Революционер-народник Вячеслав Михайлович Дьяков и его семья

ЩИПИН В. И. НАРОДНИК ИВАН РОМАНОВ:

В середине 70-х годов XIX века Россию охватила волна революционного движения. Летом 1874 года сотни молодых людей отправились в самые отдаленные уголки империи с целью пропаганды революционных идей – началось «хождение в народ». В стране не существовало единой революционной организации, которая могла бы руководить народническим движением. Однако произошло невиданное: многочисленные самостоятельные кружки революционно настроенной молодежи начали действовать почти одновременно в более чем 50 губерниях страны. Интеллигентная молодежь бросилась на помощь крестьянству.
Центрами революционного народничества были обе столицы – Петербург и Москва, а также Киев, Одесса, Самара, другие крупные города. Именно отсюда отправлялись в деревню студенты университетов, институтов и академий, здесь вырабатывались принципы и методы революционного пробуждения народа, печаталась пропагандистская литература. В свою очередь, именно в эти центры стремилась революционно настроенная молодежь провинции, стремясь найти здесь своих единомышленников, обрести уверенность в правильности избранного пути.
Участник этого движения, революционер и писатель Сергей Степняк-Кравчинский писал: «Ничего подобного не было ни раньше, ни после. Казалось, тут действовало скорей какое-то откровение, чем пропаганда. Сначала еще мы можем указать на ту или иную книгу, ту или другую личность, под влиянием которых тот или другой человек присоединяется к движению; но потом это становится уже невозможным. Точно какой-то могучий клик, исходивший неизвестно откуда, пронесся по стране, призывая всех, в ком была живая душа, на великое дело спасения родины и человечества. И все, в ком была живая душа, отзывались и шли на этот клик, исполненный тоски и негодования за свою прошлую жизнь, и, оставляя родной кров, богатство, почести, семью, отдавались движению с тем восторженным энтузиазмом, с той горячей верой, которая не знает препятствий, не меряет жертв и для которой страдания и гибель являются самым жгучим, непреодолимым стимулом их деятельности» [1].
Так вместе с несколькими товарищами по Вологодской семинарии и оказался в 1874 году в Москве Иван Романов, сын священника Дмитриевской церкви Вельского уезда Вологодской губернии.
Иван Михайлович Романов родился 19 октября 1851 года в деревне Алферовской Дмитриевской волости Вельского уезда третьим ребенком в семье. Как сын священника он шел давно известной, проторенной дорогой: Вельское духовное училище (1862-1869), затем Вологодская духовная семинария (1869-1874). В семинарии в то время активно действовал революционный кружок, что косвенно подтверждается Высочайшим повелением от сентября 1875 года, предусматривавшим запрет на прием в университеты и другие вузы империи воспитанников Вологодской семинарии. Этот запрет появился после того, как в марте 1875 года в Петербурге возникло крупное дело – о пропаганде революционных идей и распространении книг антиправительственного содержания среди рабочих и солдат лейб-гвардии Московского полка. Организаторами были студенты Петербургского университета, недавние выпускники Вологодской семинарии и однокашники Ивана Романова В. Дьяков, А. Сиряков и А. Нуромский. Министр народного просвещения граф Д. А. Толстой в докладе по этому поводу писал: «Дьяков и Сиряков, явившиеся в Петербург осенью 1874 года и через несколько месяцев уже схваченные, не могли же в столь короткое время заразиться тлетворными учениями; нет сомнения, они были подготовлены в этом направлении еще в семинарии» [2]. С уверенностью можно сказать, что и Романов принадлежал к числу тех, кто «заразился тлетворными влияниями» еще в семинарии. В. Дьяков за десять дней до своей смерти в каторжной тюрьме в 1880 году писал о годах учебы в семинарии: «Влияние на умы новичков... производилось обычным порядком: ...является к тебе какой-нибудь либеральный воспитанник третьего, четвертого, пятого или шестого классов на квартиру или в коридоре заведения во время смен между занятиями, начинает рекомендовать книги, подобные журналам «Русское слово», «Дело» [3] и т. п., дает их читать, даже дает бедным воспитанникам даровые билеты из публичной городской библиотеки, на что делались иногда денежные сборы» [4]. Семинаристы увлеченно читали 18-томную «Историю» Шлоссера и исторические труды Бокля [5], а после такой основательной подготовки ссыльный студент Технологического института Аверкиев стал знакомить семинаристов с работами Ласссаля, Бехера, Пфейфера и других немецких социалистов [6].
