Усть-Ку́тский район, Иркутская обл.

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

История суда — Усть-Кутский городской суд Иркутской области
Усть-Кутский городской суд был образован 4 декабря 1960 года в соответствии с Законом «О судоустройстве РСФСР». Поэтому не случайно именно в этот день коллектив Усть-Кутского городского суда отмечает день своего рождения.

Но не с этого дня начинается его история.
В 1925 году на территории трёх волостей Киренского уезда,
- Орлингской, Марковской и Усть-Кутской, -
был образован Усть-Кутский район в составе Восточно-Сибирского края
с центром в селе Усть-Кут.

Тогда же был создан Усть-Кутский районный народный суд.
Поиски документов, подтверждающих точную дату этого события, в архивах суда, а также г.г. Усть-Кута и Иркутска результата не дали. Тем не менее, подтверждением того, что народный суд с таким названием существовал с момента образования Усть-Кутского района, могут служить подлинники решений, датированные 1933 и 1937 годами.
http://ust-kutsky.irk.sudrf.ru...&rid=2

В 1916 году в село Усть-Кутское прибыла партия ссыльных,
тогда эти края называли медвежьими, и обживали их часто каторжане.

Среди ссыльных был юный Иван Токарев.
Для соседей он валял валенки.
Мастерство Токарева удивило купчиху Анну Громову,
о семье которой в романе "Угрюм-река" написал Вячеслав Шишков.

Анна Ивановна перевезла умельца в уездный город Киренск
и открыла там первый в Восточной Сибири пимокатный цех.
О качестве местных валенок знали во всей России.

- Потом получилось так, что Иван Токарев в годы войны
в киренской пимокатной мастерской был ведущим мастером.

И киренские катанки, как нам старики рассказывали,
которые шли на фронт, спасали бойцов в морозы
http://vesti.irk.ru/news/culture/124220/

“Поклонимся великим тем годам...”
http://lv.ust-kut.org/?2009/16/16162009.htm

С ДУМАМИ О ФРОНТЕ

Дети войны
Война обрушилась внезапно. Такой беды мы не ожидали. По книгам и фильмам, по рассказам старших мы знали о первой мировой и гражданской войнах, о голоде и разрушениях. Но это была уже история. А мы жили мирно и радовались успехам социалистического строительства. Были папанинцы и челюскинцы, были Чкалов, Громов, Водопьянов, были Беломорско-Балтийский канал, Магнитка и Кузбасс. А в песнях наших сколько было бодрости и уверенности! В стране пели: «Чужой земли мы не хотим ни пяди, но и своей вершка не отдадим…»; «И от тайги до Британских морей Красная Армия всех сильней». Так мы воспитывались и росли. И вдруг — война! Это было неожиданно, ошеломляюще. В это невозможно было поверить. Это никак не укладывалось в голове и не принималось сердцем.

А война уже шла. Мы в «глубинке» по радио и из газет узнавали, что там, на западе, на нашей территории уже хозяйничали фашисты. Они топтали нашу землю, разрушали наши города и сёла, убивали наших соотечественников. И вся жизнь стала подчинена фронту.

«Для вас, — говорили нам, — главное дело — учёба». И помню, в начале 1941-42 учебного года в Осетровской школе открыли восьмой класс. Учеников в нём было много. А среди учителей половину составляли ещё мужчины: директор Виктор Владимирович Мамонтов, завуч Владимир Иванович Казанский. Преподавателями истории, физики, математики и, конечно, физкультуры тоже были мужчины. Но этот восьмой класс просуществовал всего одну четверть, ведь уже шла война. В сентябре нас отправили в колхоз на уборку урожая. Ею занимался весь класс с классным руководителем Капитолиной Степановной Марковой, которая работала вместе с нами, ведь командовать или подгонять никого не надо было. Все работали на совесть, а если кто-то отставал по слабости или из-за отсутствия опыта, тому помогали. Мы копали картошку в Балахне, а самым заметным и здоровым среди нас был Володя Самойленко, который был и старше всех. Красивый, большой, доброжелательный по характеру, он брался за самую тяжёлую работу. А я была маленькая ростом, но с детства привыкшая к труду. От других не отставала и не уставала, старалась сделать порученное быстрее и кому-то помочь. Кстати, в Балахне нас очень неплохо кормили, ведь колхоз там был справный.

