Денискины рассказы

#денискины_рассказы 6

(Написано в мае 2020 года. В сокращённом виде опубликовано в газете «Память рода» №1-2 за 2020 год)

Письма с фронта

Сегодня, в преддверии юбилея Великой Победы, я хочу рассказать о Георгии Ивановиче Изюмском, моем родном деде, и уникальных документах, сохранившихся в нашей семье.
Мой отец очень практически не помнил своего папу: ему было всего чуть больше трех лет, когда Георгий Иванович добровольцем ушел на фронт. А вернуться ему, было не суждено. Моя бабушка о деде ничего не говорила, лишь начинала плакать. Однажды, после очередного моего вопроса, она отдала мне небольшой кожаный бумажник и пакет. В них были письма деда с фронта и несколько документов. Всего сохранилось 43 письма и открытки, датированные февралем 1943 – апрелем 1944 гг. Вот о них и пойдет речь в этой статье.
Но для начала несколько слов об авторе писем. Поскольку Ростов-на-Дону, в котором жила семья деда, дважды находился в оккупации, а семья в июне 1942 г., перед вторым приходом фашистов, пешком попыталась уйти в тыл, то семейные документы практически не сохранились. И мне, буквально по крупицам, пришлось на основе архивных документов восстанавливать биографию деда.
Георгий Иванович родился 21(08) января 1906 г. в станице Уманской Кубанской области в семье потомственного дворянина, кубанского казака. Его дед был подполковником Кубанского казачьего войска. А восприемником на крестинах был генерал-майор А.Я.Кухаренко, атаман Ейского отдела Кубанской области.
Вскоре после рождения Георгия его родители вместе со своими детьми переехали в Ростов-на-Дону. А через несколько лет его отец ушел из семьи, поэтому Георгия и его старших брата и сестру воспитывала одна мать. Мария Николаевна умерла в 1919 г. и дед несколько лет жил в семье старшего брата.
С 1913 г. Георгий учился в Ростовском-на-Дону коммерческом училище, а в 1922 – 1924 гг. - в Политехникуме путей сообщения в Ростове-на-Дону.
С июня 1920 г. служил младшим письмоводителем. В 1924 – 1934 гг. – заведующий магазином. В 1934 - 1935 гг. – инспектор Горторготдела в Ростове-на-Дону, затем – уполномоченный по заготовкам Ростовской музыкальной фабрики №2.
С 1936 г. по ноябрь 1941 г. Г.И.Изюмский работал заведующим снабжением и сбытом Зеркальной фабрики Отдела местной промышленности Ростовского-на-Дону горисполкома.
С марта 1942 г. – в рядах Красной Армии. Был призван Орджоникидзевским РВК г.Ростова-на-Дону. Воинское звание – старший сержант. Был командиром орудия 1-й батареи 240 армейского полка ПВО, затем служил в 96 Гвардейском стрелковом полку.
Приказом 30-й Армии от 21 ноября 1942 г. №0101/н Г.И.Изюмский за образцовое исполнение боевых заданий Командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом доблесть и мужество был награжден орденом Красной Звезды.
Выписка из наградного листа: «Тов. Изюмский – энергичный, решительный, смелый, инициативный младший командир. Свое дело знает отлично и умело применяет по уничтожению вражеской авиации. Неоднократно подвергаясь бомбежке и артиллерийско-минометному обстрелу, тов. Изюмский стойко стоял на своем боевом посту и отражал налеты вражеской авиации. Орудийный расчет под командованием тов. Изюмского за короткий промежуток времени уничтожил три вражеских самолета».
26 апреля 1944 г. был тяжело ранен.
Скончался от ран 27 апреля 1944 г. в 101 хирургическом полевом подвижном госпитале.
А теперь вернемся к письмам. После ухода деда на фронт, его связь с семьей прервалась. Дед не знал их судьбы и приложил немало усилий, чтобы получить информацию о своей жене и сыне, ее матери и сестрах Вере, Софии и Марии, племяннике Александре. Первое его письмо с фронта датировано 17 июня 1943 г. В нем он писал (привожу его текст почти полностью):
«Милая Клара!
Целую тебя тысячу раз!!! Признаться, я уже отчаялся разыскать вас, т.к. сроки все прошли; полагал, что или вас нет уже в живых, или угнаны на каторгу в Германию. Но поиски я все же упорно продолжал, начав со дня взятия Ростова немцами 24.7.1942 г. По сей день. Еще вчера я послал в Садвинтрест запрос (третий) о Вере. На днях послал – в г. Бугуруслан Чкаловск. обл. Центральное справочное бюро на эвакуированных о тебе, о Вере и Мары в отдельности. Справлялся у всех знакомых, даже в Облместпроме; писал С.Р.Бурженскому (он зам. предгорсовета), писал открытое письмо вам через Радиоцентр, в надежде, что услышите в каком-нибудь р-не области. Ответа не было. Из Бугуруслана прислали, что сведений о вас нет. Марын адрес указали старый, запросил еще раз, т.к. их справку я получил давно. Получил оттуда адрес Иды. И только третьего дня получил письма от Клавы и Лизы; несколько раньше открытку от Дины и Тамары Трофименко. С Козелевыми связь установил давно. Из всех сообщений видно, что вы все выехали 14.6.42 г. в Цымлянскую и … все.
Можешь представить мою радость, когда совсем неожиданно командиры подходят ко мне, танцуют около меня и вдруг вручают письмо! Я читал вслух, все командиры и бойцы пожимали мне руку и поздравляли меня.
Клара, то, что ты спасла жизнь Виктора, я никогда не забуду. Эта заслуга – бесценна. Еще раз крепко целую и благодарю. Молодец!
Сегодня – 17-е Июня 1943 г. Запомни эту дату, в этот день ты всегда будешь печь самый лучший пирог: с курагой или свежими яблоками. Кушать будем приглашать всех родных. Этот день будем отмечать ежегодно, как особый семейный праздник.
Клара, вышли мне обязательно фотокарточки свою и Виктора и сообщи отдельно о дне высылки. А теперь передай привет бабушке, Вере, Шурику и Вите. Поцелуй за меня всех, а Витю второй раз на придачу в сапульку. Ему я пишу красивую открытку отдельно. Вере также посылаю письмо на твое имя.
В уголке, сверху твоего письма стоит: №2, я понял, да и из текста видно, что это второе твое письмо. Первого я не получил. […]
Ты, я вижу, близко принимаешь к сердцу пропажи вещей. Наплюй. Удастся это вернуть – хорошо. Не удастся – тоже хорошо. Счастье то, что при такой войне, при массовом истреблении людей не только на фронте, а еще больше в тылу, - мы еще живем и, надеюсь, будем жить еще долго и увидим лучшие времена. В этом главное. А все остальное само приложится, как начнем работать на гражданке после победы.
