Село Малмыжка (Российская Федерация)

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Нашла еще 2 МК по селу за 1916 и 1917 годы.

Как в Малмыжке церковь закрывали.

Священнослужители, как представители «старого строя», получавшие содержание от государства еще со времен Петра I, стали мишенью для правительства большевиков. По-разному на просторах России шла борьба с религией, но дошла она и до Малмыжки.
В 1917 году первого малмыжского священника Николаева, умершего 3 декабря того же года от воспаления спинного мозга, временно заменил священник Троицкого собора г. Мамадыш Павел Михайлов.
В 1919 году священником становится Азановский Павел Петрович. Он родился в 1887 году в с. Михайловское (Сурты) Царевококшайского уезда Казанской губернии (ныне Медведевский район Республики Марий Эл).
23 января 1918 года состоялся декрет Совета народных комиссаров РСФСР «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» Он предусматривал: установление свободы совести, введение светской регистрации актов гражданского состояния, отмену официальных обрядов в государственных учреждениях, замену религиозных клятв и присяг торжественным обещанием, прекращение преподавания «религиозных предметов» в учебных заведениях, запрет религиозным обществам владеть собственностью и иметь права юридического лица, передачу государству всего имущества религиозных обществ, предоставление религиозным организациям зданий для общественных богослужений «лишь с разрешения представителей по заведыванию религиозным имуществом».
В Мамадышском уезде к исполнению декрета дошли, учитывая, что гражданская война внесла свои коррективы, в 1920 году. Так, для начала, в Малмыжке власти организовали собрание прихожан церкви. Оно состоялось 1 августа. На собрании было лишь 25 человек, которые постановили: организовать из себя общину верующих, взяв ответственность за имущество храма на себя. Для перерегистрации общества, подписания соответствующего договора в комиссию «по проведению декрета в жизнь» избрали комиссию в составе Алексея Ежова и Семена Игнатьевича Потеряхина (сына бывшего сельского старосты).
После собрания всё имущество церкви описали: храм с 8 колоколами, землю под ним, домами притча, в опись также попали 54 предмета церковного обихода, начиная с икон, заканчивая кадилом. Опись подписал священник Азановский, псаломщик Вачуров и церковный староста, бывший доверенный – Мартынов Андрей Дмитриевич.
27 мая 1920 года, Казанская губерния перестала существовать, на ее место пришла Татарская автономная советская социалистическая республика. Тогда же Мамадышский уезд был преобразован в кантон (с 1930 года – район). Прошло еще два года. Вот тут и решились изъять оставшиеся в церкви ценности.
17 мая 1922 года из кантонного исполкома приехал товарищ Ремнин, собрал подкомиссию по изъятию церковных ценностей из трех верующих, священника и представителя волостного исполкома.
У священника Азановского, чтобы «не ерепенился», председатель кантонной комиссии по изъятию церковных ценностей и уполномоченный Татотдела Государственного политического управления (ГПУ) при НКВД РСФСР взяли подписку о том, что тот «обязуется не агитировать против изъятия ценностей, а полностью поддерживать Постановление Всероссийского центрального исполкома от 22 февраля 1922 года, в ином случае все его действия будут расценены как неподчинение и непризнание центральной власти».
Естественно, все были за изъятие, причем «сейчас же». Тут же составили акт, где указали изделия из серебра: по 2 чаши, креста, звездицы, лясицы, дискоса, 5 тарелок и кадило. Затем отправили всё описанное в финансовый отдел кантонного исполкома.
В последующем приготовили новый устав религиозного общества, который зарегистрировали только 19 февраля 1925 года. Как бы сказали сейчас, верить открыто в Бога стало «не модно», да и, если точнее, накладно себе будет, поэтому в состав общества вошло из почти тысячного населения Малмыжки всего-навсего 52 человека, которым, по-видимому, терять было нечего или же не боялись ничего.
Правда, покорность властям не помогла в дальнейшем священнику Азановскому: Павел Петрович после Малмыжки стал священником Дерюшевской церкви в г. Малмыж Вятской губернии. 23 октября 1931 года был осужден Особым совещанием при Коллегии ОГПУ. Ему было предъявлено обвинение по статье 58 п. 10, 11 УК РСФСР - за "принадлежность к контрреволюционной организации". Приговор - 3 года лишения свободы. Реабилитирован 20 июня 1989 года.
Примерно в 1930 году следующим священником в селе Малмыжка стал Харитонов Ефим Яковлевич, 1864 года рождения, семейный, избирательных прав был лишен (данные на 20.11.1934) .
В 1937 году церковь перестала функционировать. В 1940 году с подачи центральных властей районные власти стали принимать меры по закрытию церквей и мечетей.
26 сентября 1940 года в Малмыжке был собран сход граждан, на который пришел 261 житель села. Ну а чтобы всё прошло в соответствии «с линией партии», на помощь местным товарищам из районного центра направили заведующего общим отделом исполкома Мамадышского районного совета депутатов трудящихся Трескина.
Первым речь держал председатель исполкома сельского совета Ежов: «церковь уже три года не функционирует, здание не ремонтируется, в то же время имеющиеся помещения школы недостаточны».
За закрытие церкви и передачи ее помещений школе высказались 6 односельчан. Против этого имели мужество подать голос Зайцева Екатерина и Клинова Р.П..
Итогом собрание стало решение просить вышестоящие правительственные органы церковь в селе Малмыжка закрыть и помещение передать под школу. «За» это высказалось 213 из присутствовавших, «против» - 10, «воздержалось» - 38 .
Уже через день состоялось решение исполкома Мамадышского райсовета:
1. Удовлетворить ходатайство граждан села Малмыжка о закрытии церкви,
2. Помещение церкви использовать под школу,
3. Просить Президиум Верховного совета ТАССР утвердить данное решение .
Следует отметить, что оба данных решения были отпечатаны на одной печатной машинке и подписаны, естественно, заведующим общим отделом районного исполкома Трескиным. А был ли сход…. Уже некому рассказать. В имеющейся школьной тетради, названной списком жителей села, бывших на сходе, у половины фамилий нет инициалов, поэтому, кого, порой, имели в виду писавшие в ней, выяснить невозможно.
Итогом этой истории стал указ Президиума Верховного совета Татарской АССР от 5 ноября 1940 года, которым решение исполкома Мамадышского райсовета утвердили, правда, с передачей здания церкви этому же исполкому для использования под культурное учреждение .
Но и культурным учреждением церковь не стала, её вплоть до 1969 года, когда колхоз имени «Чапаева» был поглощен соседним колхозом «Тан», использовали в качестве зерносклада.

