АПОСТОЛ-КЕГИЧИ

“Быстрая развязка Русско-турецкой войны, в результате которой русские лишались присуствия на территории Молдавии поставила волохов в крайне тяжелое положение, в особенности тех, кто был на виду. Менее заметные люди могли конечно оставить русское войско и возвратиться домой, не опасаясь гонений. Но уже через несколько дней после заключения мира появились первые признаки мести. Кто не был уничтожен или продан в рабство, бежал в горы или леса. Счастливым мог считаться, кто только был ограблен или изранен” - пишет проф. Шишмарев ссылаясь на молдовского летописца Николае Костин.

Вполне логично - многие волохи-офицеры, воевавшие в рядах русской армии решили не возвращаться на родину.
Одним из них был и Апостол-Кигеч.

В 1707 году Пётр Великий принял на службу волошского выходца , который должен был стать комендантом Волошской Хоронгви, но так как влахов для этого было слишком мало, то они были определены в слободские полки, а в 1740 году им разрешено было приобретать в Малороссии недвижимость.

По другим данным Волошская хоронгвь, или Гусарские волошские полки, была сформирована, а именно:

полковника Апостола Кичича гусарский полк;
полковника Василия Танского гусарский полк;
полковника Михаила Брашевяна гусарский полк;
полковника Сербина гусарский полк.
Все они участвовали в Северной войне.

Ко времени Прутского похода 1711 года число сербских, волошских и польских гусарских полков увеличилось до шести. После похода эти полки были переформированы в два гусарских полка. В дальнейшем на русской службе было оставлено 1 500 волошских гусар, из которых сформировали три полка:

полковника Апостола Кичича гусарский полк;
полковника Василия Танского гусарский полк;
полковника Сербина гусарский полк.
Они просуществовали до 1721 года, когда были расформированы, после заключения Ништадтского мирного договора.

По другим данным впоследствии они составился особый Волохский корпус, командиром которого в 1738 году назначен был князь Кантемир. В 1742 году повелено было селить волохов в Оренбургском крае, а в 1761 году разрешено было принимать живущих в Польше волохов в Екатеринославскую губернию.

«Историческое описанiе одежды и вооруженiя россiйскихъ войскъ», 1899, т. 5, с. 5 - 17.
XI. ГУСАРЫ.
http://listat.ru/T05/T05_11.htm

после уничтожения в 1775 г. Запорожской Сечи для обеспечения безопасности южных границ государства в 1776 г. были сформированы новые поселенные гусарские полки: Болгарский, Иллирический, Славянский, Далматский, Волошский, Молдавский, Македонский, Сербский и Венгерский.
Гусары // Военная энциклопедия. - Спб.: Тип. И. Д. Сытина, 1911. – Т. 8 – С. 548

http://timer-odessa.net/statji...i_472.html
Здесь его называют сербом и Апостолом Киличем?
Другой?

valcha написал:

[q]

И еще о Лупу
Очерки истории молдавско-русско-украинских связей

[/q]

Этот Лупу вероятно дед другого.

vedra написал:

[q]

"[i]Нынѣ при армии обрѣтаются прежних Волошскшхъ три полка, въ томъ числе два Донскихъ да Кигечева, и оныхъ всѣхъ ли при войскѣ имѣть и жалованье по прежнему уставу давать и на дачу ихъ откуда получать? - спрашивает императора Петра в письме (августа 1711 г). фельдмаршал Шереметев, добавляя, что волохи челом бьют и просят дать им место где поселиться и жить.
Ответ Петра Первого нашла в книге Ивана Голикова “Дѣянія Петра Великаго: мудраго преобразителя Россіи, собранные из достовѣрных источников и разположенныя по годам” изданную в 1841 году:
"Казаковъ выслать за Днѣпръ, а тутошныхъ которые не похотятъ, останить в сихъ двухъ (?) мѣстахъ, а изъ прочихъ (мест) всѣхъ перегнать”.
Никак не ясно о каких двух местах реч. По крайней мере ясно одно – не гнать, а селить за Днепром.

[/q]

Ответа на вопрос Шереметева откуда жалование давать я не нашла.

Не известно получил ли своевременно ответ сам Шереметев, потому-что годом позже, в сентябре 1712 г. фельдмаршал вновь писал своему государю императору:
"Такожъ Полковникъ Кигичъ требуетъ себѣ деревенъ в награжденіе, и объявилъ, ежели ему того дано не будетъ, служить не хочетъ же, а ежелибъ и помянутое число волоховъ 250 человекъ и офицеровъ оставитъ, то и ихъ довольствовать мнѣ нечѣмъ же. Покорно прошу о высокоповелительномъ Вашего Величества указѣ къ господамъ сенаторамъ о присылкѣ на всѣхъ тѣхъ нерегулярныхъ денегъ что в годъ надлежитъ..."

Вот что рассказал о бытности расквартированных в Мурафе (Мерефе) после окончания Прутского похода волошских полковников, Филарет Гумилевский:

"В 1712 г. указано было жить бывшему белоцерковскому полковнику Танскому и полковнику Кигичу, с офицерами Бедрягою, Жияном и несколькимииз рядовых, частию казаков белоцерковских, а частию поляков. Тогда в Мурафе считалось до 350 дворов. Танскому поручено было тогда устроить в Мурафе конные заводы. Но эти новые поселенцы Мурафы, или по крайней мере некоторые из них, отличались непохвальными делами. В 1720 г. ротмистр Жиян избил мураховского Покровского священника Максима Федоровича и сына его Илариона. По жалобе священника назначено было произвесть следствие поручику Рогозину — «смотрителю государева табаку в Ахтырке». Но Жиян и полковник Танский уклонялись от ответов по сему делу. Бригадир Осипов, которому поручено было розыскать дело, писал в Киев губернатору Голицыну, что «от Волохов Жияна, Бедряги и других не токмо одному попу и тамошним (Мураховским) обывателям, но и ему бригадиру и полчанам его грабительствами чинятся великие обиды и разорения» — и что в следствие наглых обид Танского и его товарищей — «из города Мурафы разошлось обывателей дворов 70, а поп Максим Федоровичь от побоев болен и церковь Божия стоит без служения». Дело на сей раз окончилосьтем, что в пользу священника взыскано с виновных 56 руб. Но в 1724 г. последовала новая жалоба на Танского и его товарищей. Ахтырский полковник Лесевицкий от имени обывателей Мурафы и других полчан доносил начальству, что полковник Танский завладел многими их землями, лесами и людьми, наносит побои и обиды ненаказанно и нагло, разорил и сжег новопостроенную слободу Шаровку. Сенат определил взыскать с Танского в казну 500 руб. В 1743 и 1749 гг. полковое начальство снова просило защитить Мураховцев и их соседей от грабежей и насилий Танского и усмирить шайку гайдамаков его, которая, превосходя числом и средствами данную от начальства команду, грозила истребить мураховскую сотню, и между прочим снова разорила Шаровку и избила краснокутского атамана Леонтия Овсянникова. Но дело кончилось почти ничем. Шайка не усмирена, пойманы только пять человек, которые показали, что полковннк Танский с своими дворовыми людьми разграбил Шаровку; но не сознавались в участии своем в его делах. Танского не отыскали, несмотря на все распоряжения следственной коммиссии и полиций Московской  и  Петербургской.  Впрочем имение Танского велено взять под казенный присмотр до окончания дела"

Оказывается, что с самого начала своего обоснования на чужих землях, волошские вояки, совершенно неприспособленные к мирному образу жизни (и вероятно не очень желавшие к нему приспособиться) начали заниматься наездами и грабежами.