Денискины рассказы

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

#денискины_рассказы 21

Семья Казимира Буйницкого и польское восстание 1863 года

Иной взгляд на события 1863 года в Витебской губернии или снова об эго-документах

Казимир Андреевич Буйницкий (1788 - 1878) – известный польский писатель-беллетрист и общественный деятель, публицист и краевед, член Виленской археологической комиссии.

В Польском биографическом словаре (т.3, с.109-110, Краков, 2000) о нем сказано: «Жил в Дагде, его отец Анджей купил Дагду у Гильзена. Жена - Соколовская, через которую он породнился со старейшим польским родом. Сын Зигмунд, участник восстания вместе с Леоном Плятером». Несмотря на репутацию издания, данная цитата содержит «небольшую» неточность: «Породнение» двух родов произошло несколько ранее. Бабушка Казимира (по матери) - Людвика Антоновна Ширин происходила из рода Соколовских.

1863 год для семьи Казимира Буйницкого стал поистине черным. 24 марта в имении Дагда в Динабургском уезде Витебской губернии скончалась его супруга Каролина Францевна, урожденная Соколовская. А через три недели, 16 апреля крестьяне сожгли господский дом. В изданном в Витебске в 1912 году сборнике «С околиц Двины» опубликованы на польском языке отрывки из воспоминаний Казимира Буйницкого, посвященные событиям 1863 года и уничтожению семейного имения. Приведу здесь небольшие фрагменты этого документа:

«Готовившееся с 1861 года польское восстание наконец-то вспыхнуло в Царстве Польском в январе месяце 1863 года. Стоит напомнить, что сие восстание, распространяясь со скоростью, можно сказать, пожара, перекинулось на Литву, а оттуда на бывшую польскую Инфлянтию и на Беларусь. Теплившийся и примерно три месяца скрыто тлеющий огонь повстанческого движения, подпитываемый высылаемыми из Царства Польского тайным комитетом агентами, при посредничестве провинциального литовского комитета, на беду вспыхнул 13 апреля.

Высланный из Динабургской крепости транспорт, перевозивший огнестрельное оружие, подвергся нападению горстки инфлянтских вооружённых повстанцев на почтовой дороге между городками Краслава и Друя. После короткого сопротивления, положив замертво слабый военный эскорт, они отбили транспорт, часть штуцеров забрали с собой, а остальные сожгли. Это нападение, совершённое по приказу комитета, как отважное, так и безрассудное, стало причиной ужасных катастроф для Динабургского уезда, и не только Инфлянтия, но и вся Беларусь, переведённая на военное положение, почувствовала со стороны превосходящих правительственных сил результаты этого нападения. Местные власти, получив сообщение о нападении на военный транспорт, призвали крестьян к противодействию повстанцам. Казённые крестьяне, раскольники, с рвением взялись за дело, а по их примеру крестьяне гражданских деревень, только что уравненные в правах, пользуясь моментом, под видимостью ловли повстанцев бросились на своих бывших панов, нападая на их подворья, грабя, уничтожая и сжигая их, а самих хозяев хватали в их домах, связывали, брали в плен и, как преступников, тащили, чтобы отдать военным командам, разосланным во все стороны для подавления восстания.

14 апреля было разграблено Дубно, имение моего зятя Урбана Бениславского. Усадьба там каким-то образом уцелела от пожара и поджога, но жилой дом внутри подвергся серьёзному погрому, имущество было разграблено, зерно, скот, кони, повозки и т.д. – отобраны как добыча дикой орды налетчиков. Хозяин схвачен и отправлен в Динабург, где вместе с другими гражданами, которых постигла та же судьба, был посажен в крепость, однако трём его дочерям удалось умилостивить грабителей, и те отпустили их без причинения обиды.

Три мои вышеупомянутые внучки, таким образом, смогли безопасно проследовать до Динабурга и временно обосноваться на новом месте. Что же касается их брата Бронислава, то он в тот же день утром, ещё до нападения грабителей, выехал было в Ликсну и Шлоссельберг, но задержался в Ликсне для молитвы (было воскресенье), после которой, узнав, что в Дубне произошло нечто ужасное, поспешил назад, но не успел прибыть на место, как тут же был окружён крестьянами, схвачен и отправлен в Динабургскую крепость, где его посадили под стражу.

В воскресенье (14 апреля) вечером мы узнали (от моего внука Леоса Корсака, возвращавшегося из Финфмуйжи) о нападении поселенцев раскольников (казённых крестьян) на Сыловышки и Вышки господ Молей, а также о сожжении этих усадеб.

После обеда приехал Болеслав, возвращавшийся из Лукны, прибыл и Зигмунт [сыновья К.А.] из Рольничина на чай. Тем временем крестьяне стали собираться в конце аллеи, ведущей от тракта к нашему дому. Кучка собравшихся увеличивалась, прибывали верховые и пешие. Мы стали серьёзно беспокоиться, не думая, однако, что на нас хотят напасть, ибо знали, что в нашем доме нет повстанцев; но, к сожалению, они собрались именно для того, чтобы напасть на нас. В итоге в 6 часов мы с ужасом увидели, что вся эта свора, вооружённая ружьями, палками и топорами, направилась по аллее к нам. Войдя во двор, верховые спешились, и, соединившись с пешими, встали толпой перед домом, а затем стали окружать его со всех сторон. В этот момент мой старший сын Болеслав, только что возвратившийся из поездки в Режицкий повет, выступил в роли посредника, то есть мирового судьи, и, представ перед этой толпой, спросил, зачем они сюда пришли в таком количестве. Вместо ответа крестьяне бросились на него, схватили и, колотя его и оскорбляя разными способами, потащили в ближайшую деревню, где уже ранее ими был взят в плен местный священник кс. Плюро, посадили под стражу обоих в одной хате.

Между тем окружившая дом толпа стала стрелять по окнам; я приказал открыть большие входные двери, дабы бессмысленным сопротивлением не провоцировать бешенство этих сумасшедших. Когда они, войдя, стали кружить по комнатам якобы в поисках повстанцев и оружия, моя невестка, жена Зигмунта, стала терять сознание, и, схватив своего сыночка (младенца, только начавшего оправляться от опасной болезни), выбежала с ним в сопровождении моей дочери Хелены, чтобы спастись бегством. Крестьяне их сразу задержали, но женщинам удалось каким-то образом усыпить их бдительность, скрыться с их глаз.

До полуночи мы оставались в мучительном неведении и тревоге за их судьбу, а до позднего вечера у нас гостила дикая стая, рывшаяся по всем углам, забирая домашнее оружие, но пока не грабившая другие вещи. Они даже заявили, что мне ничего плохого от них не будет и что мой дом они не сожгут. Потом спокойно ушли, и нам показалось, что ничего худшего с нами уже не случится.

После того, как с наступлением ночи негодяи покинули нас, я и Ванда [дочь К.А.], уставшие и душой, и телом, нуждались в отдыхе и сне. Я прилёг, не снимая одежды и, как оказалось, правильно сделал, ибо с рассветом меня разбудили коротким донесением, что снова огромная банда крестьян надвигается на нас и они уже недалеко от дома. Каким-то образом, едва собравшись с мыслями, я услышал шум, потом дикие крики, предвещавшие грабеж, пожар и насилие в том случае, если я не успею убежать из дома. В разграбленном подвале мерзавцы нашли разные горячительные напитки; и, проведя всю ночь в беспробудном пьянстве, пришли непротрезвевшие завершить своё дело уничтожения. Ванда выбежала из дома со служанкой, а когда я понял, что разбойники уже от меня в нескольких шагах, не мог больше откладывать побег. Схватив с конторки бумажник, в котором было чуть больше 70 000 рублей в бумагах (наследство умершего Юзефа Выжицкого, исполнителем завещания которого я был), а также несколько сотен собственных рублей, я в спешке забыл забрать мои лежавшие возле кровати золотые часы и большой портфель с важными бумагами, в котором было несколько драгоценностей, ибо мне надо было догнать во дворе Ванду, я боялся, чтобы мы с ней не разделились.

К счастью, позади дома ещё не было никого из разбойников, и мы смогли по тропинке за кухней и погребом спуститься в заросшую долину и под этим прикрытием через луга и поля выйти на дорожку, ведущую прямо к городку с малолюдной стороны, и через огороды добраться до мельницы, где мы нашли здоровых Хелену и Анелю с ребёнком, находившихся в состоянии тревоги и ужаса. При виде нас они успокоились, и я тоже. Видя, что они находятся в относительно безопасном месте, я направился к одному из зажиточных жителей – еврею, чтобы согреться и подкрепить силы стаканчиком вина. Меня немного утешало, когда я видел, что жители городка расположены ко мне и оказывают мне самое живое сочувствие, однако я не мог избавиться от тревоги за мой дом и имущество, находившиеся в руках разъярённой толпы, и с беспокойством посматривал в сторону усадьбы – не покажется ли оттуда зловещий дым? Не долго же я ждал этого несчастья! Около 8 утра (16 апреля) толстый столб чёрного дыма поднялся за пригорками, закрывавшими вид на усадьбу – мой дом оказался во власти огня.

