Село Малмыжка (Российская Федерация)

Как в Малмыжке церковь закрывали.

Священнослужители, как представители «старого строя», получавшие содержание от государства еще со времен Петра I, стали мишенью для правительства большевиков. По-разному на просторах России шла борьба с религией, но дошла она и до Малмыжки.
В 1917 году первого малмыжского священника Николаева, умершего 3 декабря того же года от воспаления спинного мозга, временно заменил священник Троицкого собора г. Мамадыш Павел Михайлов.
В 1919 году священником становится Азановский Павел Петрович. Он родился в 1887 году в с. Михайловское (Сурты) Царевококшайского уезда Казанской губернии (ныне Медведевский район Республики Марий Эл).
23 января 1918 года состоялся декрет Совета народных комиссаров РСФСР «Об отделении церкви от государства и школы от церкви» Он предусматривал: установление свободы совести, введение светской регистрации актов гражданского состояния, отмену официальных обрядов в государственных учреждениях, замену религиозных клятв и присяг торжественным обещанием, прекращение преподавания «религиозных предметов» в учебных заведениях, запрет религиозным обществам владеть собственностью и иметь права юридического лица, передачу государству всего имущества религиозных обществ, предоставление религиозным организациям зданий для общественных богослужений «лишь с разрешения представителей по заведыванию религиозным имуществом».
В Мамадышском уезде к исполнению декрета дошли, учитывая, что гражданская война внесла свои коррективы, в 1920 году. Так, для начала, в Малмыжке власти организовали собрание прихожан церкви. Оно состоялось 1 августа. На собрании было лишь 25 человек, которые постановили: организовать из себя общину верующих, взяв ответственность за имущество храма на себя. Для перерегистрации общества, подписания соответствующего договора в комиссию «по проведению декрета в жизнь» избрали комиссию в составе Алексея Ежова и Семена Игнатьевича Потеряхина (сына бывшего сельского старосты).
После собрания всё имущество церкви описали: храм с 8 колоколами, землю под ним, домами притча, в опись также попали 54 предмета церковного обихода, начиная с икон, заканчивая кадилом. Опись подписал священник Азановский, псаломщик Вачуров и церковный староста, бывший доверенный – Мартынов Андрей Дмитриевич.
27 мая 1920 года, Казанская губерния перестала существовать, на ее место пришла Татарская автономная советская социалистическая республика. Тогда же Мамадышский уезд был преобразован в кантон (с 1930 года – район). Прошло еще два года. Вот тут и решились изъять оставшиеся в церкви ценности.
17 мая 1922 года из кантонного исполкома приехал товарищ Ремнин, собрал подкомиссию по изъятию церковных ценностей из трех верующих, священника и представителя волостного исполкома.
У священника Азановского, чтобы «не ерепенился», председатель кантонной комиссии по изъятию церковных ценностей и уполномоченный Татотдела Государственного политического управления (ГПУ) при НКВД РСФСР взяли подписку о том, что тот «обязуется не агитировать против изъятия ценностей, а полностью поддерживать Постановление Всероссийского центрального исполкома от 22 февраля 1922 года, в ином случае все его действия будут расценены как неподчинение и непризнание центральной власти».
Естественно, все были за изъятие, причем «сейчас же». Тут же составили акт, где указали изделия из серебра: по 2 чаши, креста, звездицы, лясицы, дискоса, 5 тарелок и кадило. Затем отправили всё описанное в финансовый отдел кантонного исполкома.
В последующем приготовили новый устав религиозного общества, который зарегистрировали только 19 февраля 1925 года. Как бы сказали сейчас, верить открыто в Бога стало «не модно», да и, если точнее, накладно себе будет, поэтому в состав общества вошло из почти тысячного населения Малмыжки всего-навсего 52 человека, которым, по-видимому, терять было нечего или же не боялись ничего.
Правда, покорность властям не помогла в дальнейшем священнику Азановскому: Павел Петрович после Малмыжки стал священником Дерюшевской церкви в г. Малмыж Вятской губернии. 23 октября 1931 года был осужден Особым совещанием при Коллегии ОГПУ. Ему было предъявлено обвинение по статье 58 п. 10, 11 УК РСФСР - за "принадлежность к контрреволюционной организации". Приговор - 3 года лишения свободы. Реабилитирован 20 июня 1989 года.
Примерно в 1930 году следующим священником в селе Малмыжка стал Харитонов Ефим Яковлевич, 1864 года рождения, семейный, избирательных прав был лишен (данные на 20.11.1934) .
В 1937 году церковь перестала функционировать. В 1940 году с подачи центральных властей районные власти стали принимать меры по закрытию церквей и мечетей.
26 сентября 1940 года в Малмыжке был собран сход граждан, на который пришел 261 житель села. Ну а чтобы всё прошло в соответствии «с линией партии», на помощь местным товарищам из районного центра направили заведующего общим отделом исполкома Мамадышского районного совета депутатов трудящихся Трескина.
Первым речь держал председатель исполкома сельского совета Ежов: «церковь уже три года не функционирует, здание не ремонтируется, в то же время имеющиеся помещения школы недостаточны».
За закрытие церкви и передачи ее помещений школе высказались 6 односельчан. Против этого имели мужество подать голос Зайцева Екатерина и Клинова Р.П..
Итогом собрание стало решение просить вышестоящие правительственные органы церковь в селе Малмыжка закрыть и помещение передать под школу. «За» это высказалось 213 из присутствовавших, «против» - 10, «воздержалось» - 38 .
Уже через день состоялось решение исполкома Мамадышского райсовета:
1. Удовлетворить ходатайство граждан села Малмыжка о закрытии церкви,
2. Помещение церкви использовать под школу,
3. Просить Президиум Верховного совета ТАССР утвердить данное решение .
Следует отметить, что оба данных решения были отпечатаны на одной печатной машинке и подписаны, естественно, заведующим общим отделом районного исполкома Трескиным. А был ли сход…. Уже некому рассказать. В имеющейся школьной тетради, названной списком жителей села, бывших на сходе, у половины фамилий нет инициалов, поэтому, кого, порой, имели в виду писавшие в ней, выяснить невозможно.
Итогом этой истории стал указ Президиума Верховного совета Татарской АССР от 5 ноября 1940 года, которым решение исполкома Мамадышского райсовета утвердили, правда, с передачей здания церкви этому же исполкому для использования под культурное учреждение .
Но и культурным учреждением церковь не стала, её вплоть до 1969 года, когда колхоз имени «Чапаева» был поглощен соседним колхозом «Тан», использовали в качестве зерносклада.