Весной 1874 года произошло событие, оказавшее решающее значение на судьбу И. Романова, а также его друзей по революционному кружку: они получили возможность познакомиться с основополагающими работами главных теоретиков революционного народничества М. А. Бакунина и П. Л. Лаврова, которые нелегально ввозились в Россию из-за границы. Вспоминает все тот же В. Дьяков: «В марте или апреле 1874 года появился в Вологде каким-то путем журнал «Вперед» и с ним «Государственность и анархия» [7], оба заграничного издания и в революционном духе. В первом из них проводилась мысль, что всякий честный человек, дорожащий своими убеждениями должен идти в народ и проповедывать ему социальные учения, необходимость и целесообразность социальной революции с благом народа» [8]. Помимо прочего, на формировании взглядов И. Романова сказался и пример старшего брата Николая, увлеченного идеями Чернышевского и Добролюбова.
И все же решение покинуть семинарию родилось позже, уже после летних каникул, когда семинаристы вернулись в Вологду для продолжения учебы. Кое-кто из друзей уже подал документы в высшие учебные заведения [9], а Романов и его товарищ Павел Попов решили отказаться от продолжения учебы в семинарии только в самом конце августа. Можно предположить, что эта мысль созрела под впечатлением действий старших товарищей по семинарии, которые год назад поступили в ВУЗы Петербурга и Москвы, а летом 1874 года приняли деятельное участие в «хождении в народ». Причем 10 августа того же года бывший вологодский семинарист, а теперь студент Петровской земледельческой академии А. Малиновский был арестован в селе Медведево Тотемского уезда Вологодской губернии по обвинению в ведении противоправительственной пропаганды и распространении революционных книг среди местных крестьян [10]. Весть об этом быстро облетела всю губернию и стала предметом горячих обсуждений в вологодских семинарии и гимназии.
Закончив 4 класса семинарии по второму разряду (в свидетельстве об окончании только четверки) [11], Иван Романов не мог рассчитывать на поступление в университет, Медико-хирургическую академию, Технологический институт (туда принимались только окончившие гимназию или семинарию по первому разряду). Да и время выхода из семинарии было крайне неудачным – в конце августа, когда почти во всех вузах уже закончился прием. Брат Николай, служивший в то время в управлении Николаевской железной дороги в Петербурге, писал Ивану 9 сентября 1874 года: «Самое лучшее, что я мог только придумать для тебя в данное время, это поступление твое в Земледельческую Петровскую академию в Москве. Поступить туда можно, кажется, до 1-го октября и притом без экзаменов. Содержаться там можно гораздо дешевле, чем во всех других местах, да и самые-то предметы, насколько я могу судить, тут самые подходящие под твои знания и симпатии. Одним словом, по моему мнению, нет для тебя более подходящего заведения, как эта академия» [12].
4 сентября 1874 года Иван стал студентом первого курса Петровской земледельческой академии. Писатель В. Г. Короленко, учившийся здесь вместе с И. Романовым вспоминал: «...академия представляла из себя что-то вроде студенческой казачьей вольницы... Вся обстановка академической жизни приводила меня прямо в восторг. Все кругом было своеобразно и интересно, и особенно интересно было соседство этого студенческого быта с простой жизнью Выселок» [13]. Быт и нравы студентов-петровцев удивляли новичков, прежде всего, своим радикализмом. Но первокурсники быстро перенимали повадки бывалых «студиозусов». В воспоминаниях Софьи Викторовой-Вольперт есть портрет однокашника Ивана Романова по Вологодской семинарии Александра Люцернова, тоже учившегося здесь: «В избу, стуча босыми ногами, влетел бородатый студент-петровец Люцернов, ...которого товарищи звали Михайлычем... Михайлыч повел меня в темные сени, где висел жестяной умывальник и предложил умыться. – «Только уж обойдитесь без полотенца — такового здесь не имеется». На просьбу мою все-таки взять у кого-нибудь полотенце Михайлыч рассмеялся: – «Видно, что вы еще не совсем отряхнули буржуазный прах от ваших ног. Научитесь и вы обходиться без всего этого хлама... Истинно свободен тот, кто не нуждается в этой чепухе. Читали вы когда-нибудь про Рахметова? У нас, народников, очень нравилась его философия и образ жизни. Приведу вам себя в пример, – я всегда бос, не нуждаюсь в обуви и не чувствую от этого никакого лишения» [14].
Здесь Иван Михайлович с головой окунулся не столько в учебу, сколько в бурную революционную деятельность. Центрами революционных народников в Москве были университет и Петровская академия. В академии действовал кружок «петровцев» под руководством М. Ф. Фроленко, к которому сразу же примкнул И. Романов [15]. Московские народнические кружки, которые в начале 1875 года объединились во «Всероссийскую социально-революционную организацию» [16], проанализировав неудачу летнего хождения в народ, приняли решение перестроить тактику действий. Вместо того, чтобы самим отправляться «в народ», не зная местных традиций и условий, во многих случаях возбуждая подозрения крестьян, было решено устраивать в городах различные ремесленные мастерские. Сюда можно было привлечь рабочих, еще не потерявших связей с селом, и под предлогом обучения их мастерству вести подготовку этих рабочих в качестве пропагандистов в родных деревнях. Столярная и обувная мастерские были открыты М. Фроленко у Бутырской заставы, П. Войноральским на Плющихе, в марте 1875 года столярную мастерскую открыли Павел Попов и студент Московского университета Николай Смирнов [17]. В мастерских наряду с рабочими учились студенты университета, Петровской академии. Помимо обучения столярному и сапожному делу здесь шла интенсивная работа по обсуждению пропагандистской литературы, программных документов народничества, методам работы в крестьянской массе.