Как в Малмыжке с революцией боролись.

В 1905-1906 годах по России прокатилась огненным колесом, пока ещё не столь ужасным, как через десятилетие, революция, которая закончилась победой правительства.
Тихая Малмыжка тоже «отличилась» своей «революционной ситуацией»…
Так, 17 марта 1906 года мамадышский уездный исправник Ясницкий доложил о казанскому губернатору о ликвидации в Малмыжке очага революции:
19 февраля жандармский унтер-офицер Калмыков отобрал подозрительную литературу у ее жителей: Владимира Ежова, Игната Потеряхина, Сергея Клинова. Дал им эти книги и газеты Старо-Кумызанский волостной писарь – Шаров Александр, которого за эти «художества» с должности уволили, а 12 марта задержали и посадили в уездную тюрьму.
14 марта становой пристав 1 участка Шершенев провел секретный опрос свидетелей разворачивавшегося действа. Шарова в его противоправительственной деятельности обличали: малмыжскией священник Николаев, церковный псаломщик Григорий Синюшин, Владимир Ежов - местный «владелец заводов и пароходов», бывший сельский староста Игнат Потеряхин, Пётр Смирнов, волостной старшина Александр Федорович Ежов, сельский староста Захар Павлович Потеряхин, Амвросий Клинов и дочь псаломщика Варвара Дедюшина. По их словам, Шаров – закоренелый ненавистник государственного строя. Так, он предлагал ликвидировать монархию и провозгласить республику во главе с президентом, избираемым на определенный срок, так как наследственная власть привела к нежеланию царя заботиться о простом народе. Поздравительные адреса (что-то наподобие телеграммы с мест руководству страны по какому-либо торжественному случаю) царь не читает и про чувства народные знать не желает. Налоги платить этому государству не нужно, если оно не улучшает положение населения. Поддерживающая власть церковь – это театр, а священники – актеры в нем. И вообще, Шаров радовался победам японцев в прошедшей русско-японской войне: «надо бить нас, дураков!» Вот такой образчик либеральной интеллигенции на сельском уровне!
Вы ожидаете услышать рассказ о смелом борце за правду и волю народную, плюющем бесстрашно в царских сатрапов, несмотря на ежедневные пытки в застенках!
Не тут-то было! Прижатый в тюремный угол Шаров, по его словам, оказался невинной овечкой, оболганным борцом за социальную справедливость «в рамках действующего законодательства». При допросе весь его собственноручный рассказ об этом пронизан раболепством перед губернатором и императором!!!

