Левитские, Ильинские и Отроковы,Сатраповы.

Александр Николаевич Ильинский

ВЕВ 1866 г.N 20 cтр.194
ВЕВ 1868 г.N 16 стр.396
ВЕВ 1872 г.N 24 стр.536
ВЕВ 1873 г.N 12 стр.166


г

Игнатий (Молчанов), игум. и Смелова Е. В. Закрытие Арсениева Комельского монастыря


Примечательной страницей истории Вологодской митрополии[1] в последние годы стало увеличение количества действующих монастырей, закрытых с установлением в России в 1917 г. советской власти. Так, если в 2014 г. здесь насчитывалось 4 действующих монастыря, то в конце 2019 г. – 12[2]. В Вологодской епархии[3] число действующих монастырей возросло с 4 (в мае 2014 г.) до 9 (в июле 2019 г.)[4]. Решением Священного Синода были открыты Горне-Успенский женский монастырь в Вологде (2015 г.), Спасо-Каменный мужской монастырь (2017 г.), Богородице-Рождественский Ферапонтов мужской монастырь (2018 г.), мужской монастырь Заоникиева Богородице-Владимирская пустынь (2019 г.), мужской монастырь Нило-Сорская пустынь (2019 г.); образованы 5 архиерейских подворий, находящихся в статусе возрождающихся монастырей[5]. К числу последних относится и архиерейское подворье «Арсениево-Комельский Ризоположенский монастырь» в поселке Бушуиха Грязовецкого района Вологодской области[6].

Приветствуя процесс возрождения православных монастырей, нельзя не отметить, что история их закрытия на Вологодской земле освещена в литературе крайне недостаточно или не изучалась вовсе. В частности, нет ни одной работы, посвященной закрытию Арсениева Комельского монастыря. Более того, сама дата закрытия монастыря в трудах, где упоминается данный факт (преимущественно это немногочисленные энциклопедические и справочные издания либо работы, посвященные средневековой истории монастыря) указана весьма неопределенно. Так, например, в статье А. К. Сальникова отмечается, что монастырь был закрыт после 1918 г.[7] В настоящей статье мы попытаемся осветить историю закрытия монастыря, в том числе установить точную дату этого события.

Источниковую базу исследования составили три группы документов: законодательные акты советской власти, архивные документы и материалы местной периодической печати. Среди первых особо следует отметить Декрет СНК «О свободе совести, церковных и религиозных обществах» от 20 января 1918 г.[8] (известный как «Декрет об отделении церкви от государства и школы от церкви»[9]). Он важен для понимания основополагающих начал политики в отношении Церкви со стороны Советского государства.

Основными же для написания данной работы стали материалы Государственного архива Вологодской области (ГА ВО), Архива УФСБ России по Вологодской области, а также Вологодского областного государственного архива новейшей политической истории (ВОАНПИ).

Наибольший интерес среди материалов ГА ВО представляют документы ф. 519 (Арсениев Комельский монастырь Грязовецкого уезда. 1703–1919 гг.) и ф. 585 (Вологодский губисполком (1917–1929)). В ф. 519, в частности, хранятся отчетные ведомости о состоянии монастыря за 1917 г., послужные списки за 1917–1919 гг., в том числе послужной список о настоятельнице монастыря за 1917 и 1919 гг., приходо-расходные книги обители за 1917–1919 гг.[10] Указанные документы позволяют сформировать представление об имущественном положении, насельницах и белом духовенстве Арсениева монастыря в первые годы советской власти, накануне его закрытия. Ф. 585, среди прочих, включает разнообразные документы местных органов советской власти за 1919–1920 гг. (протоколы заседаний Грязовецкого уездного исполнительного комитета, постановление чрезвычайного объединенного заседания Грязовецкого уездного исполнительного комитета и уездного комитета РКП(б), переписку Президиума Вологодского губернского исполкома с Грязовецким уездным исполкомом и др.), содержащие информацию о принятии решений, связанных с закрытием Арсениева Комельского монастыря, на официальном уровне. Именно они позволили установить и точную дату этого события. Привлекались также материалы ф. 53 (Отдел управления Вологодского губисполкома), ф. 111 (Вологодский губернский отдел народного образования), ф. 239 (Грязовецкое уездное земельное управление) и др.

