Записная книга Михаила Кондрашкина -

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

https://rgavmf.ru/fond/1268/fo...-1-edhr622
Фонд 1268, Опись 1
Номер единицы хранения (текстовый): 622
Заголовок дела: Дело о вооруженном восстании на миноносцах 'Скорый', 'Сердитый', 'Тревожный' -17октября 1907г. /дознания и постановления следственной комиссии, рапорты, донесения, списки арестованных и др. документы/.
Количество страниц: 0
Начальная дата: 1907
Конечная дата: 0

Фонд 401, Опись 6, Ед.Хр.104
О заказе и ходе работ по изготовлению водогрейных трубок для котлов миноносцев Владивостокского порта 'Точный', 'Твердый', 'Тревожный ' и эм 'Бодрый'.
Фонд 407, Опись 1-1, Ед.Хр.5881
0 постановке на мель м ' Тревожный ' в проливе стрелок 16 июля 1911 г.
Фонд 407, Опись 1-1, Ед.Хр.6036
О производство следствия по делу о допуске к плаванию в изношенном состоянии ш ' Тревожный ' и об аварий его при следовании из б. Тулама во Владивосток 5 июля I9II г.
Фонд 418, Опись 1-1, Ед.Хр.991
Рапорты командиров и сведения о плавании и место нахождении судов Сибирской флотилии. Рапорт начальника Оперативного отделения Владивост кского порта о подавлении восстания 17 октября 1907 г. на судах 'Скорый' 'Сердитый' и 'Тревожный' схема движения судов во время обстрела . /см. также оп. 1, №1377 лл.196-202.
Фонд 421, Опись 3, Ед.Хр.674
О постройке на заводе Крейтона миноносцев по типу 'Сокол' : 'Твердый', 'Точный' и 'Тревожный'.
Фонд 421, Опись 12, Ед.Хр.6706
Твердый, Точный, Тревожный. Динамо-машина 'Вольта', общий вид. Светопись.
Фонд 421, Опись 1, Ед.Хр.1607
О постройке на заводе 'Крейтон и Ко' на Охтинской верфи миноносцев типа 'Сокол', 'Твердый', 'Точный' и 'Тревожный'.
Фонд 427, Опись 1, Ед.Хр.1208
О постройке миноносцев в 296 тонн заводом Крейтон и К-о 'Твердый', 'Точный' и 'Тревожный'. Часть 1-я.
Фонд 427, Опись 1, Ед.Хр.1209
О постройке миноносцев в 296 тонн заводом Крейтон и К-о 'Твердый', 'Точный' и 'Тревожный'. Часть 2-я.
Фонд 649, Опись 1, Ед.Хр.94
Отчет дивизии за 1913 г.; отчеты по оперативной и мобилизационной частям дивизии; инструкция для постановки минных заграждений; донесения о разведке, произведенной 25 июля 1914 г. и о действиях полудивизиона особого назначения 13 и 14 августа [1914 г.]; распоряжения на случай 'тревожного времени и ожидания беспорядков на берегу и на судах и отрытого возмущения морских команд'.
Фонд 876, Опись 97, Ед.Хр.794
Список труб для миноносцев 'Твердый', 'Точный', 'Тревожный'.
Фонд 876, Опись 78, Ед.Хр.146
Сходный трап за борт на миноносцах типа 'Сокол', 'Точный', 'Твердый', 'Тревожный'. 3 = 1' ф.; синька.
Фонд 967, Опись 1, Ед.Хр.338
О производстве дознаний о поваре на м.'Тревожный'; случаях хищения овощей с огородов Минного городка; драках.
Фонд 967, Опись 4, Ед.Хр.173
Ведомости повреждений и переписка о ремонте миноносцев 'Точный', 'Твердый', 'Тревожный'.
Фонд 967, Опись 4, Ед.Хр.228
Ведомости повреждений и переписка о ремонте миноносцев 'Точный', 'Твердый', 'Тревожный'
Фонд 967, Опись 2, Ед.Хр.134
Материалы о повреждениях и ремонте судов; о наличии боевых запасов в артиллерийских и минных складах порта; об устройстве, оборудовании и предполагаемом объеме работ в артиллерийской и минной мастерских; о поставках и расходовании угля; о разгрузке боевых грузов на железной дороге, предметах боевого вооружения и снабжения выписанных из Петербурга;о необходимости увеличить ассигнования для порта; о случаях поставки на суда Тихого океана недоброкачественных продуктов. Контракт на постройку и спецификация миноносцев типа 'Сокол' в 296,92 тонн, 'Твердый', 'Точный' и 'Тревожный'. 1904г., лл. 207-218.
Фонд 967, Опись 4, Ед.Хр.351
О ремонте эм 'Бравый', миноносцев: 'Точный', 'Твердый', 'Тревожный', 'Статный', 'Скорый', 'Сердитый' и др.
Фонд 967, Опись 4, Ед.Хр.14
Акты комиссии по освидетельствованию перед ремонтом эм. 'Лейтенант Сергеев' и миноносцев 'Твердый' и 'Тревожный'.
Фонд 967, Опись 4, Ед.Хр.15
О даче нарядов на изготовление различного оборудования для м. 'Тревожный'.
Фонд 967, Опись 8, Ед.Хр.316
Списки команд миноносцев 'Твердый', 'Тревожный', 'Властный', 'Скорый', 'Статный' и 'Точный'.
Фонд 967, Опись 4, Ед.Хр.35
Об исправлении повреждений лед 'Надежный' полученных от столкновения с м 'Тревожный' в бухте Туламу.
Фонд 967, Опись 4, Ед.Хр.77
О ремонте м. 'Тревожный'.
Фонд 967, Опись 4, Ед.Хр.27
Об обеспечении м. 'Тревожный' шлюпками.
Фонд 967, Опись 1, Ед.Хр.281
Рапорт о плавании командиров Отдельного отряда миноносцев, кл. 'Манджур', транспортов 'Алеут', 'Аргунь', 'Колыма', 'Монгугай', 'Шилка' и 'Якут' (за 1906 г.); кр. 'Жемчуг (за 1908 г.); тр.'Комчадал' (за 1914 г.) и м.'Тревожный' (за февраль 1918 г.).
Фонд 1122, Опись 1, Ед.Хр.348
Строевые рапорты командира миноносца 'Тревожный'.
Фонд 1122, Опись 1, Ед.Хр.416
Строевые рапорты командира миноносца 'Тревожный'.
Фонд 1193, Опись 2, Ед.Хр.52
Приказы о назначении на работу, список матросов миноносца 'Тревожный'
Фонд 1193, Опись 2, Ед.Хр.49
Ведомости повреждений и сметы на ремонт миноносца 'Тревожный'
Фонд 1199, Опись 1, Ед.Хр.1
Выписка из вахтенного журнала о плавании миноносца 'Тревожный'.
Фонд 1199, Опись 1, Ед.Хр.9
Книга приказов по миноносцу 'Тревожный' за 1915 год.
Фонд 1199, Опись 1, Ед.Хр.3
Копии дефектных ведомостей о вещах вооружения и укомплектования, признанных комиссией неблагонадежными, миноносца 'Тревожный' по части машинной.
Фонд 1199, Опись 1, Ед.Хр.5
Рапорта командира миноносца 'Тревожный'.
Фонд 1199, Опись 1, Ед.Хр.4
Сведения и справки по машинной части миноносца 'Тревожный'.
Фонд 1199, Опись 1, Ед.Хр.7
Списки нижних чинов миноносца 'Тревожный' и переписка по хозяйственным вопросам.
Фонд 1267, Опись 1, Ед.Хр.25
Кража из сундука на миноносце 'Тревожный' 280р. (дело прекращено по необнаружению виновных).
Фонд 1268, Опись 1, Ед.Хр.1128
По обвинению рулевого команды м.'Тревожный' М.Богачева в побеге со службы.
Фонд 1268, Опись 1, Ед.Хр.859
По обвинению унт.-оф. команды м. 'Тревожный' Н.Фомина и подручного хозяина трюмных отсеков команды м. 'Твердый' в неисполнении приказания офицера.
Фонд 1268, Опись 1, Ед.Хр.941
Судебное дело по расследованию обстоятельств повреждения парового котла № 1 м.'Тревожный' при следовании из бухты Туламу во Владивосток.
Фонд 1268, Опись 1, Ед.Хр.622
Дело о вооруженном восстании на миноносцах 'Скорый', 'Сердитый', 'Тревожный' -17октября 1907г. /дознания и постановления следственной комиссии, рапорты, донесения, списки арестованных и др. документы/.

Фонд Р-2239, Опись 1
Номер единицы хранения (текстовый): 1404
Заголовок дела: 'Тревожный',миноносец ,во Владивостоке.
Количество страниц: 0
Начальная дата: 1906
Конечная дата: 1910

http://dvforpost.su/rasprava-s-vosstavshimi.html
РАСПРАВА С ВОССТАВШИМИ

Восстание 16—17 октября чрезвычайно встревожило местные ич центральные власти, которые полагали, что после произведенных ими разгромов революционных организаций и чистки гарнизона от неблагонадежных элементов, возможность каких бы то ни было массовых революционных выступлений была исключена.

Немедленно после восстания комендантом было объявлено осадное положение. Все рабочие порта были уволены и работы временно приостановлены, до найма нового контингента рабочих на основании выработанных для этого особых фильтрующих набор правил. Более 20 рабочих порта было арестовано. Власти старались скрыть от широкой огласки самый факт восстания 16 —17 октября 1907 г. во Владивостоке. Местным газетам было запрещено об этом что-либо писать, кроме официального сообщения в реакционной газете «Дальний Восток», тенденциозно и очень сжато описавшей восстание одного лишь миноносца «Скорый».

По получении первых сведений о восстании во Владивостоке генерал-губернатор Унтербергер 17 октября послал на имя председателя Совета министров Столыпина шифрованную телеграмму за № 1311 следующего содержания:

«Докладываю Вашему Высокопревосходительству, что сейчас получил сведения о беспорядках во Владивостокском порту и о возмущении команды четырех миноносцев. По получении подробностей представлю их. Все меры к прекращению и предупреждению беспорядков принимаются».

На это донесение Столыпин того же 17 октября ответил следующей шифрованной телеграммой:

«Генерал-губернатору Унтербергеру. Ввиду бунта 16 октября Владивостоке в минном батальоне, при участии посторонних агитаторов, толпы частных лиц, прошу ваше высокопревосходительство принять самые энергичные меры поекращению беспорядков, предупреждению дальнейших выступлений, пользуясь всей полнотой власти, поедоставленной военным положением, которое в 12-й статье допускает принятие меп даже совершенно исключительных, без применения к виновным судебного порядка. Председатель Совета министров Столыпин»...[1]

18 октября военный губернатор Приморской области Флуг телеграммой доносит генерал-губернатору, что «город усиленно охраняется, население спокойно. При обыске в одном доме найдены бомбы. Произведены аресты».

24 октября Флуг сообщает: «Вобщем спокойно, но настроение неопределенное»[2].

Не ограничиваясь арестами и суровыми судебными карами, оказавшимися недостаточными для ликвидации революционного движения. Желая избавиться от оставшихся еще во Владивостоке революционно настроенных воинских частей, власти пытались выслать их на отдаленный и отрезанный от остального мира Сахалин.

Комендантом крепости телеграммой от 22 октября было возбуждено ходатайство перед генерал-губернатором о высылке на 'Сахалин 200 матросов Флотского экипажа, как неблагонадежных, но от этого пришлось отказаться, так как сахалинский губернатор шифрованной телеграммой от 23 октября, учитывая создавшееся даже на Сахалине революционное настроение населения, сообщал: «С высылкой роты нужно ожидать серьезных беспорядков, а поэтому люди должны быть без оружия и .необходимо учредить временный военный суд с предоставлением мне права передавать этому суду с применением наказаний по законам военного времени и конфирмирования приговоров»[3].

Против участников восстания возбужден был целый ряд судебных процессов, продолжавшихся с ноября 1907 г. в течение всего 1908 г.

Наиболее крупные судебные процессы происходили с 12 по 22 сентября 1907 г. Из привлекавшихся 203 минеров к ответственности приговором Приамурского военно-окружного суда от 16 ноября 1907 г. было осуждено: к смертной казни — 20, к каторжным работам: без срока — 4, на двадцать лет — 13, на пятнадцать лет — 1, на десять лет — 1, на восемь лет — 4, на шесть лет — 5, на 4 года — 12, в дисциплинарный батальон—на 3 года—50 и остальные на разные меньшие сроки и только 5 человек было оправдано. Захваченный после восстания минеров в бухте Диомид и уличенный стрелками, как участник восстания, Дмитрий Парне- вов тем же приговором суда присужден был к повешению.

К смертной казни присуждены были мицеры: Федор Снятковский, Сергей Кресов, Герасим Подлужный, Иосиф Соляный, Василий Дмитриев, Архип Чабан, Иван Ульяновский, Антон Шеломахин, Владимир Фоменко, Евсей Фоменко, Аким Попов, Федор Зорин, Иван Копытов, Степан Рубцов, Арсений Ермолаев, Александр Канонов, Егор Казакович, Михаил Кайдалов, Иван Федоришин и Иосиф Дьяченко. Четырем последним: Казаковичу, Кайдалову, Федоришину и Дьяченко смертная казнь была заменена бессрочной каторгой.

Тем же судом на втором заседании из 61 привлекавшихся к ответственности матроса и одного минера приговорены: к расстрелу — 20, к ссылке в каторжные работы на разные сроки — 24 и в арестантские отделения — 16. К смертной казни приговорены были матросы Сибирского флотского экипажа: Константин Герасимовский, Дмитрий Сивовал, Николай Данилов, Григорий Мешанин, Василий Васятин, Степан Печенкин, Пантелеймон Пархоменко, Тихон Отребухов, Василий Боханов, Иван Титенко, Алексей Золотухин, Дормидонт Нашиванкин, Яков Шипунов, Иван Чарошников, Николай Масленников, Иван Пушкин, Афанасий Шаповаленко, Дмитрий Головченко и с ними рядовой минного батальона Прокофий Бондаренко.

Одновременно с матросами, в связи с восстанием на военных судах, судились командир миноносца «Беспощадный» лейтенант Екимов и лейтенант канонерской лодки «Манчжур» Оводов, обвинявшиеся в бездействии власти. Они были приговорены к отдаче в арестантское отделение: Оводов—на 3 года и Екимов—на 1 год.

