Черновичок

https://www.booksite.ru/fulltext/pri/hod/kam/kin/4.htm

Камкин А.В.Православная церковь на севере.

Система духовного образования в XIX веке
Значительным событием в дальнейшем развитии епархиального духовного образования стала училищная реформа 1808 года. "Дней александровых прекрасное начало" наложило на нее отпечаток смелых и прогрессивных начинаний. Фактически была создана та трехзвенная система, которая сохранялась в отечественном духовном образовании вплоть до 1918 года: начальное звено - духовные училища, среднее звено -семинарии, высшее звено-академии. В каждой из северных епархий существовало по одной духовной семинарии-в Вологде, Архангельске, Петрозаводске, Новгороде. Семинария, в свою очередь, как бы обрастала системой духовных училищ - Вологда, Тотьма, Никольск, Устюг, Усть-Сысольск, Устюжна, Петрозаводск, Каргополь, Александро-Свирский монастырь, Кириллов, Белозерск, Архангельск.

С тех пор путь к образованию у детей духовенства начинался с духовных училищ. С 8-9 лет они уезжали из семьи и в ближайшем к ним духовном училище начинали учебу.

Из воспоминаний ученика устюжского духовного училища 1840-х годов: "Училищное здание был каменное, одноэтажное. Помещалось оно в Архангельском монастыре, вход в него был из монастыря. Кроме классов первого, второго и четвертого, по размерам достаточных для 50 учеников, а третьего - для 70, в этом корпусе помещалось и правление училища с канцеляриею и кухнею для единственного при училище сторожа, старого солдата, которому школьное предание, кроме настоящего христианского имени, не знаю почему, присвоило кличку "Пилат". Из канцелярии, где была и сборная комната для господ наставников, тянулись деревянные неширокие мосточки во все классы училища... Вход в классы был с улицы, имел по две, в одно полотно, двери. Высота в классных комнатах казалась приличною, и света было достаточно, окна были не малы, и свет входил в них с двух сторон...

Занятия в училище начинались с 8 часов утра и продолжались с двухчасовым перерывом - от 12 до 2 часов - до 4-х часов пополудни, каждодневно, кроме суббот, когда они прекращались в полдень...

Классных журналов у нас не было, а имелись у каждого учителя списки, в которых и отмечалась "спищиком" (одним из учеников, ведшим этот список, по назначению учителя) степень знания учениками каждодневного своего урока. Кто же определял эту степень знания уроков? А для этого существовал целый ряд почтенных людей, из тех же учеников, которые обязаны были прослушать уроки известного числа своих товарищей, определить степень знания и сделать соответствующую отметку в списке. Назывались одни из них "аудиторы", а другие "проверяющие". Первому назначалось для прослушивания уроков человек 5 учеников, а второму, для проверки, в случае апелляции или в целях прокурорского надзора, до 20 учеников...

И вот учитель, по приходе в класс, после краткой молитвы, садится в свое кресло и развертывает уже находящийся на столе его список, обращает свое внимание на тех учеников, которые ничего не знают. - Почему ты не знаешь урока, говорит он спрошенному ученику. - Не мог выучить. Резолюция: поди, высекут. Ученик идет, молча получает известное число ударов розгою и садится на свое место. А если кто скажет: "я знаю" или "я выучил" -иди отвечай. Хорошо ответил-прав, плохо-двойная порция назначается. И так далее до последнего ученика, не твердо урок знающего. Затем обычно спрашивался кто-нибудь, без всякой очереди из лучших учеников, всегда знающих урок... Мы очень дорожили положением "аудитора", а особенно "проверяющего", а дороже всего нам было доверие к нам учителей".

После духовного училища путь вел в семинарию.

