше – ставить рекорды по выдаче на-гора каменного угля, по валке и вывозке леса, пахать, сеять, а потом собирать обильные колхозные урожаи, из года в год выполняя и перевыполняя планы и задания. Труженики области строили новые дома и клубы, открывали больницы и библиотеки; но создавали не только это…

Завод имени Куйбышева производил оборудование
для золотодобывающей промышленности,
а завод имени Сталина, очевидно, поднимал в небо самолеты.
Но об этом можно только догадываться – оборонная промышленность
запрятывалась дальше, чем игла Кощея.

****
О разделении Восточно-Сибирской области
на Иркутскую и Читинскую области

Постановление Центрального Исполнительного Комитета СССР

Центральный Исполнительный Комитет СССР постановляет утвердить следующее постановление Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета:

а) Разделить Восточно-Сибирскую область на Иркутскую область с центром в городе Иркутске и Читинскую область с центром в городе Чите;

б) Выделить в состав Читинской области следующие города и районы:

гор. Чита, Читинский, Петровско-Заводской, Красночикойский, Хилокский, Улетовский, Кыренский, Акшинский, Карымский, Борзинский, Оловяннинский, Быркинский, Александро-Заводской, Нерчинско-Заводской, Газимуро-Заводской, Шахтоминский, Балейский, Шилкинский, Нерчинский, Чернышевский, Сретенский, Усть-Карийский, Витимо-Олекминский национальный округ;

в) Присоединить к Читинской области города и районы Зейской ДВК, ликвидировав Зейскую область как отдельную административно-хозяйственную единицу;

г) Присоединить к Читинской области Агинский и Улан-Ононский аймаки Бурят-Монгольской АССР, образовав в составе Читинской области Агинский Бурят-Монгольский национальный округ с центром в селе Агинском;

д) Остальные города и районы бывшей Восточно-Сибирской области оставить в составе Иркутской области;

е) Присоединить к Иркутской области Аларский, Боханский, Эхирит-Булагатский, Ольхонский аймаки Бурят-Монгольской АССР:

ж) Образовать в составе Иркутской области Усть-Ордынский Бурятский национальный округ с центром в селении Усть-Орда в составе Аларского, Боханского и Эхирит-Булагатского аймаков, Серединского, Евсеевского, Казачинского сельсоветов Кировского района и Усть-Осинского сельсовета Балаганского района.

Председатель Центрального Исполнительного Комитета СССР М. Калинин

Секретарь Центрального Исполнительного Комитета СССР А. Горкин
http://irkipedia.ru/content/ir...ale_pressy

Газета Восточно-Сибирского края

С 1930, одновременно с изменением
административно-территориального деления Сибири,
«Власть труда» изменила название и стала выходить
как газета Восточно-Сибирского края — «Восточно-Сибирская правда».

20 августа 1930 в Иркутске состоялось оргбюро ЦК ВКП(б).
В числе рассматриваемых вопросов б
ыл и вопрос о переименовании газеты «Власть труда»
в «Восточно-Сибирскую правду».
Первый номер газеты с новым названием вышел 25 августа 1930.
http://irkipedia.ru/content/vo...contents-3

https://www.irk.ru/news/blogs/archivarius/976/
Из истории памятников и имени Сталина в Иркутске | Блоги
цитата :
...Есть любопытный скульптурный портрет Сталина с девочкой,
который до сих пор должен находиться в Иркутске.
По крайней мере, несколько лет назад
его можно было увидеть в Музее Сталина в школе Антона Романова.

Девочка на руках Сталина - Энгельсина (Геля) Маркизова,
дочь одного из высокопоставленных руководителей
Бурятской автономии в составе Восточно-Сибирского края,
столицей которого тогда был Иркутск.

История моего Региона