О вечных ценностях мира людей. Истории, сказки, притчи : ВГД

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Один ученик спросил своего наставника-суфия:

— Учитель, что бы ты сказал, если бы узнал о моем падении?

— Вставай!

— А на следующий раз?

— Снова вставай!

— И сколько это может продолжаться — все падать и подниматься?

— Падай и поднимайся, пока жив! Ведь те, кто упал и не поднялся, мертвы.

Женская мудрость. Суфийские притчи. Притчи о женщинах.

Махмуд из Газни* был величайшим среднеазиатским полководцем X в., одно имя которого приводило в трепет и вселяло ужас в сердца персов и индусов.

Когда умер правитель Персии**, его жена Сайда взяла бразды правления в свои руки.
Махмуд написал ей послание, в котором, угрожая вторжением, требовал выплаты дани. Царица-мать ответила великому полководцу из Газни таким письмом:
“Покуда жив был мой муж, я действительно боялась великого султана Махмуда, который поверг к стопам своим и Персию, и Индию. Но теперь мне нечего бояться, ибо я уверена, что столь мудрый правитель не станет посылать свои доблестные войска против женщины.

Конечно, если он все-таки нападет на мои земли, я буду сражаться до конца. Если счастье улыбнется мне и я одержу победу, имя мое прозвучит в веках, ну а если верх возьмет султан Махмуд, люди с презрением скажут, что победил он лишь старую немощную женщину. А так как я знаю, что султан достаточно мудр, чтобы не оказаться в любом из этих двух, одинаково невыгодных для него положений, то, соответственно, и бояться мне нечего”.
На султана Махмуда, разрушителя идолов, строки эти произвели столь неотразимое впечатление, что, прочитав послание, он торжественно поклялся никогда не нападать на Иран, пока жива царица.

Жили два брата. Один брат был успешным человеком, достигшим известности своими благими делами. Другой брат был убийцей.
Перед судом над вторым братом группа журналистов обступила его, и один задал вопрос:
— Как получилось, что вы стали преступником?
— У меня было тяжёлое детство. Мой отец пил, избивал мою мать и меня. Кем же ещё я мог стать?
В это время несколько журналистов обступили первого брата, и один спросил:
— Вы известны своими достижениями; как получилось, что вы добились всего этого?
— У меня было тяжёлое детство. Мой отец пил, избивал мою мать и меня. Кем же ещё я мог стать?

Наверное, где-то здесь уже была известная притча о том, что в человеке побеждает тот волк, которого он кормит...

Мир Сказок

Жозефин де Лилль

эти сны, причудливое нашествие событий, переплетение тел, персонажей, душ,

ты мокрая встаешь - и стремглав в душ - смывать усталость

после ночи, уже двенадцатой без него ...

пьешь кофе, сегодня с корицей и кардамоном,

запиваешь ее мелкими глоточками коньяка ...

какую блажь придумает сегодня для тебя судьба?

над каким сюжетом ты будешь реветь после обеда?

бистро напротив твоего дома будет снова тебя ждать,

а ты не можешь, а ты не можешь, ибо ты - в карауле,

ты ждешь его, дура,

и в соленой купели смываешь ежедневный makeup (то есть грим) ...

... братья Гримм (оба!) сочувственно качают головами,

Вякают по-немецки, байки травят

Тебе, девушке на выданье!

О том, что Золушка ждала-ждала и дождалась,

ведь была вежливой и трудолюбивой,

а Красная Шапочка завалила Волка,

ведь была смелой и послушной,

Белоснежка, Ганзель и Гретель и иже с ними -

Стоят все над твоей душой,

Головами качают, словно китайские болванчики ...

Эй вы там, исчезните!

В мире сотни сказок - но все не про тебя,

Увы ...