Меня барахло никогда не занимало. Мои мысли все были направлены к вам, хотя положение казалось совсем безнадёжным. Но маленькая надежда теплилась в душе. Еще за несколько часов до получения твоего письма я лежал, не мог заснуть, хотя нужно было малость перекурнуть, т.к. всю ночь не спал, проверял часовых, лежал и думал: «если вдруг будет мне счастье, что получу сообщение, что семья жива, то все мысли и усилия направлю на лучшее несение службы». И, вдруг, письмо!
Да, теперь со свежими силами за службу, за уничтожение трижды проклятых гитлеровских мерзавцев!
Все письмо твое, Клара, посвящено ценам, а как вы эвакуировались, что пережили, почему ехали в Цымлу именно, как попали на хутор, как живете, чем питаетесь, как здоровье всех вас? Об этом ни слова. А это самое интересное и самое важное. Какая обстановка, что за люди вас окружают и как они к вам относятся? На что живете и чем занимаетесь? Конечно и о вещах не мешало б знать, но это дело третьестепенное.
Пиши чаще и подробней. Если нет бумаги, то я буду вкладывать в конверт по нескольку секреток. Этого добра у нас хватает. Я тоже часто буду писать вам. […]
Пока хватит. Ночь короткая. В 2 ч. ночи уже светло. Подъем в 3.30. А еще нужно писать Вере, Евдокии Васильевне, Зиновию, Идее. Последним трем сообщить радостную весть. Отбой в 22.00, когда начинает темнеть, т.е. заходит солнце. Вкладываю в конверт цветочки, которые я засушил в июне 1942 г. и хотел послать Вите и интересную карикатуру из газеты, значение которой напишу в следующем письме, также и о себе. А теперь пожелаю вам всем доброго здоровья и счастья, и бодрости. Целую крепко. Жму руки.
Ваш Георгий».
Дед писал свои письма не только жене и сыну, но и своей теще, сестре жены и племяннику, которые находились вместе в хуторе Грачики, в нескольких километрах от станицы Романовской (Ростовская область). Сохранилось и несколько писем, адресованных друзьям.
В своем письме, также от 17 июня 1943 г., адресованному 15-летнему племяннику жены, Георгий Иванович писал:
«Здравствуй, Шурик!
Пишу тебе специально отдельное письмо. Возможно, что это объясняется тем, что сердце мое преисполнено слишком большой радостью, получив радостную весточку, что вы все, мои дорогие, живы и здоровы. Заслужил ли ты это письмо? Спроси у своей совести. Она – твой судья.
Прошел год как я тебя не видел. Наверное, ты еще больше вырос, возмужал. Теперь, ты – настоящий мужчина! В эти года я жил самостоятельной жизнью, служил, зарабатывал себе на хлеб. И если это было мне относительно не трудно, то это было, во-первых, потому, что я был совершенно один (мать умерла, а отца я не знал), а, во-вторых, мне помогали: моя грамотность, образованность. Ничего этого у тебя нет.
Шура, мать твоя убита горем об отце, ничего ей не мило. Посмотри на неё внимательно, посмотри на её тело, фигуру, всмотрись в черты её лица, прислушайся к её голосу. Разве два года назад, до начала войны, она была такая? Всмотрись, прислушайся. Мать твоя пока работает. Это облегчает твою задачу – стать главой семьи. Что тебе нужно делать? Спроси опять у совести, она тебе подскажет. А хочешь, я тебе скажу. Прежде всего, тебе нужно приобрести трудовые навыки. Когда будешь читать это письмо, хутор будет готовиться к уборочной, работы много. Вот и окунись, отдай все силы ей. Этим ты поможешь не только матери, но и фронту, нам бойцам уничтожать фашистских гадов: мстить за отца, за дедушку [он был расстрелян немцами 28 ноября 1941 г. во время первой оккупации Ростова], за все горе народное. Во-вторых, больше читай и занимайся самостоятельно. В-третьих, будешь ходить в школу, учись только на отлично. Может ты уже все сам это надумал и решил так делать? Хорошо.
Жду от тебя ответа. Привет и поцелуй передай бабушке, маме и тёте Кларе. Целую тебя крепко.
Твой дядя Георгий».
В письме от 26 июня 1943 г. Георгий Иванович сообщил жене «приятную новость»:
«Послал сегодня письмо, в которое вложил справку о службе. А сейчас, вечером, пишу новое, т.к. нужно экстренно сообщить вам приятную новость. Мои розыски Мары [сестра жены] увенчались успехом. Сообщаю её адрес […].
Ловко я её разыскал? 10 месяцев искал. Сколько писем написал […] и, наконец, получил удовлетворительный результат. Одновременно пишу письмо и ей с указанием вашего адреса. Так будет скорей. Вот Мара будет рада, когда я сообщу о вас! Теперь бабушке нет основания волноваться. Пусть успокоится и больше кушает. С Соней [еще одна сестра жены] в порядке. Остается один Исаак [муж Веры, сестры жены, отец Александра]. Здесь нужно ждать окончания войны, а тогда может разыщется и он. Надежда есть у меня, что он жив и вернется невредимым домой по окончанию войны [так и получилось!]. Как мне хочется поскорей вас всех увидеть и обнять, и расцеловать. А Витю в особенности, если только он не балуется. […]
Почему от вас нет писем? Получил два и больше нет. Свинство, немедленно выправить.
А пока всего хорошего. Жду писем от вас. Целую всех крепко, а Витю на придачу в сапульку».
Своему сыну Вите, моему отцу, дед писал отдельные открытки. Вот одна из них от 7 июля 1943 г.:
«Милый Витя, здравствуй!
Как твоё здоровье, дорогой сынок? Где ты гуляешь, весело ли тебе жить на хуторе? Вспоминаешь ли ты папу? Гуляй больше во дворе и больше кушай! Посмотри в зеркало, как ты загорел, какой стал черный; таким ты не был в Ростове. Виктор, передавай бабушке и тёте Вере, что папа сказал, чтобы они тебя не баловали, а то папа будет сердиться. А пока, милый сыночек, до свидания. Крепко, крепко целую. Поцелуй за меня всех и обними.
Твой папа».
Отдельно, в своих письмах, дед просил передать привет хуторянам, которые приютили и спасли его семью. Хутор Грачики был захвачен немцами, но так как он был совсем маленький, они в нём не останавливались. Бывали только изредка. В это время хуторяне прятали бабушку, папу и их близких в подвале.
В письме от 21 июня 1943 г. дед писал:
«Передай колхозникам, у которых вы живете, которые вас приютили и спасли от гибели моё красноармейское спасибо! Пусть они знают, что мы, фронтовики, воюем крепко, не щадя своих сил и здоровья. Все делаем для защиты нашего Отечества, русских людей, в том числе и их. Домой вернёмся только с победой. О качестве наших боевых дел можете судить, из семи моих красноармейцев и младших командиров: двое награждены орденами, трое медалями; двоим присвоено воинское звание мл. командиров.
Пусть и они стараются изо всех сил в колхозе работать лучше, чтобы дать больше продуктов, необходимых для Красной Армии».
