Мищихин Лука Сидорович, 1918 г.р.

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

И еще из обновлений, кажется, удалось найти новую фотографию.

Нашел внучку сослуживца, которого Мищихин считал хорошим товарищем. У неё от деда осталась ретушированная копия фотографии, где он с неким сослуживцем. Подписи к фото нет. Мне показалось, что рядом с ним Мищихин и есть.

Пришло время небольших обновлений.

В агентурно-розыскном деле есть копия допроса Лыткина Василия, который утверждал, что "Лугового" отправили в Германию из лагеря в Вильянди.

Сегодня я получил копии допроса из дела Лыткина, чуть более расширенную версию. Так вот Мищихин Лыткину говорил, по словам Лыткина, что Мищихина арестовало гестапо и что Зайцев-Лисицын его предал. Лыткина он просил передать, если он окажется на советской стороне, что Зайцев предатель.
Также он утверждал что Мищихин работал в штабе разведки в Пскове, выписывал или выдавал документы агентам. Но видимо совсем недолго.

Из Вильянди всех мужчин отправили в 1944 в Нинбург, Шталаг 10Ц. Но это летом. А куда отправили Мищихина где то между декабрем 1943 и апрелем 1944 неизвестно. В списках польских концлагерей типа Маутхаузена и тд его нет

Хочу попробовать найти дело на человека, который предположительно с Мищихиным вместе пытался из Вильянди сбежать, но дело в Минске находится, а там, говорят, без подтверждения родства да ещё и на лиц сотрудничавших с немцами, дела не выдают. Но из областного архива мне ответили что вообще запросы не принимают. И через частных генеалогов видимо не вариант

И ещё из интересного. В своих показаниях Лыткин называл прозвища некоторых агентов. Погуглил одного такого – начальника учебной части в немецкой разведшколе «Золотов» – им оказался Андросов Георгий Михайлович. Погуглил еще и нашёл про него статью «Якутский Штрилиц». А чуть позже и целую книгу о нем с его письмами и воспоминаниями.

Андросов оказался первым профессиональным разведчиком из Якутии, знал отлично французский, немецкий, английский языки. Был ранен, попал в плен, его "завербовали" и отправили в немецкую разведшколу. Затем он снова попал в концлагерь, оттуда сбежал, через Данию попал к голландским партизанам, выдал себя за воздушного стрелка южноамериканской армии, уроженца Парагвая. Через английскую зону добрался до Бельгии, там стал советником военного аташе Федотова, знакомого с военной академии. Затем его отправили в Москву и там дали ему 20 лет лагерей. Пытался себя реабилитировать, но безуспешно. Писатель Дмитрий Гаврильев, написавший о нём книгу уже в 90-х тоже пытался его реабилитироввать и тоже безуспешно.

В письмах Андросов вспоминал один эпизод, когда он в библиотеке пытался взять книгу, где должны были быть упоминания о нём, но книга уже хранилась в особом отделе и была недоступна для читателей. А я же, пошарившись в гугл книгах, обнаружил вот какую деталь. Золотов-Андросов упоминался пару раз в книге «Агент Абвера. Документальная повость» в редакции 1968 рижского издательства «Лиесма», не в очень благоприятном свете, но в восприятии другого агента. И вот в этой же книге, но уже в редакции 1972 года издательства «Воениздат» упоминания Андросова исчезли полностью. А фамилии других некоторых агентов уже были изменены! Расценить это можно было двояко.

Неожиданно нашел книгу 1968 года в букинистическом магазине в Германии и заказал её. Интересно, какие еще открытия меня ожидают. Вдруг помогут мне в моих дальнейших поисках.

Выяснилось вчера ещё кстати, что сбежал Андросов как раз из Шталага XC в Нинбурге. Отменился в сводках криминальной полиции. Лыткин утверждал что в Дулаге 375 он видел и его и Лугового. Это ещё одно косвенное подтверждение того, что Лугового отправили как и остальных в Нинбург в Шталаг XC

Поэтому вот такая мысль ещё появилась. Допустим Мищихина отправили в Нинбург, письмо знакомой он написал оттуда. Но от своего имени он это сделать не мог, под другой фамилией тоже вряд-ли, мне кажется.

