G_SpasskayaМодератор раздела  Москва Сообщений: 7698 На сайте с 2015 г. Рейтинг: 4333 | Наверх ##
30 января 2020 23:04 23 февраля 2021 20:47 Сегодня я отработала одно интересное дело, привнесшее в вышеописанный клубок несколько характерных штрихов.
Дело судебное, тяжба, закрутившаяся по претензии брата Наркиза Хитрово - Ивана.
Обстоятельства дела таковы. В 1817 году в своем имении в селе Козлово умер Наркиз, Иван при том не присутствовал и на похороны не приезжал, однако впоследствии, когда вознамерился "как единственный законный оставшийся в живых наследник" (по его собственному определению, хотя у них еще была и сестра Фиона) вступить во владение имуществом умершего брата, обнаружилось, что имеется духовное завещание. Иван ринулся в суд завещание это оспаривать, т.к.оно не было явлено привычным порядком, а обнаружилось среди бумаг в доме. Но не это главное. Главное - то, что в завещании Наркиз писал, что желает обеспечить своих сыновей, канцеляристов Андрея и Леонтия и оставляет им свое сельцо Верхние Липицы в Чернском уезде и сельцо Козлоково-Дубинино в Подольском уезде.
Дальнейший текст меня удивил безмерно. Иван писал, что завещание подложное и поддельное, т.к. никаких законных детей у его брата не было, и супружество его было недолгим, и вообще кто такие эти канцеляристы, какая у них фамилия и отчество, а село Козлоково так вообще родовая собственность, и кто-де это подметное завещание писал и где, и кто его засвидетельствовал - прошу разобраться и наказать, и опять повторял, что детей законных не было, и все в таком ключе. Тут меня накрыло первое изумление - неужели за столько лет Иван не был в курсе о наличии у брата добрачных детей числом 5, а может и 6? Причем детей, им признанных и взятых в воспитанники! Что это - действительно неосведомленность или все он прекрасно знал, просто не хотел отдать 2 сельца, кстати, малюсеньких? Или знал, но категорически не одобрял поведение брата?
Кстати, у самого Ивана, похоже, не было ни жены, ни детей...
По выяснении обстоятельств, опросе дворовых, местного священника и прочих свидетелей, получалось следующее.
На следующий день после смерти Наркиза приехал приглашенный местный предводитель дворянства и опечатал в присутствии священника кладовку с комодами и шкафами.
На похороны приехали из Москвы его сыновья, все трое - Николай, Андрей и Леонтий и отдельно от них и чуть раньше - зять Наркиза, муж старшей дочери Агриппины, Василий Кобылинский. Он впоследствии сказал, что слишком многим был обязан тестю, принимавшему в его делах участие и не мог не приехать отдать последний долг. (может быть, приезжала и сама Агриппина вместе с ним, в деле об этом не упоминается). Кобылинский взял на себя заботы по организации похорон. Одна дворовая девица, ухаживавшая перед смертью за Наркизом и получившая после вольную, показала, что Кобылинский сначала приехал, потом куда-то уехал, а после вернулся, причем уезжая, увез с собой какой-то ящичек, с двумя табакерками и деревянной шкатулкой, но что в ней, она не знает. Кобылинский же показал, что ничего не забирал из дома. Потом приехали сыновья, все вместе отправились в Новый Иерусалим, где проходило погребение, а оттуда все разъехались , в имение в Козлове ни сыновья, ни зять уже не заезжали.
Помимо этого, Кобылинский показал, что неоднократно слышал от тестя высказывания о его намерении оставить и младшим сыновьям что-нибудь (т.к. старшему сыну он уже "продал" несколькими годами ранее село Липицы, а обе дочери тоже были устроены, выданы в замужество), и о том, что такое завещание было написано и кем , но не смог уточнить, кто свидетельствовал и где оно теперь.
Нашли и писавшего завещание. Он показал, что Наркиз будучи в Москве незадолго до смерти попросил его записать его волю, потом подписал и забрал с собой, намереваясь засвидетельствовать у своего духовника в Козлове.