И еще 30 августа 1943 г. Георгий Иванович спрашивал: «Как живут ваши хозяева? Передайте им мой привет и благодарность за все их заботы и приют, оказанный вам. И так мы с ними породнились, стали кумовьями: я кубанский казак, а они, наверное, донские казаки. Воины и сами донские казаки, а также хозяева они не плохие, не хуже кубанцев. Вернусь с фронта, заеду к ним, выпьем бутылочку самогоночки, если к этому времени не будет водки, чтобы закрепить родство!»
Конечно, в своих письмах дед писал не только о семье, но и о боевых действиях, в которых он участвовал. Приведу несколько выдержек из его писем.
16 июня 1943 г.: «29.7. прибыли на фронт, а 30-го уже вели огонь и я сбил бомбардировщик Ю-88. На этом фронте началось большое наступление. Пробивали сильные укрепления. 3.8. при занятии новой огневой позиции под вечер попал на просматриваемую противником местность и нас обстреляли беглым огнём большой мощности. Рядом убило лейтенанта. Мою пушку повредило и она временно вышла из строя. Я воспользовался случаем и командир части перевёл меня в другое наше подразделение, в котором и по сей день служу с 18.8.42 г. Здесь совсем другое, прекрасные командиры и мой личный состав, с которым много пришлось поработать. До меня пушка имела на счету всего лишь один подбитый самолёт. За полтора месяца моего командования счёт увеличился еще на 1 подбитый и 4 сбитых самолёта (3 бомбардировщика и 1 «Мессершмитт», истребитель). Зная хорошо матчасть, я учил бойцов, расчет стал одним из лучших. Командование высоко оценило нашу работу и наградило нас правительственными наградами: орденами и медалями. Я награждён орденом Красной Звезды. Летние и осенние бои были очень ожесточенные. Приходилось в некоторые дни отражать по 5-6 атак с воздуха групп от 12 до 32 самолётов в каждой. По шесть суток не спали. Днём ведём огонь, а ночью меняем позиции. Но мы вели себя достойно звания воина Кр. Армии. В октябре бои закончились. Наши войска достигли больших успехов. На зиму мне повезло. Мы попали на окраину аэродрома. […] Весной началось новое наступление и мы выехали вновь на фронт. В предыдущем письме я вместе с цветочками Вите послал тебе карикатуру из газеты с надписью на части её. В боях за ликвидацию этого крупнейшего узла сопротивления я и заслужил орден. Мы проезжали после и видели эти укрепления, бессчетное количество разбитых немецких танков, часть которых была врыта в землю, для усиления обороны. Мы удивлялись и понимали, как трудно было отбивать этот город. Сам город, когда-то красивый, старинный, превращён в груду развалин. Вообще на нашем пути, как правило, немецкие бандиты сжигали и уничтожали всё. От сотен сёл, в которых мы бывали, один пепел. Население частью расстреливал мерзавец, а часть угонял в свой тыл».
21 июня 1943 г.: «Сам неоднократно смотрел смерти в глаза. И в прошлом году под Ржевом, когда авиабомбы сыпались вокруг нас так, что становилось темно от пыли и вздыбленной пахотной земли, и мы на время прекращали огонь, а когда воздух прояснялся, возобновляли с новой силой. Мины неоднократно ударялись и разрывались в бруствере и в перегородки укрытий. И теперь в этом году несколько раз были под сильным артиллерийским обстрелом. «Хенкель-126» специально охотится за нами и, обнаружив, вызывает огонь своих батарей. Первый раз по нашей позиции выпустили около 400 снарядов, второй – 430, третий, 16.6 – 30 всего. Но мы спуску им тоже не даем: наша часть в этом году сбила 3 «Хенкеля» и 1 «Мессершитт». Да в прошлом году 60 самолётов. Вот они и свирепствуют, а мы посмеиваемся. Мне всё же очень везёт пока».
6 августа 1943 г.: «На нашем участке пока оборона, но все ждём скорого наступления, которое все бойцы и командиры желаем с большим нетерпением, к которому мы готовы в любую минуту. Обстреливает нас немец каждый день по нескольку раз. Двух человек ранило. Наша артиллерия тоже не дает им спуску. Авиация его стала активничать. Вчера сбил немецкий бомбардировщик. Ходил на передний край в траншеи наших войск оформлять акт. Впервые видел нашу оборону и вооружение наших войск: очень даже хорошее и крепкая. Видел макушки касок фрицев, расхаживающих по своим траншеям. С каким бы удовольствием запустил бы пулю, да далеко».
Последние два коротких письма датированы 16 и 21 апреля 1944 г. (крайнее написано за пять дней до смертельного ранения).
16 апреля 1944 г.: «С праздником! [Пасха] Мои дорогие друзья Клара, Вера!
Сегодня кто-то выпивает, гуляет, а кто-то валяется в мокроте, мёрзнет, рискует жизнью за счастье и свободу русского народа. Скоро и мы, в своей семье, погуляем и это будет веселье заслуженное. Уже этот светлый день не далёк.
Я далёк от вас, но каждый день я думаю о вас. И когда, а это будет очень скоро, я пойду в бой, то я пойду с мыслью о том, что я пролью кровь за вас. Но обо мне не беспокойтесь, что суждено, то и будет. Ну, целую вас и говорю: до свидания! Георгий».
21 апреля 1944 г.: «Верочка, привет, дорогая!
Жив, здоров, что уже хорошо. А как у вас? Мой адрес изменился, а потому пишите по новому […].
Прошла Пасха. Скоро 1 Мая. А я все ещё не имею возможности хоть один день провести вместе с вами.
Служба тяжёлая, а для моего здоровья иногда граничит с пыткой. Живу в паршивой палатке, которую продувают ветра вдоль и поперёк. Днём терпимо, т.к. на занятиях в ходьбе, а ночью мороз, замерзаем. Шли дожди. Третий день солнце, и в лощинах ещё снег. Местность болотистая, обувь сырая. Скорей бы тепло. Целую. Привет родным. Георгий».
До недавнего времени в семье не было точно известно о месте захоронения Георгия Ивановича. Дома сохранилась только нотариально заверенная в 1946 г. копия похоронки. То ли изначально в документе было неправильно написано название деревни, то ли нотариус ошибся. Сейчас уже и не узнать. Но дело в том, что в том районе населенного пункта с подобным названием никогда не было… Мой папа всю жизнь пытался найти могилу своего отца, но, увы, безрезультатно. И только после появления ОБД «Мемориал» и моего запроса в ЦАМО с просьбой официально подтвердить данные, размещенные в интернете, удалось добиться внесения имени Георгия Ивановича Изюмского и еще трех бойцов, похороненных одновременно с ним в братской могиле, в списки погибших и захороненных на территории Новоржевского района Псковской области. А на братской могиле появились их имена…