Устав и программы семинарий в течение XIX века менялись четырежды. Время по-разному воздействовало на состояние Духовного образования. В 1860-е годы в ходе великих реформ предусматривался ряд мер по преодолению замкнутости и корпоративности духовного сословия. Впервые почти за полтора века нарушался принцип наследственности "духовного состояния": студентам духовных семинарий разрешили поступать в университеты, детям духовных особ-в гимназии и военные училища. В 1862 г. из 115 выпускников Вологодской семинарии 32 человека избрали своей деятельностью службу в качестве чиновников, учителей, либо определили себе иные светские занятия. Тогда же свободный доступ в семинарии открывался для всех православных. Однако сформировавшаяся традиция делала свое дело: семинарии в своей основе продолжали оставаться узкокорпоративными учебными заведениями. Так, в 1896 году из 581 ученика Вологодской семинарии 485 были из семей духовенства.

В 1850-1860-е годы в программы семинарий включались предметы, должные подготовить будущего пастыря, особенно сельского, не только к духовно-религиозной деятельности, но и приблизить его к практическим нуждам прихожан. Семинаристы среди многих дисциплин стали изучать такие, как естественная история, сельское хозяйство, медицина, педагогика.

Вновь предоставим слово современникам: "Учились мы в семинарии с 1856 по 1862 год, т. е. как раз в то время, когда с восшествием на престол императора Александра II-го началось оживление общественной мысли, заговорили о прогрессе, стала быстро развиваться светская и духовная журналистика, когда даже в Вологде открыта была публичная библиотека. В то же время появляются в ряду семинарских преподавателей новые люди прямо с академической скамьи, люди талантливые, умеющие возбудить и поддержать любознательность в юношах. Они не учили нас беспардонному либеральничанью, но будили мысль, разбирая то или другое литературное произведение или наши сочинения. А мы, анализируя их суждения, делали уже свои заключения, мы хотели расширять свои скудные школьные познания, хотели читать и читать не только то, что должны были знать по семинарской программе, но шире и больше. Мы знали, что есть течения человеческой мысли консервативные и прогрессивные. Нам казалось необходимым ознакомиться, по мере сил и возможности, более или менее основательно с теми и другими. Мы пошли в библиотеки публичную и частные к знакомым людям и стали читать не одних уже только духовных авторов, не одни духовные журналы, не одни и светские консервативные, а самые передовые, прогрессивные журналы. Так, постепенно и, пожалуй, нечувствительно подошли мы к дереву познания добра и зла, а если подошли, то разве мыслимо для юности удалиться от него, не покушав заманчивых по виду и аромату его губительных плодов!".

Автор этих строк - прослуживший впоследствии около полувека провинциальным священником, ставший в начале XX века депутатом Государственной Думы, признает, что жизнь за пределами семинарии была куда сложней, чем науки, которые выучивались в аудиториях. Но семинарии той поры давали толчок к размышлениям, пробуждали интерес к общественным проблемам. Известны факты участия семинаристов в народнических кружках, а либеральных обществах, в чтении запрещенных изданий.

К восьмидесятым годам XIX века семинарские программы были урезаны и включали исключительно богословские предметы, языки и некоторые гуманитарные науки общеобразовательного цикла. К концу столетия в семинарии изучались Священное Писание и литургика, основное и догматическое богословие, церковная история и гомилетика, а также языки: латинский и греческий, еврейский и немецкий. Не игнорировались и светские предметы: русская история и словесность, физика и математика, психология и педагогика, логика и обзор философских учений. Много внимания уделялось церковному пению. В начале XX века большое внимание стало уделяться полемическому богословию и обличению раскола.

С последних десятилетий XIX века новым общеепархиальным делом стала массовая подготовка учительниц начальных классов: были основаны епархиальные училища для девушек. В начале XX века в таких училищах Вологды и Устюга, Архангельска и Каргополя готовили себя к званию народной учительницы около тысячи "епархиалок".

https://bogoslov.ru/article/6173070

http://parishes.mrezha.ru/parish_persons.php?id=932

«Из далекого прошлого». Воспоминания Никифора Ильинского
Ушакова Ольга Борисовна, Солодов Николай, священник — 15 апреля 2022
Мы начинаем публикацию воспоминаний Никифора Александровича Ильинского, основная часть которых посвящена Вологодской духовной семинарии. Это ценнейший источник сведений о Вологодской семинарии, о вологодском духовенстве и о вологодском обществе конца XIX — начала XX в. Обладая прекрасной памятью и прибегая по мере необходимости к доступным письменным источникам, Никифор Александрович составил необыкновенно достоверную и вместе с тем живую летопись событий, свидетелем которых он был.
Предисловие

