Нижегородская ученая архивная комиссия

Опись делам Арзамасского Уездного Земского Суда
(1788-1841 г.г.)

1788 год.
1. Книга записная приходская Нижегородского Наместничества Арзамасского Уездного Суда собранным по разным челобитчиковым делам печатным пошлинным деньгам 1788 г. (на 16 листах).
Таких пошлин за разные выданные из суда «копии» по делам, «доношения» и т.п. в течении всего 1788 года поступило 60 р. 60 коп. Сумма отдельных поступлений по каждому делу колеблется от 25 до 75 коп.

1971 год
3. Дело по просьбе господина Мещерского села Кожина старосты Алексея Герасимова о причислении за господином его дворового человека Якова Федорова подушным окладом в село Кожино (на 4 листах).
Беглый дворовой человек Федоров прислан был в Арзамасский суд из Нижегородского Наместнического правления «к поступлению с ним за покупку двух фальшивых паспортов и за побеги по законам».

1808 год
4. Дело по доношению нижнего земского суда о порубке деревни Нечаевки крестьянами спорного с деревнею Кориною леса (на 58 л.)
В объявлении от 11 марта, поданном в Арзамасский нижний земский суд, Арзамасской округи деревни Корина вотчин господина генерал-майора и кавалера Константина Васильевича и господина генерал-майора Владимира Васильевича и господина полковника Всеволода Васильевича Баженовых вотчинный сотник Григорий Афанасьев пишет, что в собственных дачах его господ пойманы арзамасской округи деревни Нечаевки вотчины Матвея Симоновича Белокопытова крестьяне 12 да той же деревни помещика Григория Львовича крестьяне двое, всего 14 человек, с нарубленном и наваленном на дровнях лесом на лошадях. Пойманные объясняли якобы они по приказанию своего помещика господина Белокопытова определены полесовщиками караулить лес 12 человек, и они должны на каждый день из оного лесу спорного рубить и возить в свои дома. К объявлению приложен и поименный реестр пойманных. По указанию с просителевой стороны срубленных деревьев, в большом количестве вывезенных и во многом числе оставшихся, равно вершин вывезенных деревьев, лежащих в разных местах, как-то елевых, березовых, осиновых, сосновых и частью дубовых, годных в числе их для хоромного строения простирается до такого множества по всему почти лесу, что счесть пеньки выше писанных порубленных деревьев нет никакой возможности … но примерно пеньков разной меры в отрубе предположить можно до одной тысячи березового леса, до пяти сот елового, трех сот соснового леса и двух сот осинового, а всего до двух тысяч деревьев. Порубленному каждому дереву понятые полагают цену: еловому - 30 коп., березовому – 20 коп., осиновому – 15 коп., сосновому – 30 коп. Перехваченные полесовщики Белокопытова на допросе показали между прочим, что они нарубили разного сорта мелкого дровяного лесу и сухарнику, а не в спорном участке, но что сотский Афанасьев с крестьянами, приведя пойманных в Корино, сложил сухой дубовый лес с их подвод и навалили своего дровяного березового и елового лесу. Для поимки нечаевских крестьян из вотчин братьев Баженовых 9 марта выслан на шатковскую дорогу целый отряд крестьян во главе с старостами, которые на допросе у дворянского заседателя между прочим показывали, что нечаевские крестьяне в спорном лесу и ранее неоднократно ловляемы были и представляемы в Арзамасский земский суд. Выборный же Белокопытова показывал, что напротив коринские крестьяне производили порубки даже в бесспорных дачах его господ, а из сего и должно предполагать, что в истреблении того спорного леса причиною должны состоять не иные кто, как деревни Корина крестьяне.
6 ноября нижний земский суд постановил: хотя сотский Афанасьев в поданном в сей суд объявлении и писал, что деревни Нечяевки крестьяне спорной с деревнею их лес рубят, но на оном его показании суду утвердиться не можно, поелику-же крестьяне в такой порубке признания никакого не учинили, и от просителя ничем не доказаны, а потому их в оном обвинить нельзя. В просьбе Афанасьеву было отказано, а крестьяне деревни Нечаевки от суда и следствия освобождены.