Судя по фамилии Камински в письме, он это сделал через поляка, тоже военнопленного или остарбайтера. В Нинбурге жили семьи с фамилией Камински и до войны, судя по базам. А в 1948 оттуда одна польская семья Камински переехала в Австралию в 1948. В 1945 в Нинбурше у семьи родился сын. Но людей с такой фамилией было много, вероятно.

Там в Нинбурге и сейчас Камински живут. Написал тем до кого дотянулся, вдруг что-то и всплывёт.

Привет всем моим немногочисленным читателям, следящим за этой темой!

Оцените неожиданность находки и совпадений! Я был немного в растерянности, но быстро пришел в себя

Было известно, что у Мищихина при обыске в 1943 нашли стихотворение "Чубчик". Наверное, когда освободили, вернули. В его деле и в деле его напарников стихотворения не оказалось. Также известно, что жену у Мищихина звали Таисия, а на руке была наколка Тася. Мы её называли всегда тетя Тая. Женился он в 20 лет.

Также известно, что перед службой Мищихин жил в Новосибирске. Там у него, по его же словам, жил лучший друг (он тоже был журналистом и работал в газетах всю жизнь). В архивной справке также указано что Мищихин работал в молодежных газетах "Звездочка", "Северный гудок", секретарем в газете "За большевистские темпы", в газете "Юный ленинец" литературным сотрудником, и в газете "Северная Сибирь" (тут возможно ошибка и на самом деле правильное название Советская Сибирь). В школе разведки у него была кличка Поэт, он там декларировал стихи свои, судя по показаниям других агентов.

На свадебной фотографии у него густые светлые волосы, на фотографии 1943 года в следственном изоляторе он почти лысый, естественно.

Так вот, я нашел в сети стихотворение "Чубчик" с подписью автора "Тая-2", опубликованное в 2003 году. Вот выдержка:

Раньше был волнистый, чубчик кучерявый,
Было мне в ту пору девятнадцать лет.
А теперь мой чубчик, чубчик полосатый,
Лысина покрылась в серебристый цвет.
...

А это уже из других стихов того же автора:

Новосибирск мой озарённый,
Ты слава русского труда.
Сюда ссылали окрылённых,
Мужей в минувшие года.

(и в других стихах про Новосибирск тоже пишет)

...

Был я в “Вечёрке”, был в “Сов Сибири”,
Да в “Молодёжке” и там побывал.
Выйдя от вас оказался в сортире,
Пулею мысли свои убивал.

(это стих называется Литкоровский бюрократ)
...

Задание выдано, совершенно секретно,
Жертва выбрана, лица известны.
Кил Леру фото, в профиль, анфас,
Смертником кто-то станет из нас.

...

