Вечно живые

Они пришли на нашу землю.. С мечом пришли, чтоб убивать.


Они пришли на нашу землю.. С мечом пришли, чтоб убивать.
Пришли разрушить наши семьи, Святыни наши растоптать.

И задымились наши пашни под их кровавым сапогом.
И вместо песен грохот страшный стоял повсюду ночью, днём.

И похоронки полетели, как стаи чёрных, чёрных птиц.
И вдовы плакали и выли.. И горю не было границ.

Простить такое??? Мы простили... Оплакав тысячи бойцов,
Детей своих по всей России в любви растили.. без отцов.

И каждый год свою Победу мы отмечаем в море слёз..
Благодарим отцов и дедов. Им Память вечная до звёзд.

Батвалентина


Художник Константин Васильев "Нашествие"

Сафронов Виктор. Разрозненные войной
Художник Сафронов Виктор - " Разрозненные войной "

«Чулочки тоже снять мне,дядя?»

Их расстреляли на рассвете,
Когда ещё белела мгла.
Там были женщины и дети
И эта девочка была....
Сперва велели всем раздеться,
А после встать ко рву спиной,
Но прозвучал вдруг голос детский.
Наивный, чистый и живой:
«Чулочки тоже снять мне,дядя?» -
Не упрекая, не грозя
Смотрели, словно в душу глядя
Трехлетней девочки глаза.
«Чулочки тоже!»
И смятением на миг эсэсовец объят.
Рука сама собой в мгновенье
Вдруг опускает автомат.
Овеян он невольной дрожью,
Проснулась в ужасе душа.
Нет! Он ее убить не может,
Но дал он очередь спеша.
Упала девочка в чулочках.
Снять не успела, не смогла.
Солдат, солдат! Что если б дочка
Твоя вот так же здесь легла?
И это маленькое сердце
Пробито пулею твоей!
Ты – Человек, не просто немец!
Или ты зверь среди людей?! …
Шагал эсэсовец угрюмо
К заре, не поднимая глаз.
Впервые может эта дума
В мозгу отравленном зажглась.
И всюду взгляд светился синий,
И всюду слышалось опять
И не забудется поныне:
«Чулочки, дядя, тоже снять?"

Муса Джалиль


Как такое можно забыть...

Спасибо...моей Родины солдаты...



Я поклонюсь...и мёртвым...и живым...
В живых осталось их совсем немного...
Какие сны сегодня снятся им?...
Война...окопы...вечная тревога...
Я поклонюсь...до самой, до земли...
Я помолюсь...и попрошу у Бога
Здоровья им...героям той войны.
У нас осталось их совсем немного...
Спасибо вам...за звёзды, за луну...
За небо синее, за тихие закаты...
За то, что обнимать детей своих могу...
Спасибо...моей Родины солдаты...
Я поклонюсь...и мёртвым...и живым...
И тем годам, что ярко полыхали...
Я не забуду...обещаю им...
Они мою Отчизну отстояли...

Ольга Киевская. Баллада о матери
Жарки Сибирские


Сорок первый – год потерь и страха
Заревом кровавым пламенел…
Двух парней в растерзанных рубахах
Выводили утром на расстрел.

Первым шёл постарше, тёмно-русый,
Всё при нём: и силушка, и стать,
А за ним второй – пацан безусый,
Слишком юный, чтобы умирать.

Ну, а сзади, еле поспевая,
Семенила старенькая мать,
О пощаде немца умоляя.
«Найн, - твердил он важно, - растреляйт!"

«Нет! – она просила, - пожалейте,
Отмените казнь моих детей,
А взамен меня, меня убейте,
Но в живых оставьте сыновей!"

И ответил офицер ей чинно:
«Ладно, матка, одного спасайт.
А другого расстреляем сына.
Кто тебе милее? Выбирайт!»

Как в смертельной этой круговерти
Ей сберечь кого–нибудь суметь?
Если первенца спасёт от смерти,
То последыш – обречён на смерть.

Зарыдала мать, запричитала,
Вглядываясь в лица сыновей,
Будто бы и вправду выбирала,
Кто роднее, кто дороже ей?

Взгляд туда-сюда переводила...
О, не пожелаешь и врагу
Мук таких! Сынов перекрестила.
И призналась фрицу: «Не могу!»

Ну, а тот стоял, непробиваем,
С наслажденьем нюхая цветы:
«Помни, одного – мы убиваем,
А другого – убиваешь ты».

Старший, виновато улыбаясь,
Младшего к груди своей прижал:
«Брат, спасайся, ну, а я останусь, -
Я пожил, а ты не начинал».

Отозвался младший: «Нет, братишка,
Ты спасайся. Что тут выбирать?
У тебя – жена и ребятишки.
Я не жил, - не стоит начинать».

Тут учтиво немец молвил: «Битте, -
Отодвинул плачущую мать,
Отошёл подальше деловито
И махнул перчаткой, - расстреляйт!"

Ахнули два выстрела, и птицы
Разлетелись дробно в небеса.
Мать разжала мокрые ресницы,
На детей глядит во все глаза.

А они, обнявшись, как и прежде,
Спят свинцовым беспробудным сном, -
Две кровинки, две её надежды,
Два крыла, пошедшие на слом.

Мать безмолвно сердцем каменеет:
Уж не жить сыночкам, не цвести...
«Дура–матка, – поучает немец, -
Одного могла бы хоть спасти».

А она, баюкая их тихо,
Вытирала с губ сыновних кровь…
Вот такой, – убийственно великой, -
Может быть у Матери любовь.

https://www.stihi.ru/2010/09/16/6682