Мы начинаем публикацию воспоминаний Никифора Александровича Ильинского, основная часть которых посвящена Вологодской духовной семинарии. Н. А. Ильинский родился в 1861 года в селе Вознесенье-на-Вохме Никольского уезда Вологодской губернии в семье священника Вохомской Вознесенской церкви Александра Алексеевича Ильинского и его жены Елизаветы Никифоровны, в девичестве Троицкой. После окончания Никольского духовного училища в 1876 году он поступил в Вологодскую духовную семинарию, которую окончил в 1883 году студентом по I разряду (под № 7). Вся жизнь Никифора Александровича была тесно связана с родной семинарией, где на протяжении 33 лет, с 1885 года до момента ее закрытия в 1918 году, он прослужил сначала надзирателем, а с 1889 года — в должности помощника инспектора семинарии. После Октябрьской революции Н. А. Ильинский остался в Вологде и начал работать секретарем в отделении рабоче-крестьянской инспекции, а потом перешел в среднюю школу и медицинское училище, где преподавал русский язык. В 1934 году он с женой Верой Кирилловной (Бабушкиной) переехал в Ленинград к детям. Вместе с женой Никифор Александрович остался в блокадном Ленинграде, где они оба погибли от голода в январе 1942 года и были похоронены на Серафимовском кладбище.

В семье Ильинских-Троицких была традиция оставлять после себя воспоминания потомкам. Так, дед и прадед Никифора Александровича по материнской линии оставили записки своим детям. И Никифор Александрович, как старший сын в семье, продолжил эту традицию. Свои воспоминания он писал в течение нескольких лет уже после закрытия семинарии (раннюю версию воспоминаний он уничтожил), и они долгое время хранились у его детей. Незадолго до смерти в конце 1990-х годов младшая дочь Никифора Александровича Милица Никифоровна Брио попросила одного из родственников отвезти воспоминания своего отца в Вологду. Было принято решение связаться с доктором исторических наук, профессором, член-корреспондентом РАЕН, заведующим кафедрой теории, истории культуры и этнологии Вологодского государственного университета, преподавателем Института европейских культур Александром Васильевичем Камкиным. А. В. Камкин был историком и культурологом и много сил положил на изучение родной Вологодской области и русского Севера. Было решено отсканировать рукописные воспоминания, чтобы в будущем передать их во вновь воссозданную библиотеку семинарии в Вологде.

Воспоминания написаны от руки в двух книгах: первая из них включает в себя 434 листа, вторая — 165 листов, куда входят также стихотворения автора. Воспоминания состоят из двух частей, озаглавленных «Из далекого прошлого» (судя по всему, эта часть была написана в 1918–1919 гг.) и «Отрывочных воспоминаний», написанных позже. В рукопись вклеено несколько десятков фотографий, в основном преподавателей, служивших в семинарии. Последняя запись сделана 4 августа 1940 года.

Насколько нам известно, планировалась публикация воспоминаний в Вологде, но по каким-то причинам она не была осуществлена. В 2015 году в вологодский архив (КАУ ВО «ГАВО») были переданы личные документы профессора А. В. Камкина. В опись №1 были включены воспоминания Никифора Александровича Ильинского. В настоящее время с воспоминаниями можно ознакомиться в вологодском архиве в электронном виде.

Нам кажется, что эта рукопись представляет интерес для широкого круга читателей, вологодских краеведов и всех интересующихся историей Вологодской семинарии.

Публикация оказалась возможной благодаря общим усилиям иерея Николая Солодова и Ольги Борисовны Ушаковой, чей прадед протоиерей Вячеслав Ильинский был родным братом Никифора Александровича.

...Отец мой, священник Александр Алексеевич Ильинский*, уроженец Грязовецкого уезда,

*Родился в 1836 г[оду], кончил семинарию по 1 разряду (под №5) в 1858 г. Умер 11 мая 1890 г[ода].