Через неделю перевели нас в Якурим. Там мы тоже копали картошку, а потом выдёргивали с корнем лён и коноплю, обмолачивали и веяли зерно. Рабочий день был долгий, а кормили нас уже похуже. Так прошёл весь сентябрь, и учёба началась только в октябре. Учителей-мужчин к тому времени взяли на фронт. Наш класс, о котором у меня остались самые тёплые воспоминания, закрыли, а нас перевели в Усть-Кутскую среднюю школу. Но учиться там стали уже далеко не все, ведь, кроме всего прочего, надо было пройти 8-9 км. туда и обратно. Володя Самойленко, правда, ещё ходил с нами, и мы навешивали на него свои сумки. Но где-то в середине учебного года и он перестал посещать школу: или устроился на работу, или ушёл в армию. Продолжали учиться несколько девчонок и два парня: Середин и Бокмельдер.

В Усть-Кутской школе зимой было холодно. Мы сидели на уроках в верхней одежде, даже чернила замерзали. Дрова пилили сами ученики с учителями, но дров, видимо, не хватало. Вспоминается, что какое-то время в школе нас подкармливали ячмёнными булочками, которые казались очень вкусными. А вообще с питанием было очень трудно: хлеб давали по карточкам, и норма была 400 граммов. Были и такие, кто получал хлеба по 800 граммов, но это те, кто относился к особым категориям.

В летние каникулы нас, учеников, отправляли в колхозы. Я, например, после восьмого класса работала в школьной бригаде в Таюре июль, август и сентябрь. Сначала занимались прополкой, потом работали на картошке и на уборке зерновых. Вязали снопы, выдёргивали лён и коноплю, трудились на молотилке вместе с колхозными ребятишками и женщинами. Этой молотилкой управлял старый мужчина, а остальные были ребятишки и женщины. Работали и ночью. Из тех, с кем вместе трудились, особенно запомнилась Дина Наумова. Красивая, очень подвижная и забавная, она была моложе многих, но работала азартно и конём (а она подвозила снопы) управляла уверенно. Молотилка тоже приводилась в движение конной силой. Две лошади ходили по кругу с погонщиками, крутили колесо. Через ремённую систему движение передавалось агрегату. Работать было опасно, особенно наверху. Снизу туда подавали снопы, наверху их развязывали, ворошили и подавали по ленте в барабан. Тут уж не зевай!

На работе мы очень уставали, а кормили нас скудно. Основными продуктами питания были картошка и ячневая крупа с мякиной, хотя крупу мы вручную провеивали на ветру. Для супа, правда, давали мясо. И все понимали — на фронте гораздо труднее. А, кажется, в августе от райкома партии приезжал к нам Колбанов, он похвалил нас, а потом в местной газете появилась его статья о нашей школьной бригаде.

После девятого класса я (уже одна) работала в деревне Тарасово, где учительствовала моя старшая сестра Полина. Её на время летнего отпуска отозвали в Осетрово, в детский сад, а я работала с деревенскими подростками.

Была ещё там Тоня Нечаева из Осетрово.
Жила она у своих бабушки и дедушки,
но тоже работала наравне со всеми.
А ещё она хорошо пела.

Мы вязали снопы, гребли сено и стоговали, молотили и жали рожь.
Помню, отправили нас на остров Еловый жать ячмень. Остров этот был очень красивый: большое хлебное поле и рощица елей. Стояли они величественные, густые, а на стволах — янтарная смола. У меня не было верхонок, а ячмень колюч, и я очень поколола руки. Потом одна женщина дала мне свои запасные верхонки и легче стало поспевать за взрослыми женщинами. А уже в 70-ых годах брала молоко для внука в Карпово. Мы разговорились с хозяйкой, и я рассказала ей про свою работу в Тарасово. «Так это я тогда дала тебе верхонки», — сказала она. Это была тётя Поля Седунова, переехавшая с сыновьями в Карпово.

В Тарасово в тот военный год я тоже проработала три месяца и домой приехала только в начале октября. С собой привезла шесть картофелин сорта «Снежинка». Они понравились мне вкусом и формой: белые, длинные, ровные. Дома мама по нескольку раз использовала их на семена: вырежет аккуратно росточки, посадит их в ящик, как рассаду. Положит картофелину, а на ней опять появляются росточки: так рассадой и высадили картошку в огород, но урожай получили хороший.

В девятом классе мы изучали то, что надо знать и уметь санитаркам, проходили практику в местной больнице, а в десятом у нас было военное дело. Учил нас вернувшийся с фронта после ранения Валентин Васильевич Марков. Он гонял нас крепко: были и строевая подготовка, и сборка, разборка боевой винтовки, и ходьба на лыжах, и рытьё окопов. По субботам занимались шесть часов без передышки. Валентин Васильевич был очень требователен и часто говорил, что на фронте ещё труднее. Пели мы и песни военного содержания. Когда страну облетела весть о подвиге Зои Космодемьянской, появились самодельные песни про неё, причем, в разных фольклорных вариантах. Полюбились нам также песни Соловьёва-Седого. Сначала мы слышали их по радио, потом доставали или записывали текст. Ну, а мелодия у каждой песни своя, оригинальная, их не спутаешь.