Я тяжело вздохнул при виде полного уничтожения не только моего имущества, но, что самое болезненное, невосполнимой потери всех дорогих моему сердцу памятных предметов: изображений родителей, дедов, жены моей, недавно отошедшей к Богу, переписки с любимыми и глубоко уважаемыми мною людьми, с известными в стране и за границей личностями, с лучшими польскими литераторами – всё, чем я гордился, что почитал за честь оставить после смерти потомкам как гордость моего имени и дома, всё в одну минуту пошло прахом от рук варваров, не имеющих ничего святого!».

Как и любой эго-документ воспоминания К.Буйницкого несут отпечаток субъективности. Автор сознательно обходит стороной роль своего сына Сигизмунда в событиях апреля 1863 года в Динабургском уезде. Хотя и упоминает о нападении повстанцев на транспорт, перевозивший оружие, что по его же словам стало «причиной ужасных катастроф для Динабургского уезда». А ведь одним из организаторов и участников этой операции был его сын Сигизмунд!

В ЛитГИА, НИАБ, ГАРФ, РГВИА и Отделе рукописей РНБ сохранился большой объем документов об участии Сигизмунда Буйницкого в событиях 1863 года.

Так в ОР РНБ имеется копия письма С.Буйницкого Военному Начальнику Витебской губернии генерал-лейтенанту Длотовскому и членам учрежденной в Динабурге по политическому делу следственной комиссии, отправленного 21 июня 1863 года из Парижа:

«Апреля 13 сего 1863 года, при отбитии под Креславою транспорта с оружием, один я был предводителем, Начальником вооруженной партии; я собрал инсургентов, я всем распоряжался, я был вождем их с властью неограниченной, и вот они, мои сподвижники, должны были подчиняться мне беспрекословно, граф Леон Плятер был в рядах вооруженной этой партии простым воином, стоял наравне со всеми прочими. Когда он попал в руки Русского Правительства и газеты стали называть его начальником шайки, то я, по долгу совести и дабы спасти невинного от погибели, должен был раскрыть настоящую истину. Я это сделал в письме на имя жены своей, писанном еще во время пребывания мною в России, а именно 3 мая, обязав жену представить оное немедленно в следственную комиссию, что ею и должно было быть исполнено вовремя. Теперь же, находясь вне пределов России, с ужасом и негодованием прочел в газетах, что граф Леон Плятер, несмотря на письменное заявление мое о его невиновности, признан Главным виновником и предводителем восстания в Инфлятах. По конфирмованному приговору военного суда 27 мая его расстреляли. Это преступление со стороны тех, кому вверена была участь графа Плятера, имея в своих руках документы, положительно оправдывающие его, они видно не озаботились далее переследованием дела.

Для подкрепления справедливости слов моих и в доказательство, что никто другой, но я один был виновником происшествия 13 апреля, объявляю, что в имении моего родителя, на мызе разоренной Дагде, куда я весьма часто приезжал, зарыта мною в погребе жестяная коробка (об ней я говорил уже в письме 3 мая), с принадлежащими мне бумагами. Бумаги эти относятся исключительно восстанию и вполне доказывают что Начальником начатой в Инфлянтах Польской инсургенции был я и ни кто другой. По всей вероятности погреб пожаром не поврежден, коробку, легко следовательно найти. Кроме того, прилагаю при сем мой фотографический портрет, по нему может меня узнать Артиллерийский солдат, находящийся пи транспорте отбитого оружия, раненный мною».

Действительно, после поражения повстанцев в Витебской губернии Сигизмунд покинул территорию Российской Империи и объявился во Франции. Семейное имение Буйницких было секвестировано. Анна Буйницкая, жена Сигизмунда была сослана в Тамбовскую губернию. Через несколько лет ей было разрешено переехать к родителям в Харьковскую губернию. Затем, она вместе с детьми уехала во Францию к мужу. Брат Болеслав был выслан в Сибирь, затем до 1870 года находился под полицейским надзором.

В упоминавшемся мною деле, хранящемся в ОР РНБ, есть еще один любопытный документ, а именно запрос следственных органов о степени родства Сигизмунда Буйницкого с жившей в доме министра внутренних дел П.А.Валуева Буйницкой:
«Из переписки, имеющейся в Политическом Отделении генерал-губернаторской канцелярии, известно, что одним из главных деятелей по возбуждению мятежа в Инфляндских уездах, был Динабургский помещик Сигизмунд Буйницкий, отставной капитан, бежавший впоследствии за границу, жена же его Анна Александровна 20 лет, РК исповедания выслана на жительство под надзор полиции в Тамбовскую губернию.
Необходимо узнать степень родства его Буйницкого с мадам или мадмуазель Буйницкой, которая проживала постоянно в доме МВД Валуева и была с ним в весьма близких, дружеских отношениях».

На документе имеется надпись карандашом: «Родная сестра его и Болеслава». Однако о какой из пяти сестер Сигизмунда и Болеслава шла речь, для меня несколько лет оставалось загадкой.

Через некоторое время в ЛитГИА было выявлено одно любопытное дело за 1866 год в котором фигурирует Казимир Буйницкий.

В нем в частности говорится о том, что «помещик Казимир Буйницкий в одном письме от 11 ноября 1860 г. сообщил покойному графу Адаму Плятеру, проживающему за границей, статистические сведения населения г. Динабурга и крепости, в другом письме к нему сочинения Графа де Бри, т.к. тогда де Бри писал исторический очерк о Лифляндии и Инфлянтии, что же касается другого письма, то Буйницкий осознает свою необдуманность».

«Обращаясь за сим к найденным письмам, я нахожу, что помещик Буйницкий состоял под судом за хранение революционных бумаг и по предписанию Графа Муравьева, 1854 г от ответственности освобожден, но так как из двух сыновей один выслан из края, другой бежал за границу, я признаю Казимира Буйницкого весьма вредным для пребывания в Витебской губернии и полагал, что его необходимо выслать для постоянного жительства в одну из отдаленных губерний».

В деле есть и показания самого Казимира Буйницкого: «1865 г декабрь 21 дня Динабургскому уездному исправнику, помещик Казимир Андреев Буйницкий дал показания, что письмо действительно было написано Плятеру именно им. Все мои бумаги и книги, при общем беспорядке, моим соседними крестьянами были сожжены с домом, поэтому бумаг нет».

В результате властями было принято решение «в виду преклонности лет помещика Казимира Буйницкого оставить на месте жительства, учинив полицейский надзор».

Скорее всего столь мягкое наказание было связано с хорошими отношениями Казимира Андреевича и его дочери с тогдашним министром внутренних дел России графом П.А.Валуевым. Сам Казимир Андреевич в своих мемуарах также подтверждает наличие дружеских отношений с графом Валуевым: «Министр Валуев, зная меня и мою семью лично, как только узнал о постигшей меня судьбе, немедленно выслал в Динабург телеграфом депешу с […] приказом (речь идет о приказе министра внутренних дел о доставке семьи К.Буйницкого с военным сопровождением до Динабурга и обеспечение ей «безопасного от нападений крестьян нахождения») и этот поступок человечности и дружбы положил конец беспокойству о нашей личной безопасности».

Благодаря этим мемуарам удалось установить и имя таинственной Буйницкой, проживавшей в доме министра. Это - Елена Казимировна, младшая дочь Казимира Андреевича. Её отец в своих воспоминаниях пишет: «Хелена, будучи близкой подругой пани Валуевой, через неё упросила министра, чтобы нашего начальника представили к награде».

Скончался Казимир Буйницкий 1 июля 1878 года и с разрешения Губернатора похоронен в Дагде в фамильном склепе.

В 2013 году мы с женой посетили Дагду. На месте сожженного дома теперь находится летняя веранда. Найти фамильный склеп Буйницких на местном кладбище нам не удалось.

PS. 4 сентября 2020 года, заканчивая писать этот рассказ я получил на электронную почту уведомление от MуHeritage об обнаруженной записи в Каталоге погибших в войнах (Франция), 1914-1961 гг. В ней содержится информация о гибели 12 сентября 1916 года в Бушавене Йозефа-Мариана-Сигизмунда-Генриха Буйницкого, правнука Казимира Андреевича. В результате в моем древе появились две новые персоны.
Вот и не верь теперь в чудеса!

#денискины_рассказы 22

Как поиск информации о репрессированном родственнике помог найти его потомков.

В 2017 году я начал собирать материалы о троюродном брате моей прабабушки полковнике Николае Ипполитовиче Бениславском. К этому моменту я уже знал о его трагической судьбе (он был расстрелян 9 октября 1937 года на Бутовском полигоне). Но о его семье мне ничего не было известно.

Для начала в РГВИА удалось найти его послужной список, из которого я узнал имя и девичью фамилию его жены (Татьяна Стуккей) и имена троих сыновей.