Итак, Шаров по каждому пункту обвинения его в революционной деятельности объяснил кознями местного священника Николаева, захватившего реальную власть в волостном правлении, который:
- требовал от бывшего сельского старосты Василия Михайловича Мартынова выгнать из Малмыжки заманившую его к себе домой, прикинувшись больной, местную ворожею солдатку Волкову, которая пыталась отрезать ему косу. Шаров же отговорил старосту от этого;
- запрещал Махорскому пускать на сельскую площадь своих свиней, так как там играют его, поповские дети;
- при решении вопроса о выборе места под строительство земской школы предложил отобрать позьмо у бедняка Якова Грушина. Шаров же возмутился этим и предложил школу строить на огороде Николаева;
- предлагал подкараулить и убить его, Шарова, за принципиальную жизненную позицию, собрав вокруг себя шаровских анти-друзей (они то и перечислены в качестве свидетелей по делу);
- «замял» дело о расхищении денег из волостного попечительства Общества Красного Креста в 1904 году бывшим старостой Игнатом Потеряхиным;
- объяснил дюсьметьевскому волостному старшине Ельченкову (житель деревни Яковки), не платить налоги в связи с изменением законов, за что бывший старшина и пострадал – его «колеьём» мужики выгнали из Дюсьметьево;
- будучи священником в церкви села Дюсьметьево, пил (имел в виду спиртное) и закусывал;
- за неделю до ареста послал ночью к нему бывшего сельского старосту Потеряхина и доверенного Андрея Дмитриевича Мартынова сказать, чтобы он – Шаров уезжал из Малмыжки, иначе, Николаев из села уедет сам.
А святые иконы Шаров очень уважает! И вообще о том, что «церковь – театр» и т.д. сказал дружок сына псаломщика. Врут они всё!
Владимир Ежов – богатей, который за счет бедных наживается. Бывший староста Потеряхин – вор! Псаломщик Синюшин неграмотен и боится потерять свое место, его дочь – бестолковая баба.
А про адреса царю-батюшке уточняет, что писать их обязательно надо, но не в виде «разукрашенных фраз духовенства», предложив «мужичкам составить адрес действительно из чувств, которые светятся в душе их!».
Под конец объемного описания злоключений патока из славословий в адрес Николая II бурно потекла по страницам протокола допроса Шарова: «обожаемый мной Великий монарх», «всегда готов идти по следам Ивана Сусанина и положить жизнь свою за Его Императорское Величество!».
«Я виноват разве что в том, что давал разрешенные цензурой газеты по неопытности и незнанию.» И снова: «готов умереть за царя!».

А виновник во всей сложившейся ситуации – Николаев! Почему? Да потому, что не русский он - потомок Монгол ! Трижды в допросе Шаров упоминал происхождение священника (примечание - крещеный татарин), решив, что это будет наилучшей его защитой перед «русским» по крови царём.
21 марта становым приставом было начато формальное дознание по делу Шарова по статье 129 Уголовного уложения. С 27 марта расследование передано судебному следователю 1 участка, который 1 апреля Шарова из тюрьмы выпустил, а 15 июня того же года дело прекратил «по недостаточности улик».
А Шаров? Шаров долгое время вел переписку с губернатором, предлагая свои услуги на ниве канцелярской работы в каком-нибудь бы правительственном учреждении. Но чиновники знали своё дело: время идёт, а в ответ – завуалированные отказы. Да и неинтересен стал Шаров после всего этого – ни чиновникам, ни революционерам….