В декабре 1907 г. тем же Приамурским военно-окружным супом привлекались к ответственности 75 нижних чинов канонерской лодки «Манчжур», из которых 53 были признаны виновными в восстании (109 ст. мор. Уст.) и приговорены: к расстрелу — 5, к каторжным работам — 6, в арестантские отделения — 16 и в дисциплинарный батальон — 26.

Смертные приговоры над осужденными минерами и матросами были приведены в исполнение над минерами 24 ноября в 3 часа 50 минут дня в бухте Улисс, а над матросами — 28 ноября на рассвете у форта Линевича, на берегу Уссурийского залива, у бухты Тихой[4].

Казнь над минерами совершена была в присутствии воинских частей. Подробности этой публичной кровавой расправы детально описываются в следующем официальном протоколе:

«ПРОТОКОЛ

Мы, нижеподписавшиеся, командир 10-го Восточно-Сибирского стрелкового полка полковник Эфиров и и. д. начальника штаба 3-й ВосточноСибирской стрелковой дивизии генерального штаба полковник Гиршфельд, вследствие предписания и. д. коменданта от 21 ноября 1907 г. № 133 и по личному приказанию коменданта крепости 24 ноября 1907 года привели сего ноября 24 дня 1907 г. в исполнение утвержденный комендантом крепости приговор Приамурского воен.-окружи, суда над нижними чинами Владивостокского крепостного минного батальона, согласно конфирмации и. о. коменданта крепости, подлежали смертной казни через расстреливание нижеследующие нижние чины Владивостокского крепостного минного батальона: Снятовский (он же Снетовский), Дмитриев, Чабан, Ульяновский, Шеломихин, Владимир Фоменко, Евсей Фоменко, Попов, Зорин, Копылов (он же Копытов), Степан Рубцов, Ермолаев, Подлужный, Кресов. Соляный и Кононов. Смертная казнь была совершена на поляне к западу от дороги Гнилого угла на бухте Улисс возле моста, не доходя до поворота с этой дороги в бухту Диомид.

Порядок казни был выполнен согласно ритуалу, объявленному в ст. 549 воен.-уголовн. уст. о наказаниях, издания 1859 г. Для совершения казни были назначены 9-я рота и учебная команда 10-го Восточно-Сибирского стрелкового полка. При совершении казни присутствовал Владивостокский крепостной минный батальон и сводная рота Владивостокского крепостного саперного батальона. Напутствовал осужденных к новой жизни священник 10-го Восточно-Сибирского стрелкового полка Ремизов и при совершении приговора присутствовал старший врач, коллежский асессор Березинский.

В 2 часа 55 минут пополудни все вышеназванные лица и войсковые части прибыли к месту казни. В 3 часа 30 минут прибыли осужденные и были выстроены перед серединой выстроенных войск. После чего в 3 часа 37 минут пополудни приступлено было к чтению приговора. Приговор читал и. д. начальника 3 BСC див. подполковник Гиршфельд. Чтение приговора было закончено в 3 часа 44 минуты пополудни, после чего полковником Эфировым отдано было приказание одеть на осужденных саваны и привязать их к столбам могил. В 3 часа 49 минут привязывание было окончено, а в 3 часа 50 минут по знаку полковника Эфнцова последовал залп со стороны частей, назначенных для совершения смертной казни. После залпа в 3 часа 52 минуты до 3 часов 58 минут пополудни был произведен нами. подписавшими этот протокол, совместно с врачом, осмотр расстрелянных, причем у всех осужденных констатирована смерть.

После этого было приступлено к зарытию трупов и заравниванию могил, для чего были назначены рабочие от Владивостокского крепостного минного батальона. В 4 часа 10 минут пополудни части были пропущены мимо могил и отпущены по домам. В 5 часов вечера мы, нижеподписавшиеся, составили настоящий протокол о порядке приведения приговора в исполнение.

Подлинный подписали: командир 10-го Восточно-Сибирского стрелкового полка полковник Эфиров, и. д. начальника штаба 3-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии генерального штаба полковник Гиршфельд.

24 ноября 1907 г. кр. Владивосток»[5].

В этот же день был повешен в тюрьме участник восстания минеров Дмитрий Парневов.

По приговорам Приамурского военно-окружного суда в течение 1908 г. во владивостокской тюрьме были повешены: 19 февраля участник восстания 16 октября в бухте Диомид минер Кирилл Кудрявцев, арестованный охранкой по возвращении его из Харбина, куда он скрылся было после восстания, и 2 сентября участники восстания 17 октября, машинист крейсера «Аскольд» Леопольд Эн-гельбрехт и машинист подводной лодки «Сом» Григорий Соколов, бежавшие после восстания в Шанхай и арестованные там исполнявшим обязанности русского консула Беренсом, к которому они, под влиянием острой нужды, обратились за покровительством, как к земляку Энгельбрехта.

Минер Кудрявцев проявил перед лицом смерти высокое мужество и революционную стойкость. После своего ареста допрашивавшему его жандармскому ротмистру Стахурскому он заявил: «Я знал, что беру винтовку, чтобы воевать с правительством, и я совершенно сознательно присоединился к восстанию»[6].

В своем предсмертном письме к родным, которое не было переслано по назначению, а сдано в архив, Кудрявцев писал: «Передайте всем родным и знакомым мои последние слова, простите, простите, простите, я оставляю вас, ухожу от вас, дорогие мои, затем я честно погиб за родину-мать и свободу, хотя вы этого не знаете, но я знаю»[7].

Во Владивостокское архивное бюро в начале 1925 г. поступило письмо из г. Майкопа от 80-летних родителей расстрелянного 24 ноября минера Александра Кононова с просьбой о высылке им документа о казни сына- В этом письме приводится отрывок из писем их сына, написанного своим родным накануне смерти, следующего содержания:

«Остается моей жизни 24 часа. Нас приговорили через расстрел, до суда сидели ровно месяц, нас 21 человек солдат»[8].

В письме стариков Кононовых, со слов очевидца расстрела казака станицы Курждинской, приводятся и подробности этого расстрела, которые, в основном совпадая с протоколом, излагаются в письме в следующем виде: «В лесу была вырыта длинная яма, а над ней зарыты столбы, их привязывали к столбам и надели на голову мешки; явился поп со словами «кайтесь, я вас напутствую к новой жизни», но солдаты не дали ему договорить, многие начали крыть попа матом, зная, что все равно один конец, а солдат Кононов Александр, который был привязан к 4-му столбу от края, попросил у попа курить, выругав попа. К нему подошел офицер и дал ему через дырку, которую он прогрыз зубами в мешке, прикуренную папиросу, и он перед смертью покурил, а от попа отказались все, как один. В это время был сильный мороз, но снегу не было и расстреливать их вызвали казаков, но казаки отказались, тогда вызвали солдат и солдаты отказались, тогда полковник — руководитель расстрела — вызвал крестиков и крестики их расстреляли»[9].

Осужденному к повешению участнику восстания на миноносце «Скорый» Сергею Гаврюшину (снят был раненым) смертная казнь была заменена бессрочной каторгой. Снятые со «Скорого» участники востания 16 октября были переведены на транспорт «Колыму», стоявший в бухте Новик, с которого они вскоре были вывезены на миноносце «Усердном» и сброшены в море.

Особенно жестокие расправы с участниками революционного движения начали применяться с назначением комендантом Владивостокской крепости генерала Ирмана и военным прокурором генерала Шинкаренко. 3 марта 1908 г. был повешен за революционную пропаганду а войсках ответственный организатор и агитатор пропагандист владивостокской социал-демократической военной организации большевиков Григорий Шамизон[10]. Арестованные с ним матросы: Моисей Иванов, Михаил Морозов и Виталий Телятьев осуждены были на 10 лет каторжных работ[11].

Кровавые репрессии не ограничивались Владивостоком, они докатились и до Хабаровска. Там 25 ноября 1907 г. за революционную пропаганду осуждены были к повешению члены военной организации большевиков, стрелки 23-го Восточно-Сибирского стрелкового полка Иван Шерстюк и Сергей Скворцов (последнему смертная казнь заменена была бессрочной каторгой) и стрелок Федор Сизов — к ссылке на поселение.

Так расправлялось царское правительство с передовыми борцами рабочего класса и крестьянства за попытку сбросить цепи векового рабства.

[1] Далькрайархив, архив, фонд Приамурского ген. губерн., материалы о вооруженном восстании 16—17 октября 1907 г. во Владивостоке.

[2] Там же.

[3] Далькрайархив, архив фонд. канц. Приамурского ген. губерн., д. № 486.

[4] В 1927 г. останки матросов и минеров были вырыты и перевезены в город, где похоронены в братской могиле в садике Невельского, у бывшего цж- мятника того же наименования. — В. Г.

[5] Владивостокский облархив, архив, фонд случайных поступлений sa 1925— 1928 гг., материалы по вооруженному восстанию 16—17 октября 1907 г. во Владивостоке.

[6] Там же.

[7] Там же.

[8] Там же.

[9] Под крестиками следует подразумевать солдат, награжденных георгиевскими крестами.

[10] Григорий Моисеевич Шамизон родился в феврале 1885 г. в немецкой, колонии Карлсруэ, Лондонской волости, Одесского уезда, Херсонской губернии. С ранних лет он посвятил себя всецело борьбе за освобождение ра5о- чего класса. Со времени проявления своей революционной деятельности в организациях большевиков он подвергался неоднократным арестам и гонениям. В 1905 г. был в первый раз арестован в г. Николаеве, по обвинению в принадлежа ности к РСДРП, за что был выслан в Оренбургскую губернию, откуда ушел, не отбыв срока наказания. Благодаря амнистии это первое дело было прекращено. Большею частью работал в деревнях. Затем осенью 1906 г., следуя лозунгу «побольше сил в армии», пошел на военную службу, где при размещении частей попал во 2-й Восточно-Сибирский саперный батальон, состоявший еще в то время на военном положении за восстание 1906 г. (в Чите на Песчанке).. По прибытии на место своего назначения в урочище Березовку Забайкальской, области, в 7 верстах от Верхнеудинска, он вместе с другими товарищами гарнизона основал военный союз Верхнеудинского гарнизона. Шамизон был ответственным организатором, работал успешно, но в апреле внезапно был арестован и посажен на гарнизонную гауптвахту, откуда ем» счастливо удалось бежать и 14 июня 1907 г. он прибыл во Владивосток, где по поручению владивостокской организации РСДРП исполнял функции ответственного организатора, пропагандиста и оратора в военной организации. 11 июля, по доносу матроса Дятлова, был арестован с группой матросов на противоположном берегу бухты Золотой Рог. При аресте назвать себя категорически отказался. 18 суток держали его на гауптвахте, не представляя статей обвинения, что заставило т. Шамизона прибегнуть к крайнему средству — объявлению голодовки. После нескольких дней голодовки был переведен в гражданскую тюрьму, где 4 месяца содержался в исключительно плохих условиях, вследствие чего заболел брюшным тифом, сопровождавшимся нервным расстройством, истерикой и бредом. В таком состоянии тюремной администрации удалось выпытать у него революционное прошлое. Шамизон открылся 25 ноября и был обратно переведен на крепостную гауптвахту 9 февраля, а через 8 месяцев заключения был осужден Приамурским военно-окружным судом к смертной казни через повешение («Манчжурский рабочий», Харбин, 1908 г.).

В обвинительном акте Приамурского военно-окружного суда от 17 ноября 1908 г. по делу об участниках военной организации приводится письмо Шамизона, написанное им 31 декабря 1908 г. на крепостной гауптвахте политическим заключенным владивостокской тюрьмы следующего содержания:

«Здравствуйте, дорогие товарищи. Душевный привет всем. С новым годом поздравляю. Наступает 1908 г., да будет он счастливее своего предшественника. Взамен гадания, разочарований, уныния и сомнений, в противоположность сему да принесет он нам осуществление великих надежд, бодрость и уверенность... освобождения томящихся в ржавых оковах. Сил и счастья, друзья. До скорого свидання на воле. Гр. Шамизон». Далее следуют жалобы на строгость порядка содержания на гауптвахте, а затем написано: «Несколько дней тому назад написал вам о переведенном в тюрьму уголовном — получили? Что у вас, пишите. Пальто пришлю при первой возможности, а может и лично придется. Будьте здоровы. Ваш Г. Ш.».

Неуверенной надежде т. Шамизона на сохранение палачами ему жизни не суждено было осуществиться. В конце февраля 1908 г. Приамурским военноокружным судом Шамизону был вынесен смертный приговор. Накануне казни т. Шамизоном было написано на волю предсмертное письмо следующего содержания: «Пусть знает вся Россия об этом беспримерном даже в нашей истории случае. Товарищи, я иду на эшафот, твердо зная, что буду отомщен, как отомщена будет и вся до сих пор пролитая народная кровь. Знаю, смерть м только увеличит то пламя, которое скоро уже поглотит палачей наших и вй творимое ими зло их. Товарищи, я умираю. Да здравствует народ и его пробуждение. Пусть наша свежая кровь запылает великим огнем всенародного восстания и да придет же, наконец, та святая жизнь в мире и любви, то счасты за которое мы вместе боролись.

Прощайте же, друзья мои, живите долго и счастливо. Будьте сильны перенести случайные подчас, даже неизбежные удары и быстро идите вперед, всё вперед и вперед. Желаю вам познать лучшие дни. Прощайте же, мои дорогие товарищи. Вечно ваш Гриша Шампзон». («Манчжурский рабочий», Харбин, 9 апреля, 1908 г.)

По сообщению сторожа еврейского владивостокского кладбища, раслоложенного рядом с тюрьмой, гр. LLI. Загускина, которому жандармами было предложено приготовить могилу в ночь с 3 на 4 марта, он видел, когда везл т. Шамизона на двуколке из гауптвахты к месту казни в тюрьму, причем Ши мизон пел революционные песни. Часа же через два ему был уже принесен труп Шамизона, который и был зарыт в приготовленную могилу на еврейском кладбище — В. Г.

