Сысоевы родом из с. Леденгское Тотемского уезда Вологодской : ВГД

ИЗ СТАТЬИ М. Ш. БОНФЕЛЬД «ИЗ ИСТОРИИ МУЗЫКАЛЬНОЙ ЖИЗНИ ВЕЛИКОГО УСТЮГА (1919 – 1921 гг.)» – ПРОДОЛЖЕНИЕ:

Смета оркестра на 1921 год была ориентирована на состав из 29 музыкантов. В наличии было 24: 6 первых скрипок, 4 – вторых, 2 флейты, 2 кларнета, фагот, 2 трубы, 2 валторны, 2 тромбона, литавры, ударные, фортепиано. Планировалось расширение состава до 45 человек, что обосновывалось необходимостью исполнять более сложные произведения и иметь возможность делить оркестр во время гастрольных поездок на два состава. Запрашиваются средства на сооружение эстрады-раковины, предназначенной специально для симфонических концертов на открытом воздухе, а также на 100 пультов и на музыкальные инструменты – 3 рояля и пианино [63].
В начале февраля 1921 года оркестр и солисты дали большой концерт для делегатов V губернского съезда Советов. Были исполнены Увертюра Бетховена к трагедии Гёте "Эгмонт", Вальс Штрауса, Интермеццо Аренского, попурри из оперы Пуччини "Богема". Однако местный рецензент подверг дирижера и оркестр резкой критике за непродуманный подбор программы: "... что, например, дала пониманию увертюра "Эгмонт" Бетховена? Неподготовленной в музыкальном отношении публике трудно было в чем-либо разобраться". Рецензент выделил в качестве удачных номеров "Анданте" из Концерта Г. Э. Гольтермана, исполненное виолончелистом П. В. Таротиным, и "веселенький французский гавот Габриэля Мари" [64].
В январе 1921 года в политпросветотделе (куда после реорганизации структуры губоно влился внешкольный подотдел) обсуждался вопрос об организации гастрольной поездки оркестра по губернии. Однако, принимая во внимание сложные зимние условия (требовалось слишком много подвод для перевозки артистов и инструментов), неизбежные нарушения учебного процесса в музыкальной школе, где преподавали многие артисты, политпросвет решил перенести срок гастролей и "принять самые энергичные меры к поездке с открытием навигации" [65]. Отчета об этой поездке обнаружить не удалось, но, судя по записям об оплате труда оркестрантов за этот период, поездка состоялась [66].
В марте 1921 года на I съезде работников искусств Северодвинской губернии вновь был поднят вопрос о бедственном положении оркестровых музыкантов. Выступивший на съезде М. А. Миллер сообщил, что "артисты симфонического оркестра не имели собственных костюмов и теплого платья, но принуждены были играть" [67]. Съезд утвердил резолюцию, призывавшую принять все меры к удержанию оркестрантов показательного оркестра в городе Устюге и к приглашению новых для пополнения оркестра до 35 человек. М. А. Миллер был отправлен в командировку в Петроград и к июню привез группу новых оркестрантов. Была также установлена твердая ставка администратору оркестра А. П. Шувалову [69].
22 июня 1921 года состоялось торжественное заседание профессиональных и политических организаций с участием делегатов губернского съезда профсоюзов в честь III конгресса Коминтерна. После заседания "с большим успехом прошел концерт. Вновь сконструированный симфонический оркестр под управлением тов.Миллера прекрасно исполнил революционную увертюру "Робеспьер". ... Из выступавших солистов необходимо отметить игру 14-летнего талантливого виртуоза Исаака Фишмана и тенора П. П. Кузнецова, имевших громадный успех у публики" [70].
Как следует из доклада губполитпросвета о проделанной работе за время с 1 января по 1 сентября 1921 года, только в июле состоялось 22 симфонических концерта с солистами [71] ... И - игра судьбы! - в этом же месяце было принято окончательное решение о расформировании оркестра.
Сохранился протокол заседания коллегии губполитпросвета от 28 июля 1921 года, № 18, в котором зафиксировано это решение. Вот выписка из него, посвященная этому вопросу:
"Слушали: Заявление заведующего музыкальной частью тов. Станкевича с ходатайством о предоставлении помещения оркестрантам, а также и (помещения. – М. Б.) для концертов.
По этому вопросу тов. Огарков (заведующий губполитпросвет-отделом, председатель коллегии. – М. Б.) вносит следующие предложения: ввиду того, что существующий симфонический оркестр из-за квартирного кризиса в г. Устюге для художественной работы помещением в полной норме выработки обеспечен быть не может, а приехавшие из Петрограда артисты также не могут быть обеспечены квартирой и достаточным пайком, считать с 15 августа симфонический оркестр распущенным.
После голосования означенное предложение принимается" [72].
Сейчас, естественно, трудно представить, какими именно мотивами руководствовались голосовавшие заданное решение, каждый из них и все вместе. Нельзя исключить и того обстоятельства, что оно было принято без особых разногласий не только как идущее "свыше", но и потому, что среди членов коллегии находился всего один музыкант - заведующий музыкальной частью пианист В. В. Станкевич, сам, кстати сказать, артист симфонического оркестра. Судя по содержанию заявления, вынесенного на рассмотрение коллегии, он менее всего ждал столь резкого поворота в судьбе оркестра (или, напротив, сознательно инспирировал заявлением этот поворот).
Позиция губполитпросвета была обобщена в его отчете о работе с 1 июня по 25 ноября 1921 года, в котором сказано, что расформирование симфонического оркестра вызвано отсутствием "надлежащих для развития музыкального дела объективных условий" [73]. Это соответствовало действительности: в 1921 году средств, которые государство выделяло на культурно-образовательные цели, было недостаточно. Пришлось перейти на жесткий режим повсеместной экономии – и, как всегда в таком случае, страдали прежде всего образование и культура».

