BobkovNV Г. Жуковский, МО Сообщений: 614 На сайте с 2016 г. Рейтинг: 502 | Наверх ##
19 января 2018 22:16 20 января 2018 10:06 На окраинных землях Нижегородского края.
В хронике событий Нижегородского края после подавления крестьянской войны под предводительством Степана Разина, в ходе которой Арзамас, как известно, был не только главным штабом дворянского ополчения Ю. А. Долгорукова, но и местом массовых казне повстанцев на «ивановских буграх», есть важная летописная запись 1672 года «… в Нижегородском Закудемском стану во многих селах и деревнях крестьяня к церкви Божией не приходили, и пения церковнаго и таинств не принимали, и во всем от раскольников развратилися, и многия по прелести их с женами и с детьми на овинах пожигалися». Но официальные акты того времени, хотя и фиксируют многие, даже незначительные события, упорно молчат не только о массовых самосожжениях старообрядцев, но и об отдельных подобных случаях. Зная вроде бы факты самосожжений в Нижегородском Поволжье во второй половине 17 века вообще, историки не могут назвать ни конкретных селений, где подобное происходило, ни, разумеется, имен участников событий. Найденные же нами в Российском архиве древних актов документы следственного дела 1675 года о массовых самосожжениях в арзамасских деревнях Коваксе и Пасьянове подтверждают летописное известие…
Во время повстанческого движения в Поволжье 1670 года деревня Ковакса оказалась в зоне активных действий разинцев, поэтому прибывший 4 октября в Нижний Новгород из Суздаля полк рейтар полковника Василия Челюскина был незамедлительно отправлен в район арзамасских сел Чернухи и Никольского, прошел «огнем и мечом» через деревню Коваксу. После этого она долгие годы сохраняла следы разорений. За участие же в подавлении разинского движения полковник Василий Челюскин получил деревню Коваксу с округой в поместье, принял энергичные усилия для налаживания здесь хозяйства. Но не уверенные в завтрашнем дне крестьяне не только отказывались возделывать пашню, но под влиянием «ревнителей древлего благочестия» в массовом порядке стали сжигать себя на овинах и в банях, чтобы очистить свои души от всеразрушающей «житейской скверны».
Это стало результатом активизации деятельности старообрядческих проповедников в Нижегородском крае, охваченном в свое время повстанческим разинским движением.
Причины отказа принятия святых тайн у священников крестьяне объясняли в направленной нижегородскому воеводе В. Ф. Пострикову грамотке: «И затем мы к церкве не ходим, что не нашего пастыря глаголют господа нашего Исуса Христа, поют глас антихристов … а ты нас ныне приводиш к новой вере, что злокозненной Никон переменил да патриархи, собачьи рылы… А Христа хто распял: цари да патриархи, да попы. А ныне свет они ж предадут. А ты нас ныне заставляешь креститься щепотью (трехперстным знамением – прим. автора) … Да не боимся мы ни царя, боимся мы … нашего Исуса Христа … и помрем мы за веру Христову, и за истинной крест спасительной».
Узнав о массовых самосожжениях крестьян, Василий Челюскин отправился в свое поместье, после чего 14 мая 1675 года подал в приказной избе Арзамаса воеводе Тимофею Богдановичу Булгакову и государеву подьячему Василию Мордвинову челобитье: «В нынешнем во 183-м году, майя против третьяго на десять (13-го) числа, в ночи сгорели его, Васильевы, крестьяня Арзамасского уезду деревни Коваксы Александрко Васильев з женою и з детьми, да у Мамошки Сегреева шестеро детей на овинах самоохотно».
Еще ранее уездным властям было строжайше предписано царским указом бороться с «гарями».
В Коваксу для следствия был направлен местный подьячий Василий Шумилов, который по возвращении представил воеводе и государеву подьячему Арзамаса «доезду своего память (отчет), а в доездной памяти и в росписи сомозгорело деревни Коваксы розных помещиков крестьян на двух овинах 73 человека; да полковника ж Василья Крестьянин Челюскина тое ж деревни Коваксы Мамошка Сергеев перед нами, холопами твоими, в приказной избе в допросе сказал: Детей де у него Мамошкиных згорело три сына да три дочери лет по семнадцати и по десяти и меньше, и от чего они згорели, от какой прелести, и он, Мамошка, того не ведает».
Сам Мамошка Сергеев во время разыгравшейся в ночь на 13 мая 1675 года трагедии находился в усадьбе своего помещика, в селе Туманово. Известие о гибели сразу всех детей настолько ужаснуло отца, что Мамошка от горя ударил себя в грудь ножом, но его удалось спасти, а затем и допросить о случившемся в деревне.
Дала воеводе показания и жена сгоревшего тогда крестьянина деревни Коваксы Емельяна Афонасьева Пелагея, которая «в расспросе сказала: «Муж де ее, Емелька, от какой прелести на овине згорел, и она де того не ведает, а ушел у нее с постели ночью у сонной, а прелестников де она, Палашка, в той деревне никово не видала».
Следствие зашло в тупик, ибо крестьяне при всем трагизме событий категорически отказывались называть имена, да и сам факт пребывания в селениях старообрядческих наставников. Поэтому арзамасский воевода, выполняя строжайшее правительственное предписание о борьбе с «пожогами», разослал по всем селам и деревням к посельским старостам и приказчикам местных вотчинников свой наказ, в копии тотчас отправленный и в столичный Поместный приказ: «Буде где объяваятца прелестники (учители раскола), и тех прелестников велели мы, холопи твои, имать и приводить их в приказную избу».
Таким образом, ответом на жестокие репрессии против участников разинского повстанческого движения в Арзамасском крае и на усиление духовного гнета, проявившегося в насильственном проведении церковных реформ патриархом Никоном (они признавались богодуховными и после осуждения Никона), стало массовое самосожжение старообрядцев и их сторонников в Нижегородском Поволжье, переставших надеяться на установление на земле когда-либо социальной справедливости.
Источник – «Веси Нижегородского края» Н.Ф. Филатов, 1999, Нижний Новгород
|
