Село Малмыжка

bob77777 написал:

[q]

К тому времени в вотчинное владение монастыря отошло село Мамадыш, ожиленное из пустоши. Оно располагалось недалеко от новых починков и вполне могло включить в свою хозяйственную орбиту и оброчную пустошь. Поэтому у архимандрита появилась идея переселить этих удельных крестьян с пустоши при реке Малой Вошмице на свои вотчинные земли. Однако перспектива оказаться монастырскими дворцовых крестьян не устраивала. Жители починка Максимова, Данил Аксенов «с товарищи», обратились с челобитной о дозволении жить в основанном ими населенном пункте «за государем». Был произведен сыск, переписаны крестьянские и бобыльские дворы, и оброчные починки с их жителями отошли в казну.[43]

[/q]

Как это согласуется с "Документами по истории Казанского края" (стр.139-142)?
Земли - монастыря, а крестьяне - дворцовые?

bob77777 написал:

[q]

[43]. Документы и материалы по истории Мордовской АССР. – Т. 1. – Ч. II. Социально-экономические отношения в Казанском крае, в Саранском и Темниковском уездах в XVII в. / Под ред. проф. А. И. Яковлева. – Саранск, 1951. – С. 8-11.

[/q]

Кстати, пытался их найти в интернете, но, к сожалению, поиски не принесли результата.

Теперь необходимо "расшифровать" ландратские книги и 1-ю ревизию начала 18 века, чтобы прояснить дальнейшую судьбу поселенцев.
Нашёл, к кому обратиться, осталось связаться с этими специалистами.
Интересно, а ещё источники по нашей тематике, кроме этой замечательной грамоты, есть?

Грамота 1643 года:
"От царя и великого князя Михаила Федоровича всеа
Русии в нашу отчину в Казань стольнику и воеводам нашим
князю Михаилу Михаиловичю Темкину-Ростовскому
да Степану Лукъяновичю Хру[ще]ву да дьяком
нашим Григорью Волкову да Палистрату Акинфееву...
во 129-м году пожаловали мы в Свияжскои
Богородицкои монастырь в вотчину казанскую пустошь
Момадыш, и велено им тою пустошью Вошмицею владети
к сельцу Момадышеву. А вместо оброчных денег велено
им с тое пустоши платити наши всякие доходы пробив
четвертные пашни так же, как они наши всякие доходы
платят с сельца Момадышева.
И как к вам ся наша грамота придет, и вы б ис Казани
в Казанскои уезд на пустошь Малую Вошмицу послали,
ково пригож, и велели б есте ему взяти с собою тутошних
и сторонних людеи: попов и дьяконов, и
старост, и целовальников, и крестьян, и чюваши, и черемисы,
сколько человек пригож, и велели б есте ему тое
пустошь Малую Вошмицу измерити в четверти, и измеря
тое пустошь, отказати со всеми угодьи в вотчину Свияжского
Богородицкого монастыря архимариту Ермогену
з братьею, а оброчных денег у них с тое пустоши в нашу
казну вперед имати б есте не велели и из окладу те оброчные
деньги велели б есте выложить. А велели б есте
у них с тое пустоши вместо оброчных денег имати наши
всякие доходы против четвертные пашни так же, как у
них наши всякие доходы в нашу казну емлют с их с
монастырсково сельца Момадышева."
А вот и подарок царя-батюшки монастырю. Земли Вошмицы - в вотчину братии.

Крепостные в Малмыжке.

Итак, кто такие дворовые люди или дворня? Это особый разряд крепостных крестьян, которых их господа использовали в качестве домашней прислуги.
В ревизиях и других учётных документах их считали отдельно от других крестьян. Даже средней руки помещик мог содержать несколько десятков человек крепостной прислуги.
Дворовые появились в Мамадыше вместе с чиновниками-дворянами после получения бывшим селом статуса города. У новых уездных властей дел было много, и кто-то должен был заниматься домашними заботами. Правда, дворовых крестьян у мамадышских чиновников было мало, в основном каждый из них был владельцем 2-3, за редкими случаем, 4-6 душ. Такое же количество дворовых было и в последующем, вплоть до 1861 года. Богатых дворян-землевладельцев в Мамадышском уезде не имелось.
Об отношении хозяев к своим дворовым можно судить по тому, кем были крестные родители их детей, а ими были уездные чиновники и городские купцы, то есть лучшие люди, каких только можно было найти в округе.
С Мамадышем всё ясно. Неожиданным стало появление дворовых в Малмыжке! Как так! Самым большим начальником в ней был деревенский староста, избираемый всем миром на 3 года. Неужели дворяне в Малмыжку понаехали? Отнюдь…
Итак, учитывая, что сохранились не все исповедные ведомости, будем исходить из наличных.
Ещё в 1810 году в Усы-Малмышке проживали два брата, вели одно хозяйство, жили со своими семьями под одной крышей. Одного звали Федор Иванов, 37 лет, второго – Григорий Иванов, 40 лет. Первый был простым экономическим крестьянином, а вот второй – морской артиллерии отставной унтер-офицер.