[11] Владивостокский облархкв, архив, фонд случайных поступлений за 1925-S 1928 гг., инвент. №№ 2 и 3, выписки из общего настольного реестра 1907 г. Приамурского военно-окружного суда.РАСПРАВА С ВОССТАВШИМИ

Восстание 16—17 октября чрезвычайно встревожило местные ич центральные власти, которые полагали, что после произведенных ими разгромов революционных организаций и чистки гарнизона от неблагонадежных элементов, возможность каких бы то ни было массовых революционных выступлений была исключена.

Немедленно после восстания комендантом было объявлено осадное положение. Все рабочие порта были уволены и работы временно приостановлены, до найма нового контингента рабочих на основании выработанных для этого особых фильтрующих набор правил. Более 20 рабочих порта было арестовано. Власти старались скрыть от широкой огласки самый факт восстания 16 —17 октября 1907 г. во Владивостоке. Местным газетам было запрещено об этом что-либо писать, кроме официального сообщения в реакционной газете «Дальний Восток», тенденциозно и очень сжато описавшей восстание одного лишь миноносца «Скорый».

По получении первых сведений о восстании во Владивостоке генерал-губернатор Унтербергер 17 октября послал на имя председателя Совета министров Столыпина шифрованную телеграмму за № 1311 следующего содержания:

«Докладываю Вашему Высокопревосходительству, что сейчас получил сведения о беспорядках во Владивостокском порту и о возмущении команды четырех миноносцев. По получении подробностей представлю их. Все меры к прекращению и предупреждению беспорядков принимаются».

На это донесение Столыпин того же 17 октября ответил следующей шифрованной телеграммой:

«Генерал-губернатору Унтербергеру. Ввиду бунта 16 октября Владивостоке в минном батальоне, при участии посторонних агитаторов, толпы частных лиц, прошу ваше высокопревосходительство принять самые энергичные меры поекращению беспорядков, предупреждению дальнейших выступлений, пользуясь всей полнотой власти, поедоставленной военным положением, которое в 12-й статье допускает принятие меп даже совершенно исключительных, без применения к виновным судебного порядка. Председатель Совета министров Столыпин»...[1]

18 октября военный губернатор Приморской области Флуг телеграммой доносит генерал-губернатору, что «город усиленно охраняется, население спокойно. При обыске в одном доме найдены бомбы. Произведены аресты».

24 октября Флуг сообщает: «Вобщем спокойно, но настроение неопределенное»[2].

Не ограничиваясь арестами и суровыми судебными карами, оказавшимися недостаточными для ликвидации революционного движения. Желая избавиться от оставшихся еще во Владивостоке революционно настроенных воинских частей, власти пытались выслать их на отдаленный и отрезанный от остального мира Сахалин.

Комендантом крепости телеграммой от 22 октября было возбуждено ходатайство перед генерал-губернатором о высылке на 'Сахалин 200 матросов Флотского экипажа, как неблагонадежных, но от этого пришлось отказаться, так как сахалинский губернатор шифрованной телеграммой от 23 октября, учитывая создавшееся даже на Сахалине революционное настроение населения, сообщал: «С высылкой роты нужно ожидать серьезных беспорядков, а поэтому люди должны быть без оружия и .необходимо учредить временный военный суд с предоставлением мне права передавать этому суду с применением наказаний по законам военного времени и конфирмирования приговоров»[3].

Против участников восстания возбужден был целый ряд судебных процессов, продолжавшихся с ноября 1907 г. в течение всего 1908 г.

Наиболее крупные судебные процессы происходили с 12 по 22 сентября 1907 г. Из привлекавшихся 203 минеров к ответственности приговором Приамурского военно-окружного суда от 16 ноября 1907 г. было осуждено: к смертной казни — 20, к каторжным работам: без срока — 4, на двадцать лет — 13, на пятнадцать лет — 1, на десять лет — 1, на восемь лет — 4, на шесть лет — 5, на 4 года — 12, в дисциплинарный батальон—на 3 года—50 и остальные на разные меньшие сроки и только 5 человек было оправдано. Захваченный после восстания минеров в бухте Диомид и уличенный стрелками, как участник восстания, Дмитрий Парне- вов тем же приговором суда присужден был к повешению.

Место расстрела 19 матросов Сибирского флотского экипажа

К смертной казни присуждены были мицеры: Федор Снятков- ский, Сергей Кресов, Герасим Подлужный, Иосиф Соляный, Василий Дмитриев, Архип Чабан, Иван Ульяновский, Антон Шеломахин, Владимир Фоменко, Евсей Фоменко, Аким Попов, Федор Зорин, Иван Копытов, Степан Рубцов, Арсений Ермолаев, Александр Канонов, Егор Казакович, Михаил Кайдалов, Иван Федоришин и Иосиф Дьяченко. Четырем последним: Казаковичу, Кайдалову, Федоришину и Дьяченко смертная казнь была заменена бессрочной каторгой.

Тем же судом на втором заседании из 61 привлекавшихся к ответственности матроса и одного минера приговорены: к расстрелу — 20, к ссылке в каторжные работы на разные сроки — 24 и в арестантские отделения — 16. К смертной казни приговорены были матросы Сибирского флотского экипажа: Константин Герасимовский, Дмитрий Сивовал, Николай Данилов, Григорий Мешанин, Василий Васятин, Степан Печенкин, Пантелеймон Пархоменко, Тихон

Место расстрела и могил 16 минеров, участников вооруженного восстания 16—17 октября 1907 г. во Владивостоке, расстрелянных 28 ноября 1907 г. в бухте Улисс. Крест установлен был в 1917 г. Позже возведена была деревянная постройка для детплощадки. Расстрел был произведен у сопки позади деревянной постройки. Снимок сделан в октябре 1925 г.

Отребухов, Василий Боханов, Иван Титенко, Алексей Золотухин, Дормидонт Нашиванкин, Яков Шипунов, Иван Чарошников, Николай Масленников, Иван Пушкин, Афанасий Шаповаленко, Дмитрий Головченко и с ними рядовой минного батальона Прокофий Бондаренко-

Одновременно с матросами, в связи с восстанием на военных судах, судились командир миноносца «Беспощадный» лейтенант Екимов и лейтенант канонерской лодки «Манчжур» Оводов, обвинявшиеся в бездействии власти. Они были приговорены к отдаче в арестантское отделение: Оводов—на 3 года и Екимов—на 1 год.

В декабре 1907 г. тем же Приамурским военно-окружным супом привлекались к ответственности 75 нижних чинов канонерской лодки «Манчжур», из которых 53 были признаны виновными в восстании (109 ст. мор. Уст.) и приговорены: к расстрелу — 5, к каторжным работам — 6, в арестантские отделения — 16 и в дисциплинарный батальон — 26.

Смертные приговоры над осужденными минерами и матросами были приведены в исполнение над минерами 24 ноября в 3 часа 50 минут дня в бухте Улисс, а над матросами — 28 ноября на рассвете у форта Линевича, на берегу Уссурийского залива, у бухты Тихой[4].

Казнь над минерами совершена была в присутствии воинских частей. Подробности этой публичной кровавой расправы детально описываются в следующем официальном протоколе:

«ПРОТОКОЛ

Мы, нижеподписавшиеся, командир 10-го Восточно-Сибирского стрелкового полка полковник Эфиров и и. д. начальника штаба 3-й ВосточноСибирской стрелковой дивизии генерального штаба полковник Гиршфельд, вследствие предписания и. д. коменданта от 21 ноября 1907 г. № 133 и по личному приказанию коменданта крепости 24 ноября 1907 года привели сего ноября 24 дня 1907 г. в исполнение утвержденный комендантом крепости приговор Приамурского воен.-окружи, суда над нижними чинами Владивостокского крепостного минного батальона, согласно конфирмации и. о. коменданта крепости, подлежали смертной казни через расстреливание нижеследующие нижние чины Владивостокского крепостного минного батальона: Снятовский (он же Снетовский), Дмитриев, Чабан, Ульяновский, Шеломихин, Владимир Фоменко, Евсей Фоменко, Попов, Зорин, Копылов (он же Копытов), Степан Рубцов, Ермолаев, Подлужный, Кресов. Соляный и Кононов. Смертная казнь была совершена на поляне к западу от дороги Гнилого угла на бухте Улисс возле моста, не доходя до поворота с этой дороги в бухту Диомид.

Порядок казни был выполнен согласно ритуалу, объявленному в ст. 549 воен.-уголовн. уст. о наказаниях, издания 1859 г. Для совершения казни были назначены 9-я рота и учебная команда 10-го Восточно-Сибирского стрелкового полка. При совершении казни присутствовал Владивостокский крепостной минный батальон и сводная рота Владивостокского крепостного саперного батальона. Напутствовал осужденных к новой жизни священник 10-го Восточно-Сибирского стрелкового полка Ремизов и при совершении приговора присутствовал старший врач, коллежский асессор Березинский.

В 2 часа 55 минут пополудни все вышеназванные лица и войсковые части прибыли к месту казни. В 3 часа 30 минут прибыли осужденные и были выстроены перед серединой выстроенных войск. После чего в 3 часа 37 минут пополудни приступлено было к чтению приговора. Приговор читал и. д. начальника 3 BСC див. подполковник Гиршфельд. Чтение приговора было закончено в 3 часа 44 минуты пополудни, после чего полковником Эфировым отдано было приказание одеть на осужденных саваны и привязать их к столбам могил. В 3 часа 49 минут привязывание было окончено, а в 3 часа 50 минут по знаку полковника Эфнцова последовал залп со стороны частей, назначенных для совершения смертной казни. После залпа в 3 часа 52 минуты до 3 часов 58 минут пополудни был произведен нами. подписавшими этот протокол, совместно с врачом, осмотр расстрелянных, причем у всех осужденных констатирована смерть.

После этого было приступлено к зарытию трупов и заравниванию могил, для чего были назначены рабочие от Владивостокского крепостного минного батальона. В 4 часа 10 минут пополудни части были пропущены мимо могил и отпущены по домам. В 5 часов вечера мы, нижеподписавшиеся, составили настоящий протокол о порядке приведения приговора в исполнение.

Подлинный подписали: командир 10-го Восточно-Сибирского стрелкового полка полковник Эфиров, и. д. начальника штаба 3-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии генерального штаба полковник Гиршфельд.

24 ноября 1907 г. кр. Владивосток»[5].

В этот же день был повешен в тюрьме участник восстания минеров Дмитрий Парневов.

По приговорам Приамурского военно-окружного суда в течение 1908 г. во владивостокской тюрьме были повешены: 19 февраля участник восстания 16 октября в бухте Диомид минер Кирилл Кудрявцев, арестованный охранкой по возвращении его из Харбина, куда он скрылся было после восстания, и 2 сентября участники восстания 17 октября, машинист крейсера «Аскольд» Леопольд Эн-гельбрехт и машинист подводной лодки «Сом» Григорий Соколов, бежавшие после восстания в Шанхай и арестованные там исполнявшим обязанности русского консула Беренсом, к которому они, под влиянием острой нужды, обратились за покровительством, как к земляку Энгельбрехта.

Минер Кудрявцев проявил перед лицом смерти высокое мужество и революционную стойкость. После своего ареста допрашивавшему его жандармскому ротмистру Стахурскому он заявил: «Я знал, что беру винтовку, чтобы воевать с правительством, и я совершенно сознательно присоединился к восстанию»[6].

В своем предсмертном письме к родным, которое не было переслано по назначению, а сдано в архив, Кудрявцев писал: «Передайте всем родным и знакомым мои последние слова, простите, простите, простите, я оставляю вас, ухожу от вас, дорогие мои, затем я честно погиб за родину-мать и свободу, хотя вы этого не знаете, но я знаю»[7].

Во Владивостокское архивное бюро в начале 1925 г. поступило письмо из г. Майкопа от 80-летних родителей расстрелянного 24 ноября минера Александра Кононова с просьбой о высылке им документа о казни сына- В этом письме приводится отрывок из писем их сына, написанного своим родным накануне смерти, следующего содержания:

«Остается моей жизни 24 часа. Нас приговорили через расстрел, до суда сидели ровно месяц, нас 21 человек солдат»[8].

В письме стариков Кононовых, со слов очевидца расстрела казака станицы Курждинской, приводятся и подробности этого расстрела, которые, в основном совпадая с протоколом, излагаются в письме в следующем виде: «В лесу была вырыта длинная яма, а над ней зарыты столбы, их привязывали к столбам и надели на голову мешки; явился поп со словами «кайтесь, я вас напутствую к новой жизни», но солдаты не дали ему договорить, многие начали крыть попа матом, зная, что все равно один конец, а солдат Кононов Александр, который был привязан к 4-му столбу от края, попросил у попа курить, выругав попа. К нему подошел офицер и дал ему через дырку, которую он прогрыз зубами в мешке, прикуренную папиросу, и он перед смертью покурил, а от попа отказались все, как один. В это время был сильный мороз, но снегу не было и расстреливать их вызвали казаков, но казаки отказались, тогда вызвали солдат и солдаты отказались, тогда полковник — руководитель расстрела — вызвал крестиков и крестики их расстреляли»[9].

Осужденному к повешению участнику восстания на миноносце «Скорый» Сергею Гаврюшину (снят был раненым) смертная казнь была заменена бессрочной каторгой. Снятые со «Скорого» участники востания 16 октября были переведены на транспорт «Колыму», стоявший в бухте Новик, с которого они вскоре были вывезены на миноносце «Усердном» и сброшены в море.

Особенно жестокие расправы с участниками революционного движения начали применяться с назначением комендантом Владивостокской крепости генерала Ирмана и военным прокурором генерала Шинкаренко. 3 марта 1908 г. был повешен за революционную пропаганду а войсках ответственный организатор и агитатор пропагандист владивостокской социал-демократической военной организации большевиков Григорий Шамизон[10]. Арестованные с ним матросы: Моисей Иванов, Михаил Морозов и Виталий Телятьев осуждены были на 10 лет каторжных работ[11].

Кровавые репрессии не ограничивались Владивостоком, они докатились и до Хабаровска. Там 25 ноября 1907 г. за революционную пропаганду осуждены были к повешению члены военной организации большевиков, стрелки 23-го Восточно-Сибирского стрелкового полка Иван Шерстюк и Сергей Скворцов (последнему смертная казнь заменена была бессрочной каторгой) и стрелок Федор Сизов — к ссылке на поселение.

Так расправлялось царское правительство с передовыми борцами рабочего класса и крестьянства за попытку сбросить цепи векового рабства.

[1] Далькрайархив, архив, фонд Приамурского ген. губерн., материалы о вооруженном восстании 16—17 октября 1907 г. во Владивостоке.

[2] Там же.

[3] Далькрайархив, архив фонд. канц. Приамурского ген. губерн., д. № 486.

[4] В 1927 г. останки матросов и минеров были вырыты и перевезены в город, где похоронены в братской могиле в садике Невельского, у бывшего цж- мятника того же наименования. — В. Г.

[5] Владивостокский облархив, архив, фонд случайных поступлений sa 1925— 1928 гг., материалы по вооруженному восстанию 16—17 октября 1907 г. во Владивостоке.

[6] Там же.

[7] Там же.

[8] Там же.

[9] Под крестиками следует подразумевать солдат, награжденных георгиевскими крестами.

[10] Григорий Моисеевич Шамизон родился в феврале 1885 г. в немецкой, колонии Карлсруэ, Лондонской волости, Одесского уезда, Херсонской губернии. С ранних лет он посвятил себя всецело борьбе за освобождение ра5о- чего класса. Со времени проявления своей революционной деятельности в организациях большевиков он подвергался неоднократным арестам и гонениям. В 1905 г. был в первый раз арестован в г. Николаеве, по обвинению в принадлежа ности к РСДРП, за что был выслан в Оренбургскую губернию, откуда ушел, не отбыв срока наказания. Благодаря амнистии это первое дело было прекращено. Большею частью работал в деревнях. Затем осенью 1906 г., следуя лозунгу «побольше сил в армии», пошел на военную службу, где при размещении частей попал во 2-й Восточно-Сибирский саперный батальон, состоявший еще в то время на военном положении за восстание 1906 г. (в Чите на Песчанке).. По прибытии на место своего назначения в урочище Березовку Забайкальской, области, в 7 верстах от Верхнеудинска, он вместе с другими товарищами гарнизона основал военный союз Верхнеудинского гарнизона. Шамизон был ответственным организатором, работал успешно, но в апреле внезапно был арестован и посажен на гарнизонную гауптвахту, откуда ем» счастливо удалось бежать и 14 июня 1907 г. он прибыл во Владивосток, где по поручению владивостокской организации РСДРП исполнял функции ответственного организатора, пропагандиста и оратора в военной организации. 11 июля, по доносу матроса Дятлова, был арестован с группой матросов на противоположном берегу бухты Золотой Рог. При аресте назвать себя категорически отказался. 18 суток держали его на гауптвахте, не представляя статей обвинения, что заставило т. Шамизона прибегнуть к крайнему средству — объявлению голодовки. После нескольких дней голодовки был переведен в гражданскую тюрьму, где 4 месяца содержался в исключительно плохих условиях, вследствие чего заболел брюшным тифом, сопровождавшимся нервным расстройством, истерикой и бредом. В таком состоянии тюремной администрации удалось выпытать у него революционное прошлое. Шамизон открылся 25 ноября и был обратно переведен на крепостную гауптвахту 9 февраля, а через 8 месяцев заключения был осужден Приамурским военно-окружным судом к смертной казни через повешение («Манчжурский рабочий», Харбин, 1908 г.).

В обвинительном акте Приамурского военно-окружного суда от 17 ноября 1908 г. по делу об участниках военной организации приводится письмо Шамизона, написанное им 31 декабря 1908 г. на крепостной гауптвахте политическим заключенным владивостокской тюрьмы следующего содержания:

«Здравствуйте, дорогие товарищи. Душевный привет всем. С новым годом поздравляю. Наступает 1908 г., да будет он счастливее своего предшественника. Взамен гадания, разочарований, уныния и сомнений, в противоположность сему да принесет он нам осуществление великих надежд, бодрость и уверенность... освобождения томящихся в ржавых оковах. Сил и счастья, друзья. До скорого свидання на воле. Гр. Шамизон». Далее следуют жалобы на строгость порядка содержания на гауптвахте, а затем написано: «Несколько дней тому назад написал вам о переведенном в тюрьму уголовном — получили? Что у вас, пишите. Пальто пришлю при первой возможности, а может и лично придется. Будьте здоровы. Ваш Г. Ш.».

Неуверенной надежде т. Шамизона на сохранение палачами ему жизни не суждено было осуществиться. В конце февраля 1908 г. Приамурским военноокружным судом Шамизону был вынесен смертный приговор. Накануне казни т. Шамизоном было написано на волю предсмертное письмо следующего содержания: «Пусть знает вся Россия об этом беспримерном даже в нашей истории случае. Товарищи, я иду на эшафот, твердо зная, что буду отомщен, как отомщена будет и вся до сих пор пролитая народная кровь. Знаю, смерть м только увеличит то пламя, которое скоро уже поглотит палачей наших и вй творимое ими зло их. Товарищи, я умираю. Да здравствует народ и его пробуждение. Пусть наша свежая кровь запылает великим огнем всенародного восстания и да придет же, наконец, та святая жизнь в мире и любви, то счасты за которое мы вместе боролись.

Прощайте же, друзья мои, живите долго и счастливо. Будьте сильны перенести случайные подчас, даже неизбежные удары и быстро идите вперед, всё вперед и вперед. Желаю вам познать лучшие дни. Прощайте же, мои дорогие товарищи. Вечно ваш Гриша Шампзон». («Манчжурский рабочий», Харбин, 9 апреля, 1908 г.)

По сообщению сторожа еврейского владивостокского кладбища, раслоложенного рядом с тюрьмой, гр. LLI. Загускина, которому жандармами было предложено приготовить могилу в ночь с 3 на 4 марта, он видел, когда везл т. Шамизона на двуколке из гауптвахты к месту казни в тюрьму, причем Ши мизон пел революционные песни. Часа же через два ему был уже принесен труп Шамизона, который и был зарыт в приготовленную могилу на еврейском кладбище — В. Г.

[11] Владивостокский облархкв, архив, фонд случайных поступлений за 1925-S 1928 гг., инвент. №№ 2 и 3, выписки из общего настольного реестра 1907 г. Приамурского военно-окружного суда.

http://dvforpost.su/vosstanie-na-minonoscah-17-oktyarya.html
ВОССТАНИЕ НА МИНОНОСЦАХ 17 ОКТЯБРЯ

С утра 17 октября восстали матросы стоявших в порту миноносцев. Около 8 часов утра к стоившим у стенки строительного порта миноносцам «Скорый», «Сердитыи», «Бодрый», «Бравый» и «Тревожныи» подплыла шлюпка, в которой было двое штатских и женщина («Аня»), Когда шлюпка стала приолижаться к (миноносцу «Скорый», сидевшие в ней спросили, «дома ли Пойлов». Нa это командир стоявшего рядом миноносца «Бодрый» Кypoш предложил шлюпке отойти, угрожая стрельбой. Шлюпка отошла от миноносца на некоторое расстояние. Этот вопрос из шлюпки был сигналом к восстанию, находившийся на «Скором» машинно-артиллерииский содержатель «Скорого» Яков Поилов спустился в командирскую каюту и выстрелом из револьвера убил командира миноносца и смертельно ранил мичмана Юхновича. Затем Поилив выбежал на палубу и дал три сигнальных выстрела в воздух, причем третьим выстрелом убил командира соседнего миноносца «Бодрый» — Куроша. После этого Пойлов, обращаясь к командам миноносцев и сбегавшимся на стенку порта матросам и рабочим, закричал: «Товарищи, постоим за себя, довольно нам терпеть, довольно нас дурачили!.. Отомстим за минеров!... Присоединяйтесь, скоро придет 12-и полк, все готово... Братцы, присоединяйтесь к нам!..»

По этому сигналу на палубы миноносцев «Скорый», «Бодрый» и «Тревожный» быстро взбежали ожидавшие сигналов на берегу и в лодках группы матросов крейсера «Аскольд», миноносца «Бравый», Сибирского флотского экипажа и рабочих. Завладев винтовками, они подняли на всех трех миноносцах красные флаги. Поднявшаяся со шлюпки на палубу «Скорого» «Аня» начала подавать команду, распоряжаясь у заряжаемых матросами орудий. Обращаясь к матросам соседних миноносцев, она кричала им: «Довольно терпеть! Переходите к нам, а то стрелять будем!» Миноносцы были под парами и начали отходить от пристани на рейд.

Тут-то и сказалась неподготовленность к восстанию. Оно было, во-первых, оторвано от широких масс военных и трудящихся и, во-вторых, в отсутствии оружия у выступавших. Большинства стоявших у стенки порта миноносцев и других судов было разоружено властями заранее. Комплект команды их был уменьшен до минимума. Видя серьезность положения и не имея оружия, большинство команд миноносцев, стоявших рядом со «Скорым», бежало на берег. За ним последовала и часть, примкнувшая уже <к восстанию команды «Скорого».

На «Тревожном» восстание не встретило единодушной поддержки. Машинная команда на нем оказалась терроризованной оставленным на свободе командным составом в лице офицеров, кондукторов и унтеров. При отходе миноносца от стенки порта на нем был разобщен штурвал с рулем. В машинном отделении команда с мостика не выполнялась. Работая попеременно винтами, машинная команда направила миноносец на противоположный берег «бухты, где он уткнулся в угольную площадку. При приближении к «Тревожному» посланного властями для расправы над ним миноносца «Грозовой», давшего боевой выстрел, восставшая часть команды скрылась на берег, за исключением одного матроса сибирского экипажа — Черепанова, которого тут же арестовали.

Миноносец «Скорый» под командой «Ани», простояв более часа у пристани в безрезультатных призывах и ожиданиях присоединения к восстанию других судов, разведя пары, отошел по направлению казарм 12-го полка и при этом открыл по некоторым учреждениям стрельбу из орудий. Снарядами «Скорого» были немного повреждены здания военно-окружного суда, дом губернатора и несколько других зданий. Один снаряд случайно попал в казарму 12-го полка, после чего солдаты этого полка, не зная действительной причины попадания снаряда в их казарму, под влиянием Офицеров бросились к берегу и начали обстреливать «Скорый» из 'винтовок. «Скорый» повернул обратно и полным ходом направился к выходу из бухты. Но за это время власти успели мобилизовать свои силы и принять меры к подавлению восстания.

На их стороне оказались миноносцы: «Грозовой», «Смелый». «Сердитый» и «Статный», а также канонерская лодка «Манчжур», являвшаяся в тот момент наиболее сильным по вооружению судном во Владивостокском рейде. На «Манчжуре» частью команды была сделана попытка к восстанию. Часть матросов попыталась не выполнять команды начальства к открытию боевых действий против восставшего миноносца. Но после некоторых усилий властям удалось овладеть этим судном.

Заметив намерение «Скорого» прорваться в море, власти дали распоряжение преградить ему выход. Для этой цели миноносцы, заняв позиции рядом с «Манчжуром», закрыли выход в море и открыли вместе с «Манчжуром» артиллерийский и пулеметный огонь по «Скорому».

«Скорый», отстреливаясь под сильным огнем, с развевающимся на мачте красным флагом крейсировал между Гнилым углом (конец бухты) и контрреволюционными судами.

Во время артиллерийского обстрела один снаряд попал в машинное отделение «Скорого» и вызвал на нем взрыв котла. О г другого снаряда произошел пожар и, наконец, третьим снарядом заклинило руль. Потеряв способность управляться. «Скодый», круто повернув направо, выбросился на берег у памятника Невельского между зданиями Окружного военно-морского суда.

Унтер-офицерская команда 12-го полка во главе с офицерами с дикими криками «ура» бросилась на миноносец и начала производить зверскую расправу над захваченными участниками восстания. На палубе лежала одна смертельно раненная «Аня». Встретившего матроса с красным флагом они подняли на штыки и потом мертвого стали бить прикладами и топтать ногами. Революционная команда «Скорого» была вся почти выведена из строя, частью орудийным и ружейным огнем, частью от взрыва котлов. Убитыми оказались: революционный командир «Аня»[1], Яков Пойлов, матрос миноносца «Бравый» — М. Дроздов и неизвестный рабочий, который поднимал красный флаг на «Скором» и «Сердитом». Пять человек было смертельно ранено. Из всей команды «Скорого» успели скрыться не более 6 человек, остальные же были задержаны при захвате расстрелянного и выведенного из строя миноносца. Всего с миноносца было снято 24 человека команды, считая в том числе убитых и смертельно раненых. Обнаруженные на «Скором» сваренные паром при взрыве котла трупы представляли бесформенные куски мяса, их складывали в мешки и отправляли в госпиталь.

Смертельно ранены были находившиеся в составе команды «Скорого» кочегар Никифоров и баталер Решетников, кочегар 15-й роты Сибирского флотского экипажа Лобарев, официант ресторана «Медведь» Черников и неизвестный мужчина.

В числе раненых: писарь ремонтно-кузнечной мастерской порта Сергей Гаврюшин[2], матрос 15-й роты Сибирского флотского экипажа Печенкин и машинисты крейсера «Аскольд» Цимбаленко, Крамарь и Рева. Восстание было подавлено в тот же день.

[1] Из дополнительного обвинительного акта Приамурского военно-окружного суда об участниках вооруженного восстания по. Владивостокской крепости 16—17 октября 1907 г. от 27 февраля 1908 г. и обвинительного акта того же суда об эсеровской военной организации от 8 ноября 1908 г. выясняется, что «Аня», она же «Надя», «Маруся Масликова» и «Слободская», была — агитатором и выступала в роли оратора от партии эсеров в морских казармах, в порту и в минном батальоне. По посмертной ее фотографии в ней признана администрацией Читинской гражданской тюрьмы бежавшая из этой тюрьмы 3 мая 1907 г. политическая заключенная, которая там содержалась под именем Марии Маслиновой, оказавшейся впоследствии каннской мешанкой Саррой Аароновой, бывшей курсисткой, обвинявшейся по 102 и 103 ст. ст. Угол. Улож. 1903 г. (Далькрайархив).

[2] По другим официальным источникам, Гаврюшин проходит как писарь миноносца «Смелый» (архив, фонд Приамурского военно-окружного суда, д. № 616. — В. Г.).