В ф. 1 Архива УФСБ России по Вологодской области имеются два архивных уголовных дела – П–6021 (1920 г.) и П–6405 (1937–1959 гг.), содержащие ценные документы (главным образом процессуальные), освещающие события, которые привели к закрытию Арсениева Комельского монастыря, а также последствия, наступившие для лиц, выступивших в защиту монастыря. Нельзя не отметить, что для данных документов характерны неполнота, фрагментарность, а подчас отсутствие должной объективности при изложении фактов и элементарные ошибки[11]. Тем не менее именно эти источники в значительной степени позволили реконструировать ход закрытия Арсениева Комельского монастыря[12].

В документах ВОАНПИ содержатся сведения о членах Грязовецкого уездного исполкома и уездного комитета компартии, деятельность которых в большей или меньшей степени оказалась связанной с закрытием монастыря (ф. 2446). ВОАНПИ также располагает любопытным документом о проявлении интереса к событиям, развернувшимся вокруг монастыря накануне его закрытия, со стороны Политического отдела 6-й Армии.

Из местных периодических изданий нами была использована газета «Деревенский коммунар» – печатный орган Грязовецкого уездного исполкома и уездного комитета РКП(б) в 1919–1924 гг. В январе 1920 г. в газете были опубликованы несколько статей[13] работников Грязовецкого уездного исполкома, членов уездного комитета партии, побывавших в монастыре и участвовавших в принятии решения о его закрытии. Несмотря на ярко выраженную антирелигиозную окраску, статьи дополняют картину событий, происходивших накануне закрытия монастыря.



Арсениев Комельский мужской монастырь был основан около 1530 г. прп. Арсением Комельским, происходившим из рода московских бояр Сахарусовых, в 40 верстах от Вологды на берегу реки Кохтыш, вблизи впадения ее в реку Лежу[14]. В 1764 г. монастырь был причислен к третьему классу, а в 1904 г. обращен в женский.

В 1919 г., накануне закрытия, в монастыре жили 14 монахинь (включая настоятельницу) и 51 послушница. Настоятельницей монастыря с 13 октября 1910 г. являлась игумения[15] Лидия (Червонцева)[16]. Священником монастыря с 8 декабря 1909 г. был о. Анатолий Ильинский. Монастырской казначеей 11 ноября 1911 г. утвердили монахиню Софию (Баракову)[17]. Статистика о количестве насельниц и белом духовенстве Арсениево-Комельского монастыря в канун свержения монархии и в первые годы советской власти приведена в таблице[18].




Монастырь имел одну каменную одноэтажную трехглавую церковь с тремя приделами. Здесь же хранились и его святыни: рака, установленная над святыми мощами прп. Арсения; деревянный восьмиконечный крест, принесенный прп. Арсением; рукописное Евангелие, написанное святым; принесенная им в обитель икона Божией Матери[19].

Внутри монастыря находились также двухэтажный каменный корпус для настоятельницы и сестер (построен в 1856 г.), часовня с колодчиком, вырытым, по преданию, прп. Арсением[20], одноэтажный деревянный дом с мезонином (построен в 1908 г.), каменный теплый погреб, деревянный хлебный амбар (построен в 1862 г.), деревянный двухэтажный хлебный амбар (построен в 1910 г.) и погреб. Монастырь был окружен каменной оградой (построена с трех сторон в 1801–1807 гг., с восточной стороны – в 1865 г.) с четырьмя каменными башнями по углам. В юго-восточной башне находилась часовня.

