В контакте увидела:
"Двустороннее" дореволюционное надгробие на Коминтерновском кладбище.
Это памятник с могилы священника, перенесенный с уничтоженного Новостроящегося кладбища. Обычно при повторном использовании дореволюционных памятников, старые надписи стирали, или закрывали, но в этом случае старая надпись полностью сохранилась. Она гласит что под этим памятником покоился священник села Большая Усмань (ныне Новая Усмань) Воронежской губернии– Георгий Васильевич Алексеев, скончавшийся на 54 году жизни, 19 августа 1907 года. С обратной стороны мы видим уже новую надпись, нанесенную в 1930-е годы. Предположительно, у памятника было продолжение в виде креста, или конуса увенчанного крестом. Скорее всего, эта часть была утрачена ещё при переносе.
От Андрея Борзенко
номер 20 ВЕВ 1907 год
Блаженной памяти о. Георгія Алексѣева.
22-го Августа сего года въ г. Воронежѣ на Ново-Митрофановскомъ кладбищѣ предано землѣ тѣло священника Спасской церкви села Большой Усмани Георгія Васильевича Алексѣева, бывшаго благочиннымъ 2-го округа, Воронежскаго уѣзда, скончавшагося 19-го Августа въ больницѣ Краснаго Креста 54-хъ лѣтъ отъ рожденія.
Эта преждевременная могила краснорѣчивѣе всякихъ словъ побуждаетъ всѣхъ, знавшихъ покойнаго, вспомнить завѣщаніе апостола: «Поминайте наставники ваша, иже глаголаша вамъ слово Божіе».
Въ Бозѣ почившій о. Георгій и былъ для своихъ прихожанъ таковымъ «наставникомъ, глаголавшимъ своей паствѣ слово Божіе», и по справедливости заслуживаетъ того, , чтобы сказать въ воспоминаніе о немъ нѣсколько словъ. Это былъ одинъ изъ дѣятельнѣйшихъ тружениковъ Воронежской епархіи, страдалецъ, изгнанный за правду; это былъ пастырь добрый своего стада, положившій душу свою за овецъ своихъ. На немъ въ точности исполнились слова Пастыреначальника: «Аще Мене изгнаша, и васъ изженутъ». Отличаясь при жизни своей справедливостью, неподкупною честностью, вѣрностью своему слову, неуклоннымъ исполненіемъ своего долга, безкорыстностію, безусловною трезвостію, наистрожайшимъ храненіемъ цѣломудрія, благовѣйно-благолѣпнымъ совершеніемъ церковнаго богослуженія, неподражаемымъ искусствомъ проповѣдничества, безпримѣрною способностью преподаванія Закона Божія въ школахъ и пользуясь безграничнымъ уваженіемъ и любовію прихожанъ, покойный имѣлъ не мало и завистниковъ и недоброжелателей. За свое 22-хъ лѣтнее служеніе въ Усмани о. Георгію много пришлось потерпѣть за всѣ вышеназванныя качества, такъ ярко выдѣлявшія его на фонѣ заурядной
жизни съ ея зломъ, неправдами и т. п. Въ послѣдніе же годы, когда и по селеніямъ, въ частности и въ Усмань, хлынули волною невѣріе, безбожіе, сектантство, глумленіе надъ религіею, церковью съ ея таинствами, обрядами и ея служителями, аграрные безпорядки, хулиганство, поджоги и тому подобные плоды «освободительнаго движенія», тогда-то личность покойнаго Усманскаго пастыря-неутомимаго и сильнаго борца противъ всякаго беззаконія - заблистала еще ярче и стала слѣпить глаза всѣмъ нелюбящимъ свѣта Христова. Темныя силы зашевелились и приняли всѣ мѣры, чтобы загасить этотъ яркій свѣтильникъ правды и добра. О. Георгія насильственными средствами начали изживать съ мѣста его служенія. Къ глубокому сожалѣнію, нужно сказать, что о. Г. за послѣднее время, при полномъ развитіи своихъ духовныхъ дарованій, былъ крайне слабъ физически. Горя ревностію о просвѣщеніи своей паствы, онъ въ молодыхъ годахъ, не жалѣя своихъ силъ, не зная устали, занимался по цѣлымъ днямъ въ двухъ школахъ, переполненныхъ учащимися, дыша спертымъ воздухомъ, отравленнымъ выдыханіями, испареніями и т. п. Неизбѣжнымъ слѣдствіемъ этого явилось поврежденіе дыхательныхъ органовъ, а затѣмъ и злой недугъ-чахотка. Къ 50-ти годамъ здоровье его было уже окончательно разрушено и поддерживалось только лѣченіемъ и заботами о немъ близкихъ его родныхъ. Покой бы нуженъ потрудившемуся пастырю, а тутъ какъ-разъ начинаются гоненія. Началось съ насмѣшекъ, злословія, пропаганды между прихожанами, что «вашему попу некуда день-
ги дѣвать», «онъ награбилъ съ васъ многія тысячи», «у него въ городѣ собственный богатый домъ», (а его некуда было положить умершаго: до погребенія тѣло его лежало въ домѣ товарища-городского священника), «онъ долженъ не съ васъ брать, а вамъ давать» и т. п. Все это доходило до
слуха чуствительнаго сердцемъ, но слабаго тѣломъ пастыря и все болѣе и болѣе разрушительно дѣйствовало на его здоровье и нервную систему. Далѣе пущены были въ ходъ угрозы. Еще подъ Рождество прошлаго года распущенъ былъ слухъ, что на первый день Рождества во время Богослуженія хотятъ произвести въ церкви взрывъ. Посему начались поджоги, такъ что можно было и ожидать исполненія угрозъ. Все это окончательно разстроило здоровье и растерзало печалью впечатлительное сердце батюшки и, отслуживъ съ ве, ликимъ трудомъ свою седмицу съ 18-го по 24-е Февраля, онъ уже больше не совершалъ богослуженія въ своемъ приходскомъ храмѣ. Болѣзнь его потребовала серьезнаго лѣченія, и на 1-ой седмицѣ Великаго поста онъ отправился въ Харьковъ за совѣтомъ къ болѣе опытнымъ врачамъ. Возвратясь оттуда черезъ двѣ недѣли и будучи очень слабъ, онъ по совѣту врачей долженъ былъ пожить дома до весны въ полномъ спокойствіи и удаленіи отъ всѣхъ дѣлъ, чтобы собраться съ силами для новой поѣздки на излѣченіе. Служить онъ уже не могъ, такъ какъ вслѣдствіе болѣзни горла онъ еще зимою потерялъ голосъ, такъ что даже и говорить ему было трудно, и большую часть времени проводилъ въ постели. Но злоба и ненависть и теперь не могли успокоиться и рѣшили довести до конца задуманное. Угрозы убить и сжечь домъ стали слышнѣе. На всѣ слухи, разговоры и предупрежденія объ этихъ угрозахъ о. Георгій отвѣчалъ полнѣйшею преданностью волѣ Божіей. И вотъ при такомъ его болѣзненномъ состояніи, когда ему необходимъ былъ полнѣйшій
покой и отдыхъ, въ полночь подъ субботу 6-й недѣли Великаго Поста чьею-то злодѣйскою рукою были перебиты въ домѣ о. Г. окна; разбито 8 стеколъ въ трехъ окнахъ. Сердце содрагается при разсказѣ о подробностяхъ этого ужаснаго злодѣянія. Злодѣй твердою рукою раскрываетъ створчатыя
ставни каждаго окна и бьетъ дубовымъ коломъ (какъ видно, по оставшимся обломкамъ) въ каждое окно раза по три. Первый ударъ былъ такъ силенъ, что даже поперечникъ ра, мы раскололся на двѣ части. Ночь была довольно холодная, а батюшка больной въ испугѣ принужденъ былъ выскочить на дворъ безъ обуви, съ непокрытой головой и, употребляя , неимовѣрныя усилія больной груди и горла, кричать о помощи. Злодѣй, конечно, безнаказанно скрылся, а батюшка окончательно слегъ въ постель, чтобы больше съ нея не подниматься. Но это было только начало. На первыхъ дняхъ страстной