Л. 5 об.

Троицкой Перцовской ц[еркви], сын священника[6]. Если и теперь еще не вывелся обычай закреплять места после умерших или вышедших за штат членов притча за своими сыновьями — главн[ым] образом, дочерьми, — то в то время обычай этот был самым обыкновенным явлением. Мой отец по окончании курса мечтал устроиться где-либо поблизости к своим родным местам. Но Бог судил иначе: уже при самом окончании курса, во время последних экзаменов он получил предложение занять место священника при Вохомской Вознесенской церкви со взятием в замужество дочери имевшего выйти за штат священника этой церкви, Никифора Васильевича Троицкого*.

*Родился в 1811 г. при Вохомско-Троицкой [церкви], был сын дьячка и до поступления в духовное училище носил фамилию Попов. В семинарии кончил по 1 разряду (под №2). От поступления в академию отказался и в том же году вернулся в с. Вознесенье. Умер 17 сентября 1873 г[ода].

Л. 6

Предложение было сделано чрез посредство сына свящ[енника] Троицкого, Василия Никифоровича*, тогда студента Московской дух[овной] академии. Не без большого смущения и колебания отец мой решился принять это предложение.

Смущало его и то обстоятельство, что, как сирота, он не имел и денег для проезда в такой дальний уезд. Нужно было проехать горами не менее 559 верст. Но в этих затруднительных обстоятельствах пришел ему на помощь его же будущий тесть, предложивший моему отцу достаточную субсидию на путевые расходы туда и обратно. И вот мой отец тронулся в путь. В Никольске, чрез который ему пришлось проезжать, он заходил к настоятелю собора и вместе председателю дух[овного] правления прот[оиерею] Аристарху Петровичу Соколову**.

*По окончании в 1856 г. семинарии учился в Московской д[уховной] Академии, которую кончил со степенью магистра в 1860 г[оду]. Был профессором Тульской и Полтавской семинарий. Умер в Полтаве в 1865 г[оду][7].

**Прот[оиерей] А. П. Соколов кандид[а]т Моск[овской] д[уховной] Акад[емии] – 1841 г[ода]. По окончании Академии был назначен настоятелем Никол[ьского] собора и вместе смотрителем дух[овного] училища. Умер в 1886 г[оду]. О нем будет сказано впереди.

Л. 6 об.

Узнав цель поездки моего отца, протоиерей очень настойчиво стал убеждать отца отказаться от намерения вступить в дом священника Троицкого, как человека сварливого и неуживчивого. Слова прот[оиерея] Соколова немало встревожили моего отца. Однако он все-таки решился продолжать путь и довести дело до конца. Вот он и у Вознесения. Дом священника Троицкого, моего деда, находился в центре села, вблизи церкви, и в то время был одним из лучших домов в селе. Будущим своим тестем отец мой был встречен и принят радушно. Величавая и внушительно строгая фигура свящ[енника] Троицкого произвела на моего отца сильное впечатление. Высокого роста, стройный, с большой окладистой бородой, он держался величественно. Будучи от природы остроумным, он, насколько возможно было в то время в сельском месте, не отста-

Л. 7

вал от современной ему литературы, особенно интересовался вопросами богословско-философскими, а святоотеческую литературу всю, кажется, знал наизусть. И вот, в беседах с моим отцом, молодым студентом, он как бы мимоходом затрагивал те или иные богослов[ско]-философские вопросы, спрашивал отца, как они решаются на лекциях в семинарии и проч. Отец мой был немало смущен таким неожиданным для него экзаменом, но, как говорил он, выдержал этот экзамен с честью. Дело со сватовством и передачей места решилось быстро, и мой отец, вступив в брак, отправился для посвящения в иереи в город Вологду.

Говоря о свящ[еннике] Троицком, моем деде по матери, мне хочется более подробно остановиться на этой незаурядной личности. Я хорошо помню величавую фигуру деда. По выходе за штат он поселился

Л. 7 об.