Как в Малмыжке с революцией боролись.

В 1905-1906 годах по России прокатилась огненным колесом, пока ещё не столь ужасным, как через десятилетие, революция, которая закончилась победой правительства.
Тихая Малмыжка тоже «отличилась» своей «революционной ситуацией»…
Так, 17 марта 1906 года мамадышский уездный исправник Ясницкий доложил о казанскому губернатору о ликвидации в Малмыжке очага революции:
19 февраля жандармский унтер-офицер Калмыков отобрал подозрительную литературу у ее жителей: Владимира Ежова, Игната Потеряхина, Сергея Клинова. Дал им эти книги и газеты Старо-Кумызанский волостной писарь – Шаров Александр, которого за эти «художества» с должности уволили, а 12 марта задержали и посадили в уездную тюрьму.
14 марта становой пристав 1 участка Шершенев провел секретный опрос свидетелей разворачивавшегося действа. Шарова в его противоправительственной деятельности обличали: малмыжскией священник Николаев, церковный псаломщик Григорий Синюшин, Владимир Ежов - местный «владелец заводов и пароходов», бывший сельский староста Игнат Потеряхин, Пётр Смирнов, волостной старшина Александр Федорович Ежов, сельский староста Захар Павлович Потеряхин, Амвросий Клинов и дочь псаломщика Варвара Дедюшина. По их словам, Шаров – закоренелый ненавистник государственного строя. Так, он предлагал ликвидировать монархию и провозгласить республику во главе с президентом, избираемым на определенный срок, так как наследственная власть привела к нежеланию царя заботиться о простом народе. Поздравительные адреса (что-то наподобие телеграммы с мест руководству страны по какому-либо торжественному случаю) царь не читает и про чувства народные знать не желает. Налоги платить этому государству не нужно, если оно не улучшает положение населения. Поддерживающая власть церковь – это театр, а священники – актеры в нем. И вообще, Шаров радовался победам японцев в прошедшей русско-японской войне: «надо бить нас, дураков!» Вот такой образчик либеральной интеллигенции на сельском уровне!
Вы ожидаете услышать рассказ о смелом борце за правду и волю народную, плюющем бесстрашно в царских сатрапов, несмотря на ежедневные пытки в застенках!
Не тут-то было! Прижатый в тюремный угол Шаров, по его словам, оказался невинной овечкой, оболганным борцом за социальную справедливость «в рамках действующего законодательства». При допросе весь его собственноручный рассказ об этом пронизан раболепством перед губернатором и императором!!!