Так как фамилия жены довольно редкая, то поиск в интернете довольно быстро привёл меня к публикации известного петербургского историка и генеалога Аллы Владимировны Краско, посвящённой роду Стуккеев. К тому же в публикации была приведена и поколенная роспись. Однако, в последней была допущена неточность, касающаяся как раз семьи Татьяны Стуккей.

Мне удалось найти контакты Аллы Владимировны и я написал ей письмо. К моей радости она ответила на следующий же день! А ответ превзошёл все мои смелые ожидания! Она сообщила, что некоторое время назад, она переписывалась с внучкой Николая Ипполитовича и Татьяны Эдуардовны, живущей в Париже! И она, с ее согласия, написала мне адрес её электронной почты!

Я сразу же связался с Анной Кирилловной. Как оказалось, она тоже пыталась найти информацию о своём деде. И также как я, уже нашла информацию о наличии в ГАРФ следственного дела Николая Ипполитовича! И даже заказала ксерокопии этого дела. Естественно, возникли проблемы с оплатой счета из Франции. И я естественно помог. Я также связался с ответственным сотрудником архива и попытался решить вопрос об изменении формы копирования с бумажной, но электронную. Но, не нашёл понимания.

Через некоторое время я получил из Франции ксерокопии присланных архивом материалов. В виде ксерокопии ГАРФ прислал и фотографию Николая Ипполитовича. Поскольку на тот момент я находился в длительной командировке, пришлось обратиться к частному исследователю, с которой уже сотрудничал много лет. Она лично ознакомилась с делом и заказала копии наиболее интересных документов в электронном виде. И их объём в два раза превысил количество документов, полученных в виде ксерокопий!

Кроме этого мне удалось получить копии личного дела Н.И.Бениславского, хранящегося в в РГАЛИ в фонде Производственно-театрального комбината ВТО, где одно время работал Николай Ипполитович.

Весной 2020 года я съездил на улицу Палиха. Там, на доме 13/1, где жил до ареста Николай Ипполитович, установлен памятный знак «Последний адрес». Я также отправил полученную из ГАРФ фотографию Н.И.Бениславского администрации сайта «Последний адрес». И она размещена на соответствующей странице сайта.

Вот такая история.

#денискины_рассказы 23

ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА. ИСТОРИЯ ОДНОГО ГЕРОЯ.

Соколовский Вольдемар-Константин-Александр Константинович (1884 – 1915)

Очередной мой рассказ посвящен моему 4-юродному прадеду Вольдемару Соколовскому. Мне на основе архивных документов и публикаций, посвященных Кавказской конной дивизии, удалось восстановить его биографию и боевой путь.

Вольдемар Соколовский родился 20 октября 1884 года в дворянской семье. Его отец, Константин Фадеевич Соколовский, был подполковником, служил в 162-м пехотном Ахалцихском полку. Мать, Анна-Эмма-Мария Александровна Соколовская (урожденная фон Гросслауб) - дочь полковника А.И.фон Гросслауба, командира 100-го Пехотного Островского полка.

Он воспитывался в Полоцком кадетском корпусе. В 1905 году окончил Николаевское кавалерийское училище в Петербурге.

Службу проходил в драгунских полках, а затем «определен на службу во 2-й запасной кавалерийский полк», где готовились кадры для кавалерии.

1 сентября 1914 года штабс-ротмистр В.К.Соколовский поступил в Академию Генерального штаба.

Был женат на дочери полковника Ольге Константиновне Цветинович. Имел сына Владимира, родившегося 16 июня 1912 года.

В середине сентября 1914 года В.К.Соколовский получил телеграмму от адъютанта Кабардинского конного полка поручика лейб-гвардии Кирасирского полка Керим-Аббас-Кули Хана Эриванского: «Вы назначены в Кабардинский конный полк по предписанию Главнокомандующего Кавказской армии. Командир полка приказал Вам явиться на станцию Прохладную». Прервав курс учебы в Петрограде В.К.Соколовский прибыл в Кабардинский полк.

В своем первом бою 17 декабря 1914 года у деревни Ветлино в Карпатах В.К.Соколовский возглавлял 4-ю сотню Кабардинского полка, сформированную в основном из жителей Малой Кабарды и Балкарии и находившуюся в авангарде полка с целью разведки.

«Уже затемно, наступившим вечером, сотня подошла к деревне Ветлино. После проведенной разведки штабс-ротмистр Соколовский решил внезапно атаковать засевших в ней австрийцев с пулеметами, понимая, что днем это будет сделать намного труднее. И спешенная 4-я сотня пошла в атаку на деревню. Завязался тяжелый ночной бой.

В полку, в то время остановившемся на бивуак, услышали грохот ружейных и пулеметных выстрелов, доносившихся со стороны деревни Ветлино. Стало ясно, что сотня Соколовского ведет бой. Тут же, немедля, из полкового лагеря к Ветлино выступили две сотни».

В повести О.Б.Гуртуева «Ваше благородие», основанной на документальных событиях и фактах, есть описание разговора В.Соколовского со своими солдатами, состоявшегося после этого боя:

«- Что, командир, проводишь занятия? - послышался голос подходящего к ним штабс-ротмистра Соколовского. Всадники и Келеметов прервали беседу и встали, приветствуя своего сотенного командира. Соколовский ещё не оправился от полученной контузии, и нервный тик непроизвольно стягивал уголки его губ.

- Я знал, был уверен, что первое боевое крещенье вы выдержите достойно. Жаль погибших, но что поделаешь, войны без жертв не бывает. А на особо отличившихся я уже подаю по команде рапорт к награждению. Отважно сражался, несмотря на ранение, Крым Абаев. Его брат, Магомет, выручил сотню, доставив под огнем боеприпасы, которые уже были на исходе. Страх наводил на австрийцев ужасный в своей ярости Каракиши Атабиев.

- Господин ротмистр! А наш взводный? - спросил всадник Исмаил Гемуев, односельчанин Келеметова.

- И он тоже в моём рапорте, - улыбаясь, ответил Соколовский».

За свой первый бой у деревни Ветлино командир 4-й сотни штабс-ротмистр Вольдемар Константинович Соколовский («контужен в ночь с 17-го на 18 декабря у дер. Ветлино. Остался в строю») Высочайшим приказом от 9 января 1915 года был награжден орденом св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом.

После боя за деревню Ветлино В.К.Соколовский отправил в Нальчик телеграмму: «В ночь с 17-го на 18 декабря четвертая сотня Кабардинского полка имела славный 9-часовой бой с превосходящей численностью пехотой, укрепленной в окопах. Рад сообщить представителям Малой Кабарды и Горского общества, что их сыны с честью и славой поддержали своих предков.

Смертью храбрых пали: Хату Анзоров, Асланбек Абаев, Амуш Шакманов, Исмаил Орков, Ибрагим Максидов, Люта Тумов, Диго Ходов и Хагуро Шагиров...».

25 мая 1915 года в бою у деревней Видынув (Видиново) и Тулава был снова контужен, но остался в строю.

2 июля 1915 года во время боя у приднестровского села Шупарка (ныне село Шупарка, Шупарский сельский совет, Борщёвский район, Тернопольская область, Украина) «с нетерпением ожидавший момента, чтобы броситься в стремительную атаку и смять противника, выхватил шашку и с криком «ура» ринулся на противника, увлекая за собой сотню». Однако под сильным вражеским огнем он успел пробежать всего лишь «10—15 шагов» в своей последней атаке и упал тяжело раненный пулями в живот и руку.

«У пулемётного гнезда рядом с проткнутым штыком австрийским пулемётчиком лежал тяжелораненый командир 4-й сотни, дворянин из витебской губернии, штабс-ротмистр Вольдемар Константинович Соколовский с простреленным лёгким. Он лежал на спине, хрипло дыша, не в силах вытереть выходящую изо рта кровавую пену».

«Несмотря на тяжелую рану, штабс-ротмистр Соколовский имел силу отдать последние распоряжения, и затем его вынесли из цепи,- укажет в донесении Воронцов-Дашков.- Когда его поднесли ко мне, он был еще в полном сознании...»

Полковник Воронцов-Дашков дал указание немедленно на автомобиле отправить Вольдемара Константиновича в город Борщев, в дивизионный «подвижной лазарет». И там через несколько часов после прибытия он скончался.

«В лице штабс-ротмистра Соколовского Кабардинский полк понес невознаградимую потерю,- скажет в донесении Воронцов-Дашков,- это был не только доблестный и отважный офицер, не только прекрасный, всеми любимый, но и выдающийся во всех отношениях сотенный командир, сумевший дать в короткое время великолепную строевую подготовку своей сотне и - что всего важнее - внушить людям доблестный дух, полное презрение к опасности и высокое понимание воинского долга».

Более полугода В.К.Соколовский шел с полком и своими всадниками по трудным дорогам войны, служа для них примером мужества и доблести, дважды был контужен и оставался в строю.

3 июля 1915 года в приказе по Кабардинскому конному полку указывалось: «тяжело раненного и умершего от ран штабс-ротмистра Соколовского исключить из списков полка».