© Copyright: Жозефин де Лилль, 2011

Женщина-Море

Жозефин де Лилль

приснился городок, в котором была когда-то
давно, в детстве, и прочно его забыла:
там море дышало ночью за хлипкой стенкой домика, где мы жили.
и я дышала вместе с ним, вздрагивая во сне ...
а потом я просыпалась и мы дышали вместе:
оно мной, а я им до самого утра
точно так же я дышу тобой. ты - мое море - ты меня затопил собой
твои отливы, когда мы не вместе, делают меня полусухим побережьем,
над которым кружат стаи хищных птиц...
когда ты приезжаешь, я переполняюсь тобой, во мне звучит музыка китов,
мое сердце танцует дельфином
я тщательно готовлюсь, я не плачу, не лепечу по-девичьи,
ты любишь женщину-море,
я сегодня выхожу из берегов,
потому что завтра ты приезжаешь ко мне,
ЛЮБИМЫЙ
мой-мой-мой ...

© Copyright: Жозефин де Лилль, 2011

ДРУЗЬЯ

Один сказал: - Ты в трудный час
Всегда найдёшь поддержку в нас.
Другой сказал: - Ты на друзей
Надейся, сам же не робей.
А третий – слов, знать, не нашёл
И друга усадил за стол.
Жену позвал: - Налей нам щей,
Я стану потчевать друзей.
И друг, присевший за столом,
Вдруг встрепенулся. В горле ком
Заклокотал…
Уж десять дней
Он голодал среди друзей.

Челноков Александр

litar

Просто в точку

http://www.pravoslavie.ru/jurnal/print42157.htm
Колыбельная Христу
Монахиня Евфимия (Пащенко)

Это произошло в 1986 году в доме престарелых, где я тогда работала терапевтом. Жила там тогда на третьем этаже одна старушка… Что значит — «на третьем этаже», для вас, конечно, непонятно — разве это так важно, на каком именно этаже жил человек?.. А вот для сотрудников этого дома престарелых, а особенно — для его обитателей слова «третий этаж» имели вполне определенный, зловещий смысл. На третьем этаже было два отделения: одно — для лежачих и умирающих больных, другое — для больных с психическими нарушениями. Вход на третий этаж запирался на ключ. Поэтому даже не всякий работник дома престарелых мог попасть туда. О других больных или родственниках и говорить нечего. Если человек по той или иной причине попадал на третий этаж, он как бы уже исчезал из мира живых. Даже если и продолжал еще существовать где-то там, за закрытыми дверями третьего этажа…

Так вот, на этом самом третьем этаже жила старушка по фамилии Макаренко. К сожалению, я забыла, как ее звали. То ли Евдокией, то ли Параскевой. Зато хорошо помню прозвище, которым ее за глаза называли все сотрудники — Бандеровка.

В наш дом престарелых ее привезли из какого-то отдаленного лесопункта. Хотя родом она была не из наших, северных мест, а с Украины. Из родных у нее не было никого. А Бандеровкой ее прозвали вот по какой причине. При виде кого-либо в белом халате, она начинала испуганно, умоляюще лепетать:

— Я вкраинка. Я не бандэровка, ни, я вкраинка… Спасить мэнэ… Я робыты можу. Корову доиты можу, шиты можу, праты можу… Спасить мэнэ…

Для нее не существовало настоящего. Оставалось лишь страшное прошлое, о котором можно было только догадываться, в котором она жила и поныне. Она постоянно стремилась куда-то убежать, скрыться. Поэтому-то ее и поселили на третьем этаже. Впрочем, когда по недосмотру медперсонала дверь на третий этаж оказывалась незапертой, она убегала и оттуда. Все ее побеги кончались одним и тем же — ее ловили где-нибудь в закутке под лестницей, или в парке возле дома, или даже в соседнем поселке и водворяли назад, на третий этаж. Под замок.

Ее заболевание было неизлечимо. И не было никакой надежды, что разум когда-нибудь вернется к ней.

В 1986 году, спустя несколько дней после новогоднего праздника, а именно 7 января, обитатели дома престарелых устроили в холле второго этажа, возле библиотеки, импровизированный концерт. И сейчас эта сцена стоит перед моими глазами. В холле собралось человек пятнадцать — двадцать стариков и старушек. Кто устроился в креслах, кто на откидных сиденьях; те же, кому не хватило мест, стояли, придерживаясь за спинки кресел или опершись о подоконник. В кресле с протертой зеленой обивкой сидел седой худощавый старик с орденскими планками на пиджаке и уже плохо слушающимися пальцами играл на старинной гармошке со звонком и цветными мехами что-то веселое, плясовое. Поступавшим на житье в дом престарелых разрешалось взять с собой самое необходимое и ценное из вещей. Кто вез подушки, кто — пропахшие нафталином отрезы из заветного сундука. А этот вот старик привез с собой гармошку...