Значение слова "Владивостокские восстания" в Большой Советской Энциклопедии

Владивостокские восстания 1905, 1906, 1907, вооружённые выступления матросов, солдат и рабочих во Владивостоке во время и после Революции 1905—07. После
Октябрьской Всероссийской политической стачки 1905 и Манифеста 17 октября 1905 во Владивостоке явочным порядком стали создаваться массовые организации рабочих, служащих и интеллигенции, проходили митинги, собрания и демонстрации. Всеобщее негодование вызвало запрещение «нижним чинам» посещать митинги и собрания и отлучаться из казарм в город. В воскресенье 30 октября на улицы вышли 2 тыс. матросов, к ним присоединились 10 тыс. солдат Хабаровского резервного полка (к осени 1905 гарнизон Владивостока насчитывал 60 тыс. чел.). Социал-демократическая организация во Владивостоке в это время была слаба и не подготовлена к тому, чтобы возглавить движение масс. Выступления носили стихийный характер. Воинские подразделения, вызванные начальником гарнизона, отказались стрелять по восставшим, а часть солдат перешла на их сторону. 31 октября матросы вместе с рабочими и присоединившимися к ним солдатами разгромили гауптвахту, военную тюрьму, караульный дом и освободили арестованных. Поощряя действия черносотенцев и уголовников, которые грабили лавки, винные магазины, поджигали частные дома, власти пытались скомпрометировать движение. Одновременно из города были выведены революционно настроенные воинские части. В результате этих и других мер восстание удалось ликвидировать.

Объявление Владивостока и Приморья 6 ноября 1905 на военном положении и массовые аресты вызвали новое возмущение рабочих, солдат и матросов. «Исполнительный комитет Уссурийских железнодорожников», образовавшийся в ноябре 1905, фактически захватил в свои руки управление Уссурийской железной дорогой. «Исполнительный комитет нижних чинов Владивостокского гарнизона», избранный 6 декабря для координации действий всех армейских частей и флота, предъявил коменданту крепости политические и экономические требования солдат и матросов, выработанные на собраниях 7, 9 и 12 декабря. Но комендант крепости отказался отвечать на предъявленные требования. Во Владивосток были введены 10-я Восточно-Сибирская стрелковая дивизия и новые казачьи части. Революционизирование гарнизона шло быстрым темпом. 9 января 1906 матросы Сибирского экипажа захватили во Владивостоке склад с оружием. Несмотря на запрет, 10 января в цирке собрался многолюдный митинг портовых рабочих, матросов и солдат. Выступавшие призывали к освобождению арестованных силой оружия. Но представители либерально-буржуазного лагеря уговорили собравшихся добиваться освобождения арестованных мирным путём. Мирная демонстрация была встречена ружейным и пулемётным огнем офицеров, казаков и части верных правительству солдат. Вооружённые матросы и солдаты, участвовавшие в демонстрации, открыли ответный огонь. Демонстранты потеряли 80 человек убитыми и ранеными.

11 января во Владивостоке восстали артиллеристы Иннокентьевской батареи. К ним присоединился почти весь гарнизон города, включая и тех солдат 32-го Сибирского полка, которые участвовали 10 января в расстреле демонстрантов. Восставших поддержали команды крейсеров и других кораблей флота. Матросы и солдаты железнодорожной бригады принудили Верхнеудинский казачий полк покинуть город. Восставшие освободили арестованных. Власть в городе фактически перешла в руки восставших, которые запретили выпуск реакционных газет, поддерживали в городе революционный порядок. Были организованы торжественные похороны жертв 10 января, вылившиеся в революционную манифестацию с участием 30 тыс. чел. «Владивостокская республика» просуществовала недолго. 26 января царские карательные войска вступили во Владивосток и жестоко подавили восстание. К суду было привлечено более 2 тыс. чел., 85 человек приговорены к смертной казни, 29 из них казнены, остальные отправлены на каторгу.

Осенью 1907 произошло третье восстание. Непосредственным поводом к нему были угроза смертной казни группе солдат-минёров, арестованных 31 мая 1907, и жестокая расправа над революционерами, арестованными 5 октября. Возникшая в апреле 1907 Владивостокская группа РСДРП доказывала, что локальное восстание во Владивостоке в условиях, когда революция потерпела поражение в стране, приведёт к новым массовым репрессиям и разгрому революционных организаций. Эсеры-максималисты, игнорируя эти доводы, призвали солдат и матросов к выступлению. На рассвете 16 октября в районе бухты Диомид минёры подняли восстание. В военном порту выступили рабочие и матросы. Эти выступления были подавлены, однако с утра 17 октября взвились красные флаги на миноносцах «Скорый», «Бодрый» и «Тревожный»; миноносец «Скорый» открыл орудийный огонь по дому губернатора и другим административным зданиям. Власти, обладая значительным перевесом сил, и на этот раз подавили восстание. Все рабочие военного порта были уволены. Участники восстания преданы Приамурскому военно-окружному суду (заседания суда продолжались с 12 ноября 1907 до 13 марта 1908). Многие участники восстания были приговорены к расстрелу, каторге на разные сроки, отправлены в дисциплинарные батальоны, военные тюрьмы и т.п.

Лит.: Высший подъём революции 1905— 1907 гг., ч. 2, в серии: Революция 1905—1907 гг. в России. Документы и материалы, М., 1955; Второй период революции. 1906— 1907 гг., ч. 1, кн. 1. М., 1957 (в той же серии); Голионко В. П., Очерки революционного движения в Приморье (1901—1916 гг.), Хабаровск, 1940; Найда С. Ф., Революционное движение в царском флоте. 1825— 917 гг., М. — Л., 1948, ч. 2, 3.

Еголда́ево — село, расположенное в Ряжском районе Рязанской области.

Содержание [скрыть]
1 География
2 История
3 Население
4 Инфраструктура
5 Источники и литература
6 Примечания
География[править | править вики-текст]
Находится в 15 км к северо-востоку от центра г. Ряжск и разделяется на Новое Еголаево и Старое Еголдаево.

История[править | править вики-текст]
выдержки из статьи Вековищева Михаила Васильевича и Мокроусова Олега Юрьевича

История возникновения и развития села Еголдаево является типичной для большинства сел «государственных крестьян» юга Рязанского края. До сих пор считалось, что первое упоминание о Еголдаеве содержится в окладных книгах 1676 года. В процессе многолетней поисковой работы удалось выявить ряд документов с некоторыми сведениями о Еголдаеве более раннего периода. Они дают нам возможность более определённо судить о времени и обстоятельствах зарождения населённых пунктов — села Новое Еголдаево и деревни Старое Еголдаево.

О чём поведали старожилы.
Когда речь заходит о времени возникновения того или иного населённого места, то непременно наталкиваешься на тот факт, что для большинства старых русских поселений точно указать дату их основания оказывается невозможным. Именно поэтому устное народное творчество, легенды и байки, передаваемые из поколения в поколение, для большинства маленьких и незаметных сел становятся главным источником, из которого люди узнают об истории своего зарождения.

Из воспоминаний Вековищева Ивана Алексеевича:

Село Новое Еголдаево существует уже 370 лет. Первый житель носил фамилию Храпов. Он был из беглых крепостных крестьян. Жители села — вольные казаки[2].

Из воспоминаний Храпова Николая Степановича:

Жители нашего села — бывшие царские солдаты, отличившиеся на службе в армии, по происхождению — казаки. Первый житель села носил фамилию Храпов.

Из воспоминаний Свирина Тимофея Петровича:

Новое Еголдаево было обнаружено после татарского нашествия. В селе тогда было шесть дворов. Находились они там, где сейчас 1-я Центральная улица напротив медпункта, который стоит на месте древнего кладбища. Старое Еголдаево к тому времени уже существовало. Люди тут принадлежали помещику. Под его зависимость новоеголдаевцы не пошли и остались вольными казаками. Село названо по имени помещика Еголдаева. Первыми жителями были Храповы, Макаровы, Давыдовы.

Из воспоминаний Дедова Фёдора Ивановича:

За участие в освобождении Русского государства от иноземных поработителей офицеру по фамилии Еголдаев и двум солдатам была пожалована во владение земля на месте нынешней деревни Старое Еголдаево. Спустя два — три года один из солдат подыскал более удобное место и переселился на место, где сейчас проходит 1-я Центральная улица против медпункта. Другой солдат вскоре перешел тоже сюда. Первый солдат был Храпов.

Из воспоминаний Чернышова Ивана Михайловича:

У нас в деревне жили помещики, свободные крестьяне — однодворцы и крепостные. Мой дедушка был крепостным. Его купили в Тамбовской губернии. Наша деревня возникла раньше села[3]. Первыми жителями были Дубовицкие, Столповские и Гостевы…

Официальным документом, в котором называются село Еголдаево и деревня Старое Еголдаево, являются окладные книги 1676 года. В них Еголдаево упоминается в качестве села с церковью «Великого Чудотворца Николая», где при означенной церкви показано «церковные пашни 10 четвертей в поле, а в дву по тому ж, сенных покосов на 50 копен». В приходе, состоявшем из села Еголдаева и деревни Старое Еголдаево, было « 17 дворов помещиковых детей боярских, 71 двор казачьих, 6 дворов бобыльских, и всего с включением дворов попова и просфирни — 96 дворов. Дани с Николаевской церкви по новому окладу 1676 года вместо 25 алтын 5 денег положено было 2 рубля 6 алтын»[4].

Село Еголдаево было расположено на речке Чечере (по окладным книгам Печоре) и начиналось там, где речка круто, почти под прямым углом, поворачивает на северо-запад. По обе стороны большой дороги Ряжск-Сапожок на расстоянии 500 метров друг против друга протянулись два порядка (улицы). Сегодня это 1-я и 2-я Центральные улицы. На первом порядке длиной в 600 метров ютились 35 казачьих и 2 церковных двора, на втором длиной в 575 метров — 36 казачьих дворов.

Между порядками в самом начале села расположено было кладбище, обнесённое изгородью. Посередине кладбища возвышалась церковь — деревянная изба размером 11 метров в длину и 6 метров в ширину. Церковь венчалась шатром, была покрыта соломой. Во главе церкви с 1676 по 1789 год стоял священник Ефрем. Позже на месте обветшавшей церкви была построена часовня. В настоящее время здесь стоит медпункт.

Деревня Старое Еголдаево расположена на речке Муратовке. Вдоль неё между двух лощин теснились 13 дворов помещиков-однодворцев. На правом берегу речки в том месте, где она делает крутой поворот, недалеко друг от друга тянулись усадьбы трёх помещиков — крепостников. Усадьба четвёртого помещика находилась на левом берегу речки от поворота вниз по течению. Все эти 17 дворов были дворами детей боярских. 6 дворов бобыльских разбросаны по всем хуторам среди дворов крепостных крестьян.

В 1676 году одновременно с окладными книгами была составлена «Подлинная дозорная книга Рановской и Пустотинской засек» письма и дозора Никиты Захарьевича Вельяшева. В ней значится: «… Подле засечной черты от речки от Иберды и по обе стороны речки Чернавки угодные леса села Дехтянова да деревни Еголдаевой поплевинских казаков, а по другую сторону речки Песоченки липа з гранью…».1 Эта запись является почти дословным повторением сведений о Еголдаеве, изложенных на 4 года раньше в «Подлинной дозорной книге Ряжского уезда засек: Рановской, Пустотинской и Новошацкой» письма и дозора Кондратья Курова 1672 года.

Упоминание о Еголдаеве встречается и в «Писцовой и межевой книге 1652—1653 гг.» писца А.Беклемишева, в которой значится: «…Слобода Еголдаева, а в ней за помещики и в порозжих землях пашни паханые и перелогу, и дикого поля, и лесом поросло добрые земли тысяча девяносто три чети в поле, а в дву по тому ж. Сена тысяча девяносто три копны. Сошного письма в живущем и в пустее соха с третью и полчети сохи и перешло сверх сошного письма четь с третником пашни». (2)

При анализе этого документа следует обратить внимание на слова «слобода», «за помещики» и «перешло сверх сошного письма». Слобода — название различных поселений в городе и деревне на Руси. Они организовывались слободчиками по указанию властей и часто назывались по их фамилии или прозвищу. «За помещики»-дает нам основание говорить о том, что речь идёт в документе о деревни Старое Еголдаево, так как помещиков в селе Еголдаево никогда не было. И последнее «Перешло сверх сошного песьма» — по всей видимости существовали записи о Еголдаеве в более древних актах.

Несомненный интерес представляют материалы о Еголдаеве из «Переписной книги посадских дворов и людей города, поместных и вотчинных сел, деревень и дворов в Пехлецком стане 1646 года». «В сельце Еголдаева за ряшены* детьми боярскими за Онисимом Яковлевым сыном Дубовитцким, да за Прокофьем Ондреевым сыном Гостевым, за Ондреем Окуловым сыном Бакиным, за Трофимом Леонтьевым сыном Васильева на их жеребьях крестьянских и бобыльских дворов нет, живут однодворцы. В том же сельце за ряшенином за Васильем Севостьяновым сыном Чернышова на его жеребье крестьянин двор, а людей в нем 2 человека. В том же сельце ряшен детей боярских за Семеновскою женой Столповского за вдовою Марьею да за Семёновой женою Мартинова за вдовою Офимьею на их жеребьях крестьянских и бобыльских дворов нет, живут однодворки. В том же сельце за резанцем за Филатом Онофриевым сыном Потулова на ево жеребье крестьян двор Петрушка Иванов, у нево сын Савостька; двор Илюшка Еремеев, у нево сын Ивашко; двор Левка Семенов, к нево сын Гришка, и тот Гришка бежал в прошлом во 1645 году, а живёт в вотчине боярина Никиты Ивановича Романова в селе Кремлеве,* всего за ним крестьянских 3 двора, а людей в них 5 человек. В том же сельце за ряшенином за Милованном Григорьевым сыном Татаркина на его жеребье 2 двора пустых: в одном дворе жил ряшенин сын боярский Родион Иванов сын Волков, другой пустой двор крестьянина Гаврилка Данилова, и тот Гаврилка бежал в нынешнем 1646 году».1

Теперь обратимся к последнему источнику, содержащему наиболее раннее упоминание о Еголдаеве: «Подлинная межевая книга поместных и вотчинных земель в Пехлецком стане (1629—1630 гг.)» письма и межевания Григория Киреевского. В ней говориться: «…Межа пустоши, что была деревня Мордвинова с Еголдаевской пустошью, что была казачья слобода».2

Из этого документа следует, что речь в нём идёт о селе Еголдаево и что существовало оно ранее 1629 года.