А через два дня после его гибели был объявлен приказ командующего 9-й армией генерала Лечицкого о награждении офицеров Кавказской конной дивизии за мужество, проявленное в майских боях. И среди удостоенных орденов офицеров было названо и имя В.К.Соколовского:

«Приказом IX армии 5 сего июля 1915 года № 324 нижепоименованные обер-офицеры вверенного мне полка,- говорилось в приказе командира Кабардинского конного полка,- за отличия, оказанные в боях против неприятеля, награждены орденами:

св. Анны 3-й степени с мечами и бантом:

Штабс-ротмистр Вольдемар Соколовский (ныне скончавшийся от ран)».

В.К.Соколовский был похоронен на берегу Днестра.

В прошлом году мне удалось найти и купить 36-й номер журнала «Огонёк» за 1915 год. В нём опубликованы фотографии героев и жертв Отечественной войны 1914 – 1915 годов, в том числе и Вольдемара Константиновича Соколовского.

К сожалению, мне не удалось проследить дальнейшую судьбу вдовы моего 4-го прадеда и его сына. Но я продолжаю поиски.

Очень интересна и генеалогия Вольдемара Константиновича. По отцу от происходил из дворян Витебской губернии, чей род мне удалось проследить до середины XIV века.

Его прадед по материнской линии Фридрих-Эмиль Бредов, отставной инженер-поручик Королевско-Саксонских войск, в 1835 году по своему прошению был принят на службу в Российский инженерный корпус: «Ревностное желание посвятить труды свои Монарху, которого правосудие всюду прославляется, и надежда найти под благотворным правлением Вашего Императорского Величества обширный круг действия для усердия моего, побуждают меня повергнуть к стопам Вашим всенижайшую просьбу: дабы Ваше Величество Всемилостивейше повелеть соизволили принять меня на Российскую службу и зачислить по Корпусу Инженеров». Двоюродный дед и два двоюродных дяди В.К.Соколовского дослужились до звания генерал-майора и вошли в историю российской армии. Хорошо известен и «Бредовский поход» 1920 года.

В заключении нельзя не сказать несколько слов о троюродной сестре В.Соколовского. Её имя вписано золотыми буквами в историю Франции ХХ века. Это – Эмельсхан Константиновна Хагондокова, более известная под именами Гали Баженова и графиня Ирен де Люар.

Во время Первой Мировой войны она работала в военном госпитале. С 1922 года жила во Франции. В 1923 году «русская красавица» Баженова, как называли её парижские журналы мод, становится любимицей светского общества. Шанель по совету князя Кутузова приглашает её на работу, и её лицо начинает мелькать на страницах самых популярных изданий - "Фемина" и «Вог».

Во время Второй Мировой войны она командовала хирургическим отделением и передвижным госпиталем в рядах французского Сопротивления. Позже организовала передвижной хирургический госпиталь в Северной Африке, и переместилась со своим медицинским персоналом в Италию в разгар войны, где спасла сотни человеческих жизней во время исторической битвы у Монте-Кассино. Она принимала участие в освобождении Италии.

Имела звание бригадного генерала, великого офицера национального ордена Французской Республики «За заслуги». Лауреат правительственных наград: Крест войны 1939-45, Крест великого мужества, Золотой крест Польской армии, Алая медаль Парижа, медали за Тунисскую и Итальянскую кампании.

В мае 1985 года графиня де Люар была похоронена с высочайшими воинскими почестями на русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.

#денискины_рассказы 24

Этот рассказ немного отличается от остальных. Он посвящён поиску информации о моем двоюродном дедушке и борьбе с ГАРФ.

Как бесплатно получить копию дела репрессированного родственника из Государственного архива Российской Федерации. Мой опыт.

7 октября 2020 года успешно закончилась моя «борьба» с ГАРФ по вопросу получения в электронном виде копий следственных дел моих родственников.
В марте 2020 года я совершенно случайно обнаружил, что в ГАРФ хранится следственное дело Василия Ивановича Изюмского, старшего брата моего деда. Ведя поиск на сайте архива интересующих меня дел, я набрал в поисковой строке его имя и получил положительный результат.

О судьбе моего двоюродного деда до последнего времени ничего не было известно. За долгие поиски удалось лишь найти запись в РГИА о причислении его к дворянству (с указанием даты рождения), его ученическое дело в Госархиве Ростовской области и один документ в РГВА (прошение о переводе на другую работу и анкетный лист на 2-х листах). В семье же не сохранилось ни одного его документа, ни одной фотографии (за исключением фотографии моей прабабушки с тремя малолетними детьми и соседями, сделанной в 1908 году во дворе дома в Ростове-на-Дону).

Поэтому, для меня было делом чести не только ознакомиться с этим делом, но и получить его копию.

Для начала, по совету знающих процедуру работы в читальном зале ГАРФ исследователей, я 16 марта 2020 года направил в архив по электронной почте письмо с просьбой разрешить мне ознакомление с указанным делом и, в случае необходимости, провести процедуру его рассекречивания. К этому заявлению я приложил копии документов, подтверждающих родство с моим двоюродным дедом.

Ответ из архива я получил 8 июня. В нем меня пригласили посетить читальный зал архива после его открытия, предварительно согласовав дату визита.

После возобновления работы ГАРФ я записался на посещение читального зала на 31 июля 2020 года и согласовал с сотрудниками архива выдачу мне для ознакомления вышеуказанного дела (одновременно я заказал следственное дело еще одного моего родственника).

Я заранее подготовил заявления на имя директора архива на БЕСПЛАТНОЕ копирование этих дел в электронном виде с приложением документов, подтверждающих родство (в соответствии с п.15 «Положения о порядке доступа к материалам, хранящимся в государственных архивах и архивах государственных органов Российской Федерации, прекращенных уголовных и административных дел в отношении лиц, подвергшихся политическим репрессиям, а также фильтрационно-проверочных дел», утвержденного Приказом Минкультуры РФ №375, МВД РФ №584, ФСБ РФ №352 от 25.07.2006 г.).

31 июля я смог ознакомиться с этими делами (из-за ограниченного времени работы я успел сделать выписки только из дела моего двоюродного прадеда). Перед закрытием читального зала я передал два заполненных бланка на копирование документов и заранее подготовленные заявления. Это вызвало бурную реакцию сотрудников. Мне было заявлено, что лучшее, на что я могу претендовать, так это на получение копий некоторых листов дел в бумажном виде. На мою просьбу сделать отметку о принятии документов на копиях заявлений мне было отказано. Для перестраховки, вернувшись домой, я повторно отправил документы на копирование на официальный адрес электронной почты архива.

Дальше началось самое интересное! Копию своей переписки я прилагаю к этому рассказу.

Возможно, что мои действия были не идеальны, но они принесли требуемый результат. 7 октября 2020 года, спустя 7 месяцев борьбы, я получил по электронной почте заказанные мною копии дел в полном объеме!

В соответствии с материалами дела Василий Иванович по надуманному обвинению в ноябре 1936 года был арестован и находился под арестом. Был обвинен в преступлении, предусмотренном ст.58 п.10 ч.1 УК РСФСР.

Врачебной комиссией признан душевнобольным и невменяемым и подлежащим помещению в психиатрическую больницу на принудительное лечение, куда был направлен по решению Особого совещания при НКВД СССР от 13 января 1937 года. Содержался в Казанской тюремной психиатрической больнице.

Согласно акта медицинской комиссии от 07 июля 1942 года, он подлежал направлению в гражданскую психиатрическую больницу на общих основаниях, так как в принудительном лечении не нуждается. Однако на июнь 1943 года В.И. Изюмский продолжал находиться в Казанской тюремной психиатрической больнице. Сведений о дальнейшей судьбе Василия Ивановича в деле, к сожалению, не было.

После получения копий архивного дела я, опять же не без труда, 29 марта 2021 года получил из Прокуратуры города Москвы справку о реабилитации В.И.Изюмского. На просьбу оказать содействие в выяснении судьбы двоюродного деда был послан в Татарстан…

Наша Москва
Пример для страны.
Но не везде!
Увы, увы!
Уж который месяц я борюсь с Москвой!
Её прокуратурой,
Чтоб ей быть такой...
За одну лишь справку!
Справку лишь о том,
Что мой дед погиб,
Но и был прощен!
Он был репрессирован,
Помещён в тюрьму,
А затем в психушку.
Только почему?
И погиб в больнице,
Видимо в Казани.
Только вся история
Осталася в тумане...
Но закон в столице
Видно не для всех!
И на обращение
Получил ответ:
«Обращайтесь сами
Вы в свой Татарстан!
Но о нужной справке
В ответе ничего...

В дальнейшем я предпринял очередные попытки выяснить судьбу Василия Ивановича после июня 1943 года. К сожалению, на мои запросы в ИЦ МВД по Республике Татарстан и в Управление ФСБ по Республике Татарстан, пришли ответы об отсутствии какой-либо информации о моем двоюродном деде.