ПРИМЕЧАНИЯ:

63. ВУФ ГАВО. Ф. Р.46. Оп. 1. Д. 239. Л. 22, 21.

64. Советская мысль. 1921. 2 февраля.

65. Протокол 2 от 25.01.1921 г. (ВУФ ГАВО. Ф. Р-46. Оп. 1. Д. 173. Л. 31).

66. ВУФ ГАВО. Ф. Р-46. Оп. 1. Д. 187. Л. 73.

67. Там же. Д. 281. Л. 27.

68. Там же.

69. Там же. Д. 187. Л. 79.

70. Советская мысль. 1921. 24 июня.

71. ВУФ ГАВО. Ф. Р.46. Оп. 1. Д. 300. Л. 108.

72. Там же. Д. 172. Л. 218. ("Помещением в полной норме выработки обеспечен быть не может..." - здесь имеется в виду недостаток оборудованных площадок, в связи с чем число проводимых концертов не обеспечивало... прожиточный минимум артистов оркестра).

73. ВУФ ГАВО. Ф. Р.46. Оп. 1. Д. 206. Л. 30.

ИЗ СТАТЬИ М. Ш. БОНФЕЛЬД «ИЗ ИСТОРИИ МУЗЫКАЛЬНОЙ ЖИЗНИ ВЕЛИКОГО УСТЮГА (1919 – 1921 гг.)» – ПРОДОЛЖЕНИЕ:

«Несколько дольше, чем оркестр, возможно, до самого конца 1921 года, продержалась в Великом Устюге музыкальная школа – заметное явление в культурной жизни города, учебное заведение по-своему замечательное.
Решение об открытии музыкальной школы ("музыкальных курсов ") было принято коллегией внешкольного подотдела губоно 4 июня 1919 года. Правда, в тот момент еще было неясно, на какие средства школа будет существовать [75]. Вопрос был передан в коллегию губоно, на заседании которой 6 августа 1919 года и было принято окончательное решение: утвердить открытие в г. Устюге музыкальных курсов [76]. Открытие курсов состоялось 15 августа [77], занятия начались 19 августа 1919 года [78].
Почти одновременно музыкально-вокальная секция при Клубе Красной Армии и Флота объявила о приеме учащихся в музыкально-хоровые классы [79]. Какое-то время два эти учебных заведения действовали параллельно, но затем решили объединить свои усилия и слились в музыкальную школу при губнаробразе [80].
Вскоре после организации курсов возникает необходимость расширения их состава и, следовательно, приглашения новых преподавателей. Внешкольный подотдел подготовил постановление о приглашении из Центра преподавателей музыкальных классов, которое было утверждено коллегией губоно [81]. Заведующим музыкальными классами назначается В. И. Харламов [82], однако через полгода он становится заведующим музыкальной секцией внешкольного подотдела, а школой с этого момента и вплоть до прекращения ее существования руководит Ольга Яковлевна Туркина [83] – человек с большими организаторскими способностями и очень высоким авторитетом: ее назначение на этот пост было одобрено всеми коллегами на общем собрании преподавателей музыкальной школы [84].
К началу 1920 года школа оказалась уже вполне сложившимся и развитым учебным заведением. Ее оборудование включало 15 роялей, 6 скрипок, 2 контрабаса и 24 духовых инструмента [85]. Занятия проходили четыре раза в неделю: два раза – лекции по теоретическим дисциплинам и дважды в неделю – индивидуальные занятия по специальности [86].
Из отчета о деятельности внешкольного подотдела за февраль 1920 года следует, что за это время были составлены программы и правила преподавания на музыкальных курсах [87], которые впоследствии (27 марта 1920 года) утвердила коллегия губоно [88].
Эти программы сохранились; они представляют несомненный (не только исторический) интерес, и далее о них пойдет речь с необходимой степенью подробности.
В школе было семь отделений: рояль, скрипка, виолончель, хоровой класс, теория и гармония, ансамбли, сольфеджио. Число классов (курсов), начиная с подготовительного, шесть. По тогдашней терминологии, школа совмещала учебные заведения I и II ступени, то есть за шесть лет обеспечивала среднее музыкальное образование. Классы подразделялись следующим образом: подготовительный; младшее отделение – 2 класса; среднее отделение – 3 класса (курса) [89]».
«Общее число учеников в школе было для такого города, как Устюг, весьма значительным. По суммарным данным 1920 года, в школу записалось более 400 человек, но обучалось только около ста пятидесяти "за неимением достаточного числа преподавателей" [101].
Действительно, судя по "Смете на содержание музыкальных курсов", где указано общее количество преподавателей по специальностям, их число невелико в этот период: "6 преподавателей игры на рояле, 4 преподавателя игры на скрипке и альте, 1 преподаватель игры на виолончели и контрабасе, 2 преподавателя игры на духовых инструментах, 1 преподаватель элементарной теории музыки, 1 квалифицированный лектор – преподаватель музыкальной энциклопедии и слушания музыки, 1 преподаватель теории композиции (гармония, контрапункт, музыкальные формы), 1 преподаватель сольного пения, оперных партий и ансамблей, 1 преподаватель ритмической гимнастики" [102]. Таким образом, всего по смете значится 18 преподавателей. Есть, однако, основания полагать, что их реальное число было меньше, просто смета составлялась с расчетом на будущее, то есть в надежде на появление в школе новых преподавателей, которые заполнят существующие вакансии. Состав преподавателей на 1920 год насчитывал только 10 человек: 6 преподавателей фортепиано. 2 – скрипки, 1 – теории и истории музыки, 1 – виолончели [103].
Эти надежды оправдались: в списках 1921 года значатся 16 преподавателей; к уже перечисленным прибавились еще скрипач, флейтист, пианист, два руководителя хорового класса и преподаватель ритмики и пластики. В отличие от симфонического оркестра, школа оказалась организмом гораздо более стабильным, набиравшим силу, занимавшим все большее место в музыкальной жизни города. Сохранившиеся в архивах характеристики некоторых преподавателей свидетельствуют об их безусловной подготовленности к педагогической деятельности.
Из статьи М. Ш. БОНФЕЛЬД «ИЗ ИСТОРИИ МУЗЫКАЛЬНОЙ ЖИЗНИ ВЕЛИКОГО УСТЮГА (1919 – 1921 гг.)» следует, что к наиболее сильным преподавателям школы относился С. 3. Асламазян (будущий профессор Московской консерватории) [104].
Число учеников в 1921 году также выросло до 177 человек. По данным этого года, на фортепиано обучалось 146 учеников, на скрипке и виолончели – 28, на флейте – 3 [105].
Руководство школы заботилось не только об академической успеваемости своих питомцев, но и о приобщении их к музыкальной жизни города, к концертам. Благодаря стараниям преподавателей, подотдел искусств губполитпросвета принимает решение о предоставлении ученикам музыкальной школы пяти входных контрамарок на каждый концерт [106]. Естественно, что о деятельности школы стало известно за пределами Великого Устюга, дошли сведения о ней и до Наркомпроса РСФСР, который отметил, как это прозвучало на общем собрании музыкальной общественности Великого Устюга, "весьма серьезную постановку дела в сравнении с другими школами республики" [107]. Разумеется, и губернский отдел высоко ценил работу школы. Это видно по его отношению к просьбе школы выделить новое помещение для занятий: сразу же была принята положительная резолюция [108], а буквально месяц спустя новое помещение было предоставлено, более того, были выделены "места для занятий, помимо помещения школы" [109] (а ведь в городе, как это видно из приведенных ранее документов, свирепствовал жилищный кризис!). Но школе помещение было действительно необходимо, особенно, если принять во внимание те проблемы, которые ставила перед ней жизнь. Губернская газета "Советская мысль" писала: "неимением помещения вызывается ... то обстоятельство, что ... не удается организовать народную музыкальную школу (в полном смысле этого слова), где могли бы учиться все желающие без разделения на возрасты. Сейчас музыкальная школа носит характер специального учебного заведения и обслуживает только граждан до 15 лет включительно" [110]».
«Школа прекратила свою деятельность, вероятно, в самом конце 1921 года или в начале 1922-го года».