Времени на все катастрофически не хватало. О том, как относились новоиспеченные первокурсники к учебе, свидетельствует ответ жандармского офицера – куратора Петровской академии – на запрос из Московского губернского жандармского управления о студенте академии Павле Попове: «По собранным мною негласным сведениям видно, что сын священника Павел Петрович Попов, вышедший из 4 класса Вологодской духовной семинарии, был зачислен в число студентов Петровской Земледельческой и Лесной академии 30-го августа сего года и что личность Попова не известна ни инспектору студентов Гинцу, ни помощнику его Венцковскому, так как Попов лекций не посещает... В селе же Петровско-Разумовском Попов не проживал и не проживает» [18].
В мае 1875 года Иван Михайлович официально оставил академию. Месяцем раньше была закрыта мастерская П. Попова и Н. Смирнова – после обыска «вследствие полученных сведений о том, что в квартире их происходят сборища лиц с преступною целью, читаются известныя брошюры противоправительственного содержания, раздаются немаловажные суммы денег и обучаются столярному мастерству» [19]. Полиция не нашла там ничего предосудительного, но взяла на заметку ее владельцев и оказавшихся там студентов Петровской академии А. Каменского и Д. Суровцева (учившихся в Вологодской семинарии годом раньше Романова). В полицейских документах констатировалось: «Хотя по обыску в квартире той ни книг, ни переписки преступного содержания не оказалось, а потому и все лица, жившие там, остались не привлеченными к дознанию, тем не менее несомненно, что вышеупомянутая мастерская была устроена с тою же преступною целью, с каковою были открываемы и прежде подобные же мастерские» [20]. А таких мастерских, по сути – центров организации революционной работы, было действительно много. В обвинительном заключении по делу о революционной пропаганде в Империи (1877 год) отмечалось: «исходя из того положения, что узнать народ и пользоваться его доверием можно лишь в том случае, когда ищущий сближения с народом будет жить жизнью народа, вращаясь в его среде в качестве простого рабочего, многие из агитаторов занялись изучением какого-либо мастерства или ремесла, чем и объясняется открытие агитаторами мастерских, как например, кузнечных в Петербурге и Одессе, столярных в Москве и слесарных в Туле» [21].
Осенью того же года Иван Романов с друзьями открыл новую мастерскую. Для этого они сняли семикомнатную квартиру в Замоскворечье, на углу Татарской улицы и Знаменского переулка. Здесь они жили, здесь и разместили столярный верстак и инструменты.
В ночь с 26 на 27 ноября на квартиру с обыском нагрянули жандармы. Они разыскивали перешедшего на нелегальное положение революционера Сергея Носкова. В квартире оказались только спящие Николай Смирнов и приехавший накануне в Москву бывший студент Медико-хирургической академии Николай Коновалов. При обыске были найдены два револьвера, в кармане у Смирнова паспорт на чужое имя, крупная сумма денег (90 рублей), а также адреса в Киеве и счет из гостиницы в Одессе [22]. Все это дало основание арестовать Смирнова и Коновалова. На квартире была оставлена засада, и в течение двух следующих дней были последовательно арестованы Иван Романов, Сергей Носков и подруга его жены – Софья Логиновская.
На первом допросе 27 ноября Романов показал, что в настоящее время проживает на этой квартире один, хотя ранее здесь действительно жили его друзья М. Носкова, П. Попов и Н. Смирнов. Здесь он занимался математикой, готовясь к поступлению в Технологический институт и столярным искусством для того чтобы, если поступить не удастся, занять место учителя в одной из сельских школ [23].
Ничего предосудительного при нем найдено не было, однако даже столярный верстак и семикомнатная квартира были серьезными, хотя и косвенными уликами. Но в распоряжении полиции и жандармерии имелись показания одной из народниц Анны Сергеевой, арестованной еще два года назад в Одессе, которая на допросе в ноябре 1874 года показала, что зимой 1873 года она «вместе со студентами Петровской академии Романовым, Фроленко, Князевым ... состояла членом революционного кружка, цель которого, по словам Князева, была «не созидать, а разрушать»... [24].