седмицы о. Георгію анонимно было передано, что на цервый день Пасхи будетъ сожженъ его домъ, а самъ онъ можетъ поплатиться жизнію, если пойдетъ въ церковь служить. Но итти служить онъ, по слабости здоровья, не могъ, а угрозы исполняются. Во время благовѣста къ Пасхальной заутрени, когда на небѣ и на землѣ славится Воскресеніе Христово, дворъ его былъ подожженъ, но былъ затушенъ идущими въ церковь прихожанами. Радостнѣйшій день Св. Пасхи для о. Г. былъ днемъ тревоги и опасенія за свое имущество, даже за свою жизнь... Наконецъ едва только сумерки Свѣтлаго Дня спустились на землю, дворъ о. Георгія запылалъ, какъ свѣчка. Злоба восторжествовала... Въ дикомъ изступленіи злодѣи въ тоже время, въ одинъ и тотъ же часъ зажигаютъ и церковно-приходскую школу, основанную и созданную трудами и потомъ ревностнаго законоучителя. На его глазахъ уничтожается какъ матеріальное, такъ и нравственное его достояніе. Что-то зловѣще-ужасное, рѣдкое по сво-
ему преступному замыслу, чувствовалось при видѣ этихъ двухъ горящихъ зданій-дома законоучителя и его родной школы. Эти въ ночной темнотѣ пылающіе кровавымъ пламе-
немъ костры напоминали тѣ отдаленные отъ насъ вѣка, когда огнемъ и мечемъ безпощадно были истязуемы проповѣдники Христова ученія. И это сдѣлано въ тотъ великій день, когда вся тварь празднуетъ востаніе Христово! Могъ ли быть нанесенъ въ чувствительное сердце болѣе сильный ударъ? Торжествуетъ зло... Цѣль достигнута... Горькая чаша, подвесенная къ устамъ страдальца, испита до дна. «Совершилось», сказалъ тогда вознесенный на крестъ своихъ страданій подражатель Воскресшаго Крестоносца, и осиротѣвшая паства больше уже не имѣла утѣшенія видѣть своего пастыря. 23-го Апрѣля въ понедѣльникъ свѣтлой седмицы о. Георгій навсегда покинулъ Усмань. Его вывезли изъ обгорѣвшаго дома больного, измученнаго нравственно и физически, въ полномъ упадкѣ силъ. Не знали безгранично любившіе его прихожане, что они не увидятъ больше своего дорогого пастыря и наставника и не услышатъ его незабвенныхъ поученій. Даже и тѣ изъ нихъ, которымъ случайно пришлось проводить его, и тѣ не думали, что видятъ своего батюшку въ послѣдній разъ. Но такъ судилъ Господь. Ему угодно было воззвать изъ юдоли плачевной своего служителя, и вотъ черезъ четыре мѣсяца послѣ отъѣзда о. Г. изъ Усмани уже могильный холмъ скрываетъ многострадальные останки достопамятнаго труженика и терпѣливаго страдальца. Во время поѣздки на лѣченіе въ Кіевъ онъ простудился, болѣзнь принимала все болѣе и болѣе роковой исходъ, и больной таялъ день-отодня, какъ угасающая свѣча. Скончался о. Георгій, какъ сказано выше, не имѣя гдѣ главы приклонить, въ лѣчебницѣ Краснаго Креста, въ кругу только самыхъ ближайшихъ родныхъ. Кончина его была тиха и безмятежна; до послѣдняго
вздоха онъ былъ въ полной памяти и сознаніи. Скромный при жизни, не терпѣвшій похвалы отъ людей, онъ завѣщалъ и похоронить себя какъ можно скромнѣе, безъ всякой пышности и почестей. Гробъ съ останками покойнаго былъ вынесенъ его духовными чадами-усманцами, собравшимися отдать послѣдній долгъ своему пастырю. Грустно было видѣть осиротѣвшихъ пасомыхъ, съ горькими слезами провожавшихъ своего отца и наставника къ мѣсту вѣчнаго упокоенія. Но путь неизбѣженъ; скоро-скоро земля застучала о крышку гроба, и могила огласилась надгробнымъ рыданіемъ...