Итак, Шаров по каждому пункту обвинения его в революционной деятельности объяснил кознями местного священника Николаева, захватившего реальную власть в волостном правлении, который:
- требовал от бывшего сельского старосты Василия Михайловича Мартынова выгнать из Малмыжки заманившую его к себе домой, прикинувшись больной, местную ворожею солдатку Волкову, которая пыталась отрезать ему косу. Шаров же отговорил старосту от этого;
- запрещал Махорскому пускать на сельскую площадь своих свиней, так как там играют его, поповские дети;
- при решении вопроса о выборе места под строительство земской школы предложил отобрать позьмо у бедняка Якова Грушина. Шаров же возмутился этим и предложил школу строить на огороде Николаева;
- предлагал подкараулить и убить его, Шарова, за принципиальную жизненную позицию, собрав вокруг себя шаровских анти-друзей (они то и перечислены в качестве свидетелей по делу);
- «замял» дело о расхищении денег из волостного попечительства Общества Красного Креста в 1904 году бывшим старостой Игнатом Потеряхиным;
- объяснил дюсьметьевскому волостному старшине Ельченкову (житель деревни Яковки), не платить налоги в связи с изменением законов, за что бывший старшина и пострадал – его «колеьём» мужики выгнали из Дюсьметьево;
- будучи священником в церкви села Дюсьметьево, пил (имел в виду спиртное) и закусывал;
- за неделю до ареста послал ночью к нему бывшего сельского старосту Потеряхина и доверенного Андрея Дмитриевича Мартынова сказать, чтобы он – Шаров уезжал из Малмыжки, иначе, Николаев из села уедет сам.
А святые иконы Шаров очень уважает! И вообще о том, что «церковь – театр» и т.д. сказал дружок сына псаломщика. Врут они всё!
Владимир Ежов – богатей, который за счет бедных наживается. Бывший староста Потеряхин – вор! Псаломщик Синюшин неграмотен и боится потерять свое место, его дочь – бестолковая баба.
А про адреса царю-батюшке уточняет, что писать их обязательно надо, но не в виде «разукрашенных фраз духовенства», предложив «мужичкам составить адрес действительно из чувств, которые светятся в душе их!».
Под конец объемного описания злоключений патока из славословий в адрес Николая II бурно потекла по страницам протокола допроса Шарова: «обожаемый мной Великий монарх», «всегда готов идти по следам Ивана Сусанина и положить жизнь свою за Его Императорское Величество!».
«Я виноват разве что в том, что давал разрешенные цензурой газеты по неопытности и незнанию.» И снова: «готов умереть за царя!».

А виновник во всей сложившейся ситуации – Николаев! Почему? Да потому, что не русский он - потомок Монгол ! Трижды в допросе Шаров упоминал происхождение священника (примечание - крещеный татарин), решив, что это будет наилучшей его защитой перед «русским» по крови царём.
21 марта становым приставом было начато формальное дознание по делу Шарова по статье 129 Уголовного уложения. С 27 марта расследование передано судебному следователю 1 участка, который 1 апреля Шарова из тюрьмы выпустил, а 15 июня того же года дело прекратил «по недостаточности улик».
А Шаров? Шаров долгое время вел переписку с губернатором, предлагая свои услуги на ниве канцелярской работы в каком-нибудь бы правительственном учреждении. Но чиновники знали своё дело: время идёт, а в ответ – завуалированные отказы. Да и неинтересен стал Шаров после всего этого – ни чиновникам, ни революционерам….

Село Малмыжка

История, жители, документы