Война затянулась надолго. Тяжело было сознавать, что наши войска отступают с потерями, оставляя врагу нашу землю и беззащитных людей. Я помню, как мне самой хотелось туда, на фронт, но меня, конечно, не взяли. Мысли были о войне, о помощи фронту. А чем мы могли помочь? Шили рукавицы, вязали носки, собирали посылки с тёплыми вещами для фронтовиков. И от своей семьи мы отправляли такие посылки, даже письма бойцам писали для поддержки. Радостней стало, когда наступил перелом в войне, и наши войска пошли в наступление. Мы радовались каждой освобожденной деревеньке, а когда сообщалось об освобождении крупного города, это воспринималось как настоящий праздник. Мы работали на субботниках, на воскресниках, чтобы помогать фронту. Было очень трудно с питанием. Рассказывали, что люди собирали даже картофельные очистки. Но наша семья не голодала: у нас был большой огород и корова. Молоко своё, овощи свои. Хлеба только не хватало, и зимой мы ходили в столовую, чтобы поесть галушки. В очереди стояли долго: сначала накормят грузчиков и других рабочих, только потом обслужат нас. Бульона наливали много, а галушки давали по счёту.

Голод был, можно сказать, всеобщий,
а особенно трудно приходилось тем, кого отправляли на трудовой фронт.
Из нашего восьмого класса в середине учебного года туда взяли Ваню Гомзякова.

Это был хороший ученик, красивый паренёк с румяными щеками.
А уже в конце лета или осенью он вернулся домой: у него развился туберкулёз.
Лечился он в Киренске, но там и умер.
А многие просто бросали учёбу и устраивались на работу.
Если в восьмом классе было более тридцати учеников, то в десятом осталось только одиннадцать.
После окончания школы разъехались и они — в основном по ВУЗам. Т

олько в Якутском пединституте нас, осетровских, было пятеро (правда, разного возраста).
Там и узнали мы о Победе. День 9 мая был солнечный, народ высыпал на улицы.
Все радовались, обнимались, танцевали, пели. Но были и слёзы по погибшим.
Так что очень верно День Победы назван «праздником со слезами на глазах».

Село Марково расположено севернее центральной части Иркутской области
в северо-восточной части Усть-Кутского района на правом берегу реки Лены.

XVII—XIX века

Годом основания села считается 1669 год, когда в документах Илимска была впервые упомянута деревня Марковская. Существует две версии о том, кто является её основателем:
1.Кипрюшка Марков — русский крестьянин, уроженец Тамбова, пришедший на Лену вместе с Ерофеем Хабаровым в середине 1640-х гг.
2.Марчко Никитин, холоп, направленный на пашни Усть-Кутской волости. «154/1646, марта в 11 день» он обращался с челобитной к царю Михаилу Фёдоровичу с просьбой отпустить его:

« ...на усть Куты реки у соли в пашне невозможно. А женишко моё живёт на Русе, в Вологоцком уезде, скитаетца меж двор.
Из архивных материалов фонда Санкт-Петербургского филиала института Российской истории РАН[3]
»

По некоторым данным, Кипрюшка Марков являлся сыном Марчка Никитина, а фамилия ему дана по имени отца[3].

В 1724 году в деревне насчитывалось 4 двора.

Вокруг деревни стали появляться новые поселения — Мысова, Глухова, Заярново, Оболкино, Мироново, Матвеево, Елань. (Большинство из них к настоящему времени исчезло.) Марково росло, стало селом, а позже — волостным центром. Здесь была построена церковь. Уже в 1816 году открылась школа, первая на территории современного Усть-Кутского района.

1-я половина XIX века

Марково, как и многие другие населённые пункты Усть-Кутского района, использовалось в качестве места ссылки. В 1912 году в марковскую ссылку был отправлен активный участник революции 1905 года Иван Михайлович Мызгин. Работал у богатого крестьянина Якова Дружинина. Бежал в 1913 году через Усть-Кут по паспорту его сына Степана, с которым близко сошёлся.

До 1930-х годов население Маркова продолжало контактировать с эвенками — коренными жителями этих мест до прихода русских. Эвенки выезжали в село на оленях с реки Непы, торговали с местным населением, предлагая дохи, шапки, унты[5].

Во время гражданской войны жители Маркова участвовали в партизанских боях за Усть-Кут.