Духовник же этого не подтвердил, сказав, что завещания не видел. Может, и не видел, конечно...если Наркиз совсем разболелся, может, ему не до того было совсем уже...
Сами Андрей и Леонтий в деле никак не проявились, на слушания не являлись и никого представлять свои интересы не присылали. Тоже не удивительно, если учесть, что на момент разбирательства оба находились на военной службе, причем один - в Севске, а второй - в Апшеронском полку (место квартирования в деле не указано). Я даже не уверена, что до них дошла информация о том, что идет разбирательство, а если и дошла - может быть, у них не было возможности написать своему старшему брату Николаю или тому же Кобылинскому просьбу представлять их интересы.
Иван написал очередное прошение на ту же тему, на этот раз уже не опровергая факта, что вышеназванные канцеляристы были воспитанниками Наркиза и носили его отчество, но зато пытаясь оспорить подпись брата, для чего предоставил расписку от того десятилетней давности, и доказать незаконность передачи родовой собственности. С подписью у него получилось - немудрено, что подпись болеющего человека отличается от его же подписи 10 лет назад и при полном здоровье. Суд не смог утверждать, что подписи идентичны. С незаконностью тоже получилось, хоть и наполовину: подтвердилось, что Козлоково-Дубинино действительно может считаться родовой собственностью, т.к. Наркизу досталось от другого уже умершего брата, а тому - от сестры, хотя та как раз сельцо это купила, а не получила от родителей. Кобылинского с его утверждениями суд решил во внимание не принимать, т.к. "он "вышеупомянутым канцеляристам" - родня, и к тому же сам подозреваемый в увозе вещей из имения". В результате завещание признали недействительным, и оба сельца предоставили во владение Ивану.
Меня, честно говоря, позиция Ивана в этом деле совершенно от него отвратила. Знал он о наличии воспитанников у брата или не знал - дело другое, хотя думаю, что знал. И если брат при жизни в них участие принимал, и намеревался дать им хоть какое-то содержание после смерти - то хотя бы из уважения к брату почему было этого не сделать? Неужели жалко два малюсеньких сельца, при том, что он уже унаследовал сначала совместно с братьями все имущество родителей, а потом и после двух сестер и двух братьев - уже почти все принадлежало ему. (т.к. с оставшейся сестрой он тоже судился до конца жизни). Мало того, все это полученное имущество он благополучно поэтапно продавал членам одной и той же семьи, включая собственный дом, хотя и продолжал там жить.
Пока мне не удалось точно понять связь, но это были его какие-то очень дальние родственники.
Ну и зачем тогда все это дело? Зачем почти "истерическое" прошение, многократно повторявшее, что у брата не было детей, и наследник только один, он, Иван! Жадность? Или он как-то не по средствам жил? Я-то раньше думала, что он этим родственникам свои деревни "фиктивно" продавал, а вот сейчас пришла мысль - может, действительно, тратил столько, что ему не хватало? Уже немолодой человек вроде, четырех братьев/сестер пережил... Кем он был, "Плюшкиным или мотом"?
UPD от 19.07:
Меня тут еще одна мысль посетила...
Может быть, Иван вставал в оппозицию к воспитанникам брата не по материальным, а по моральным соображениям? Может, он, охваченный гордыней своего статуса, осуждал отношение брата к незаконным детям, презирал их, и готов был на любые тяжбы, чтобы "бастардам" не досталось ни кусочка?
Никаких свидетельств его общения с ними у меня нет, конечно... Жаль, что нигде в архивах не найти писем... В Калуге поискать, разве что...
|
На сайте rgfond фамилию Стогова (под вопросом) носит Татьяна Леонтьевна Хитрово - т.е. мать Наркиза, Ивана и остальных. Если это так, то Устинья Иванова Стогова вполне может оказаться братьям кузиной, двоюродной или троюродной