Из дела «О вредном направлении волостного писаря Старо-Кумызанской волости Мамадышского уезда Александра Николаева Шарова» (ф.1, о.4, д.2357 НА РТ).

Как в Малмыжке с «зеленым змием» боролись.

Началась Первая мировая война. На нужды войны переходили многие производства, в том числе возникла необходимость в спирте, а также в трезвых подданных. На этой почве началась компания по борьбе с одной из вечных российских проблем – «употреблением зла», то есть – с пьянством.
Почти в каждом селе, где имелись винные лавки, а они в начале ХХ века стали государственными, проходили сходы, где принимались решения об их закрытии. «Чем мы хуже?» - решили малмыжские крестьяне и решили задушить «зеленого змия» в своем селе «на корню».
Итак, 7 октября 1914 года сельским старостой Яковом Михайловичем Ежовым был собран сельский сход, в котором приняло участие 129 домохозяев, то есть глав крестьянских семей. Единственным вопросом стояло обсуждение «отрадного и навсегда желаемого факта» - запрета до окончания войны продажи спиртных напитков.
«Мысленно опираясь на прошлое и взвешивая все те ужасы, которые приходилось наблюдать или самим испытать, мы пришли к тому несомненному выводу, что все несчастья с нами происходят благодаря «зеленого змия» - водки. Ругань, драки, всевозможные аресты, тюремные и другие наказания, неосторожное обращение с огнем в пьяном виде...» Так описывали в протоколе собрания ужасы последствий употребления «беленькой».
Теперь же, после запрета продажи спиртного, как выразились выступившие, в селе: «Тишь, да гладь – Божья благодать!».
По приблизительным расчетам за прошедшие 2,5 месяца после введения запрета Малмыжка сэкономила 800 рублей. А за 12 месяцев. «Страшно подумать!», - вскричали участники схода. Поэтому, «удостоверившись в пользе трезвого (хоть и принудительном) образа жизни» крестьяне постановили ходатайствовать перед «перед кем следует» о закрытии в Малмыжке винной лавки навсегда.
Приговор скрепил своей подписью волостной старшина Мартынов.
Но скоро слово молвится, да не скоро дело делается! Лишь 8 ноября 1914 года ходатайство сельчан было удовлетворено земским начальником 1 участка Мамадышского уезда и управляющим акцизного сбора Казанской губернии (примечание – все деньги от продажи водки шли в бюджет государства).
Через день, 10 ноября, уездный исправник Яснитский докладывал рапортом губернатору: «ходатайство крестьян с. Малмыжки о закрытии в их селе винной лавки вполне заслуживает уважения, она обслуживала лишь это село и деревню Яковку. С закрытием лавки благосостояние крестьян, безусловно, поднимется».
Правда, окончательное закрытие винной лавки (№ 286) в Малмыжке, как докладывал губернатору управляющий акцизными сборами губернии, произошло лишь 16 ноября 1914 года.
Надолго и помогло ли?... Увидим в следующем рассказе.

«Собрание по ходатайству крестьян Малмыжского сельского общества Мамадышского уезда о воспрещении торговли в с. Малмыжка крепкими напитками» (ф. 1, о. 4, д. 6064 НА РТ)

Как «зеленый змий» солдата подвел.