1809 год
5. Дело по просьбе арзамасского Воскресенского собора священника Егора Федорова о взыскании с титулярного советника Василия Васильева сына Васильева за сенокосные луга денег (на 2 л.).
В июне 1808 года священник Федоров сдал Васильеву пятнадцать лучших, на выбор, сенных лугов, по 1р. 15к. за каждую десятину. Но Васильев отдал толь ко 5 рублей, а от уплаты остальных денег в конце концов совсем отказался «по случаю якобы мало косил». В прошении от 19 ноября 1809 года священник Федоров просит взыскать недоплаченную сумму. Но арзамасский уездный суд, заслушав в тот же день прошение Федорова, при депутате с духовной стороны, определил следующее: «как означенная поданная от священника Егора Федорова просьба оказалась в титуле с неисправностью яко то в словах слитие чернил и с приправками и без наблюдения правописания, а указами 1739 ноября, 1740 января 16, 1742 годов апреля 7 чисел повелено во всех письменных и печатных делах титул государственный писать и печатать пред прочими словами … крупными литерами и чтобы ни каких погрешностей в высочайшем титуле не было, при подании челобитен прилежно смотреть чтоб в титулах императорского величества писано было исправно и ежели в котором явиться описка те не принимать и велеть переписывать и по тому просьбу Федорова для переправки отдать и отдана реченному священнику».

1810 год
6. Из Нижегородского приказа общественного призрения Арзамасскому суду ряд «предложений» (12), т.е. извещений, о получении в 1809-1810 годах разных денег – апелляционных, внесенных разными апелляторами при подписке неудовольствия на решение суда (от 25 р.), пени, за выданные из суда копии и т.п.

1812 год.
7. Дело по просьбе прапорщика Трескина о взыскании проестей и волокит с господина Тумского (на 14 листах).
Начало этого дела относится собственно к 1808 году. Прапорщик из дворян Никанор Иванов сын Трескин, проживающий арзамасской округи в сельце Ямищах, в прошении своем, поданном от 15 июня 1812 года, пишет: «производилось у меня с подпоручиком Егором Михайловым сыном Тумским (Трескин и Тумский оба приказонослужители), проживающим в означенном сельце Ямищах судное дело о причиненной мне им обиде в Арзамасском нижнем земском суде в приказно-служительской конторе названием безвинно пастухом и работником, которое началось поданной от меня исковой жалобе прошлого 1808 года июля 17 числа в Арзамасском уездном суде и как тот Тумский от меня в оной обиде совершенно по суду доказан почему решением уездного суда подписанным 1809 года апреля 22 дня и обвинен и присуждено за бесчестие меня в иске взыскать с него по окладу армейского прапорщика 195 рублей коими и удовлетворить обиженного». Нижегородская палата гражданского суда, куда дело было перенесено по апелляции Тумского, решение уездного суда утвердила, и по указу ея в мае 1812 года Трескин в иске был уже удовлетворен. Теперь (в июле 1812 года) Трескин ссылаясь на законы 1686 года ноября 11 и 1739 года марта 28 числа, просит еще взыскать с обвиненного во удовлетворение обиженного сначала вступления дела по самое последние решение «и понесенные во время производства дела проести и волокиты», сколько причтется (по гривне) на день. Гривна, как видно из дела – 1р. Арзамасский земский суд свое определение от 22 апреля 1809 года основал между прочим на том, что «хотя ответчик подпоручик Егор Тумский в причинении истцу прапорщику Никанору Иванову сыну Трескину называнием его в Арзамасском нижнем земском суде пастухом и работником обиды через поверенного и чинит запирательство и слова сии не почитает заключающими в себе бесчестие потому что они не таковы кои бы порочили законопротивными поступками, но поелику он Тумский в том назывании истца Трескина пастухом и работником представленными от истца свидетелями доказан и уличен слова же таковые в названиях пастухом и работником хотя не изъявляют законопротивных поступков но для благородного весьма несвойственны поелику в таковых званиях бывают только простого неблагодарного рода люди употребляющие себя в пастухи и работники что для благородных не только неупотребительное но есть и непристойное, а потому и название теми словами должно быть для благородных обидное теж слова произнесены им Тумским как свидетели показывают в азарте и серьезном виде». Кроме 195 рублей штрафа суд приговорил Тумского еще уплатить «пошлин по гривне с рубля 19,5 рублей да с суда пересуду 20 к. за правого десятка 2 к.», да Нижегородская палата гражданского суда на него же, Тумского, наложила еще штрафа «за неправую апелляцию …». Арзамасский земский суд на прошение Трескина от 15 июля 1812 года о проестях и волокитах ответил 27 июля отказом на том основании, что из просьбы его не видно, когда именно в Нижегородской палате по сему делу решение учинено, но предоставил опять просить особо «с доказательствами». В январе 1813 года Трескин, представил в суд копию с решения Нижегородской гражданской палаты от 7-23 декабря 1811 года возобновил еще раз это дело. Но чем оно кончилось из дела уже не видно.

1816 год.
8. Докладной реестр Арзамасского уездного суда майской трети 1816 года.

1827 год.
9. Книги Арзамасского уездного суда приходная на жалование присутствующим, секретарю, приказнослужителям, сторожу и на приход.

1830 год.
10. Столб явочных прошений главным образом заявления то побеге крепостных.