Из ответа ФКУ «Казанская психиатрическая больница специализированного типа с интенсивным наблюдением» Минздрава России следовало, что В.И. Изюмский «12 августа 1943 года переведен в гражданскую психиатрическую больницу на общих основаниях: г. Казань, Республиканская клиническая психиатрическая больница им. В.М. Бехтерева», а все документы были уничтожены за истечением срока давности… Ответ из последнего медучреждения тоже расстроил. Никакой информации о Василии Ивановиче архиве больницы нет, все документы вплоть до 1969 года также уничтожены…

В связи с этим я предпринял очередную попытку выяснить дальнейшую судьбу В.И.Изюмского. В соответствии со ст.11 Закона РФ «О реабилитации жертв политических репрессий» я направил заявление в Прокуратуру Республики Татарстан с просьбой оказать содействие в выяснении времени и причины смерти Василия Ивановича, а также места его погребения. Но в ответ получил лишь отписку.

Последней попыткой выяснить судьбу моего родственника были письма в ГИАЦ МВД России и в Управление ЗАГС Казани с приложением копий всех документов, подтверждающих родство.

В ГИАЦ МВД данных не оказалось, а вот из Управления ЗАГС пришёл ответ, что запись о смерти Василия Ивановича обнаружена и внесена в Федеральную государственную информационную систему «ЕГР ЗАГС». И я могу получить соответствующий документ в ближайшем ЗАГС.

Поскольку с ноября 2021 года функция выдачи повторных свидетельств и справок в Москве была передана в МФЦ, я получил свидетельство о смерти Василия Ивановича в ближайшем МФЦ. К сожалению, сама запись о смерти не содержит иных сведений. Поэтому я не стал дополнительно оформлять справку о смерти.

Теперь я знаю, что Василий Иванович умер в Казани 30 мая 1944 года и в этой истории можно ставить точку.

И ещё один важный момент: при получении повторного свидетельства о смерти репрессированного и впоследствии реабилитированного лица госпошлина не взымается (статья 333.39 Налогового кодекса РФ). Я для этого, помимо документов, подтверждающих родство, прилагал оригинал справки о реабилитации своего двоюродного деда, полученную в этом году из Прокуратуры Москвы.

В заключении хочу отметить, что в следственных делах могут сохранится уникальные фотографии, личные вещи и семейные документы.

Так, в деле Василия Ивановича Изюмского сохранились свидетельство о причислении его к дворянству и «Выпись из крепостной Екатеринодарского нотариального архива книги по Темрюкскому отделу за 1903 год».

#денискины_рассказы 25

Как установить судьбу несуществующего близнеца или ещё раз спасибо форуму ВГД

8 апреля 2020 года благодаря бессоннице, помощи и советам форумчан с ВГД, а также бесплатному удаленному доступу к архивам Санкт-Петербурга одной тайной в истории рода Соколовских стало меньше!

Некоторое время до этого я столкнулся с проблемой, к решению которой не знал как подступиться.

В НИАБ в метрической книге Сокольниковского костела несколько лет до этого была обнаружена запись о рождении сына у старшего брата моего прапрапрадеда, потомственного дворянина Витебской губернии:

1781.30.78
Рожд. 1850
Сокольниковский костел
стр. 27
19 августа 1850 года
РУДОЛЬФ ЛЮДОВИК. у Бл. Гиполита Фадеевича и Текли Юлиановой с Лоссовских Соколовских штаб-ротм. сын род. вечером в Мызе Байове
Восприемниками были Помещик Невельского уезда Атаназий Карего с Помещицею Михалинаю супругою Фадея Соколовского Судьи Невельского уезда

Через некоторое время в РГВИА был выявлен послужной список генерал-майора Ипполита Ипполитовича Соколовского, из потомственных дворян Витебской губернии, родившегося тоже 19 августа 1850 года. Информация о родителях и месте рождения в списке отсутствовала.

В составленном мною древе Соколовских герба Кораб был только один Ипполит, годящийся в отцы упомянутому генерал-майору. И это как раз Ипполит Фадеевич Соколовский. Я предпологал, что Рудольф-Людовик и Ипполит Ипполитовичи - братья близнецы. Но при повторном просмотре в НИАБ метрической книги за 1850 год упоминания о крещении Ипполита Ипполитовича снова не обнаружено.

Я снова просмотрел имеющиеся у меня в электронном виде дворянские дела Соколовских по Витебской губернии (был еще один род, внесенный в первую часть дворянской книги в 1831 году), а также дела Соколовских по Виленской и Ковенской губерниям. Ни в одном из них также не нашлось другого Ипполита, годящегося в отцы генералу.

К сожалению, в НИАБ и Латвийском историческом архиве не удалось найти посемейные списки Ипполита Фадеевича, чтобы выяснить состав его семьи. Однако в деле о причислении к дворянству упоминаются только два его сына Мечислав (родился 8 марта 1849 года) и Рудольф-Людвиг (родившегося 19 августа 1850 года). Всего же у него было 5 сыновей (не считая Ипполита) и 2 дочери.

И не успел я описать эту проблему в теме "Тупики генеалогии" на форуме ВГД, как получил советы по её разрешению, которыми я тут же решил воспользоваться.

Форумчане высказали предположение, что Рудольф мог сменить вероисповедание и имя. Мне честно, такая мысль в голову не приходила. Братья Рудольфа, получившие хорошое образование и достигшие высокого положения в обществе, вероисповедание не меняли.

В имеющихся у меня документах была информация об учебном заведении, которое окончил Ипполит, а также год его поступления. Мне удалось установить нужную мне церковь в Санкт-Петербурге. И в первом же деле, которое я просмотрел на сайте ЦГИА СПБ, нашлась разгадка этой истории!

ЦГИА СПб. Фонд 19. Опись 124. Дело 954. Л.184об.-185
Метрические книги Дома призрения детей, Дома призрения граждан, Волковской кладбищенской, Строительного училища, Константиновского училища, Дома содержания неисправных должников

Действительно, Рудольф-Людвик Ипполитович Соколовский и Ипполит Ипполитович Соколовский - одно и тоже лицо! 10 июля 1866 года Рудольф-Людовик перед поступлением в Константиновское училище принял православие под именем Ипполит!

Благодаря этой находке мне удалось найти потомка Ипполита Ипполитовича и соответствующая веточка на древе Соколовских значительно подросла.

Я получил от праправнука генерала собранные им документы и материалы и мы объединили свои усилия по дальнейшему изучению этой ветки.

Впоследствии мне удалось найти в ЦАМО личное дело внука генерала. При этом многие сведения, содержавшиеся в нем стали настоящим открытием для его потомков.

#денискины_рассказы 26

Как я искал информацию об участнике легендарного партизанского соединения «Батя».

Ещё в школьные годы я знал от своей бабушки, что её двоюродная сестра Лилиана Ефимовна Комарова в годы Великой Отечественной войны была партизанкой. К сожалению, по не известной мне причине, сестры не общались и я не знал лично Лилиану Ефимовну. Единственными документами, которыми я располагал были несколько писем ее отца от середины 30-х годов, адресованных ее тете и содержащих немного информации о детском периоде жизни Лилианы. Эти письма были в домашнем архиве двоюродного брата Л.Е.Комаровой, который я забрал после его смерти.

Когда я поставил себе цель узнать как можно больше об этом человеке её уже не было в живых. В интернете я нашёл рабочие координаты ее мужа и сына. К сожалению, на свои письма я ответа так и не получил. В соцсетях я нашёл внука Лилианы Ефимовны, но он тоже мало чем мог мне помочь. Поэтому в поиске нужно было опираться только на свои собственные силы. При этом, у меня отсутствовали документы, подтверждающие родство с Лилианой Ефимовной.

Первой моей находкой была статья «Подвиг подруги Вали Богоявленской», опубликованная в газете «Богородские вести» и размещённая в интернете. Из неё я узнал, что Лилиана Ефимовна воевала на Смоленщине в партизанском соединении «Батя», а также был описан ее подвиг. В надежде найти дополнительные сведения о двоюродной сестре бабушки я стал искать в открытых источниках информацию об этом соединении и воспоминания бывших партизан.

Проверил я и наличие информации о Л.Е.Комаровой на сайте «Память народа», но на тот момент она состояла только из карточки юбилейного награждения.

Как раз в тот момент, когда я начал работу по определению перечня архивов, в которых могли отложиться документы соединения «Батя», я увидел на сайте Госархива новейшей истории Смоленской области новость об открытии фотодокументальной выставки «Шла война ... 1942 год». В числе ее экспонатов были упомянуты воспоминания Л.Е.Комаровой. Я написал соответствующий запрос в архив и уже через неделю получил совершенно бесплатно копии в электронном виде воспоминаний, личного листка по учету кадров, автобиографии и фотографии Лилианы Ефимовны, сделанной в партизанском отряде. За все время моих поисков это был единственный случай, когда я в столь короткое время получал ответ из отечественного архива и тем более бесплатно!

Согласно информации, размещённой на сайте ГАНИСО в нем хранится 10 фондов партизанских формирований. Кроме этого в архиве ведётся работа по вводу информации в базы данных программного комплекса «Справочные данные о личном составе партизанских отрядов Западного штаба партизанского движения. К сожалению, описей фондов и доступа к указанному ПК на сайте архива нет.