#денискины_рассказы 8

(Написано 30 октября 2021 года)

Памяти Игоря Леонидовича Кириллова…

Сегодняшний день начался с печальной новости. Ушёл из жизни наш выдающийся диктор, легенда нашего телевидения, народный артист СССР Игорь Леонидович Кириллов.

Его имя, пожалуй, было известно всем, кто жил в нашей стране в 60-80-е годы прошлого века. Ведь представить советское телевидение без Игоря Леонидовича не возможно. Программа «Время», «Голубой огонёк», праздничные концерты. И это все - Кириллов!

Мне посчастливилось много раз в детстве встречаться с этим Великим человеком. Наши дачи находились в подмосковной Луговой, правда по разную сторону железной дороги. Но место встречи изменить нельзя. На протяжении нескольких лет, летом, мы практически каждую неделю, встречались в молочном магазине в Научном городке. Не смотря на то, что Игорь Кириллович был настоящей звездой нашего телевидения, он был очень скромным человеком. И всегда отказывался от предложений пройти без очереди. Иногда машина с молоком задерживалась и он проводил в общей очереди по часу с лишним. А какое у него было прекрасное чувство юмора! Дабы скрасить время ожидания он, зачастую, рассказывал в очереди анекдоты или забавные случаи из телевизионной жизни. Во истину, походы в магазин превращались в творческие встречи с Игорем Леонидовичем!

Последний раз я встречался с Игорем Леонидовичем в конце августа 2002 года. Он вместе с Анной Николаевной Шатиловой вёл торжественное мероприятие в московском Президент-Отеле, посвящённое получению аэропортом Шереметьево сертификата третьей категории ИКАО. И после окончания церемонии мне удалось довольно долго пообщаться с Игорем Леонидовичем и вспомнить наши луговские встречи.

Царствие небесное, дорогой Игорь Леонидович!..

#денискины_рассказы 10

(Написано 7 октября 2021 года)

Очередная полуночная история.

Несколько дней назад был день рождения моего любимого поэта Сергея Есенина. Но меня связывает с ним не только его творчество. Вот уже более 7-ми лет я занимаюсь изучением биографии Галины Бениславской, личного секретаря и гражданской жены Есенина. А одновременно и «приемной дочери» моего пятиюродного прадеда.

Однако жизнь иногда преподносит и совершенно неожиданные сюрпризы! Совсем недавно я обнаружил, что меня с Сергеем Александровичем связывает ещё одна незримая нить!

Оказалось, что мои предки по линии деда, маминого отца, родились и жили в соседних с Константиново (родиной великого русского поэта) Кузьминском и Аксеново! И если о последнем я знал, то информация о селе Кузьминском появилась буквально месяц назад. Именно здесь жили родители моей прабабушки.

Интересные воспоминания о Кузьминском оставила сестра поэта Александра Есенина:
«Широкой прямой улицей пролегло наше село (Константиново) вдоль крутого, холмистого правого берега Оки. Не прерывая этой улицы, подошла вплотную к Константинову деревня Волхона. а дальше — большое село Кузьминское… В Кузьминском один раз в неделю бывали большие базары. Сюда съезжались крестьяне из соседних деревень. Здесь можно было купить всё, начиная от лаптей и глиняных горшков до коров и лошадей; можно узнать, где продаётся дом, кто в соседнем селе умер, кто женился, кто разделился. Вторник — всему миру свидание. В Кузьминском был волостной Совет. После революции в доме помещика открыты амбулатория и больница, ветеринарный пункт. Здесь же находятся почта, аптека, библиотека, магазины… В настоящее время в Кузьминском построена ГЭС… В Кузьминском находятся правление колхоза имени Ленина и сельский Совет.

Село очень большое. Здесь было два общества и две церкви. Большинство домов хороших, так как почти все кузьминские мужики работали плотниками.