1835 год.
11. Дело по доношению Арзамасского земского суда об отобрании от коллежской регистраторши Завьяловой о жившем у нее в доме крестьянине Иване Лялине показание (на 4 листах).
Лялин проживал у Завьяловой в Нижнем без письменного вида. Показания при деле не имеется.

1841 год.
12. Книга Арзамасского уездного суда о приходе и расходе гербовой бумаги, и вместо оной денег 1841 года.
Весь приход и расход за год равен 7р. 42,5к.

Источник: Нижегородская ученая архивная комиссия, Том 17, вып. 2

Опись дел сенатского архива (1814-1835г.г.)

(продолжение) ... имел деньги к уплате, но Перетруновы не явились. 31 июля утром Сурин уехал в Арзамас и на дороге встретил Перетруновых, что на совершение купчей они не имеют доверенности от матери, ни свидетельства от магистрата об отсутствии на доме долга. Возник спор, кому платить условленную неустойку, который дошел до рассмотрения государственного совета, определившего следующее: условие нарушено обеими сторонами: Сурин, не дождавшись срока в Нижегородской ярмарке, не заявя об отсутствии продавцов дома и о готовности у него денег, уехал; Перетруновы, обязавшись дать купчую в августе, предъявили иск о неустойке, когда и сами не имели у себя на продажу дома доверенности от их матери и свидетельства о не состоянии на доме долга. Наконец, и за мировым прошением о прекращении иска, когда надобно было совершить купчую, Яков Перетрунов подал повод Сурину жаловаться, хотя после Перетрунов и отзывался, что он на эту землю даст особую купчую, но сим уже вовлек Сурина в новую тяжбу. Между тем дом пришел в ветхость и потерял свою цену, а потому государственный совет полагает, если Сурин покупной им дом взять по купчей не желает, то вычтя из полученных с него Перетруновыми 5000р. в неустойку последним 1000р., о чем и сам Сурин просил, остальные 4000р. взыскать без процентов с Перетруновых и возвратить Сурину. Мнение государственного совета в 1827 году было высочайше утверждено.

1826 год.
Дело коллежского ассесора Мельникова с удельными крестьянами.
По выписи 1679 года марта 19 числа данной писцами Василием Киреевым и Григорием Молчановым с книг письма и меры 185-186 годов арзамасского уезда утишного стана деревни Миякуши бортникам и мордве, значит: в утишном стану деревня Новая Алясево, Миякуша тож, на вражке Келемалеи и вверх по оному, в ней 28 дворов, а людей 94 человека, земли же под теми дворами, огородами и гумнами 20 десятин, выгонной 10 десятин, пашенной 300 четвертей, сенных покосов 360 копен, да отхожих на реке Теше, коими они исстари владели, 20 копен, а всего 380 копен.
Деревни Миякуши и Размалей до 1797 года были в ведомстве главной дворянской канцелярии. Смотри дело 1800 года в сборнике архивной комиссии том 7 стр. 282.
В 1813 году был размежеван лес и деревни Миякушам помещика Мельникова примежевано 2 д. 936 с., а к Размалей 3 д. 2269 с.
Нижегородская удельная контора просила уездный Ардатовский суд размежевать крестьян деревни Размалей от Миякушских, и 184 десятины излишне находящихся у последних примежевать к деревни Размалей.
Уездный суд решил размежевать деревню Размалей от деревни Миякуш, но во владение каждой оставить столько земли, сколько у них было до 1765 года.
Удельная контора находила решение несправедливым, но общее собрание сената, куда дело перешло по просьбе Мельникова, утвердило единогласно решение уездного суда.

Дело о взыскании с умершего арзамасского мещанина Волонкина по долговым обязательствам.