Снова нас ротный построил,
“Бывших” в плену, шаг вперёд.
Вышел из строя “расстроен”,
Кажется новый поход.
Пред строем приказ зачитали,
Сорвали погоны, медаль.
До станции строем погнали,
На север, в холодную даль.
В вагоны телятник загнали,
Без нар, но в решётках вагон.
С горя судьбу проклинали,
Паршиво - Советский закон.
В вагоне, какой – то парнишка,
Доски в полу пропилил.
Свобода не может без риска-
О, Господи! Я завопил.
Поезд пошёл на подъём чик,
Ёкнуло сердце в груди.
Это тебе не окопчик,
Где можно спокойно ползти.
Страх обуял перед бездной,
Молча терпенье храним
“Парень” крестясь незаметно,
Только и виделись с ним.
Что - то меня тормозило,
Поезд уж ход набирал.
Я оказался трусливым,
Я же сто раз умирал.
Вижу, как шпалы мелькают,
Всё убыстряют свой бег.
А время бежит, уплывает,
Решился: побег, так побег.
Тело своё напружинил,
Руки расставил в разгон.
Ноги мои подкосились,
Тело ушло под вагон
Снова душа на свободе,
В звездной ночной тишине.
Слишком уж грязный в мазуте,
Бреду по чужой стороне.
Сильно о шпалы ушибся,
Поезд умчался вперёд.
С горя рассудка лишился,
Продал Советский народ.
Поднялся со шпал и хромая,
Быстро в лесок отбежал.
Упал под берёзку, вздыхая,
Тяжёлым свинцом засыпал.
Ветвью меня укрывала,
Берёзка своею листвой.
Соком хмельным умывала,
Парень останься со мной.
Белянка со мной говорила,
Ветвями, касаясь лица.
Тебя я на век полюбила,
Останься со мной до конца.
Очнулся от стонущей боли,
Голод в желудке стонал.
Обнялся с берёзкой на склоне,
И нежно её целовал.
Мне надо идти, дорогая,
Беляночка, сердце моё.
Желудок мой тощий икает,
Сознанье теряю своё.
Пошёл по тропинке лесною,
Ноги от ран все гудят.
Вышел к селу напрямую,
Слышу, детишки шумят.
Вновь голова закружилась,
Чувствуя нет не дойду.
Ноги винтом закрутились,
Мягко упал в лебеду.
Ну, вот и всё, распрощался,
С жизнью своей навсегда.
В мокрой траве оказался,
Укрыла меня лебеда.
11
От боли пришло пробужденье,
Дёрнулся в судороге злой.
Мужик предо мной возбуждённый,
Сшивал мои раны иглой.
Что ж твою мать по живому,
Сквозь зубы я матом орал.
О.. Майн - гуд по иному,
Bitte и Schneller: сказал.
Снова теряю сознанье,
Жгучая рана стучит.
Родина, где ты родная,
Сердце упрямо твердит.
Вскоре пошёл на поправку,
Соколом ясным запел.
Дали хозяину справку,
Будет работник у дел.
Так оказался в посёлке,
В чистой немецкой избе.
Работа была не из лёгких,
В измотанной жизнью судьбе
После вечерней попойки,
В сердце одна пустота.
Вонь изо рта как с помойки,
Исходит одна срамота.
Тоска меня не покидала,
О Родине я тосковал.
Ранимое сердце страдало,
Что рок мне Господь указал.
Бывало от тяжкой работы,
В забвении сонный стонал.
Сомнения мнимой свободы,
“Отрекший” судьбу раскидал.
Решился идти до границы,
Долго терпенье храня.
Взял хлеба, бутылку водицы,
Россия манила меня.
Меня на восток потянуло,
На Родину рвалась душа.
А сзади орудием дула,
Мне в спину и жадно дыша.
О, сука! Откуда ты взялся,
С каких-то залёгших кустов.
Пред мною солдат оказался,
С кустарных тих ушных постов
Я глухонемым притворился,
На пальцах ему объяснял.
А рядом моя же граница,
Я русскую речь опивал.
Стоит предо мною солдатик,
Лет двадцать, не больше ему.
Внезапно накинул удав чик,
Конец, и оружие возьму.
Но я не лишил его жизни,
Немножко пришлось оглушить.
Пора уходить, но не кисни,
Быстрее с границы спешить.
Подальше, подальше с границы,
Мой страх убыстряется бег,
Сквозь мглу я заметил возницу,
В пахучее сено залёг.
12
Обратно вернулся в Россию,
Пришёл на Петровку к ментам.
В ГУЛАГ увозили насильно,
К не столь отдалённым местам.
...

Опубликованы все стихи в 2003-2007 гг Там много в целом стихов, больше 80. И в них слог и манера какая-то газетная-старосоветская. В одном стиле была подпись Анатоль, а в другом Петр Петрович. Я подумал, да ну, не может быть! И действительно не может!

Позже я в том же месте нашел тот же набор стихов, которые были опубликованы уже в 2017 году за авторством Анатолия Топчиева.
И это, кажется, действительно его стихи. В некоторых стихах говорится про Грозный, как место рождения. Узнал отчество Анатолия, год рождения. И на Памяти народа нашел его отца из Грозного. Но всё равно, конечно, подозрений немного осталось

Ищу дальше!