в одной из комнат дома, имевшей отдельный ход*. Являться к нему можно было только в нарочитые дни — в праздники Рождества Христова и Пасхи и в день его Ангела — 9 февр[аля]. Обстановка в его комнате была особенная, похожая на молельню. Перед иконами стоял аналой, на котором висело кадило, а около аналоя справа и слева лежали богослужебные книги. Круг богослужебных книг у него был полный**. Каждый день он совершал повседневные службы — утреню и вечерню. В упомянутые выше праздники, явившись из церкви, дед открывал у себя дверь и приглашал всех к себе. В праздник Р[ождества] Христова, прославив Христа пением тропаря и кондака, а в Пасху, пропев «Пасху»[8], он поздравлял всех нас с праздником, взаимно принимал

*В доме было пять комнат, кроме кухни. Впоследствии дом был расширен надстройкой мезонина, а кухня перенесена была в нижний этаж дома.

**Все эти книги впоследствии пожертвованы были во вновь открытую Казанскую-Лапшинскую ц[ерковь], в устройстве которой дед принимал самое деятельное участие.

Л. 8

поздравления и от нас, причем все мы подходили под благословение к нему, получая от него в Пасху по красному яйцу. В сенях, которые непосредственно примыкали к его комнате, стоял гроб, перенесенный впоследствии в комнату. В этих же сенях находился очень высокий железный крест намогильный. На нас, малышей, гроб производил особенно жуткое впечатление. Но мало-помалу мы привыкли к комнатной обстановке деда и не боялись уже ее.

После смерти деда найдены были довольно объемистые автобиографические записки в кожаном переплете. Эти автобиографические записки велись в своеобразной форме, в форме писем деда к своему старшему сыну-профессору. В общих чертах в памяти у меня сохранилось содержание его автобиографии[9]. Она имеет такой же характер и носит тот же порядок, как и все подобного рода произведения. Начиналась она сообщением

Л. 8 об.

о своем происхождении, об обучении в дух[овном] училище и семинарии и т. д. Особенно интересны в этих автобиографич[еских] записках описание путешествия его по св[ятым] местам, начиная от Киева до Палестины. Когда мой дед возвращался из своего путешествия обратно, то прожил в Вологде около 6 недель и за это время успел отслужить по литургии во всех церквях г. Вологды. Не менее интересны сведения об отношении к нему епархиальных архиереев, к местному дух[овному] правлению, о тех штрафах, которые налагались на него, то за ссоры с благочинным, то за неподчинение его разным распоряжениям дух[овного] правления. В этой рубрике интересны сообщения о том, напр[имер], как моему деду в виде наказания вменялось в обязанность составлять проповеди на данную архиереем тему и предоставлять эти проповеди архиерею. Все эти проповеди помещены в автобиографии, их было дов[ольно] много, и все они были

Л. 9

с архиерейскими рецензиями, для автора вполне благоприятными. Всю жизнь свою дед вел тяжбы то с местным благочинным, то с дух[овным] правлением, то, наконец, со старшим священником. Помнится, что следователем по одному делу приезжал свящ[енник] Никанор Глубоковский*, который понравился моему деду, как человек независимый и справедливый. Крупным штрафам мой дед не подвергался, но зато в течение всей своей службы он не получил ни одной награды, и только лет через 10, по выходе за штат, по особому ходатайству известного прот[оиерея] Нордова** был награжден набедренником. В автобиографии покойного моего деда был, между прочим, помещен составленный им акафист муч[еннику] Никифору. Этот акафист был в свое время послан в дух[овно]-учебный цензурный комитет, но последним не был одобрен к напечатанию. Комитетом предложено было сделать в нем некоторые изменения. Но мой дед почему-то

*Отец известного профессора Н. Н. Глубоковского.

**Кафедр[альный] протоиерей известный проповедник, скончался в 1883 г[10].

Л. 9 об.

не захотел воспользоваться указаниями комитета и оставил его в том виде, в каком он был составлен. Много в этом автобиографическом дневнике было помещено писем от разных лиц. В памяти у меня сохранилось имя иером[онаха] Нектория*, жившего в Киево-Печерской лавре. Он был моим крестным отцом.