Во время своих поисков мне удалось найти родственников двух партизан, упоминаемых в воспоминаниях Лилианы Ефимовны. И я с большим удовольствием отправил им текст этих воспоминаний!

В полученных из ГАНИСО документах был указан номер партийного билета Л.Е.Комаровой. Поэтому моим следующим шагом был запрос в РГАСПИ. Через месяц я получил копии её учетно-партийных документов: регистрационный бланк члена КПСС и отчетную карточку с фотографией.

Одновременно мне удалось найти в ГАРФ и получить копии дела о надзорном производстве в отношении Е.А.Комарова, отца Лилианы. В нем имелись интересные сведения относительно их семьи.

В 2020 году на сайте «Память народа» появилась информация о том, что Лилиана Ефимовна 23 января 1991 года была награждена орденом Славы III степени. К сожалению, подробная информация о награждении отсутствует.

В этом же году к 75-летию Победы в Великой Отечественной войне на сайте РГАСПИ появилась пилотная версия базы данных об участниках партизанского движения, представленных к награждению государственными наградами. База данных составлена по документам фонда Центрального штаба партизанского движения при Ставке Верховного Главнокомандования (РГАСПИ. Фонд № 69). На данный момент в базу данных внесено более 8,5 тысяч записей. При этом заявлено, что база будет пополняться и уточняться. К сожалению, на данный момент информации о Л.Е.Комаровой в ней нет.

И, наконец, в 2020 году мне удалось пополнить свою библиотеку книгой А.С.Новикова «Тайны тихого леса». В этой документальной повести рассказывается о партизанском соединении «Батя», его руководителе Н.З.Коляде. Упоминается в книге и Лилиана Ефимовна.

В результате поиска мне удалось полностью восстановить биографию Л.Е.Комаровой, получить неизвестную ранее информацию о том, что ее мать, старшая сестра моей прабабушки, также находилась в партизанском отряде и была поваром при штабе, а мой домашний архив пополнился копиями интереснейших архивных документов.

К сожалению по ряду причин я ещё не добрался до Научного архива ИРИ РАН:
Фонд 2
Комиссия по истории Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. Академии наук СССР
Опись Р02-2 Материалы о партизанском движении в Смоленской области (Раздел II - "История партизанского движения" Комиссии по истории Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. Академии наук СССР) 124 ед.хр.

Возможно, что в документах этого фонда есть материалы, касающиеся Лилианы Ефимовны.

Продолжение

#денискины_рассказы 27

НЕСКОЛЬКО СЛОВ О СЕБЕ И НАЧАЛЕ МОИХ ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИХ ПОИСКОВ

В этом повествовании я хотел бы немного рассказать о себе, о своих первых шагах на генеалогическом поприще и о своих находках, связанных с Островлянами, Полоцкого уезда Витебской губернии, последним родовым имением моего прапрадеда. Именно они послужили основой для всех моих дальнейших поисков по маминой линии.

Мне 48 лет. По первому образованию я историк-архивист, 4 года проработал в РГАДА. Затем, по семейным обстоятельствам, сменил сферу своей деятельности и продолжил семейную династию. Закончил два факультета Академии гражданской авиации, в том числе юридический. Проработал почти четверть века в гражданской авиации. Прошел путь от рядового диспетчера до генерального директора авиакомпании. Но все это время я продолжал свои поиски по истории семьи. Из-за своей работы мне удалось лично поработать лишь в считанных архивах, с другими я работал по переписке или с помощью частных исследователей. Мои предки по маминой линии жили в Западных губерниях Российской Империи (Витебская, Виленская и Ковенская губернии).

Но вернемся в 1989 год. Незадолго до этого я способствовал встрече своей бабушки и её четырёх двоюродных сестер и брата. По надуманному предлогу они не общались и не встречались несколько десятилетий. При этом, дача одной их двоюродных сестер бабушки находилась прямо напротив нашей дачи, только через железную дорогу.

И, к счастью, встреча удалась. Мне удалось расспросить всех вновь приобретенных родственников об их общих предках. К сожалению, тогда не было диктофонов и смартфонов, и я кратко записал их рассказы на листе бумаги. Самое главное, что бабушки смогли рассказать о своих родителях, дедушках, бабушках, прадедах и прабабушках. И самое главное, они назвали название их родового имения – Островляны, Полоцкого уезда Витебской губернии.

А, вот дядя Юра, единственный с которым общение никогда не прекращалось, молчал, сказал только то, что ничего не знает. И только через много лет после его смерти я нашел в потайном (!) отделении ломберного стола у него в квартире его записи об истории семьи и составленное им древо. Если бы он тогда поделился своими знаниями, я бы не потерял 10 лет в своих поисках… Но я ни в коем случае не укоряю его в этом. События 1917 года и репрессии 20-30 годов прошлого века очень сильно прошлись по нашей семье…

В 1989 году, после окончания школы и провала на вступительных экзаменах в Московский областной пединститут (когда-нибудь, я может и, расскажу о своей первой «тройке» по истории и принципиальном споре с экзаменатором), я пошел работать в ЦГАДА. И хотя было безумием начинать свои поиски по истории семьи именно с этого архива, я их все таки начал. В ЦГАДА (ныне РГАДА) хранится Межевой архив и я решил начать именно с него. И это привело к нужному результату.

В фонде 1355 я нашел описание имения «Островляны»:

«Островляны. Положение имеют.

Сельцо Островляны на берегу реки Двины по течению ее на правой стороне и по обе стороны ручья Островлянского и при большой столбовой дороге, лежащей из города Полоцка в город Витебск.

В том сельце дом господский деревянный, простой архитектуры. И при оном сельце казенный деревянный почтовый дом изрядной архитектуры, в коем состоит 25 лошадей на содержании владельца. За содержание коих помещиком из белорусской казенной палаты получается в год 915 рублей.

При оном церковь униатская, деревянная, простой архитектуры. Не приходская, а на кладбище, во имя Преображения Господня. Внутри оной боковых престолов – Первый во имя Бориса и Глеба, второй – святой Анны. Служение бывает всякий праздник. Принадлежит оная к приходу Сосенскому. Построена в 1725 году кошто помещика на ручье; пруд и мучная мельница об одном поставе. Действие имеет в одну только полую воду. На коей мелется разный хлеб для господского обиходу. Также и винокурня об одном казане. На коем выкуравается вино для домашнего только обиходу. При оном корчма на выше писанной большой дороге. С коей получается в год 130 рублей.

Вновь выселенное Неморозы на суходоле при колодезях. В нем дом господский простой архитектуры. Деревня Неморозы на берегу реки Двины по течению ее на правой стороне.

Вновь поселенное Горовой на суходоле при колодезях. А дачи простираются по берегам реки Двины и ручья Глинного по правой, а ручья Песочного на левой и по обе стороны ручьев Островлянского, Ворового, озера Мохово и выше писанной большой дороги.

Те же река, речки и ручьи против оной дачи и селениев.

В самое жаркое летнее время глубиной бывают: Двина – 2 сажени с половиной, ширина – 117 сажений.

В нем рыба: щука, окуни, лещи, судак, миронь, налимы, сомы, лососи горичи, плотва, пескарь, шерешперы, язи, головля, уклея и раки.

По которой бывает судовой ход из разных городов в город Ригу стругами, барками и мелкими лодками с железом, льном, пенькой, разным хлебом, постным маслом, медом и прочими съестными припасами, хрустальной, каменной, деревянной посудой. Также гонка плотов, строевого леса, дубовых брусьев, мачтовых деревьев, гоном с дранью и дровами.

Ручьи Глинный и Островлянский в один вершок, шириной в два аршина.

Озеро Мохово длиной 310, шириной в 200, глубиной в две сажени.

В ручьях и озере рыба ловится плотва, окуни, пескари и уклея.

В реке, речках и озере уловна рыба употребляется для господского и крестьянского обиходов. В реке, речках и колодезях вода для употребления людям и скотов здорова.

Лес растет дровяной: дубовый, липовый, ильмовый, вязовый, еловый, ясеневый, осиновый, березовый, ольховый, черемуховый, рябиновый, калиновый, крушиновый, ореховый, лозовый и ивовый, который для поташа не способен.

В нем набегом бывают звери: медведи, волки, лисицы, зайцы, белки, горностаи; птицы: тетерева, рябцы, куропатки, чижи, щеглы, скворцы, дрозды, иволги, дятлы, совы, сойки, черные вороны, грачи, снегири, кукушки, зяблицы, разных родов ястреба, соловьи, дикие голуби, сороки, вороны, галки, в полях: перепела, жаворонки, коростели, синицы, овсянки, воробьи, при селениях: ласточки, при водах: дикие утки, кулики и бекасы.

Сенные погосты против других мест травою не весьма хороши.

Земля. Грунт имеет иловатый с песком и без довольного удабривания к плодородию не весьма способны. Из посеянного же на ней хлеба со удабриванием лучше родится рожь, овес, а прочие семена средственны.