Нашел еще одну ниточку за которую можно потянуть. В первой разведшколе в м. Кумна учился с Мищихиным Орлов Олег Павлович 1920 г.р., был известен Мищихину и остальным как Васильев Олег. Прозвище Рязанов. Вместо они в составе группы агентов из 8-11 человек были отправлены в разведшколу в Валге, где находились на самостоятельном обучении и жили вместе. И вместе в одной компании дружили с компанией местных девушек. Так вот, я нашел запись о некоем Васильеве Олеге Павловиче из Дулага-375 который (неизвестно когда) из Шталага 1Б был переведен в Шталаг XI-A, который я здесь уже упоминал.

Примечательно, что 24 октября 1943 года группу "хранителей секретов" из Дулага-375 перевели в Шталаг 1А. В этой группе был, например, Вельмякин, друг Мищихина. 5 ноября 1943 года Вельмякина перевели в Шталаг 1Б, а в начале февраля обратно в Шталаг 1А. Видимо, в этой группе из Дулага-375 был и Васильев/Орлов

Этот перевод подтверждает моё предположение о том, что из Шталага 1А или 1Б могли переводить агентов и в Шталаг XI-A. Этот факт важен тем, что на советском кладбище в Росслау, где похоронены в том числе пленные из Шталага XI-A, находится могила Лугового, 1918 г.р..

Судя по сайту «Память народа» Орлов Олег Павлович, 12.09.1920 г.р., краснофлотец, радист, попал в плен 23.08.1941, был освобожден. Васильев Олег Павлович 12.09.1920 г.р. в плен попал в Таллине 29.08.1941. Это значит, что Орлов О.П. при освобождении должен был проходить фильтрацию как всех военнопленные и позже попасть под следствие как агент немецкой разведки. Орлов/Васильев был уроженцев Ленинграда и где-то там хранится его следственное дело. Отправил запрос в госархив СПб и в УФСБ по СПб. В архиве ФСБ есть фильтрационное дело, но там упоминания Мищихина нет. Не знаю, проверяли ли упоминание Лугового. Попросил, чтобы упоминание Лугового проверили. В общем, жду

Кажется и в эстонском архиве поиск исчерпан, хотел заказать копии следующих дел, но из архива ответили, что не нашли в них упоминания Мищихина, на них была большая надежда

1) ERA.R-64.1.98 - Списки сбежавших военнопленных и лиц, разыскиваемых по политическим причинам, 1941-1944 (не оцифровано)
2) ERA.R-62.1.18 Переписка с правоохранительными органами, тюрьмами и трудовыми ведомствами по вопросам, касающимся задержанных, военнопленных и украинских сельскохозяйственных рабочих. Списки задержанных и военнопленных. 04.01.1942-08.01.1944 (эстонская полиция безопасности в Вильянди)
3) ERA.R-64.1.211 - Списки задержанных в отделении B IV - 03.07.1943-31.12.1943
4) ERA.R-360.1.28 - Список военнопленных и ежедневные отчеты комендантов лагеря о численности заключенных.
5) ERA.R-120.1.81 - Registrierkarten der Kriegsflüchtlinge A-W - 1944
6) ERA.R-179.1.1 - Списки, трудовые договоры и счета работодателей, использующих военнопленных. 10.1943-26.02.1944

Было еще дело с отчетом по агентам от абвергруппы 326, но там тоже пусто

Проверил в архиве США отчеты G.F.P 713 и 722, и других тоже, которые как раз отвечали за район Пярну и Вильянди, куча всяких фамилий, допросов, но упоминания Мищихина нет

Посмотрели для меня одно дело в Латвии, фонд 1026-1-17, там есть интересный документ про G-Lager в Вильянди, про агентов тоже что-то есть. Но без упоминания Мищихина.

В РГАВМФ проверили пачку дел с воспоминаниями, даже те, которые еще засекречены, тоже пусто

Жду ответы еще из ФСБ, РГВА и еще по некоторым агентам планирую делать запросы.

Пропал без вести в 1943