Церковь в селе была тем местом, где собирались все жители, а после службы можно было поговорить о своем «житье-бытье».
17 апреля 1915 года в сторожке при церкви оказались Николай Кузнецов, Василий Егоров, Павел Игнатьевич Потеряхин, повитуха Домна Васильевна Мартынова и подвыпивший солдат 94 запасного батальона, стоявшего в г. Казани, Иван Егорович Клинов (это при закрытой то винной лавке).
Между односельчанами шли обычные бытовые разговоры. Тема дошла до шедшей в это время войны. Кузнецов сказал, что война – «за грехи наши». На это бравый унтер-офицер Клинов, подкрепляя своё мнение сочными ругательствами, заявил, что: «не от Бога это. Помещики и правительство! Им тесно стало жить, вот и завели войну». Вот тебе и новый революционер нашелся!
Тогда же сельский староста Яков Ежов со слов всех присутствовавших при разговоре составил акт с описанием произошедшего в сторожке. Дело пошло в ход. Разбирали долго. Лишь через 2 месяца расслабившегося солдата подвергли 20 суточному аресту «за распространение ложных слухов, относящихся к распоряжениям правительства».
17 июля того же года Казанским губернским прокурором в отношении Клинова возбудил дело по статье 2811 Уложения о наказаниях, которое 21 июня принял следователь 1 судебного участка. 16 июля дело направлено прокурору. А там суд…
Что у трезвого на уме – то у пьяного на языке!
Такой же храбрый и в таком же состоянии был родной дядя Ивана Клинова – Кузьма Николаевич Клинов, в отношении которого в 1913 году велось дознание. Так же у церкви Кузьма заявил пришедшим по поводу распределения земли во время проведения реформ погибшим к этому времени премьер-министром П.А. Столыпиным: «этот закон выдумали трое мошенников. Одного из них – подлеца Столыпина укокошили, еще двое осталось» (примечание – Столыпин убит в результате покушения в 1911 году в Киеве). Дело в отношении Кузьмы, в конечном итоге, прекратили, но он больше своё мнение на людях не высказывал.
Дело об унтер-офицере Иване Егорове Клинове (ф. 1, о. 4, д. 6261 НА РТ).

Беженцы.

Первая мировая война сколыхнула из мест ведения боев местное население. Беженцы…
Бежали многочисленными семьями, даже деревнями. Немцы и австрийцы (примечание – Австро-Венгерская империя, так называемая, «лоскутная» из-за многочисленности национальностей в ее составе, порой, ненавидевших своих соседей по общему «дому») не слишком то жаловали русских (белорусов, русинов, малороссов). И те бежали, бежали куда глаза глядят. Оказались они и в Малмыжке и Яковке.
В 1919 году имелись следующие сведения по беженцам:
число беженцев до 12 лет число беженцев свыше 12 лет Всего
мужского пола женского пола мужского пола женского пола
Деревня Яковка 3 5 13 17 38
Село Малмыжка 12 15 32 50 109

В основном, это были жители Гродненской и Виленской губерний - в Малмыжке оказались семьи: Шигень, Дубатовка, Почебат, Таранко и другие, в Яковке: Воропай, Якимец, Жак, Протасевич, Зыйко, Колонюк, Савка.
Беженцев распределили по крестьянским домам - у кого какой свободный угол был, тот и заняли.
Новые поселенцы рождались, умирали, занимались чем могли. А на пороге уже была гражданская война, сменившая первую мировую. Жить стало еще тяжелее…
Из уездной комиссии по делам беженцев и военнопленных 8 июля 1919 года писали в волостные советы, в том числе и в с Старо-Кумызанский:
«Ввиду поступления частых жалоб на грубое, враждебное отношение населения некоторых сел и волостей к беженцам западного края и отказа им во всем необходимом для их существования, обращаю внимание советов, что забывая о беженцах, являющихся первой жертвой павшего царского строя и кровососов капиталистов, с которыми борьба еще далеко не закончена и продолжается при самой сильной поддержке беженских пролетарских масс, не выясняют о необходимости человеческих отношений. Предлагается:
1. Всех беженцев ни в коем случае не направлять в Мамадыш, дать им необходимую материальную поддержку до ревакуации;
2. Не допускать их самочинного выселения из квартир;
3. Особо нуждающихся освобождать от платы, если они живут в квартирах зажиточных».
Плохо или хорошо жили беженцы? Да так же, как и местные жители. На месте не сидели, некоторые даже оказались в числе местных властных структур. Так, в 1920-1921 годах членом волостного исполнительного комитета Старо-Кумызанской волости был Иван Таранко, в то же время два письмоводителя тоже были беженцы.