В селе Новом Еголдаеве жил грамотный и начитанный мужик — Вековищев (Чистяков) Иван Алексеевич. Кроме землепашества он занимался переплетным делом. Был хорошим мастером, славившимся далеко за пределами Ряжского уезда. Издалека привозили к нему помещики книги для переплетения. Иван Алексеевич почти все их прочитывал, делал выписки материалов, относящихся к истории нашего села и района, вел своего рода дневник. После смерти переплетчика (умер в 1951 г.) дневник обнаружен не был, хотя охотников заполучить его было немало. Ещё при жизни Иван Алексеевич рассказывал своим друзьям, что селу Еголдаево 370 лет, то есть родилось оно примерно в 1575—1580 году. Об этом он читал в одной из привезенных для переплетения книг.

Сопоставим рассказы старожилов, содержание древних актов и материалы истории нашей страны того времени.

В результате претворения в жизнь военной реформы 1571 года были упразднены сторожи к югу и востоку от Ряжска. Теперь правительство стремилось на местах сторожей создать поселения служилых людей. Оно стало раздавать помещикам свободные земли. За безупречную и многолетнюю службу были отданы в поместье угодья на речке Муратовке сыну боярскому и двум казакам, стоявшим здесь раньше на стороже. Поскольку сын боярский, которому было поручено организовать слободу, носил фамилию «Еголдаев», то и починок стал именоваться «слободой Еголдаева». Произошло первое поселение примерно в 1573 году.

В 1581 году Крымский хан вновь предпринял набег на Русскую землю, уничтожая всё на своем пути. Не избежала этой участи и слобода Еголдаева, превратившись в пустошь.

Здесь же, по всей видимости, на берегу речки Чечеры поселилось несколько беглых крепостных крестьян из центральных районов страны. Об этом красноречиво говорят их фамилии: своих фамилий они не имели, а назывались по фамилии своих помещиков-хозяев: Храпов, Макаров, Давыдов, проживавших в центральных районах России. Прошло немного времени, и на бывшем пепелище снова поселяются служилые люди дети боярские из Ряжска. Их возрождённое поселение по праву получило название «слобода Еголдаева», но в отличие от казачьего поселения на речке Чечёре, его стали именовать Старым Еголдаевым.

Обе слободы росли и развивались. Условия жизни были сносными. Но вот снова нагрянула беда. На этот раз татарский хан Казы-Гирей при походе на Москву в 1591 году разорил обе слободы. С 1594 до 1601 года слободы вновь возрождаются и развиваются. 1601—1603 годы на Руси известны как годы неурожаев, голода и холерной эпидемии. От этого вымерло около трети населения Московского государства. Но истинным бедствием для нашего края были опустошительное нашествие польских интервентов в 1607—1608 годах. Только к концу 20-х началу 30-х годов XVII века начинают возрождаться разорённые села и деревни.

Говоря об истории Еголдаево, нельзя не упомянуть о природных условиях наших мест и занятиях наших далёких предков.

Деревня Старое Еголдаево и село Еголдаево располагались между засечной чертой и заповедными лесами. Вокруг населённых пунктов находились непроходимые болота и вековые леса. Речки Муратовка и Чечера были полноводнее и богаче рыбой, в лесах водилось много птиц и зверей, почва была тучнее и плодороднее. Эти природные условия определяли основные занятия наших предков: земледелие, звероловство, пчеловодство и рыболовство.

Условия для занятия земледелием были выгодны благодаря наличию крупных, свободных от леса полян с плодородной почвой, поэтому не приходилось выполнять трудоемких работ по расчистке от леса выбранного для пашни места. Велось земледелие самым примитивным способом: на выбранном участке кое-как взрыхляли землю, использовали плодородные свойства целины, а когда участок истощался, его бросали и переходили на другой. Такой способ ведения хозяйства и использования земли называли «перелогом». Земледелие составляло основу хозяйства наших предков. Они сеяли рожь, овес, просо, возделывали коноплю и лен.

В лесах водились хищные звери: медведи, волки и лисицы. Много было и пушных зверей: белок и горностаев. Звероловы имели в своем распоряжении и использовали самые примитивные способы охоты: западни, ямы, капканы, петли и силки. Медведей били копьями.

Здесь добывалось большое количество мёда. Пчеловодный промысел имел место только в лесах, где в дуплах деревьев пчелы без всякого ухода за ними накопляли большие запасы меда и воска. Это было не пчеловодство, а бортничество. Труд бортника ограничивался тем, что он в определенное время обходил в лесу известные ему и отмеченные особым знаком «борты и забирали из них мёд и воск.»

Рыбу ловили при помощи снастей, дошедших до нашего времени: неводов, бредней и удочек. Самым распространенным и выгодным способом ловли рыбы был «ез»: рыбу запирали в реке вбитым в её дно частоколом или плетнем, поставленным поперёк реки.

Развитого скотоводства не было. Имелся только необходимый домашний скот: лошади, коровы, овцы, козы.

Из полезных ископаемых имелся только торф: в Рясах и Моховом…..

Жизнь и быт села были неразрывно связана с деятельностью церкви. Первое упоминание о Никольской церкви села Новое Еголдаево мы встречаем в Окладных книгах и об этом уже упоминалось выше. В 1752 году по просьбе священников Мартиниана Абросимова и Якова Иванова с причетниками и приходскими людьми, было дозволено поставить новую церковь в прежнем храмонаименовании, которая в 1836 году сгорела. Каменная церковь была построена помещицей Арсеньевой Елизаветой Петровной в 1838 году. В 1849 году началось строительство колокольни, которое было окончено в 1853 году. Приделы в честь Покрова Пресвятой Богородицы и Преподобного Сергия Радонежского Чудотворца были устроены в 1877 году.

В 1873 году священниками были Михаил Колюмбов и Иоанн Сионский, причетниками Дмитрий Гусев и Филипп Пчёлкин, пономарь Дмитрий Поспелов.

Церковь имела в длину 69, а в ширину 30 аршин. В составе прихода вместе с деревней Старое Еголдаево числилось 1857 мужчин и 1874 женщин. В 1937 году церковь была закрыта и передана в пользование колхозу. С 1999 года вновь действующая.

Дошли до нашего времени воспоминания жителей о помещиках. «Норманн Сергей 1жил ближе к деревне. Владел порядком, где живёт Замотаев П. П., и хуторами около кладбища, где живёт Соломатин П. Н. Вместо Норманна стал его зять немец Шкот Куварт Яковлевич, умерший в Москве от разрыва сердца. Шкот был женат дважды. На дочери Норманна Софье Сергеевне второй раз. От первого брака у Шкота осталась дочь, которая жила в имении в Шацком уезде вместе с мужем. На этого зятя Шкот составил завещание в отношении староеголдаевского имения. После смерти Шкота в Старое Еголдаево приехал шацкий зять и забрал с собой весь скот, а земли продал, оставив Софье Сергеевне дом, сад и огород, двух лошадей и двух коров. В этом доме и жила она до революции.

Арсеньева Елизавета Петровна в 1836-38 гг. строила кирпичную церковь и была похоронена около церкви в ограде. Арсеньевы жили у железной дороги и владели порядками, где жил Чернышов И. М. и порядком Лавровых, а также хуторами к лесу. Кроме того, они владели Грачами и частью Василевки.

Арсеньев Александр Семёнович-сын2 был влиятельным помещиком: он имел связь с царской фамилией. По плану строительства железной дороги в 1866 году путь должен был проходить со станции Ряжск II на с. Турово. Узнав об этом Арсеньев отправился к царю и проект был изменён. Железную дорогу проложили мимо дома Арсеньева. У дома делали остановку пассажирские поезда и даже была платформа.

На место Арсеньева поселились помещики Яковлевы: барыня Мария Алексеевна и её муж полковник. Последний любил покутить и в конце концов пропил всё. Позже приказчиком был взят Мухин (Овчинников) и он поправил хозяйство. Имение-дом Яковлевых сожгли Костюшин Емельян Иванович и Фрол Никитович летом 1924 года.»

В 1845 году в селе Новое Еголдаево была открыта церковно-приходская школа. Располагалась она в доме наставника священника М. А. Колюмбова. Содержалась на средства палаты государственного имущества. В 1866 году обучалось 58 мальчиков и 1 девочка. Позднее уездным предводителем дворянства С. С. Норманном было основано одноклассное земское училище. Плата за обучение не взималась, размещалось в одноэтажном деревянном здании. В 1885-86 учебном году обучалось 63 мальчика. Крестьяне ежегодно расходовали на жалование учителю и содержание здания 200 рублей, кроме того доставляются дрова на отопление. Попечителем училища являлся С. С. Норманн, законоучителем — священник М. К. Лагов, который за неимением учителя справляет его должность с 1883 года. Число классов в школе — 1, число групп или отделений — 3. Учение продолжалось 3 года. Здание школы было деревянным, крытое железом. В школе имелась одна голландская печь. Площадь школы составляла 120 кв.аршин. Число окон — 6. Стоимость содержания в год 180 рублей. Средний возраст учащихся — 11,2. Все дети, обучающиеся в школе, из крестьян. Начало учения в школе — 7 октября, конец — в апреле. В течение дня учебных — 5-6. В течение года учебных дней — 100. Число окончивших курс с получением свидетельства — 2.

В 1895 году в селе было открыта церковно-приходская школа,1 которая, по всей видимости существовала одновременно с училищем. Обучалось в ней 27 учащихся. Законоучитель Александр Степанович Тардов, учительница Крылова Софья Алексеевна.

В 1918 году на базе закрытого земского училища открыта школа 1-й ступени, с 1931 года школа стала неполной средней с 7-летним сроком обучения, в 1962 году — 8-летняя, с 1966 — средняя. В 1936 году для школы было построено двухэтажное кирпичное здание, которое сгорело в 1985 году. С 1988 года школа размещается в новом двухэтажном здании. В 1999—2000 учебном году в школе обучалось 81 учащийся, 18 учителей. Школа располагает предметными кабинетами, учебными мастерскими, спортзалом, компьютерным классом, библиотекой, столовой. Среди выпускников школы И. П. Пожалостин — академик, художник-гравер; А. В. Вековищев — кандидат технических наук; Д. П. Гаврилов — кавалер ордена Ленина.

В деревне Старое Еголдаево помещиком Норманном С. С. в 1870 году было открыто земское училище. Число учащихся в 1885-86 учебном году составило 34 человека — 31 мальчик и 3 девочки. Плата за обучение не взималась В расходах по училищу крестьяне не участвовали. Попечителем училища был С. С. Норманн (1879 г.), законоучителем-дьякон Ф. И. Пчёлкин, учитель П. П. Сапожковский. Среди учителей в 1895 году был известен Михаил Никитович Семёнов. Число этажей в школе — 1. Здание школы деревянное, крытое деревом. Площадь школы 41 кв. аршин. Число окон — 3, стоимость содержания — 230 рублей в год. Средний возраст учащих — 10,2 лет. Все дети из крестьян. Начало обучения 20 октября, конец 15 мая. В течение года учебных дней 164. Число преподавателей 2.

Село росло и развивалось. К 1905 году в Новом Еголдаеве имелись: волостное правление, каменная церковь, 2 школы, 3 кузницы, 8 ветряных мельниц, 10 крупорушек, казенная винная и 4 торговых лавки, 3 шерстобитки, 2 маслобойни, 2 ветряные толчеи, еженедельные базары по вторникам. На церковной усадьбе проживало 22 человека. В Старом Еголдаеве: кузница, крупорушка, торговая лавка.

За Ряжском в 8 верстах железный путь проходит мимо большого села Дегтяного, имеющего до 3222 жителей и школу, а в 12 верстах далее достигает станцию Еголдаево, расположенную в 2 верстах от села Новое Еголдаево, имеющих до 3000 жителей, волостное правление и кирпичные заводы.

В действительности, кирпичных заводов не было. Видимо, автор считал обжигные горны для выжига извести и кирпича, которых в селе было 7. Горн представлял собой две смежные ямы: в одну закладывались камни (известковые) и кирпич-сырец, в другой находилось отверстие для топки и топливо. Кирпич и известь производились для собственных нужд и, в основном, своими силами. Когда в хозяйстве нужды в кирпиче и извести удовлетворялись, эти горны-печи забрасывались. Ямы целы и по сей день, хотя они уже потеряли свои прежние прямоугольные очертания и частично заросли бурьяном.

Необходимо сказать несколько слов о быте села.

…внутреннее убранство (избы) — старое. Мебели нет. Распространялось, кроме спичек, ручное огниво. Носят старый костюм: поддёвку, корсетку, зипун, шушпан, панёву, повойник, запон, занавеску. Красят ткани берестой и ольхой. Распространены на 99 % лапти. Преобладают соха, коса и железная борона. С войны (1914) некоторые купили плуги. Есть ручные жернова для разработки пшена. Хлеб ржаной с примесью картофеля и свёклы, кислый, ржаные пироги и пышки в праздники. Будничная пища: квас с картофелем, постные щи, похлёбка. В праздник то же самое, у некоторых сдобренное мясом, и каша. Напитки — квас и самогон, приготовляемый из плохой муки. Чай заменяют морковью. Развито табаководство. Мыло частично заменяют белой глиной. Игры в мячик, шашки деревянные и городки. Городки и мячик вошли в употребление лет 15. Редко встречаются гармонии.

Следовало бы добавить, почти в каждом доме имелась ступа и толкач, серп, рубель со скалкой, имелись ткацкие станы (примерно один стан на 10 дворов), прялки простые (самопрялок было мало) с донцем, валёк, ушат и лохань, рогач и кочерга, таган, глиняная посуда: горшки, махотки, чашки и блюда, жаровни, черепушки, деревянные ложки и солонки, толкушки. Из игр чижик и бабки. Из одежды шуба, тулуп, девичьи шубки, кокошник. Было много самодельных балалаек.