Въ заключеніе считаю необходимымъ привести краткія біографическія свѣдѣнія о почившемъ. Покойный о. Георгій сынъ протоіерея, родился 28 Марта 1853 г. въ с. Русской Тростянкѣ, Коротоякскаго уѣзда; въ 1875 году окончилъ курсъ въ Воронежской Духовной Семинаріи съ степенью студента. Съ 10-го Сентября 1875 г. по 1-е Октября 1876 г. состоялъ учителемъ земскаго училища въ сл. Воронцовкѣ, Павловскаго уѣзда; съ 1-го Октября 1876 г. по 22-е Іюля 1879 г. былъ учителемъ Воронежскаго духовнаго училища; 22-го Іюля 1879 г. рукоположенъ во священника къ Димитріевской церкви села Димитріевскаго, Коротоякскаго уѣзда, гдѣ проходилъ и должность законоучителя въ земской школѣ; 19-го Марта 1885 г. перемѣщенъ по прошенію къ Спасской церкви села Большой Усмани. Съ 1886 г. по 1-е Іюля 1896 г. состоялъ наблюдателемъ надъ церковными школами во 2-мъ благочинническомъ округѣ, Воронежскаго уѣзда. Съ 1887 года проходилъ должность законоучителя въ Усманскомъ двухклассномъ училищѣ; съ 10-го Сентября 1889 года состоялъ завѣдующимъ и законоучителемъ учрежденной и открытой имъ Усманской 2-ой церковно-приходской школы. Съ Января 1900 года по 2-е Сентября 1902 г. состоялъ помощникомъ благочиннаго; съ 6-го Мая 1902 г. по 12-е Сентября 1905 г. состоялъ депутатомъ отъ округа на съѣздахъ общеепархіальныхъ и окружныхъ. Съ 2-го Сентября 1902 года состоялъ Благочиннымъ. 13-го Января 1884 г. за усердное исполненіе пастырскихъ обязанностей награжденъ набедренникомъ; 1-го Апрѣля 1890 г.-бархатною фіолетовою скуфьею; въ 1895 г.-благословеніемъ св. Синода безъ грамоты; 6-го Іюля 1898 г. за достохвальное служеніе церкви награжденъ камилавкою; 11-го Мая 1902 г. за ревностное и усердное исполненіе законоучительскихъ обязанностей награжденъ книгою «Библія», отъ св. Синода выдавае, мою; 6-го Мая 1904 г. награжденъ наперснымъ крестомъ отъ св. Синода.
Итакъ, не стало одного изъ достойнѣйшихъ пастырей, такъ много и дѣятельно потрудившагося на поприщѣ служенія церкви Христовой. Но долго-долго будетъ храниться память о немъ на мѣстѣ его служенія и вообще среди всѣхъ знавшихъ его. Долго не забудется въ Усмани его высоконравственная жизнь, достойная подражанія; не забудется его благоговѣйное и въ высшей степени благолѣпное совершеніе Богослуженія, насладиться которымъ въ великіе праздники прихаживали даже изъ окрестныхъ селеній; надолго останутся въ памяти его воодушевленныя, для всѣхъ понятныя, проповѣди и внѣбогослужебныя собесѣдованія, имѣвшія неотразимое вліяніе на слушателей; никогда не изгладится изъ сердца образъ талантливаго законоучителя и воспитателя у тѣхъ, кто имѣлъ счастіе учиться Закону Божію у него въ школахъ; долго будутъ молиться за него многіе бѣдные, престарѣлые и сироты, которымъ онъ щедрою, но тайною рукою оказывалъ помощь. Можно думать и надѣяться, что въ Усмани надолго сохранятся въ жизни прихожанъ добрые навыки и обычаи, вкорененные покойнымъ пастыремъ въ сердца своихъ пасомыхъ, какъ-то: любовь къ посѣщенію и благоукрашенію храма Божія, къ церковному пѣнію и чтенію, исправность въ исполненіи долга исповѣди и св. Причастія, стремленіе къ обученію дѣтей, особенно дѣвочекъ, грамотѣ, неопустительное поминовеніе усопшихъ, уменьшеніе пьянства, сокращеніе свадебныхъ гуляній и много-много другихъ добрыхъ качествъ, о развитіи и укрѣпленіи которыхъ такъ ревностно заботился въ Бозѣ почившій пастырь.
Покойся же съ миромъ, незабвенный пастырь, дорогой , наставникъ и любящій отецъ! Да услышитъ душа твоя, за всѣ земныя скорби и страданія, блаженный гласъ: «Рабе благій и вѣрный, вниди въ радость Господа твоего»!
Боже духовъ и всякія плоти! Покой съ праведными раба Твоего іерея Георгія и сего всели во дворы Твоя, презирая, яко Благъ, прегрѣшенія его вольная и невольная, и , вся, яже въ вѣдѣніи и не въ вѣдѣніи, Человѣколюбче! ,
Одинъ изъ прихожанъ покойнаго о. Г.
©