Возле старика — сгорбленная старушка в цветном платочке, из-под которого выбивались пряди седых волос, уперев руки в бока, притопывала ногами в фетровых бурочках. Наверное, казалось бедняге, что ей снова шестнадцать. И что несется она в вихревом танце. А за нею летит, развеваясь по ветру, ее густая темно-русая коса…

И вдруг откуда-то появилась та старушка — Бандеровка — с третьего этажа. Видимо, тамошние медсестры и санитарки все еще продолжали праздновать Новый год и поэтому оставили дверь незапертой… Когда старик кончил играть, она подошла к собравшимся и сказала, что хочет «заспиваты. Тому що сегодни Риздво Христовэ». И, не дожидаясь ответа, запела дребезжащим, старческим, но чистым голоском какую-то песенку.

Сейчас я знаю, что это была не песенка, а украинская рождественская колядка. Обычно колядки веселые. А та колядка, которую пела старушка, была грустная. Пожалуй, даже трагическая. Это была колыбельная Богомладенцу Христу «Спи, Иисусе, спи…» И в ней Младенец Христос прозывался и Малэньким, и Лилэйком, и даже Сэрдэньком, — короче, всеми теми ласковыми словами, которыми темпераментные украинцы называют тех, кого любят больше всего на свете.

Мне сразу запомнились несколько строчек из этой колядки. Правда, вполне может быть, что я не совсем правильно их поняла, потому что я не знаю украинского языка. Но, если перевести их на русский язык, то смысл их, наверное, будет таким:

Не пытай, что вскоре будет —

Крест Тебе готовят люди…

Страшно, не правда ли? Ведь вот Он, этот беззащитный Младенец, это Лилейко, это Серденько, лежа в яслях, улыбается и доверчиво протягивает ручки к Деве Марии, Иосифу и всем, кого видит перед Собою. А злые люди уже ищут Его души, готовят Ему, безвинному, страшную, крестную смерть…

Колядка была довольно длинной. Но удивительно — никто не прервал пения старушки. Все молча стояли и слушали. Даже те, у кого в комнате на стене или на подоконнике красовалась открытка или газетная вырезка с портретом Ленина… Даже мы, медики, позабывшие в эту минуту о пройденном нами когда-то предмете под названием «научный атеизм»…

Старушка допела колядку, а потом молча, ни говоря никому ни слова, поклонилась всем в пояс и медленно пошла к лестнице, ведущей на третий этаж… После ее ухода веселье как-то сразу прекратилось. Все разошлись, думая каждый о чем-то своем.

Наступили выходные. Приехав в понедельник на работу, я узнала, что та старушка с третьего этажа умерла вечером в субботу. Таким образом, спетая ею за два дня до смерти колядка стала, как говорится, ее лебединой песней. Но странное дело. Эта женщина была, как говорим мы, медики, «дезориентирована во времени и в пространстве». Она жила страшными воспоминаниями своего прошлого. Однако в тот день она вела себя не как больная, а как здоровая. И сама, по доброй воле, вернулась на свой третий этаж, чтобы умереть там. И, самое главное, в тот день было Рождество Христово.

Мне вспоминается при этом одно стихотворение, которое мы когда-то проходили в школе. Даже учили наизусть. Это стихотворение Некрасова о пророке, которого Бог послал, чтобы «рабам земли напомнить о Христе». Думаю, что Господь на краткое время вернул разум этой старушке с третьего этажа, чтобы она напомнила нам, безумным «рабам земли» и греха, не знающим Бога, о самом главном. О том, что в этот день «нас ради и нашего ради спасения» родился Спаситель мира — Христос.

Молитва "за всех"

http://www.playcast.ru/view/19...5a3ed11epl