Жители Кузьминского были более зажиточны, и народ здесь был трудолюбивее нашего и, несмотря на то, что эти сёла слились, жизнь в них протекала по-разному и сами люди отличались друг от друга, особенно бабы. Кузьминские бабы и косили и пахали, они всегда куда-то торопились, и походка у них семенящая и качающаяся, они крикливы и выговор у них отличался от нашего, особенно у пожилых, которые дольше наших сохранили и старинные наряды — понёвы и на голове повойники, и старинный выговор, и выражения, как, например: „чаго“, „каго“, ругая ребятишек, они кричали „У-у, рáнный тя ýдырь“ или „Я те дам, чуртов сын“ и т. п.

На долю наших баб выпало меньше работы, но они не так и ловки, как кузьминские, и наши девки замуж в Кузьминское шли неохотно…»

«(В дом константиновского священника И. Я. Смирнова) частенько приходила молодёжь из соседних сёл — Кузьминского и Федякина…»

«… Густо заселён наш край. В редкой деревне насчитывается менее сотни дворов, а в больших сёлах, как Федякино, наше Константиново или Кузьминское, их по 600—700. В каждом таком селе живёт около 2000 человек…»

Пока я не много знаю о своих рязанских предках, но не исключено, что дальнейший поиск принесёт ещё немало интересных открытий!

#денискины_рассказы 12

(Написано 26 сентября 2021 года)

Темиртау

Вторым адресом, куда меня после рождения (после Ростова-на-Дону) стал Темиртау, город-спутник Караганды. Именно здесь жил дядя Толя Хазов, названный брат моей бабушки и младший брат моей любимой крестной.

Семья его родителей с семьей моего прадеда была в Киеве до Великой Отечественной войны не разлей вода. Но во время войны связь прервалась и, как оказалось, бывших киевлян, судьба разбросала по всему Союзу. Мой прадед с семьей решил демобилизоваться после войны и нескольких послевоенных лет службы в Германии и получил земельный участок в одном из подмосковных посёлков. А дети его друга Фёдора Хазова, погибшего в первые месяцы войны, оказались на Крайнем Севере. И почти через четверть века они нашли его. Причём тогда и в помине не было передач типа «Жди меня»!

И бабушка уже при мне не один раз удивлялась, как Хазовы смогли их найти! И при этом, у неё всегда на глазах были слёзы! И с конца 60-х годов не было и года, когда наши семьи не встречались. Но это - отдельная история…

Мое же первое осознанное знакомство с дядей Толей и его старшим братом дядей Маратом произошло у нас в Луговой летом 1976 года, когда мне было 3 года. А этим моим воспоминаниям есть и материальное подтверждение: на бетонной дорожке, проложенной тогда от калитки до дома, отпечатались мои следы и выложенный маленькими камушками год строительства: 1976. И многие последующие годы, проходя по этой дорожке я вспоминал песню «Топ, топ, топает малыш» и моих любимых дядек!

К сожалению, после смерти мамы год назад, дорога на нашу дачу мне оказалась закрытой…

Я ещё не ходил в школу, когда меня в первый раз привезли в Темиртау. Первым делом тетя Рузя, жена дяди Толи, заставила меня выучить их домашний адрес. Прошло уже больше 40 лет, но он отскакивает у меня от зубов и сейчас: Темиртау, улица Димитрова, 43/2, подъезд 2, квартира 18 (первый этаж).

Как и во всей стране, середина 70-х в Темиртау не отличалась обилием товаров и продуктов в магазинах. Поэтому (сейчас это уже не секрет, поскольку главных героев моей истории уже нет в живых) дядя Толя и тетя Рузя, работавшие на знаменитом Карагандинском металлургическом заводе, гнали самогон, чтобы обменять его на продукты и другие, необходимые вещи.
Как сейчас помню, что большие металлические фляги стояли под фикусом, в углу средней комнаты. А я же был любопытным, и не один раз спрашивал: «А что это такое?» Мне отвечали, что это - стоит дистиллированная вода.

И в один прекрасный день, когда я остался один дома, эта «водичка» вырвалась из фляги и залила всю комнату. Запах стоял ещё тот! Тетя Рузя в этот момент ушла в гастроном, находившийся в метрах 200-х от дома. Поскольку у меня были ключи от квартиры я закрыл дверь и побежал в магазин. Прибежав и увидев тетю, я заорал на весь магазин: «Тетя Рузя! Пошли быстрее домой, там дистиллированная вода взорвалась!». Мне этот случай вспоминали не один раз и не один год!

В это же время я познакомился с Лёвой, дружба с которым продолжается и до сих пор. Лёвка - сын друзей дяди Толи и тети Рузи. Его мама, тетя Клава, работала в Темиртау на хлебозаводе начальником кондитерского цеха. И мы с Лёвкой часто ездили к ней на работу. Оттуда мы уходили со свежайшим кирпичиком белого хлеба и банкой сливочного крема (с тех пор я его и не люблю).

Но ещё до этого, я с родителями и дядей и тётей были в гостях у родителей Лёвы. Это был год 77 или 78, сейчас уже и не вспомню. Но помню, что у Лёвиных родителей, дяди Юры и тети Клавы была маленькая пластинка: на одной стороне была песня А.Пугачевой, а на другой - «Листья желтые над городом кружатся». И я стоя на табуретке несколько раз пел именно эту песню, слова которой помню до сих пор! Правда и Алла Борисовна с тех пор - моя любимая певица! Когда мои вопли родителям и хозяевам надоели, меня отправили в комнату к Лёве. У него был маленький напольный бильярд, в который нас и заставили играть. Но в один прекрасный момент мы что-то с Лёвой не поделили и я укусил его за живот. Как позже вспоминали наши родители, из комнаты раздался Лёвкин крик: «Ма-ма! Денис откусил мне живот!» Если честно, то мы вдвоём с Лёвкой сейчас уже не помним, что же тогда произошло!

Впоследствии мы с Левой ходили в поход с его старшей сестрой Наталкой, его папа катал нас на лодке. Чуть позже, повзрослев, мы опустошали кошельки наших родителей и ходили в парк играть в игровые автоматы.