ПРИМЕЧАНИЯ:

75. ВУФ ГАВО. Ф. Р-46. Оп. 1. Д. 67. Л. 17.

76. Там же. Д. 8. Л. 104.

77. Там же. Д. 295. Л. 82.

78. Советская мысль. 1919. 19 августа.

79. Советская мысль. 1919, 14 августа.

80. ВУФ ГАВО. Ф. Р-46. Оп. 1. Д. 28. Л. 87.

81. Там же. Л. 6.

82. Там же. Л. 29.

83. Там же. Л. 117.

84. Там же. Д. 96. Л. 4.

85. Там же. Д. 295. Л.59.

86. Там же. Л. 71. В документе ничего не сказано о хоровом классе, но коль скоро в школе работало два преподавателя хорового класса, надо полагать, хор был.

87. ВУФ ГАВО. Ф. Р-46. Оп. 1. Д. 125. Л. 59.

88. Там же. Д. 28. Л. 80.

89. Там же. Д. 295. Л. 83, 123.

101. ВУФ ГАВО. Ф. Р-46. Оп. 1. Д. 116. Л. 35. По более точным данным, в школе в 1920 году обучалось 162 ученика: до 17 лет – 130 человек, старше 17 лет – 32 человека. (ВУФ ГАВО. Ф. Р-46. Оп. 1. Д. 295. Л. 123).

102. ВУФ ГАВО. Ф. Р-46. Оп. 1. Д. 116. Л. 33.

103. Там же. Д. 295. Л. 123.

104. Там же.

105. Там же. Д. 239. Л. 18.

106. Там же. Д. 173. Л. 20.

107. Там же. Д. 295. Л. 138.
108. Там же. Д. 89. Л. 22. 109.

109. Там же. Д. 300. Л. 108. Помещение предоставлено в августе 1921 г.

110. Советская мысль. 1920. 21 октября.

Библиография:

Бонфельд М. Ш. Из истории музыкальной жизни Великого Устюга (1919-1921 гг) // Великий Устюг: краеведческий альманах. Выпуcк 1. / Администрация г. Великий Устюг и Великоустюгского района, Великоустюгский государственный историко-архитектурный и художественный музей-заповедник, Вологодский государственный педагогический университет; Главный редактор М. А. Безнин. – Вологда: Русь, 1995. – 464 с.; иллюстрации, портреты. – (Старинные города Вологодской области).

Источник:

http://www.booksite.ru/oldtown.htm

http://www.booksite.ru/fulltext/vel/iky/ust/iug/index.htm
и
http://www.booksite.ru/fulltext/vel/iky/ust/iug/7.htm#18