В 1819 году братья с семьями по-прежнему живут вместе, только у них появились фамилии: Федор стал Смирновым, а Григорий – Степуниным. Кроме того, у отставного сержанта появилась дворовая девка Евдокия Ефимова, 43 лет, да не одна, а с сыном – Алексеем, 19 лет.
Стоит отметить, что нынешнее понятие «девка» иное, нежели, чем его употребляли в прошлом. Сейчас, несмотря на то, кто под ней понимается, она должна быть молодой, явно не 43 лет. В те времена под «девкой» подразумевалась горничная или сенная, то есть ждущая в сенях приказаний от хозяина, девушка.
Почему считаем, что дворовая принадлежала не главе семьи Федору, а его брату сержанту Григорию?
Во-первых, у Федора отсутствовала правовая возможность приобретения других крестьян, так как он сам принадлежал к тому же сословию.
Во-вторых, Григорий, будучи военным, имел не только соответствующий статус, который был выше крестьянского, но и, участвуя в военных действиях, имел реальную возможность какого-нибудь «басурманина» пленного, в своего дворового обратить или получить его в награду за свои подвиги.
Откуда Григорий их взял, неизвестно, но в годах (речь идёт о 1819 годе), в отличии от брата, «подкачал», став старше, не на 9, как нужно, а аж на 28 лет! Знать, выглядел уже на все 68, да и мамадышские священники сильно не заморачивались по поводу сравнения старых данных с действительностью. К 1823 году Григорию ещё добавят лишних годков.
Если же исходить из возраста Григория, указанного в 1810 году, он мог поучаствовать в одной из войн, которые в начале ХIХ века вела Россия: Отечественной войне 1812 года, русско-турецкой 1806-1812 гг или русско-персидской 1804-1813 гг. Оттуда то и могли появиться дворовая девка с сыном. Их национальность неизвестна, но оба были крещены в православие.
В 1821-1822 годах сын дворовой девки Евдокии из исповедных ведомостей по деревне Малмыжке исчезает.
Что произошло?
Понятно, что у Григория Степунина его статус среди односельчан был достаточно высок, все-таки военный, причем не рядовой, а унтер-офицер, да и свои дворовые есть! Такого ни у кого в деревне не было сроду!

Но статус статусом, а по сути - он такой же, в экономическом плане крестьянин, который, кроме того, должен кормить и заботиться о своей дворне. Что же делать? А не отпустить ли хозяину на время молодого и крепкого парня, сына своей дворовой девки, на заработки? И денег принесет и лишним ртом дома не будет. А ведь, нужно вспомнить, что сам Григорий со своей семьей (5 человек) обитает у своего, пусть даже младшего, брата (их трое). Да и не сбежит добрый молодец – мать то его при Григории живет.
И вот, 28 июля 1821 года в Троицком соборе города Мамадыш венчаются из приходской деревни Малмышки отпущенный дворовый человек Алексей Дмитриев, 22 лет, и Мамадышского уезда села Красной Горки малороссиянина Василия Яковлева Хлопцева дочь девица Соломонида, 20 лет. Она – не местная, пришлая, видно, что из приданого – только воспоминания о своей бывшей малой родине Малороссии, поэтому то и выбирать не пришлось – за бывшего дворового замуж пошла.
И тут не обошлось без нашего предка – Матвея Степанова Мартынова, который был среди поручителей этого брака, вместе с небезызвестным Федором Ивановым Смирновым и ещё двумя односельчанами.
В отличии от получившего свободу Алексея, его мать пока также остается дворовой у Григория Степунина.

Алексей появляется в Малмыжке только в 1823 году. Но не просто появляется, а уже проживает подворником у Григория Маркова Клинова с женой, сыном и матерью, у которой уже нет «статуса» дворовой. Да и отставной сержант Григорий Степунин к этому времени ушёл от брата и стал жить со своей семьей в своем доме. Не зря бывший дворовый два года отсутствовал.