Из рассказов. (Рассказы бабушки Моти).
Дед Уткин (Минкин) Василий служил в Киеве, участвовал в войне с турками, где потерял руку. Как инвалид пенсию получал в золотой валюте. Он был женат дважды. О первой жене известно, что от брака с ней остались три дочери: Пелагея, Аксинья и ?. Второй раз женился на Екатерине, вдове из Кензино. Первый муж её был у купца в работниках в Ухолово. Однажды чем-то не угодил купцу, тот и прибил его гирей и выбросил под один из 7-ми мостов между Кензиным и Ухолово. После похорон Екатерина увидела сон, будто бы муж ей и говорит: «На все ты хитрая, но как же ты не догадалась размыть на голове рану. Ведь купец убил меня гирей». Хотели было раскапывать могилу, но потом раздумали. От этого брака у неё остались два сына Яков и ?, последний попал под поезд. Дети остались в Кензино.

Бабка Екатерина родом была из Лубянов. В детстве была крепостной и пасла господских гусей. Однажды поздней осенью, пересчитав гусей, обнаружила, что одного не хватает. На другом берегу речушки расхаживали чьи-то гуси. Девочка сбросила платьице, окунулась в ледяную воду, переплыла на другой берег, поймала одного гуся и вернулась. Уж больно жестоко наказывали крепостных. Секли розгами и детей и их родителей, чтобы лучше смотрели за господским добром. Были иногда и светлы денёчки. Постом есть такой праздник, когда пекут «жаворонки». Тогда барин приказывал прислуге: «Напеките на всех жаворонков». Утром барин брал жаворонков и рассовывал в соломе в гумне. Потом звал детвору и говорил: «Ребята, жаворонки прилетели. Вот они…» и показывал гумно. Ребятишки стаей налетали на «жаворонков». Кто посильнее да половчее, успевал схватить двух-трех…драка, борьба, плач… А барин ухватившись за живот, покатывался со смеху. Но потом собирал всех детишек и уравнивал так, чтоб у каждого было по одному…

Екатерина действительно была очень смелой. Уже будучи замужем за Василием, она однажды поздней ночью спешила от родителей из Лубянок, с узелком и клюкой в руках. Ярко светила луна. Недалеко от перекрёстка дорог под с. Мордвиновым её обогнал сверкающий золотом жеребёнок и лёг впереди на перекрёстке. Подойдя к нему она постучала по нему палкой. Жеребёнок звенел. «Это клад» — мелькнуло в голове. Вот и похаживает она вокруг него да постукивает, дожидаясь, когда он рассыплется и превратится в чистое золото. Вдруг в Мордвиновском лесочке послышалось громкое хлопанье в ладоши и крик «Вот она! Сама пришла! Держи её!..» Несмотря на всю свою смелость она бросилась наутек. Обратились с рассказом о приключениях к дьякону. Он подтвердил, что это был в самом деле клад и из вашего рода он не уйдёт.

Дед Василий, находясь на службе в Киеве, научился заговаривать лихорадку. Однажды он повёл в ночное лошадей. Присел и ждёт на смену сына. Вдруг видит, как из кочки выскочила небольшая повязанная по-модному платком девочка, подбежала к нему и начала щекотать. Дед отогнал её, тогда из кочки выскочили ещё 10 таких же девочек и стали его трясти, приговаривая: «Мы тебе покажем, как лихорадку заговаривать!» Отбиваясь от них, он одну из них сапогом к земле прижал. Она в свою очередь стала грызть сапог и прокусила ему пятку. Потом пятка очень долго не заживала. Доведённый этими тётками-лихорадками до крайности, он стал звать на помощь. Его крики о помощи долетели до слуха шедшего на смену сына Алексея. Он поспешил. При его приближении тётки сунулись в кочку. Одна из них сказала: «Счастлив ты, что не вышел наш брат, а то пришлось бы тебе Богу душу отдать». С тех пор дед перестал заговаривать лихорадку сам, но научил свою дочь. Игнаткино озеро.

Жил в селе мужик по имени Игнат. Шла о нём дурная слава: вроде мог и порчу навести и скотину свести, одно слово: колдун. Много раз пытались люди разделаться с Игнатом, но ему всегда удавалось ускользнуть невредимым.

И вот однажды прослышали они, что колдуна можно порешить внезапно, когда он голый и беззащитный.

В те времена люди мылись в русских печах: жарко протапливали их дровами или соломой, грели воду, забирались внутрь и парились.

Долго выжидали мужики подходящий случай. Наконец, им донесли, что Игнат полез париться. Толпой они ввалились в избу и пронзили выскочившего из печи колдуна осиновым колом. Страшный крик вырвался из горла Игната. Выскочил он в окно, выбив раму и понёсся по направлению к озеру. Толпа преследовала его. Сил у Игната становилось всё меньше и меньше. Но вот он подбежал к берегу, приостановился, а затем бросился в воду. Долго ждали мужики. Потом принесли слеги, тыкали в воду. Всё было напрасно — колдун исчез. А озеро с тех пор — Игнаткино.

Мой дед никак не мог завести лошадь. В течение двух лет пали три головы. Пошёл дед к «знахарю» узнать, что делать. Тот ему сказал : «Копай под порогом двора (хлева), а что найдёшь, повесь под стрехой». Поблагодарил его дед, пришёл домой, начал копать. Каково же было его удивление, когда через некоторое время он выкопал длинную-предлинную девичью косу толщиной с руку. Сделал он, как ему сказали, а вечером, как обычно, лёг спать. Утром косы на месте не оказалось, исчезла. Но, что удивительно, уже следующая лошадь, купленная дедом, прижилась.

Кулачные бои.
По большим праздникам на речке Чечёре проводились кулачные бои. Время от времени мужикам надо было кровь разогнать, душу отвести, себя показать — вот и собирались они перед Скачками. Заранее обговаривалось: какие улицы против каких будут биться, время сбора. Некоторые улицы покупали себе за водку испытанных бойцов с тех улиц, которые не участвовали в бою.

Выстраивались в две «стенки», друг против друга, но бой не начинался: как-то неудобно было ни с того ни с чего бить друг друга по морде. Тогда в середину загоняли ребятишек. Те начинали возиться, бегать друг за другом, толкаться…

И вот долгожданное: «А, моему Ваньке нос разбили! Ну держись!» Повод появился. Мальчишек гнали, схватывались первые бойцы, и вот уже гудят обе «стенки». То одна нажмёт — вторая отступает, то наоборот. Правила были жёсткие. Лежачего не бьют, драться только кулаками, в кулаки ничего не зажимать (обычно массивные медные пятаки для увеличения массы кулака). Нарушителей правил били в кровь и свои и чужие. Проигрывала «стенка», которая бежала с поля боя. А через некоторое время снова праздник и новые «кулачки».

Статистические сведения
II ревизия. 1744 год.

Новое Еголдаево — 306 душ мужского пола. Старое Еголдаево — 222.

X ревизия. 1858 год.

Новое Еголдаево — 468 дворов Мужского пола — 1011 Женского — 1015 Изб, топившихся по-чёрному — 369, по белому — 99. Изб, крытых соломой — 467, железом — 1 (школа). Старое Еголдаево — мужского пола 42, женского — 33.

1885 год.

Новое Еголдаево — 370 дворов. Старое Еголдаево — 89 дворов. Всего жителей — 3731 человек.

Перепись населения. 1887 год.

Новое Еголдаево: 488 домохозяев, мужского пола — 1671, женского пола — 1706. Грамотных в селе мужского пола 249, женского пола — 7, учились в школе 116 мальчиков, 2 девочки. Надельной земли — 3872 десятины. Количество скота: лошадей — 776, коров — 287, телят — 241, овец — 2367, свиней — 412. Безлошадных — 96 семей, одну лошадь имели — 222 семьи, 2 лошади имели — 99 семей, 3 лошади имели — 50 семей, более 3 лошадей — 21 семья. Бескоровых было 223 семьи. Дворов без лошади и коровы — 82. По одной избе имели — 428 семей, по две и более — 18 семей, бездомовых — 39 семей. В селе имелось плетнёвых дворов — 383, горниц — 48, каменных строений — 2, амбаров и сараев — 359, риг и овинов — 369. Мужчин, занимающихся отхожим промыслом — 18, промышленных заведений — 18. Колодок пчёл — 212. Казённых окладных душ — 1030.

Старое Еголдаево: 24 домохозяев, мужского пола — 42, женского пола — 33. Грамотных в селе мужского пола 32, женского пола — 5, учились в школе 2 мальчиков. Надельной земли — 169 десятин. Количество скота: лошадей — 32, коров — 20, телят — 24, овец — 201, свиней — 41. Одну лошадь имели — 7 семей, 2 лошади имели — 9 семей, более 3 лошадей — 1 семья. Бескоровых было 6 семей. По одной избе имели — 19 семей, по две и более — 2 семьи, бездомовых — 2 семьи. В селе имелось плетнёвых дворов — 16, горниц — 9, амбаров и сараев — 21, риг и овинов — 21. Промышленных заведений — нет. Колодок пчёл — 11. Плодовых деревьев — 101. Казённых окладных душ — 42.
1900 год.

Новое Еголдаево дв. мужчин женщин Крестьян 439 1762 1842 Военные 126 286 224 Старое Еголдаево Крестьян 85 294 272 Военных 18 40 38 Мещан 1 — 1

1905 год.

Новое Еголдаево — 569 дворов. Число жителей — 4530 человек. Старое Еголдаево — 112 дворов Число жителей — 648.

1914 год.

Новое Еголдаево: 705 дворов, 4739 жителей. Старое Еголдаево: 113 дворов, 683 жителей.

Население[править | править вики-текст]
Численность населения
2010[1]
7
В 2012 году в селе Старое Еголдаево не осталось ни одного жителя. Дома разрушены до основания. Территория заросла сокорями. Кладбище ещё существует.

Инфраструктура[править | править вики-текст]
Есть продуктовый и хозяйственный магазины, клуб. До перестройки был действующий колхоз. Включает в себя улицы: Колотырка, Моховое (по названию ближней реки), Скачки… После 2000-го в некоторых домах появился телефон. Телефонный код Нового Еголдаево: 49132.

В окладных книгах с. Дегтяное значится под 1676 годом, но по народному сказанию начало образования его восходит к началу XIII века.

Название свое село получило от занятий прежних его обитателей - гонки дегтя. В царствование Михаила Федоровича, когда по распоряжению земской думы были составлены писцовые книги, село сделалось государственным - обложено было податью в пользу царской казны. Это обстоятельство побудило селян приняться за какую-нибудь работу. Леса в их распоряжении было много; а потому решились заняться гонкою дегтя. Недалеко от села, на одной из лесных полян, они устроили заводы и начали гнать деготь. Занятия эти с истреблением лесов прекратились, но название за селом осталось неизменным.

Народ. сказание о происхождении с. Дегтяного. - 1875. -№16, 18.-С. 453, 516

«В 15 верстах от Спасска находится село Дехтяное; оно расположено вокруг безименнаго озера и получило название от дехтяных заводов, бывших у оз. Развани... люди, занимавшиеся гонкою дехтя и положившие начало с. Дехтяному».

Баранович М. Материалы для географии и статистики России, собранные офицерами Генерального штаба: Рязанская губерния. - СПб., 1860. - С. 533

Упоминается в правой грамоте 1576-1577 гг. князя Федора Ивановича Хворостинина по челобитью Воскресенского Терехова Рязанского монастыря. Расположено вокруг озера, носящего то же название - Дегтяное. Исследователями выдвигается версия, что село получило имя в связи с таким занятием его жителей, как производство дегтя. Однако, возможно, эта связь носила опосредованный характер: озеро было названо по месту производства дегтя, населенный же пункт - по озеру, а не наоборот.

Бабурин А. В., Кононенко Я. А., Никольский А. А Дегтяное. // Топонимич. словарь Ряз. обл. - Рязань, 2001. - Вып. 1. - С. 58
Бабурин А. В., Кононенко Л. А., Никольский А. А Дегтяное. // Топонимич. словарь Ряз. обл. - 2-е изд., перераб. и доп. - Рязань, 2004.
Бабурин А. В., Кононенко Л. А., Никольский А. А. Дегтяное. // РЭ. - Рязань, 2002. -Т.З.- С. 205
Сборник статистических сведений по Рязанской губернии. - Рязань, 1887. -Т. 8.-Вып 1: Спасский уезд. - С. 355

Деготь - м. смолистая и пригорелая жидкость, выгоняемая из бересты огнем. Дегтярня - заведение, где смолят что дегтем. Дегтярка -дегтяная бочка; ядовитое растение.

Даль В. Толковый словарь. - М., 1989. -Т. 1. - С. 425

Народ долго помнит замечательные события в своей жизни. И память о них передает из рода в род в форме разных сказаний, песен и т. д. Прислушиваться ко всем этим народным сказаниям - поучительно и не лишено интереса.

В глубокой древности, в той стороне, где ныне находится село Дегтяное со своими окрестностями, был дремучий, непроходимый лес. В середине леса находилось два озера с крутыми берегами. Мимо леса с западной стороны протекала широкая река, изобиловавшая рыбою. За рекою расстилались зелено-бархатною полоскою луга, представляющие взору очаровательную картину. За лугами, над возвышавшейся террасой, красовались села и города со своими златоглавыми храмами. В лесах бродили дикие звери, в лугах летало столько дичи, что без всякого труда можно было ловить сколько угодно. С восходом солнца все луга покрывались стадами домашнего скота, и весело там звучал рожок пастуха. Легко и весело жилось тогда людям. Никто не знал ни забот, ни нужды, ни горя и жил в довольствие. Местные жители ловили рыбу, били зверей и отправляли в столицу Муромо-Рязанского княжества. Там продавали все это и взамен получали предметы роскоши и удовольствий. Сюда часто приезжали муромо-рязанские князья со свитою для охоты за пушными зверями. Народ радовался при встрече князей и бояр, и сам принимал участие в их охоте. Добрые молодцы садились на коней и преследовали зверей, а молодицы наряжались, составляли хороводы и звонко оглашали все окрестности своими веселыми песнями. Наохотившись вдоволь, князья с боярами возвращались в свою столицу, а народ – к своим прежним мирным занятиям. В дни праздников звук колокола всех от старого до малого созывал в церковь Божию, где народ молился за благоденствия своих князей и бояр, за всех своих родных и знакомых и за всю православную святую Русь. Из храма Божия каждый спешил к своему старшему родичу, около которого всегда собиралось в эти дни несколько семейств. Он, украшенный сединами, садился за стол, а все собравшиеся усаживались вокруг него и внимательно слушали его мудрые речи. Довольство и изобилие во всем позволяло быть гостеприимным, а потому черта гостеприимства считалась характерною того времени. Считалось великим преступлением - отпустить гостя без угощения. Ничто не могло извинить этого поступка: если кто не имел своего, тот должен был обратиться к соседу, который обязательно всегда снабжал всем, что требовалось для гостя. В то время никто никому не завидовал, потому что каждый трудился сам и жил в свое довольствие. Сам труд был легок, а потому народ всегда находил возможность приятно провести время. Каждый вечер в приятную погоду все собирались на каком-либо пригорке под тенью ветвистого дерева. Здесь старики рассказывали повести давно минувших лет, сообщали, что сами испытали и узнали опытом; пожилые внимательно слушали речи стариков и учились уму-разуму; молодцы и молодицы веселились, а дети весело резвились. Приятно было любоваться на эту картину старикам, и они в это время как бы сами оживали и молодели.