В декабре 1919 года в Маркове произошло вооружённое восстание крестьян против колчаковцев. Отступая от Усть-Кута, сюда прибыл офицер Артамович, требуя выделить 50 лошадей, фураж и продовольствие. Крестьяне отказались выполнить требования и восстали, арестовав Артамовича. Был создан штаб восставших крестьян. В том же месяце жители Маркова помогли восстанию крестьян в соседнем Макарове[5].

В конце 1920-х в селе происходила коллективизация. Крестьяне образовали два ТОЗа (товарищества по обработке земли) — «Показатель» и «Красный пахарь».

В 1920-х в селе появилась радиосвязь (4-ламповый приёмник типа БУ)[5]).

В 1929 году закрыта церковь (последняя в районе). Переделана под клуб.

Организован колхоз «Победа».

2-я половина XX — XXI век

Марково оставалось центром притяжения для близлежащих сёл до середины ХХ века. К тому времени здесь были сельсовет, почтовое отделение, медпункт, школа, метеостанция, клуб.

В конце 1950-х — начале 1960-х под Марковом началась работы по геологоразведке. Первые скважины были пробурены в самом селе.

Первый фонтан нефти на Марковском нефтегазоконденсатном месторождении ударил в 1962 году на противоположном берегу Лены — в Верхнемаркове. Верхнемарково быстро выросло, стало посёлком, а к 2004 году — центром поселения. (Подробнее см.: Верхнемарково.)

В 1968 году марковская школа была перенесена в Верхнемарково.

К 2009 году с административной точки зрения Марково является отдельным селом[6], размчается на картах как самостоятельный населённый пункт. Но зачастую с точки зрения жителей — это микрорайон посёлка Верхнемарково[3].
http://dic.academic.ru/dic.nsf...0.B8.D1.8F

Иван Петрович Касаткин 1895 года рождения.
Он уроженец Усть-Кута, участник первой мировой войны. Служил Иван Петрович в русском экспедиционном корпусе, сражавшемся по приказу Николая II в составе иностранного легиона на территории Франции, которую русские солдаты спасали от немецкой оккупации в 1916 году. На фронте он был с первых дней войны, в родное село Иван Петрович вернулся только спустя пять лет после подписания Брестского мирного соглашения. Где он был все эти годы? Какие испытания прошёл? Кто ждал его в Усть-Куте? Или все давно забыли?.. Этому и посвящён наш фильм.

Мы по возможности старались сохранить все подробности, выведанные ещё у тех стариков, которые родились в XIX веке! Например, кое-что узнали у жены Ивана Петровича Касаткина. Я разговаривала с ней в конце шестидесятых (а Иван Петрович умер в 1945 году). Так, вдова рассказывала, как Иван Петрович бежал с фронта через Африку (в России началась революция, и фронтовики, по сути, оказались брошены на произвол судьбы) и как крокодил съел товарища... Такие подробности! Явился в Усть-Кут – стали звать французом. Вернее, «хранцузом»! Едут, допустим, мужики охотиться, ночуют в зимовье: «А но-ка, хранцуз, чё ты там за кордоном-то делал?!» И начинает Иван Петрович вспоминать. А заснёт – по-французски песни поёт (особенно когда немножечко выпьет).

У Ивана Петровича был друг юности – Николай. Оба любили одну девушку. И это тоже не вымысел. «Ну как, баушка Александра?!» – спросила я у вдовы Ивана Петровича. «Дак я-то, – говорит, – у него уж втора жена была!» – «А кто первая-то?» – «Дак а кто? Он пошёл када на фронт-то, была уж у него жена, робёнок у них должен был народиться... Вернулся, походил-походил в холостяках, а потом уж на мне женился...» – «Как так, баушка Александра?! Он ведь ушёл от жены...» На это вдова Ивана Петровича ничего не смогла ответить. Возможно, первая жена не дождалась Ивана Петровича... Ведь он возвратился через восемь лет после ухода на фронт! Все земляки его вернулись, а его нет и нет. Поэтому вполне могли потерять... Сначала думали: может, в лазарете где? Но, опять же, сколько лет прошло: на дворе 1923 год, а забрали в 1915-м...

Описание фильма поведала
С.П. – историк и краевед,
автор идеи фильмов и сценариев к ним,
а также непосредственный организатор съёмок -

- See more at: http://www.vsp.ru/culture/2015...q7GCU.dpuf

Есть на улице Советской еще один примечательный дом: «сибирского француза».
Такое прозвище получил Иван Петрович Касаткин после того,
как был призван в армию в 1914 году и попал во французский легион,
который был сформирован по приказу Николая II,
для оказания военной помощи Франции.