Крестьяне состоят на хлебопашестве, к чему они и радетельны. Земли пашут в двух сельцах под посев разного хлеба. В два поля 65 десятин, а остальную всю на себя.

Женщины сверх полевой работы упражняются в рукоделии. Прядут лен, посконь и шерсть. Ткут холсты и сукна для своего употребления, а отчасти и на продажу.

За помещиком Петром Рыпинским в селе Островляны, в деревнях Морозах и Горовой 14 дворов. Мужеска Мужеска 64, женска 46.

А помещика Шиклевича душ не состоит». (РГАДА. Ф.1355 Экономические примечания. Оп.1. Д.24 Витебская губерния. Полоцкий уезд. Лл.65-68).

В Памятной книжке Витебской губернии на 1878 год я нашел следующую информацию:

«Алфавитный поуездный список землевладельцам Витебской губернии кроме крестьян, с показанием их вероисповедания, наименования и пространства принадлежащих им имений.

Полоцкий уезд

Соколовские, Болеслав, Вацлав, Эдуард, Матильда, Валерия и Казимира

Вероисповедание – католическое

Наименование имений – Островляны

Пространство в десятинах – 1628» (Памятная книжка Витебской губернии на 1878 год. – Витебск, 1878. – С.347)

В ЦГАДА я также нашел дела о размежевании имения Островляны (Фонд 1300 Оп.3 Д.2234, 2235, 2236, 2239). И в них я впервые обнаружил расписки с автографами моей прапрабабушки Казимиры Алексеевны Бобашинской, урожденной Толвинской, по первому браку Соколовской, и ее детей, в том числе моего прапрадеда Эдмунда Фердинандовича Соколовского. И это положило начало моему личному архиву.

В последствии мне удалось выяснить историю этого имения:

В 1780 году Императрица Екатерина II предприняла путешествие через Псков и Полоцк в Могилев, а оттуда обратно через Смоленск и Новгород. 22 мая путь Государыни после выезда из Полоцка пролегал через Островляны: Мая 22 [1780 год]. День назначенъ былъ къ Высочайшему отшествiю изъ Полоцка; а потому всъ какъ присутствующiе, такъ городскiе цехи, мъщанство и евреи стали на показанныхъ имъ мъстахъ и по дорогъ къ Могилеву до трiумфальныхъ воротъ. Ея Императорское Beличество, въ 8 часовъ по утру, изволила вытти изъ внутреннихъ покоевъ и, въ препровожденiи генерала-губернатора, състь въ дорожный экипажъ. Во время шествiя чрезъ городъ, производился при всъхъ церквахъ колокольный звонъ и игранiе музыки при монастыряхъ на башняхъ, также пушечная пальба съ городскихъ валовъ. До первой отъ Полоцкой почтовой станцiи, 32 версты - имъли счаcтie Полоцкие дворяне съ предводителемъ и уъздные присутствующiе препровождать Ея Императорское Величество, гдъ, не перемъняя лошадей, продолжалось Высочайшее шествiе до станцiи Островлянъ - 27 верстъ. Здъсь изволила Ея Императорское Величество вытти изъ кареты во дворецъ и кушать завтракъ. Отсюда, по перемънъ лошадей на станцш Дубовикахъ - 23 версты, слъдовала до почтовой станцiи, Куриловщина называемой, - 17 верстъ. (Сборник Русского исторического общества. Т.1. – СПБ, 1887. – С.408

Посещённая Екатериной станция исчезла, была она северо-западнее нынешней Шаши, за ручьём. Дворец, выстроенный тогда для завтрака и приёма Екатерины, видимо существовал в 1812 году, именно здесь была пару дней ставка Барклай-де-Толли при отступлении 1-й Западной армии из Полоцка в Витебск, сохранились следующие воспоминания: "За городом (Полоцком), пройдя версты три, мы остановились на биваки в боевом порядке: пехота в две линии, артиллерия на флангах и между полками. С нашей колонной следовала квартира Главнокомандующего (Барклай-де-Толли).
В следующий день (7 июля) мы расположились биваками за сел. Островлянами над Двиною. Земная природа являлась тогда во всей полноте своих прелестей. Заходящее солнце золотило пригорки и деревья; светлые воды Двины, отражая в себе лазурь небесную, спокойно протекали между возвышенными берегами и свежестью прохлады привлекали к струям своим; деревья с густою, яркою зеленью от тяжести листьев нагибались ветвями к воде и, казалось, пили живительную влагу; носившееся в воздухе благоухание цветов приятно услаждало обоняние. Отдалившись от лагеря уединенно для прогулки, я зашел на берег, развалился на зелени и над водою в тишине любовался природою. Сентиментальность моя растрогалась; я устремил взоры на отдаленный берег и погрузился в романтическую мечтательность. Видя птичек, которые, гоняясь одни за другими, прятались в кустарник, говорил я сам себе: «Природа дышит любовью и рассыпает свои дары для наслаждения человеку, а он к чему стремиться? к истреблению себе подобных, к разрушению общественного благосостояния…» Неизвестная грусть давила мое сердце, мой дух отделился от враждебного мира людей и носился в прелестной области фантазий; воображение рисовало мне очаровательный сад; я слышал звук арфы и нежный голос певицы; вдали на берегу видел разных Нимф, играющих цветами… и веселый хохот их разносился эхом… Но что это? – Увы! это артельщики с гремящими котлами, шедшие черпать воду для своей кашицы! – Простите, милые призраки фантазии; я вспомнил о своей печальной существенности, вздохнул – и пошел на биваки". (Радожицкий И.Т. Походные записки артиллериста. С 1812 по 1816 год. Артиллерии подполковника И... Р... Часть 1.Война в России - М., 1835. - с.68-69).

В первой половине 19 века Островляны сменили владельца:

Ведомость о переменах владельцев и земельных владений после Генерального Межевания, происшедших в Полоцком уезде

№ по каталогу Генерального межевания – 27

Звание дач по каталогу Генерального межевания - Сельцо Островляны с деревнями Фаддея Иванова Рыпинского

Звание дач по нынешнему владению - Сельцо Островляны с деревнями ведомства Палаты Государственных Имуществ. (ЦГАДА. Ф.1355 Экономические примечания. Оп.1. Д.31. Л.50об.).

В опубликованных в Памятной книжке Витебской губернии на 1866 год Ведомости конфискованных по мятежу 1863 года имениям Витебской губернии и Ведомости секвестрованных по мятежу 1863 года имениям Витебской губернии имение Островляны не числится. (Памятная книжка Витебской губернии на 1866 год. – СПБ, 1866. – С.212, 215).

И это не случайно, так как согласно архивных документов имение Островляны досталось моему прапрапрадеду Фердинанду Соколовскому "покупкою, производившейся в Витебском губернском правлении 21 января 1857 года".

После ареста ссылки в 1864 году, а затем и смерти в 1865 году Фердинанда имение перешло к его вдове и детям.

В РГИА в ф.577 удалось найти дело «Соколовского Ф.Ф. Витебской губернии Полоцкого уезда селения Неморозь» (РГИА Ф.577, оп.4, д.1044):

Л.д.1.

17.10.1877, №2901.

В Главное Выкупное учреждение из Витебского губ.по крестьянским делам присутствия от 8.10.1866 №10574.

Представляет утвержденный 24.09.1866 выкупной акт по имению Островляны Полоцкого уезда пом. Фердинанда Соколовского, принятого единогласно со всеми приложениями.

Л.д.3.

Журнал Витебского губ.по крестьянским делам присутствия от 24.09.1866.

Слушали: Отношение председателя Полоцкого мирового съезда от 6.11.1865 за №1124 по выкупному производству по им. Островляны помещика губернского секретаря Фердинанда Соколовского, состоявшему в Шатиловской волости Островлянского сельского общества из селения Неморозь.

Выкупной акт объявлен сторонам 6.11.1865 и не подписан ни одной из сторон.

Имение находится в 6 волости 1 нечерноземной полосы, высший душевой надел – 5 дес. Выкупают землю крестьян – 24 души.

Выкупу подлежит усадебной 6 дес.1368 саж, прочей удобной – 44 дес.2232 саж. Всего 51 дес.1200 саж.

Сверх того, крестьянам поступает безвозмездно земли неудобной 20 дес.500 саж.

Крестьяне с недельной повинности переведены на выкупной платеж. По уставной грамоте назначен оброк 147 р.в год, который понижен до 117р.66 коп.

Ежегодный выкупной платеж составляет 88 р.80 коп. и ценность выкупаемой земли составляет 1480 р.

Определили: акт утвердить. Председатель присутствия.

Л.д.7.

Поступило – 17.10.1866. Доложено 24.03.1867. Резолюция: разрешить.

Докладная записка.

Из VII отделения канцелярии Гл.выкупного учреждения 1867, №2901.

Начальник Витебской губернии от 8.10.1866, №10574 представил выкупной акт имения пом.Ф.Ф.Соколовского с документами.