На этой неделе исполнилось 24 года как не стало дяди Юры, Лёвкиного папы. И хотя Казахстан, как нам говорят «лучший союзник России и русские там в безопасности», тетя Клава, готовившая праздничный торт самому Н.Назарбаеву и имеющая от него почетную грамоту, и Наташа, и Лёва уже давно переехали в Россию… А сам Лев Юрьевич сейчас живет и работает в Подмосковье! И мы, хоть редко, но всё-таки видимся!

Но вернёмся к моим поездкам в Темиртау. Каждый раз перед полетом туда мы ездили в Москву затариться. Необходимый список состоял из: десятка упаковок «Хлебных палочек», нескольких тортов «Москвичка», нескольких блоков сигарет «Герцеговина Флор» или «Золотого Руна». В середине 70-х бабушка Таня еще доставала в «Елисеевском» несколько палок варёнокопченой или сырокопченой колбасы. Но моим любимым моментом этих поездок было посещение станции метро «Новослободская» на обратном пути. У Савёловского вокзала метро тогда ещё не было и все ехали от ближайшей станции, коей и была «Новослободская». А напротив нашей автобусной остановки, расположенной у метро, в доме на первом этаже была пекарня, где пекли рогалики. Я с того времени нигде и никогда не ел рогалики вкуснее! А самыми вкусными они были в электричке, когда взрослые разрезали их ещё тёплые пополам и смазывали купленным сливочным маслом!

Небольшое отступление.
Конечно, не каждый смертный мог попасть в заветный подвал «Елисеевского магазина». Но так получилось, что моя Танечка это заслужила! Во время Великой Отечественной войны она, 18-летняя девчонка, дочь подполковника, сбежавшая от мамы на фронт, вытащила с поля боя под Сталинградом тяжело раненного в живот бойца. И уже после войны, гуляя по улице Горького, бабушку кто-то окликнул: «Сестричка, это ты? Ты помнишь как спасла меня, вынесла с кишками наружу?» Это был то самый солдат! А его жена как раз работала в «Елисеевском. Я несколько раз тоже сопровождал бабулю в поездку за вкусняшками. И никогда не забуду свой первый приезд. Меня спросили: «Малыш, а что ты любишь? Наверное, конфеты? А какие тебе больше всего нравятся?» Я долго молчал, а потом выдавил из себя: «Чебурашка»! И в результате ушёл с целым пакетом любимых конфет!

Если честно, то в детстве полеты в Караганду были для меня пыткой. И хоть я летал на самолётах с полугода, немного повзрослев, меня стало очень сильно укачивать. В самом раннем детстве туда из Москвы летали Ил-18. Мама всегда делала нам билеты в первый ряд, чтобы всегда рядом была возможность попросить воду или сводить меня в туалет. А к тому же у мамы и была всегда возможность использовать бронь именно на первый ряд.

Мне было лет четыре или пять. Бабушка меня отвезла летом в Темиртау, а через два месяца меня должен был забрать папа. И в день накануне отъезда бабушки я вернулся с гулянки с Лёвой домой и обнаружил целую ванну раков. Я так надеялся, что мне достанется хотя бы парочка вареных раков, но увы! Все раки улетели вместе с бабушкой к моему папе, ее любимому затюшке!

Какое-то время я был только с дядей и тётей. У дяди Толика был Москвич-403. Как сейчас помню серого цвета. Я в свое время упросил бабушку купить мне металлическую модельку такой машины и она была такого же цвета. Но у меня она долго не продержалась. Впоследствии я смог выклянчить такие же модельки и у папы, и у мамы! К сожалению, до сегодняшнего дня они не дожили… А то можно было бы их продать сейчас на «Мешке» тысяч за 30-35! Шутка!

Но я отвлёкся. Бабушка улетела в Москву и дядя вывез меня в степь с ночевкой, выбрать место для будущей осенней охоты на уток. Год назад меня на охоту не брали, но тогда привезли мне в подарок утку-подранка. Я ее холил и лелеял, кормил и поил несколько недель. Но однажды, вернувшись с прогулки, я не обнаружил своей любимицы. Только на подоконнике было несколько пёрышек. Меня убедили, что окно было открыто и уточка улетела. И только лет через 10 тетя призналась в том, что с уткой произошло на самом деле…

Так вот, во время поездки в степь, дядя научил меня играть в карты, главным образом в дурака. И я месяц до приезда папы регулярно тренировался с дядей и тётей! А ещё именно тогда дядя стал меня брать с собой с своё самое сокровенное место: в гараж! Я сейчас пишу эти строки, закрываю глаза и у меня перед глазами стоит дядин гараж и и его неповторимый запах! И именно тогда дядя научил меня заезжать на машине в гараж. Поскольку я был совсем маленьким и не доставал до педалей, он сидел рядом справа и, наклонившись, руками нажимал на педали. А у меня под попой было несколько подушек и я уверенно управлял рулем. При чем меня научили заезжать в гараж не только передом, но и задом. К сожалению, это был первый и последний раз, когда я сидел за рулем. У моих родителей никогда не было машины, да и у меня тоже.

А в гараже дядя Толя научил меня делать пыжи и набивать патроны. Там же мне доверили и взвешивать на весах порох и дробь, благо считать меня до этого научил папа, а с весами познакомила бабушка в Ростове. Все было хорошо, но за несколько дней до приезда папы я немного промахнулся и молотком заехал себе по пальцу. Я, как и дядя, очень боялся папиной реакции, тем более, что к этому времени ноготь стал чёрным. Но папина реакция поразила всех! Он увидев мой чёрный палец воскликнул: «Ну вот! Мой сын растёт настоящим мужиком!» И этим он подписал сам себе приговор. Изначально меня не планировали брать на охоту на уток. Но раз папа во всеуслышание заявил, что я - настоящий мужик (а мне, напомню, было 4 или 5 лет), то тетя Рузя сказала, что она не будет отпрашиваться с работы и меня нужно взять на охоту. Тут папа, помню как сейчас (пусть кто-то мне попробует сказать, что это не возможно), начал сопротивляться и его основной довод был таков: «Мы же едем на несколько дней, а что сын будет делать по вечерам?» Я же, как и просили дядя с тётей, не сказал папе, что я не только научился набивать патроны, но и играть в карты. Дядя сказал, что я себя хорошо вёл пока папы не было и он гарантирует, что проблем не будет. Но, как оказалось, проблемы возникли…

И вот, 31 августа, накануне начала охотничьего сезона мы приехали на озёра. Приехали днём, задолго до заката. Пока взрослые ставили палатки, мы с папой пошли к близлежащему озеру. Оно было всего в нескольких десятках метров от нашей стоянки. И только мы подошли к кустам, растущим поберегу, как прямо из под наших ног в воду бросилось несколько десятков уток-лысух. Через какое-то время к нам присоединился и дядя Толя с лодкой. И мы поплыли осмотреть места завтрашней охоты. И снова, и с одной и с другой стороны, не успевали мы подплыть, как взлетали утки. А вот на следующий день, когда началась охота, мы с лодки видели только одну шальную утку.