Домой Иван Петрович возвращался долгой дорогой, через Марокко,
а запомнился он селянам тем, что приобрел в далеких землях
заграничные цивилизованные привычки и любил петь песни на французском языке.

Когда началась Великая Отечественная война,
Иван Петрович повесил в своем доме карту и флажками
отмечал места боевых действий, приговаривая,
что немец силен, поэтому на скорую победу надеяться не стоит.
http://dari38.ru/text/02-08-2010/progulki/

ЯКУРИМЧАНЕ НА ФРОНТЕ И В ТЫЛУ
В послевоенное время главной задачей стала борьба за хлеб,
а в ведении Якуримского сельсовета находилось три деревни,
где были образованы три колхоза: «2-я пятилетка»
(председатель Таюрский Егор Зиновьевич),
«Новая жизнь» (Таюрский Михаил Васильевич),
«Колос» (Тарасов Михаил Григорьевич).

С 1951 года в д. Якурим был колхоз им. Кирова
(председатель Тарасов Михаил Григорьевич),
а с 1956 года - Пшенников Василий Романович.

Но многие не смогли уже участвовать в борьбе за высокие урожаи.
В Великую Отечественную войну погибли якуримчане:
Марков Василий Григорьевич, Марков Владимир Филиппович,
Марков Иннокентий Григорьевич, Марков Валерий Григорьевич,
Роднин Григорий Иннокентьевич, Таюрский Михаил Васильевич,
Таюрский Николай Кирьянович, Таюрский Николай Степанович.

http://lv.ust-kut.org/?2009/17/25172009.htm

По материалам схода граждан

Турука жива и должна жить!

Те, кто бывал в Туруке, согласятся, с тем, что умели наши предки выбирать места для своих поселений, строить их. С той поры, когда первые два двора пашенных крестьян появились на месте будущей деревни, в 2013 году исполнится 290 лет. Каких-то строений того времени, естественно, не сохранилось, но есть в Туруке то, чего, насколько мне известно, нет ни в Республике Саха (Якутия), ни в соседних областях. Это - могила героя Отечественной войны 1812 года М.Е. Харитонова. Там установлен памятник, который планируется заменить на новый. Есть в Туруке и дом, в котором жили его потомки. Он стоит напротив единственного здесь двухэтажного здания - школы, в которой сейчас никто не учится, но возможные будущие ученики которой бегают по улицам деревни. Это, как и то, что в целом неплохо выглядят выстроившиеся вдоль Лены её дома, свидетельствует о том, что Турука жива.
file.php?fid=307249&key=643558943

http://lv.ust-kut.org/?2012/27/05272012.htm

Приписной Иннокентиевский храм
в с. Турукском Усть-Кутского прихода
ссылка на фото : http://www.pribaikal.ru/organi...mp;print=1
file.php?fid=330010&key=1106818232

Церковная школа в с. Турукском

Первое упоминание о Спасской церкви Усть-Кутского острога
находится в "Описной книге" 1699-1700 годов.

В 1723 году с расширением острога Спасская церковь была выстроена внутри него.

В 1743 году епископ Иркутский Иннокентий (Неронович)
благословил прихожан на строительство новой церкви.

В 1756 году храм был освящен епископом Софронием (Кристалевским),
но в конце века сгорел.

В 1811 году была выстроена другая деревянная церковь – двухэтажная,
с двумя престолами: верхний храм - в честь Спаса Нерукотворного Образа,
нижний - во имя пророка Ильи.

Храм сгорел в 1867 году.

19 июля 1869 года была освящена довольно большая,
однопрестольная деревянная церковь.
Около 1910 года приход церкви насчитывал 2357 человек.
В 1930-х годах храм был снесен.

http://drevo-info.ru/articles/24291.html

file.php?fid=335683&key=1692662010

Усть-Кутский Спасский храм, 1913 год.

Многие считают, что Панова - это второе название деревни Карпова.
На самом деле на карте из книги "Водные пути бассейна реки Лены" (Иркутск.1939)
обозначены обе деревни, и Карпова, и Панова. Панова ближе к Усть-Куту.

Сама карта ( участок р. Куты) дается по материалам рекогносцировки водораздела
между р.р. Илимом и Кутой, проводившейся инженером Г.Гейбовичем в 1910 г.
Наверное позже обе деревни слились в одну.

Источник Сайт Ленский край
http://lk1623.ru/spiski-nasele...571-panova

Этнохороним: устькутя́не, устькутя́нин, устькутя́нка.Усть-Кут - родина моих предков по материнской линии

Этнохороним: устькутя́не, устькутя́нин, устькутя́нка.
Усть-Кут - родина моих предков по материнской линии