Оказалось: Имение Островляны досталось Соколовскому покупкою, производившейся в Витебском губ.правлении 21.01.1857.

Имение находилось в первой полосе пятой местности Великороссийских, Новороссийских и белорусских губерний, где высший надел – 4 дес.1200 саж., с души 8 руб.в год.

Крестьяне приобретают полный надел. Примечание: рыбная ловля по р.Западной Двины, составляющая границу крестьянской земли составлена за владельцем. Выкупается 51 дес.1200 саж. Выкупная ссуда – 1480 руб.

Помещица Казимира Алексеева Соколовская (из-за отсутствия мужа) сообщила, что долгов за имением нет, что подтвердил Витебский приказ общественного презрения от 29.11.1865 за №4644.

Выкупной акт утвердить.

Л.д.9.

№2689. В правление гос.банка из С/П сохранной казны вык.учреждения.

Разрешило выкупную ссуду крестьянам в числе 24 душ под выкупаемую землю в количестве 71 дес.1700 саж.,1480 руб. С 1 января 1884.

С разрешенной ссуды за исключением 80 руб., подлежащих выдаче наличными, непрерывный доход с казны 5% по 77 руб. в год.

Просит Правление Банка перечислить 80 р.в Витебское Губернское казначейство.

Л.д.11.

В департамент Гос.казначейства из С/П сохранной казны Гл.Вык.учреждения №7993 от 3.04.1867.

Разрешили выкупную ссуду в сумме 1400 р.с 1.01.84, доход из казны по 77 руб. Крестьянам платить в казну ежегодно по 88 руб.80 коп. Член учреждения.».

И еще два документа, обнаруженные в ЦГИА Санкт-Петербурга:

Фонд 356 опись 1 дело 10571

В Санкт- Петербургскую судебную палату

Титулярного советника Антона Игнатьева Бобашинского,

Жительствующего в г. Полоцке на Нижнем Замке

По делу

С поверенным кс Болеслава Фердинандовича Соколовского

К.А.Шишко, жительствующим в г.Витебске

По Ново-Офицерской улице в собственном доме

Апелляционная жалоба

Решением Витебского окружного суда 5 /12 августа 1899 года присуждено меня выселить из фольварка Докторово, входящего в состав имения Островлян я нахожу неправильным. Витебской губернии в 1стане находится имение Островляны, принадлежавшее гс Фердинанду Фаддееву Соколовскому, после коего остались наследниками его жена Казимира Алексеева, сыновья: Болеслав, Вацлав и Эдмунд и дочери Матильда и Валерия Соколовские, из коих жена Казимира вышла в замужество за меня Бобашинского, а дочь Матильда за дворянина Юрьевича. Прописанные наследники не только не приобретя установленного законом права собственности на имение, но не бывши даже утвержденными в правах наследства после Фердинанда Соколовского 1 августа 1876 года предположили отделить одному из них - Болеславу Соколовскому упадающую на его долю часть земли, о чем составили домашнюю записку под названием «проект отдела», но как на это не согласилась и не подписала наследница Матильда Юрьевич, то оный и не состоялся, после чего 12 того августа Болеслав Соколовский с согласия прочих с ним согласных на отдел части земли заключил со мною контракт на аренду предполагавшейся для его части земли и 8 п.возложено было на меня ходатайство о утверждении его в правах наследства и совершении документа на ту часть земли, имевшей получить название фольварк Докторово, но отдел не состоялся, документа совершено не было, земля осталась в общем владении, что доказывается планом специального межевания, составленным 31 августа 1892 года из каковой земли часть получившая название фольварк Докторово поступила во владение моей жены, а матери Болеслава Соколовского - Казимиры Алексеевой, а когда она в ноябре 1897 года умерла, то оная земля перешла в распоряжение всех бывших на лицо наследников и совладельцев имения Островлян с фольварком Докторово, которые оставили землю в моем управлении, в чем и выдано м не 30 декабря 1897 года письменное удостоверение на 3 года. В марте же сего года, один из не подписавших то удостоверение совладельцев Болеслав Соколовский, считая фольварк Докторово на основании контракта его собственностью начал в Витебском окружном суде дело о выселении меня с сыном из фольварка, я, в доказательство того, что распоряжаюсь им не самовольно и что фольварк не отделен от общего владения представил вышеуказанное свидетельство и копию удостоверения Витебского Губернского Правления по Губернской чертежной от 30 июля 1893 года за № 1304. При судебном разбирательстве представил копию определения Витебского Окружного суда 27/28 ноября 1887 года, доказывающую, что подписавшие мне удостоверение на распоряжение фольварков есть одинаковые наследники с истцом Болеславом и копию определения того суда 4 мая 1899 года об утверждении меня в правах наследства после моей жены Казимиры Алексеевой и просил суд в иске Болеславу отказать, как фольварк принадлежит не исключительно ему, а всем наследникам, в том числе и мне после жены, но суд не входя в рассмотрение представленных документов, принимая во внимание, что я, получив от истца Болеслава Соколовского в арендное содержание фольварк Докторово сроком на 12 лет, тем самым признал за истцом право на фольварк, присудил исковые требования Соколовского.

Решение это нахожу неправильным во-первых, что отдачей в аренду неразделенных имений в полном их составе или частями не приобретается право собственности, тем более, что заключенный домашний контракт не имел законной силы. 2-е. Я никакого исключительного права Соколовского на фольварк не признавал, брал его в аренду с согласия остальных наследников, о чем сделана надпись. 3-е. Фольварк не отделен и принадлежит общему владению всех наследников.

Очевидно, что дальнейшее распоряжение фольварком не зависит от произвола истца и должно согласовываться с желанием о стальных совладельцев. Желание же их выражено в расписке от 30.12.1897 года, которая представляет из себя арендный договор на 3 года, подписанный совладельцами Вацлавом Соколовским, Матильдою Юрьевич и Валериею Мордвин. Согласие же Эдмунда Соколовского вытекает из расписки его на получение 6 рублей аренды. Таким образом, пока договор не окончится, я не могу быть выселен из фольварка. Я такой же совладелец фольварка как и истец, хотя он имеет немного большую долю, почему иск его не подлежит удовлетворению.

Прошу решение Витебского окружного суда 5/12 августа сего года отменить и Соколовскому в иске отказать.

1899 года сентября 9 дня

Титулярный советник Антон Игнатьев Бобашинский

(Антон Игнатьевич Бобашинский - родной дядя моей прапрабабушки Антонины Матвеевны Соколовской (ур.Бобашинской) и второй муж Казимиры Алексеевны Соколовской).

В документах архивного фонда Полоцкой окружной земельной комиссии в протоколе № 1 заседания данной комиссии по выселению бывших помещиков из пределов БССР от 24 апреля 1925г. имеются следующие сведения: «Соколовские три брата. Дворяне, трудоспособных - 4, пользовались купленным имен. Островляны 805 дес. Сейчас пользуются 4,25дес. ...»

В списке лиц, подлежащих выселению во 2-ю очередь по Полоцкому округу, согласно постановления Полоцкой окружной комиссии по выселению бывш. помещиков по Улльскому району от 14 августа 1925г. значатся: «Соколовские Михаил, Антон и Фёдор Вацлавовичи, дворяне, семья состоит из 7 душ. до революции имели имен. Островляны в 200 дес. доставшихся по наследству от отца, земля обрабатывалась посредством найма и сдачи на запашку и использов. Антон и Федор в 1919г. находились в Польше где Антон женился и в 1923г. возвратились. В настоящее время пользуются землей по норме и обрабатывают таковую лично без найма посторонних лиц.»

(Полоцкий зональный архив. Ф.106, оп.1, д.5а, лл.23,53.)

И если судьба Михаила и Федора до сих пор не известна, то Антон Вацлавович погиб в годы репрессий:

Соколовский Антон Вацлович

Родился в 1893 г., Белоруссия, Полоцкий окр., д. Островляны; поляк; образование начальное; б/п; неуставная сельхозартель "Андарма", член артели. Проживал: Томская обл., Бакчарский р-н, дер., Богатыревка.

Арестован 15 февраля 1938 г.

Приговорен: 21 апреля 1938 г., обв.: "Польская организация Войсковая".

Приговор: расстрел Расстрелян 12 мая 1938 г. Реабилитирован в сентябре 1957 г.

Источник: Книга памяти Томской обл.

В фондах ГАРФ обнаружился запрос Польского Красного Креста относительно судьбы Антона Вацлавовича и его семьи. Ответа, как и следовало ожидать, родственники тогда не дождались...

В прошлом году мне удалось получить следственное дело Антона Вацловича… К сожалению, оно оставило больше вопросов, чем ответов.

Мне дважды посчастливилось побывать в Островлянах. К сожалению, время и Великая Отечественная война, не оставили и следов от бывшего имения. Но осталась добрая память о «баринах Соколовских» у местных старожилов!

В этой теме я буду размещать свои небольшие рассказы-воспоминания о своём детстве и моей семье, а также рассказывать о своих неожиданных находках.