Ф. Р2332, о. 1, д. 5 и 6 НА РТ

Жители Малмыжки с начала ХХ века стали выезжать на заработки в соседние регионы, например, в Пермский край:
https://pokolenia.permkrai.ru/records/view/411212

На январь 1919 года имелись сведения, что в плену в Германской и Австро-Венгерской империях побывало 9 наших земляков: 2 – из деревни Яковка и 7 – из села Малмыжка:
Деревня Яковка
Конахин Матвей Алексеевич
Шапкин Егор Максимович
Село Малмыжка
Данченков Степан Никонорович - Австрия
Ежов Александр Гурьянович - Германия
Ежов Василий Гурьянович - Германия
Ежов Гавриил Васильевич - Австрия
Ежов Константин Андреевич - Австрия
Ежов Николай Павлович - Германия
Мартынов Алексей Михайлович - Германия

После возвращения домой Конахин Матвей Алексеевич ушел служить в ряды Красной армии (Ф. Р2332, о. 1, д. 5 НА РТ).
2 июня 1918 года в германском лагере для военнопленных Hameln плену скончался унтер-офицер 14-й роты 251-го Ставучанского пехотного полка Потеряхин Степан Осипович, уроженец д. Яковка Старо-Кумызанской волости, о чем было написано 4 июля 1918 года в издававшейся в Берлине газете для военнопленных «Русский вестник» за № 304.

Как в Малмыжке Зиновьева и Троцкого приветствовали.

Вожди российского пролетариата, выхватившие в 1917 году власть из слабых буржуазных рук, в последующем столкнулись с тем, что власть предполагает борьбу за неё. Жертвами этой борьбы стали лидеры большевиков: в 1923 году триумвират Сталин-Зиновьев-Каменев скинул с политического олимпа Троцкого, а в 1925 году за ним последовал Зиновьев.
Об этом в Малмыжке в далеком 1919 году предположить никто не мог…
В деле о заработной плате служащим исполкома и сельских советов Старо-Кумызанской волости за 1921 год (фонд Р2332, опись 1, дело № 20 Национального архива Республики Татарстан), вроде бы, должны были содержаться соответствующие сведения. Но в то время шла гражданская война, чистой бумаги для корреспонденции не хватало. Для этого использовали документы более ранних периодов. Писали новые документы на обороте старых.
Так и получилось, что на оборотах очередного отчета в Мамадыш оказался (листы за №№ 35 и 36) протокол общего собрания жителей села Малмыжка, проведенного 12 января 1919 года.
На собрание, на удивление, пришло ровно 100 человек. Председательствовал Потеряхин, его товарищем, то есть заместителем, был Зайцев Михаил, секретарем – Ельченков (судя по фамилии – житель деревни Яковка).
Собрались все для того, чтобы услышать речь некого товарища Павлова о «текущем моменте». А «момент» был политический. Учитывая, что Павловых в Яковке и Малмыжке тогда не водилось, агитатор, по-видимому, приехал в село из уездного центра.
После доклада сельчане, правильно поняв этот «момент», глубокомысленно порешали следующее (текст приведён полностью):
«заслушав т. Павлова, широко обрисовавшего революционное движение со времен великого учителя К.Маркса, останавливаясь в пояснениях известных методов русской революции и настоящей классовой борьбы, мы, граждане Малмыжки, единогласно постановили все, как один, сплотиться и стоять под красным знаменем и приветствуем Совет народных комиссаров, в особенности вождей т. Ленина, Зиновьева, Троцкого и других. Да здравствует власть советов бедноты, долой капитализм, да здравствует социализм! Собрание этим кончается.»
Написали и положили протокол на полку. А в 1923 году агитировать за Советскую власть необходимости уже не было. Порвали протокол на две части и написали отчет в Мамадыш, где его подшили с другими бумагами в дело. Прошло некоторое время, про него забыли. Интересно, если бы в 1930-х годах оборотную сторону этого отчета прочли представители соответствующих органов, что было бы с теми, кто рассказывал о «текущем моменте», писал протокол и подписывал его? Шпионом какой страны они бы оказались?

Село Малмыжка

История, жители, документы