Дело по отношению графа Чернышева о поступке полковника Всеволода Баженова.
За неплатеж процентов 22783 рубля на капитальную сумму 60 т.р. Баженовым предписано Арзамасскому земскому суду в 1825 году описать имение. Два года Баженов не допускал до описи; наконец по распоряжению Ген.-Губернатора и губернского правления Баженову через Губернского и Уездного предводителей дворянства сделано внушение о повиновении начальству, но было безуспешно, и он предан суду, а земскому суду предписано взять его в город Арзамас под надзор полиции до решения суда, но до этого Баженов не допустил. Губернское правление распорядилось взять Баженова в город Арзамас при помощи воинской команды, но он, предупредя это 5 октября 1826 года явился в земской суд и согласился на опись имения, а между тем ржаной и яровой хлеб, главный доход, распродал и другие «мелочные плоды». После описи имение взято в опеку, но до определения опекуна Баженов не допускал к управлению члена земского суда и самовольно сменил смотревших за уборкой хлеба старост, определив других и тем самым уничтожил распоряжение члена земского суда. Опека с земским судом заявили Губернскому правлению, что если Баженов из имения удален не будет, нет никакой возможности собрать доходы. Баженов был предупрежден, что он может быть из имения удален, но это не подействовало. В сентябре 1827 года Губернское правление распорядилось выслать из имения Баженова в Арзамас посредством воинской команды. Дворянский заседатель Афанасьев приехал к Баженову с обер-офицерами и 30 рядовыми уездной инвалидной команды и объявил распоряжение Губернского правления. Баженов заявил, «что он добровольно с командою в Арзамас не поедет и жив в руки не дастся». Заседатель донес Губернскому правлению об этом, а полковник Баженов послал через крепостного прошение – оставить его в имении ибо он болен. Губернское правление, находя явное неповиновение начальству, а по его словам «живой не дастся», опасаясь неприятных последствий, 4 октября донесло управлению МВД, прося его разрешения какую меру к Баженову применить. В ожидании же разрешения Губернское правление предписало земскому суду через исправника внушить Баженову, чтобы он прекратил упрямство и неповиновение, а если он болен, то с лучшею удобностью может пользоваться в городе; если же и это не подействует, оставить при нем караул из 15 солдат с одним обер-офицером, чтобы не мешал собирать доход, а крестьянам строжайше подтвердить, чтобы ни каких приказаний Баженова не исполняли. 20 февраля 1828 года Баженов ночью уехал, уведомив о своем отъезде через своего человека полицию, что он на всеподданнейшее свое прошение получил от статс-секретаря Лонгинова с почтою уведомление о разрешении приехать в Петербург. Арзамасская почтовая контора удостоверила полицию, что действительно пакет ими за указанным номером получен.

Дело по рапорту Нижегородского прокурора о злоупотреблениях Арзамасского земского суда.
Губернский казенных дел стряпчий Зеленецкий был командирован с согласия Казенной палаты для обревизования Арзамасского земского суда и волостных правлений о сборах и приходах мирских вследствие жалоб гражданскому губернатору на стеснения крестьян исправником Зарембо-Рацевичем. Ревизия Зеленецкого открыла следующее:
1. Хлеб из запасных мирских магазинов без ведома комиссии народного продовольствия и казенной палаты роздан весь без остатка;
2. Большая часть журналов не подписаны и докладные работы не отмечены в течении 10 лет, а некоторых и совсем не имеется;
3. С крестьян собиралось на пять праздников по 1 р. и 50 коп. в год с ревизской души, с них же на сотских земского суда 20-ти человек по 6 коп. и на разъезды по 7,5 коп. вперед за год до состояния торгов;
4. За освобождение от починки моста исправник взял с крестьян 2000 р.
Дело производилось несколько лет в домовой канцелярии исправника Заремба. Губернское правление передало следствие Уголовной палате, но не указало «кого именно долженствует она судить»? Палата отослала в Губернское правление следствие с приложением указать лиц, привлекаемых к суду и дополнить следствие по ея указаниям. Губернское правление дополнительное следствие поручило произвести Семеновскому уездному предводителю дворянства коллежскому советнику Стремоухову. Прокурор против Стремоухова протестовал, т.к. он находиться прикосновенным к делу о поборах с удельных крестьян в бытность его управляющим удельной конторой и предан суду. Губернское правление не обратило внимания на протест прокурора, т.к. «они основаны отнюдь не на справедливости, а на одних собственных его догадках и суждениях, не совместных с прежней его должностью». «Напротив того, писало в объяснении сенату Губернское правление, на следствие стряпчего Зеленецкаго, сколько оно не безпорядочное, обращает какое-то особенное внимание, дав прежде ему Зеленецкому предписание не представлять оного к и. д. губернатора Вице-Губернатору, как будто бы оное зависело от него Прокурора, но какое он на сие имел право и какая к нему была побудительная причина, Губернскому правлению и по ныне неизвестно». Сенат 3 марта 1829 года получив объяснение Губернского правления, затребованное по рапортам губернского Прокурора Министру юстиции и переданным на рассмотрение Сената послал Нижегородскому Генерал-Губернатору указ, чтобы он рассмотря дело, если найдет нужным, приказал произвести благонадежному чиновнику вновь следствие и донести Сенату. Генерал-Губернатор донес Сенату, что произведенное следствие Зеленецким дополнено следствием советником гражданской палаты Белокопытовым и им отослано в Уголовную палату для рассмотрения и решения причем дополнил, что «некоторые крестьяне показали что они действительно дарили чиновников земской полиции как деньгами, так и вещами, а по Арзамасскому земскому суду открыты разные упущения и беспорядки». Сенат послал 29 апреля 1829 года указ Уголовному палате рассмотреть дело немедленно.

Источник: Нижегородская ученая архивная комиссия, Том 17, вып. 3

Нижегородская ученая архивная комиссия

Дела и выписки по Арзамасскому уезду.