Когда (в 1873 г.), уезжая в училище, я пришел к нему [деду] проститься, то он, благословляя меня, сказал, что он больше со мной не увидится, причем подарил мне оловянную стопу и историю Устьрялова[11]. Стопа эта была тем интересна, что она передавалась из рода в род старшему. Из надписи на стопе было видно, что она сделана была в царствовании Елизаветы Петровны...

Комментарий модератора:
ИЛЬИНСКИЙ Ольга 621410 2019 г. Ольга Юрьевна Гусева Ильинские- Троицкие
НИКИФОР АЛЕКСАНДРОВИЧ- род. в 1861 в с.Вознесенье на Вохме Никольского уезда Вологодской губ., сын ИЛЬИНСКОГО А.А. И ТРОИЦКОЙ Е.Н. Окончил Никольское духовное училище
в 1876 и Вологодскую Духовную семинарию в 1883. С 1885 - надзиратель, в 1889-1918 - помощник инспектора Вологодской Духовной семинарии. В 1918-1921; - секретарь в Вологодском отделении рабоче-крестьянской инспекции, в 1921-1934; - преподаватель словесности в вологодских средней школе и медицинском училище.
В 1934 переехал в С.-Петербург. Автор подробных воспоминаний о Вологодской Духовной семинарии, хранившихся в семейном архиве М.Н.Брио, а затем переданных в библиотеку воссозданной семинарии. Скончался в 1941. Жена - БАБУШКИНА В.К.

[/q]

Chara
5 ноября 2018 21:10 ##
Информация о породнившихся с Кудрявцевыми:

Кудрявцев Николай Феопемптович (1846-1881). В 1868 г. закончил Вологодскую Духовную семинарию с аттестатом 2 разряда. 12 сентября определен священником к Вохомской Лапшинской Казанской церкви Никольского уезда Вологодской епархии. 09 октября рукоположен в сан священника. Умер 30 мая 1881 г.
ВЕВ: 1868, №20, с.459; 1868, №22, с.515; 1878, №7, с.95; 1880, №3, с.29; 1881, №13, с.169.
Клировые ведомости Казанской Лапшинской церкви Никольского уезда за 1874 г.
У него жена: Мария НИКИФОРовна Кудрявцева в девичестве Троицкая (1850-?) дочь Троицкого (Попова) НИКИФОРа Васильевича (1811-1873)
Он обучался в Великоустюжском Духовном училище, там получил фамилию Троицкий по месту службы своего отца (Отец: Попов Василий Дмитриевич - дьяк Вохомской Троицкой церкви Никольского уезда). Вологодская Духовная семинария – 1832 г. (по 1-ому разряду).
Был назначен священником на свою родину в село Вознесенье-Вохму и с билетом «на женитьбу к священнику» приехал и женился на дочери местного священника Александре Васильевне Поповой в 1837 году.
У них дети: кроме Марии НИКИФОРовны Кудрявцевой,
сын Троицкий Василий НИКИФОРович (1836?-1865).
ВДС 1856. Московская Духовная Академия - 1860 г.
Профессор Тульской Духовной семинарии, затем Полтавской духовной семинарии.
Дочь: ИЛЬИНСкая (Троицкая) Елизавета НИКИФОРовна (?) жена ИЛЬИНСкого Александра Алексеевича священника Вохомской Вознесенской церкви. (Вологодское духовное училище – 1852 г; ВДС – 1858 г.). Рано лишился родителей. Получил предложение занять место священника при Вохомско-Вознесенской церкви Никольского уезда со взятием в замужество дочери Елизаветы имевшего выйти в заштат священника этой церкви, НИКИФОРа Васильевича Троицкого. Уволен за штат 04 августа 1889 г., по старости. Умер 11 мая 1890 г.
ВЕВ. - 1869, №3, с. 49; 1875, №14, с. 176; 1876, №21, с. 382; 1886, №8-9, с. 86; 1889, №18, с. 259; 1890, №14, с. 207.

В теме формируются краткие сведения по каждой персоне родовых веток с указанием источников информации для обобщения собранного материала.