Примечания:

[1] Степняк-Кравчинский С. М. Сочинения в 2-х томах. Том 1. Подпольная Россия. М.: Художественная литература, 1987. С. 312.

[2] Цитата по: Титлинов Б. В. Молодежь и революция. Л., 1924. С. 22 – 23.

[3] Радикально-демократические журналы, которыми руководил Г. Е. Благосветлов, активный участник революционного движения 60-х годов XIX века. В этих журналах в качестве литературного критика сотрудничал Д. И. Писарев, историко-литературные и экономические вопросы освещал один из теоретиков народничества П. Н. Ткачев.

[4] Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. 122. Главное тюремное управление. Оп. 1. Д. 57. Л. 30 – 30 оборот.

[5] Шлоссер Фридрих Кристоф (1776-1861), немецкий историк. Бокль Генри (1821-1862), английский историк, автор «Истории цивилизации Англии».

[6] ГАРФ. Ф. 122. Оп. 1. Д. 57. Л. 30 оборот.

[7] Журнал «Вперед» издавался П. Л. Лавровым с 1873 года в Цюрихе, затем в Лондоне, «Государственность и анархия» – одна из основополагающих работ теоретика анархизма М. А. Бакунина, написана в 1873 году.

[8] ГАРФ. Ф. 122. Оп. 1. Д. 57. Л. 31 оборот.

[9] Среди них: В. М. Дьяков, А. И. Сиряков, А. И. Нуромский, Ф. А. Четверухин – на естественное отделение физико-математического факультета Петербургского университета, двоюродный брат П. М. Леонтьевский – в Медико-хирургическую академию. Все впоследствии принимали участие в революционной деятельности и были репрессированы.

[10] Михайлов Б. Г. Революционное движение и политическая ссылка на Европейском Севере России в 60-70-х гг. XIX века. Диссертация на соискание ученой степени доктора исторических наук. Саратов, 1984. С. 159.

[11] ГАРФ. Ф. 112. Особое Присутствие Правительствующего Сената (ОППС). Оп. 1. Д. 164. Л. 47 – 47 оборот.

[12] Романов М. И. Родовая повесть семьи Романовых из устьянской деревни Алферовская Архангельской области. XVII – XX вв. М .: ГВКГ имени Н. Н. Бурденко, 2004. С. 67.

[13] Короленко В. Г. История моего современника. Собрание сочинений в 10 томах. Том 6. М., 1954. С. 128 – 129.

[14] Викторова-Вольперт С. А. Из жизни революционной молодежи 2-й половины 1870-х гг. // Каторга и ссылка. М., 1924. Книга 4 (11). С. 64 – 65.

[15] Деятели революционного движения в России. Био-библиографический словарь. Том 2. Выпуск 3. М., 1931. Столбец 1349.

[16] «Всероссийская социально-революционная организация», «кружок москвичей», революционная народническая группа интеллигентов и рабочих, объединившихся в начале 1875 года. Зародилась в Цюрихе в 1874 году. Активная работа организации началась в начале 1875 года в Москве. «Москвичи» стремились к созданию сплочённой организации; выдвигали требования свержения самодержавия и установления политических свобод; делали упор на пропаганду среди рабочих Москвы, Тулы, Киева, Одессы и других.

[17] Деятели революционного движения в России. Био-библиографический словарь. Том 2. Выпуск 4. М., 1932. Столбец 1538.

[18] ГАРФ. Ф. 112. Оп. 1. Д. 164. Л. 58.

[19] ГАРФ. Ф. 109. III отделение. Оп. 230. Д. 5039. Л. 1.

[20] Там же.

[21] Русский мир. 1877. № 312.

[22] ГАРФ. Ф. 112. Оп. 1. Д. 164. Л. 2 – 2 оборот.

[23] ГАРФ. Ф. 112. Оп. 1. Д. 164. Л. 7.

[24] ГАРФ. Ф. 109. Оп. 230. Д. 6458. Л. 6.

ПРИМЕЧАНИЕ:

Благодарю уважаемых Светлану и Владимира за ссылку на эту очень интересную статью.

Продолжение следует

Революционер-народник Вячеслав Михайлович Дьяков и его семья

Тема о Вологодском революционере-народнике ВЯЧЕСЛАВЕ МИХАЙЛОВИЧЕ ДЬЯКОВЕ и его семье.