И вот настал вечер. Как сейчас помню была собрана огромная палатка желтого цвета. Я и до сих пор думаю, что она была размером метров 30 квадратных! Вернувшись с озёра, меня накормили, но спать ложиться было ещё рано. Взрослые (а мы ехали на охоту на трёх или четырёх машинах) решили поиграть в карты. Папа изначально отказался, мотивируя, что будет со мной. На что дядя ему с гордостью сообщил, что он предилекция подобную ситуацию и заранее научил меня играть! Нужно было видеть лицо моего супер интеллигентного папы! Но делать нечего и меня взяли играть. Играли в дурака и устроили чемпионат на выбывание. И я дядю и папу не подвёл! Проиграл только в финале! Папа, как сейчас помню, был в шоке!

Но зато одной проблемой стало меньше. Теперь было чем меня занять во время полёта на самолете. Папа первым делом предупреждал стюардесс, что он летит с сыном, который плохо переносит полёт. Поэтому, чтобы меня отвлечь, он будет весь полет играть со мной в карты. А поскольку мы всегда летали на первом ряду, то ни у кого лишних вопросов не возникало! Наоборот, у меня всегда были лишние взлетные конфетки и газировка по первому же желанию!

#денискины_рассказы 14

История одного поиска или почему всегда нужно искать первоисточники. Борис Феодосьев


Я несколько лет собирался написать этот рассказ, но всегда что-то мешало.
И вот, я наконец-то собрался духом и речь пойдет о судьбе Бориса Александровича Феодосьева (15(03).05.1894-09.01/1917 (27/12/1916)), двоюродного брата моего деда.

О его существовании я знал ещё со школьных лет, благодаря сохранившемуся в семье рукописному древу, составленному тетей Катей, младшей сестрой Бориса. Но кроме его имени мне о нем ничего долгие годы не было известно.

Настоящий прорыв в изучении истории семьи по отцовской линии у меня произошел в 2011 году после переезда в длительную командировку в Ростов-на-Дону.

В 2011 году Оксана Компаниец прислала мне копии фотографий семьи Мининых, переданных в Ейский музей их потомками. На одной из них был запечатлен Борис Феодосьев, при этом была пометка, что он «погиб на войне 1914 года». Это послужило толчком к целенаправленному поиску информации об этом человеке.

Вначале я разместил полученную фотографию в одной тем генеалогического форума ВГД. В одном из комментариев автор обратил мое внимание, что Георгиевский крест, скорее всего был дорисован на фотографии позднее.

И я начал штудировать литературу, посвященную георгиевским кавалерам Первой мировой войны. В моей библиотеке на тот момент было только одно подобное издание: «Военный орден Святого Великомученика и Победоносца Георгия. Именные списки 1769-1920. Биобиблиографический справочник. Отв. сост. В. М. Шабанов. Федеральное архивное агентство. Российский государственный военно-исторический архив (РГВИА). — М.: Русскiй Мiръ, 2004». Бориса Александровича в нем не оказалось, но был его «тезка» Борис Константинович: «ФЕОДОСИЕВ Борис Константинович, шт.-кап., 12-й Особый пех. п., 4 ст. — ПАФ от 11.09.1917. Убит 27.12.1916 г. Ф.400. Оп.12. Д.27620. Л.94-106 (1917)» (с.806).

Аналогичная информация содержалась и в вышедшем в 2015 году справочнике Клепова М.Ю. «Георгиевские кавалеры Первой мировой войны Мартиролог. М.: «Минувшее», 792 стр., ил., 2015 год»: ФЕОДОСИЕВ Борис Константинович (?—27.12.1916). Штабс-капитан 12-го Особого пех. полка. 4 Ст. (11.09.1917). Погиб в бою» (с.693). В хорошо известном справочнике Патрикеева С. Б. «Сводные списки кавалеров Георгиевского креста 1914–1922 гг. В 14 томах.» Борис Феодосьев вообще не упоминается.

Любопытно, что на сайте www.gwar.mil.ru размещена карточка из картотеки «Бюро учета потерь на фронтах Первой Мировой войны 1914-1918 гг.» о гибели Феодосиева Бориса Константиновича.

Поэтому я решил ознакомится с первоисточниками и направил запрос в Ялуторовск на получение карточек из указанной картотеки на имя Феодосьева (Феодосиева) Бориса Александровича. Одновременно я попросил Елену Герасименко заказать и сделать выписки из дела, хранящегося в РГВИА и указанного в справочнике В.М. Шабанова. Позднее, я заказал и копии страниц архивного дела.

Вскоре я получил искомые документы. В деле «Наградные листы к приказу по войскам 12-й армии №321 и 322 о награждении орденом Св.Георгия и Георгиевским оружием №712 и №713 1917года. Приказ по Армии и флоту 11 сентября 1917года» имеется печатный экземпляр приказа от 3 апреля 1914 года о награждении Орденом Святого Георгия 4-й степени Бориса Феодосиева:

«На основании статьи 25-й Статута Военного Ордена Св. Великомученника и Победоносца Георгия, по удостоверению Кавалерской Думой ордена, учрежденной при Штабе вверенной мне Армии, согласно приказа за №310, пожалованы мною ОРДЕНОМ Св. Георгия 4 степени: […]

ПОРУЧИКИ:
Ныне убитые в бою с неприятелем:

XII Особого, Борис Феодосиев за то, что, командуя ротой в бою 27-го декабря 1916 года, под Ригой на Лисьем Носу, под сильным ружейным и пулеметным огнем, при исключительно трудных условиях местности, во главе роты с беззаветной храбростью и самооотверждением дважды бросался в атаку на укрепленною позицию противника, при чем, достигнув при второй атаке проволочных заграждений, лично начал рубить проволоку, подавая пример своим подчиненным. Тут же, будучи смертельно ранен и истекая кровью, продолжая лежать у проволочных заграждений, отдавал распоряжения по последней минуты жизни. [..]
Командующий Армией,
Генерал от Инфантерии Радко-Димитриев»

Более подробная информация о последнем бое Бориса Феодосиева содержится в рапорте полковника Струкова:
«Вследствие отношения Начальника Штаба от 25 февраля с/г за №1152 дополнительно к представлению моему о награждении орденами Св. Георгия 4 ст. вверенного мне полка ныне убитых Штабс-капитана Божо Марковича и Поручика, ныне Штабс-капитана Бориса Феодосиева, доношу:

Во время декабрьского наступления частей XII–й армии вверенный мне полк 26 декабря прошлого года, действуя в составе VI особой пехотной бригады, входящей в свою очередь в состав 43 Армейского корпуса, получил приказание сосредоточиться у горы Арарат для операции на Лисьем Носу, что в районе болота Тируль. Того же дня в 23 часа полк сосредоточился на северной окраине Лисьего Носа и занял исходное положение для атаки позиций противника в расстоянии 1/2 -3/4 версты от последнего. В 4 часа 27 Декабря того же года проволочные заграждения противника саперами, приданными части, не были разрушены заранее и полку пришлось, получив приказание, атаковать противника на сильно укрепленной позиции, преодолевая проволочные заграждения его вручную. Продвижения полка к исходному для атаки пункту было противником обнаружено заблаговременно. Он успел сосредоточить, к угрожаемым нашей атакой местам своей позиции, пулеметы в упор по подступам к проволоке, расстреливающие атакующие роты; последним пришлось вести наступление таким образом под самым действительным, сосредоточенным пулеметным, а также ружейным огнем противника, проваливаясь кроме того при атаке в глубоком снегу и незамерзшем болоте. Противник, находясь в столь выгодных условиях, имел возможность отбить атаки полка, во время которых роты Штабс-Капитана Марковича и Поручика Феодосиева, находясь все время на первой линии атакующих частей дважды бросались в атаку, причем и Штабс-капитан Маркович, командуя 5 ротой, и Поручик Феодосиев - 4 ротой, каждый руководя лично действиями своих рот, исключительно примером самоотверждения, беззаветной храбрости и воодушевления увлекали солдат своих частей к атаке неприятельских позиций, доводя людей, несмотря на потери, до самых проволочных заграждений противника.

Во время вторичной, около 8 ½ часов утра теми же ротами атаки противника, после отбития первой атака Штабс-капитан Маркович, бросившись во второй раз во главе и впереди своих людей. Подняв роту в атаку, несмотря на понесенные ею в 115 человек потери, исключительно примером своего мужества, довел остатки своей роты до проволочных заграждений противника, частично преодолевая и разрушая их, и здесь был убит на проволоке неприятеля, запечатлев смертию своей геройский подвиг, им совершенный.

Тогда же и также, вовремя вторичной атаки, Поручик Феодосиев, также во главе и впереди своих людей примером личной храбрости и выдающегося мужества, вновь довел людей своей роты до неприятельских проволочных заграждений, сам начал первый рубить – подавая этим пример всем другим атакующим - проволоку противника и здесь, будучи смертельно ранен, лежа у самой проволоки неприятеля, истекая кровью, отдавал распоряжение своим подчиненным до последних минут своей жизни, смертию своей, здесь же последовавшей, запечатлев таким образом геройский подвиг.

Прилагая при сем дополнительно свидетельские показания солдат непосредственных очевидцев содеянного, представляем к награждению, лично, по силе ст.17 стат. Орд. Св. Георгия, свидетельствую настоящие подвиги, совершенные вверенного мне полка Штабс-Капитаном Марковичем и Поручиком Феодосиевым».

Но шла ли речь в этих документах о моем Борисе или нет, ведь в тексте приказа и рапорта нет упоминания его отчества?

Ответ на это вопрос содержится в еще одном документе, имеющемся в этом деле. Это наградной лист, в котором указано отчество Бориса – Александрович!

Но это еще не конец этой истории. В семье существовало предание, что Татьяна Николаевна Феодосьева (ур.Минина) получила газету с описанием подвига и гибели сына в свой день рождения (14(02) января).

Подтверждением того, что газета в семье действительно была, содержится в публикации Кристины Еременко, правнучки родного брата Бориса: «весь семейный архив ФЕОДОСЬЕВА Александра Георгиевича его внуком Александром Владимировичем передан Ейскому краеведческому музею. […] В подлиннике газеты "Московские ведомости" за 1914 год описан героический подвиг младшего сына Феодосьевых Бориса».

К сожалению, мне не удалось связаться с Кристиной, а две попытки ейского краеведа получить информацию об этой заметке в музее также не увенчались успехом. Я пересмотрел подшивки газеты «Московские ведомости» за несколько лет, но тоже безрезультатно и на несколько лет оставил свои поиски. В прошлом году мне посчастливилось познакомится в одной из соцсетей с Ириной Александровной Найденовой, автором многих замечательных публикаций об истории Ейска, сотрудником Ейского историко-краеведческого музея им. В.В. Самсонова. Благодаря ей удалось установить, что заметка была опубликована в газете «Армия и Флот Свободной России» (в 1813-1917 годах - «Русский Инвалид» от 27 (10 октября) сентября 1917 г №221. И теперь этот номер есть в электронном виде в моем архиве.

Возвращаясь к Борису Александровичу, хочу отметить, что за свои подвиги он был награждён кроме ордена Святого Георгия орденами Святого Станислава 2-й и 3-й степеней и Святой Анны 3-й и 4-й степеней. Похоронен герой был на своей малой Родине, в Ейске, в ограде ныне не существующей Николаевской церкви. Его семья оставила заметный вклад в истории Ейска. А широкую известность во всей стране получил его двоюродный племянник, народный артист России Владимир Борисович Сошальский (1929-2007).