Так счастливо и спокойно жили они в этой стране, где ныне находится село Дегтяное. Но недолго продолжалась такая жизнь. Огненная буря пронеслась тогда по всему Муромо-Рязанскому княжеству. Счастливая и мирная жизнь нарушена; все в страхе и ужасе; храмы Божьи разрушены, жилища их сожжены; мужья остались без жен, а дети без матерей.

Всюду слышится всеобщий крик и ужасы; народ сделался бедным и сиротою: князья погибли, а стада похищены, и все имения разграблены; смолкли веселые песни молодых; не слышно свирели пастуха: стада его уже не пасутся на зеленом лугу и веселые дети уже не резвятся более. Все скрылось, все исчезло, все смолкло.

Народ, пораженный таким всеобщим ужасом, искал себе спасения в непроходимом лесу. Там он расположился на крутых берегах двух озер. Жизнь в безопасности, но зато она и не весела. Под влиянием страха народ долго там жил безвыходно и одичал подобно диким зверям; имея во всем недостаток, он лишился того радушного гостеприимства, которым отличался прежде. Так как собравшийся туда народ был из разных городов и сел, разного звания и происхождения и находился под влиянием горя и нужды, то долгое время он не мог сойтись. Стали завидовать друг другу, сильные притесняли слабых, перестали уважать стариков, и каждый стал заботиться только о себе самом. Несчастье и нужда развили хитрость и недоверие друг к другу; вражда поселилась между всеми, и жить стало невыносимо тяжело.

Огненная туча давно пронеслась, но следы ее остались: народ стал груб и зверовиден. Вражда проникла в самые семейства: муж гнал жену, а жена боялась мужа; страх и жестокость заменили любовь и супружескую равноправность, вытекавшую из взаимного уважения друг друга и крепкой любви. Муж - деспот, жена - в порабощении и в тиши оплакивает свое горе. Дети с ранних лет приучались ко всем жестокостям и несправедливостям и скоро сами делались такими. Народ размножался, а несчастье росло и росло. Вот и озера пересохли, и дно их заселено нечестивым народом. Как бы для большего осмеяния святым построили посреди села и церковь Божию, но звук колокола не созывал уже народа православного для молитвы в храм. Храм всегда оставался пуст, потому что не стало православных людей. Никто не ходил к родным поздравлять с праздником и разделить общую трапезу, потому что никто не почитал ни праздников, ни родных, и вечерами не собирались уже под тению дерева для дружеских бесед и взаимных наставлений уму-разуму, потому что каждый видел в своем соседе врага. С утра до вечера почти каждый бродил по лесу, как Каин, и убивал всех и все, что только мог убить. Все чувствовали какой-то страх, все ощущали на себе какие-то угрозы, освободиться от которых никто не мог. Все ожидали чего-то ужасного, между тем никто не думал покаяться и обратиться к Богу.

Действительно, предчувствия их сбылись. Над головами их собралась туча гнева Божия и готова была разразиться страшным наказанием. Но Бог еще ждал их покаяния. Наконец, мера долготерпения Божия исполнилась, и он наказал преступников: село провалилось, и на месте его опять появилась вода, и опять образовалось озеро, только не в своем прежнем виде, а скорее похожее на тинистое болото, заросшее травою.

Но Бог справедлив и милосерден: избранные спаслись, поведали обо всем этом потомству. То озеро или болото, образовавшееся на месте села, назвали Разванию, потому что там жили люди разного звания и происхождения, разных городов и сел, собравшиеся туда от преследований огненной тучи, опустошавшей всех и все, встречавшееся на ее пути.

Говорят, до сих пор ежегодно, в праздник Пасхи, над поверхностью озера появляется крест провалившейся церкви и слышны удары колокола. (Смотри оз. Святое у с. Борки (черта г. Рязани)).

Народ. сказание о происхождении с. Дегтяного. - 1875. - №16. - С. 452

Некогда Дегтяной поселок лежал к юго-западу от нынешнего села. Размещался на левом берегу матушки Оки. Так было легче общаться с соседями, торговать с проезжими купцами. В ту пору и вширь и вглубь уходили неохватные мещерские боры, светлоокие озера. В этих местах где-то брала свои истоки маленькая речка Ушна. Водной глади, как и лесной чащи, хватало вдосталь. От трех озер, частью исчезнувших или обмелевших, осталась до сих пор лишь пара-тройка больших: Великое, Розвань, Дегтянское.

Голдабенков Н. А., Шаров П. А. Спасск. - Спасск-Рязанский, 1994. -Ч. 1. -С. 140

В «Рязанских епархиальных ведомостях» хорошо прописаны окрестности села Дегтяного. Микротопонимы окрестностей села Дегтяного смотри в статьях: местечко Берлятина, место Богданова Гора, место Большая Негонь, место Большие Валуи, оз. Боровое, место Ватага, болото Великое, место Весёлая Горка, оз. Витячка, место Выгарь, место Высокая верея, место Вязки, болото Глубокое, болото Головинское, место Горбатка, место Горемыкино, место Громовая Яма, место Дубочное, место Журавлиная гора, место Заводок, место Заднее, место Зазорное, место Зайчихи, место Закопищи, место Захарушкино, место Иванова Верея, место Исток, место Кабак, болото Кириллово, болото Киселево, место (пожня) Климинское, оз. Климинское, место Ковыриха, место Козловка, место Колодезная, местность Кривые Корьки, болото Круглое, место Крысин Ключ, место Лаврушкин чертеж, место Лагун, место Ласино, место Липатов Чертеж, болото Ломовое, место Лосино, место Максимово Пристанище, место Малые Валуи, место Мелёхин чертеж, место Могилино, место Монахов Чертеж, место Облачинская гора, место Павловский Угол, место Панкратино, место Панкратов участок, болото Погорелое, место Покосы, место Полянское, место Попово, место Поповский лоск, оз. Пролом, место Растищи, урочище Репинское-Татарское, место Рогатая, место Сатарово, место Свищевка, урочище Селище (Селищи), место Солдатов чертеж, место Спудок, болото Срезневская, место Стрелица, место Сувертки, место Татарово, место Тонинькое, место (пожня) Тришкова, место Хромотная, место Царьков Чертеж, болота Частые, место Черёмушник, болото Чистое, болото Юрино.

Гидронимы в окресностях с. Дегтяного: оз. Боровое, болото Великое, оз. Витячка, болото Глубокое, болото Головинское, болото Кириллово, болото Киселево, оз. Климинское, болото Круглое, болото Ломовое, болото Погорелое, оз. Пролом, болото Срезневская, болота Частые, болото Чистое, болото Юрино.

Народное сказание о происхождении села Дегтяного. // Ряз. епарх. ведом. Прибавление, 1875. - № № 16, 18, 20, 23, 24.

Еще один гидроним, расположенный в окрестностях села, смотри в статье: оз. Большая Кардань у с. Дегтяное, Спасский район.

Церковь Воскресения Словущего в селе Дегтяное Спасского района Рязанской области.
8 апреля 2010 года

ДЕГТЯНОЕ, с. Ряж. р-на, центр Дегтянского сел. поселения, в 10 км к В. от Ряжска, с к-рым соединено шоссе. Расположено при 2-х последовательно расположенных прудах с расстоянием между ними 300 м. Верхний — 250x50 м, с земляной плотиной дл. 80, выс. 5 м. Нижний — дл. 400, шир. 40—100 м, с земл. плотиной дл. 170, выс. 6, шир. по верху 5 м. На расстоянии 1,2 км вниз по течению от плотины ниже пруда расположен 3-й пруд дл. 400, шир. 20 м, зарегулированный на балке. Название с. связывается с местным промыслом — выгонкой дегтя. Д. с церковью св. пророка Ильи уп. в окладной кн. 1676. В приходе, состоявшем из Д. и д. Василевка, было 4 дв. причта, 21 дв. помещиков, 140 дв. поселенных драгун, 18 дв. крест, и 30 дв. бобыльских. Ок. 1752 построена нов. церковь вместо обветшавшей, к-рая возобновлялась в 1862. Причт жил в 2-х церк. домах, построенных на средства помещика Александра Федоровича Примогенова «для вечного поминовения благотворителя,его жены Ольги и матери Анны при их жизни, а по смерти об упокоении». Близ с. при руч. Лещинка находился Святой колодец, над к-рым была устроена в 1877 часовня. В день св. пророка Ильи часовня была местом паломничества мн. людей. По 10-й ревизии (1858), в с. 2107 душ гос. крестьян. В 1864 учреждена земская школа. По подворной переписи 1887, в Д. Еголда-евской вол. 528 дв., 3403 жит., 194 грамотных муж. и 5 жен., 93 мальчика учились в школе. Имелись 5 промышл. заведений, 50 плодовых деревьев и 174 колоды пчел. С 2 и более лошадьми было 207 дв., с коровой — 272, без лошади и без коровы — 125 дв. На надельную муж. душу приходилось 5,4 дес. земли. 2 дв. владели 62 дес. пашни, кроме надельной. 23 дв. арендовали на 1 посев 40 дес. пашни на 176 руб. Местные заработки имели 240 семей. Отходничеством занимались 40 муж. В 1890 построена каменная, крытая жел. церковь с 2 приделами: в честь Господа Бога нашего Иисуса Христа и в честь иконы Божией Матери «Всех Скорбящих Радость». В нач. 1905 в Д., расположенном на тракте Ряжск—Сапожок при руч. Лещинка, было 562 дв., 2124 муж. и 2179 жен., 2 церкви: деревянная и каменная, школа, ярмарка 20 июля, 4 ветряные мельницы, 2 крупорушки, маслобойня, 3 кузницы, казенная винная лавка, кирпичный з-д. В 1914 в с. 665 дв., 4831 жит. Церкви принадлежало 33 дес. пашни с годовым доходом 120 руб. На 1.1.1920 в Д. 807 дв., 2511 муж. и 3212 жен.

В окт. 1929 организован колх. «Дегтянская Заря», к 1.3.1930 в нем насчитывалось ок. 900 хоз-в. В 1996 в с. 777 жит. 1-м пред. сельсовета, возглавившим сов. власть в Д. с окт. 1917 до мая 1918, был Иван Николаевич Трушин. В апр. 1918 контрреволюционеры организовали в с. мятеж, тогда был зверски убит комиссар Михаил Яковлевич Пенкин. В нач. 1930-х в Д. организован колх. Ему было отпущено: 78 плугов, 14 дисковых и др. борон, 4 культиватора, 7 сеялок, 150 ц минеральных удобрений, 65 ц семян клевера, 1000 ц шатиловско-го чистого овса на обмен, 4 походные кухни, 7 тракторов из Еголдаевской МТС, сложная молотилка, жеребец породы брабансон, бык симментальской породы и 3 барана волжской породы, организовано 20 рабочих бригад шорников, конюхов, пожарников и т.п. В 1967 колх. с центр, усадьбой в Д. назывался им. Димитрова; сдал гос-ву более 84 т махорки. Доход хоз-ва сост. 201 тыс. руб. В с. работала 8-летняя школа. Более 20 лет пред. колх. им. Димитрова работал Давыдов Михаил Васильевич (1969—2000). За гг. 9-й пятилетки колх. построил в Д. 2 трансформаторные подст. на 820 кВт, 6 одноквартирных домов, мех. мастерскую, нефтебазу, свинарник, 2 коровника, 2 телятника, водопровод на центр, ферме, 2 зерносклада, зерноток; приобрел трактора К-700, Т-74, 4 зерноуборочных и 3 свеклоуборочных комбайна и мн. др. техники. В 1974 хоз-во продало гос-ву 5318 т зерна, 2710 т сахарной свеклы, 963 т молока, 200 т мяса. Построены 2 электроподст. с резервными электролиниями, к-рые и в наст. вр. наз. Давыдовскими. М.В. Давыдов разработал и построил оригинальную вакуумную установку для удаления навоза. Проводились работы по механизации и автоматизации работ в жив-ве. Широко внедрялись нов. технологии в полеводстве: занятые пары, безотвальная обработка почвы, сельхозавиация и т.д. Высокая культура земледелия позволила хоз-ву стать семеноводческим. Практиковалось направление молодежи на учебу в ин-ты, техникумы, ПТУ. За успехи в работе М.В. Давыдов был награжден орд. Трудового Красного Знамени (1973) и медалями. Он неоднокр. избирался деп. Дегтянского сел. совета, делегатом район, и обл. партконференций. На 1.1.1996 в Д. 772 жит. На 1.1.1997 в с. 783 жит., ТОО «Дег-тяное» (зерновое хоз-во), дом культуры, ср. общеобразоват. школа, медпункт и др. На 1.1.2007 - 688 жит.

♦ Ист. и лит.: Карта Рязанской области м-ба 1:10000. — М.: ГУГК, 1970. - Л. Р-41-89-В-г-4 (съёмка 1960 г.); ГАРО. Ф. Р-193. д. 33; Ф. 627. Оп. 240. д. 59; Ф. 5294. Оп. 2. д. 624; Добролюбов И.В. Историко-статистическое описание церквей и монастырей Рязанской епархии. — Рязань, 1996. -Т. 2. — С. 394—395; Проходцов И.И. Населенные места Рязанской губернии. — Рязань, 1906. — № 5388; Сборник статистических сведений по Рязанской губернии. Ряжский уезд. - Рязань, 1888. - Вып. 1. - Т. 10. - С. 10-17.

А.А. Ванин

Записная книга Михаила Кондрашкина

сборник найденных мной материалов по генеалогии моих родов.