Московский воспитательный дом

Запись о рождении Михаила 1820-х годов в селе Чернево Каширского уезда следует искать в архиве Тульской области (ГАТО). К счастью, эта часть метрик давно присутствует на FamilySearch. Благодаря известной таблице легко находятся страницы консисторских метрик ф. 3 оп. 15, где присутствует нужный приход.

К сожалению, за 1824 год метрик по этому приходу нет. В метрической книге 1823 года (ф. 3, оп. 15, д. 877, с л. 977) записей о рождении детей у Якова Филатова нет. А вот в 1822 году находится запись о рождении 17 декабря у Якова Филатова сына Игнатия. Восприемниками названы того же села и ведомства крестьянин Леонтий Евдокимов и крестьянская жена Васса Климентьева (ГАТО, ф. 3, оп. 15, д. 876, л. 532).

Так что, скорее всего, предположение о рождении Михаила в законном браке - верное.

Ага... т.е. картинка складывается примерно такая: овдовевшая Феодосия подалась в город на работу, оставив, скорее всего, сына на попечение семьи - с ребенком на руках не поработаешь. И с кем-то в городе жила - и приживала детей. Совсем не факт, кстати, что с кем-то из городских, мог быть кто-то и из своих односельчан - если в селе было распространено отходничество и Феодосия в Москве жила и работала вместе с земляками.

По ИВ можно попробовать проверить приведенные в метриках адреса - если там найдется Феодосия, то одна ли или с другими крестьянами проживающая.

При этом на сданную в МВД дочь Феодосия сохранила билет - и можно предположить, что когда она вернулась в село, семья приняла решение подросшую девочку забрать. Это, кстати, мне кажется еще одним аргументом, что отцом Евфимии был кто-то из своих.

По второй дочери, Анне, вы не искали сведения - умерла или тоже сдана в МВД?

Итак, первые результаты проверки.

В записях об умерших ц. св. Сергия, что в Ямской Рогожской слободе (ЦГА Москвы, ф. 203, оп. 745, д. 274) после 22 июля 1829 г. умершей Анны не найдено.

В главной книге М.В.Д. за 1829 год, часть 2-я (ЦГА Москвы, ф. 108, оп. 3, д. 1531) на л. 30 под № 3347 от 4 августа 1829 г. значится:

Анна Афонасьева, 12 дней, при ней крест медный, рубашка и ветошка, принесена поутру в 10 часу, просительница объявила - не солдатское дитя, и не от солдатской вдовы рождённое. Свидетельства нет.

И рядом приписка: умре 25 декабря 1829 г.

Дата рождения совпадает - с 22 июля прошло 12 дней.

Действительно - Феодосия и первую свою внебрачную дочь сдала в Воспитательный дом...

Кстати, есть один занятный момент, не замечал этого раньше: в записях что у Анны, что у Ефимии не написано, что отчество дано по крестному отцу. При этом в соседних записях у других принесенных младенцев это указано. Интересно, это имеет какое-то значение?

А вот с мещанином Никитой Афансьевым Пыриным находится только одна запись - та самая, о рождении Анны!

При этом, в приходском экземпляре за предыдущие годы (1823-1828, Фонд №2122, Опись №1, Дело №1770) индексацией находится московский мещанин Никита Афанасьев Цыбин, также домовладелец. Вероятно, описка при переписывании из приходского экземпляря в консисторский. Приходского за 1829 год не нахожу даже по описям.

Проверка исповедной ведомости по Сергиевской церкви в Рогожской слободе за 1828 (фонд №203, опись №747, дело №1107) и 1829 (фонд №203, опись №747, дело №1128а) годы... не выявила дома мещанина Никиты Цыбина или просто Никиты Афанасьева (искал просто по имени)! При этом фамилия Пырин тоже встречается.... у тамошних ямщиков!

Разумеется, Федосьи тоже нигде нет!

Опять ребус!

А вот здесь я не понимаю - прошу пояснить мысль.

Как же может быть отчество по крестному отцу у некрещеного младенца?

И откуда в М.В.Д. знали о метрике, если написано практически везде, что "свидетельства нет", поскольку оно автоматически не выдавалось, а стоило больших денег? По памяти сообщила мать, которая с 99.9% вероятностью была неграмотной?

Или же это намек на настоящего отца?