За монастырской оградой, на восточной стороне, стояла деревянная часовня, построенная, по преданию, на том месте, где по прибытии в Комельский лес прп. Арсений остановился в первый раз, и где с плеч его упала тяжелая ноша, которую он нес на себе. На южной стороне, неподалеку от монастырских святых ворот находился двухэтажный каменный дом (ранее в нем помещалась Арсеньевская церковно-приходская школа). На юго-западной стороне располагался двухэтажный деревянный дом (построен в 1905 г.), в котором помещался монастырский причт и Арсеньевское начальное земское училище (в 1918 г. здесь обучались 15 мальчиков и 4 девочки). На северо-западной стороне находился двухэтажный деревянный дом с мезонином (построен в 1906 г.), где располагались монастырские мастерские и номера для приезжающих. На северной стороне стоял двухэтажный деревянный дом (с просфорной и больницей) (построен в 1908 г.). Был также небольшой одноэтажный дом (построен в 1908 г.), где помещались скотницы. Кроме того, монастырь имел деревянные скотные дворы, конюшни и два каретника, деревянный погреб и водогрейку (построены в 1908 г.), овин, три сарая, баню (построена в 1909 г.), шесть сеновалов (два из них на лугу близ монастыря, по два на пожнях в Перханове и Воскресенской на реке Леже), кирпичный завод и небольшую избушку (построены в 1907 г.)[21].

Монастырская земля включала 20 десятин 1016 сажен земли при монастыре, 10 десятин 2265 сажен в пожне в Перханове, 7 десятин 1191 сажен в пожне Хвостовской, 85 десятин 1500 сажен в Воскресенской лесной сенокосной даче, 25 десятин – в выгоне в даче по деревне Оберихе[22].

Монастырь имел подворье в Вологде, где находились каменная в готическом стиле часовня (построена в 1868 г.), рядом – сдаваемые в наем одноэтажный деревянный дом-флигель (построен в 1909 г.) и каретник, а также сарай (в аренду не сдавался). До 1918 г. монастырь имел также сдававшуюся в аренду мукомольную мельницу, но с 1918 г. она стала считаться общественной. При мельнице находилось 1200 кв. сажен земли, а также деревянный двухэтажный дом со двором[23].



Согласно Декрету Второго Всероссийского съезда Советов о земле от 26 октября 1917 г., монастырские и церковные земли обращались «в народное достояние»[24]. 20 января 1918 г. СНК РСФСР был утвержден Декрет «О свободе совести, церковных и религиозных обществах», статья 12 которого лишала церковные и религиозные общества права владеть собственностью. Они утратили статус юридического лица. В соответствии со ст. 13, все имущества существовавших в России церковных и религиозных обществ объявлялись «народным достоянием». Здания и предметы, предназначенные для богослужебных целей, отдавались по особым постановлениям местной или центральной государственной власти, в бесплатное пользование соответствующих религиозных обществ[25].

Поначалу Арсениево-Комельский монастырь пытался приспособиться к новым условиям жизни. Статья 4 «Основного закона о социализации земли» от 27 января 1918 г., где говорилось, что «право пользования землей не может быть ограничено: ни полом, ни вероисповеданием, ни национальностью, ни подданством»[26], создавала возможность сохранить монастырское хозяйство путем преобразования его в сельскохозяйственную артель и коммуну[27]. Так, в Протоколе № 1 от 25 августа 1919 г., составленном землемером Вологодского губернского земельного отдела А. В. Ильинским, который приступил к подготовке дела по отводу участка земли под Арсениево-Комельскую сельскохозяйственную артель, отмечалось, что в марте 1919 г. была образована, а 8 апреля 1919 г. зарегистрирована Арсениево-Комельская сельскохозяйственная артель. «В артели состоит 72 едока из 53 трудоспособных», члены артели – «исключительно гражданки из местного поселения (монахини)… по общему построению артель вполне жизнеспособна и в настоящее время может служить показателем коллективных хозяйств». Председательницей артели стала игуменья Лидия[28].

Однако местная власть вскоре приступила к распоряжению монастырским имуществом по-своему. Поводом к этому стал поиск Грязовецким уездным отделом народного образования (УОНО) помещения для школы социального воспитания[29]. Данный вопрос обсуждался на заседании Коллегии заведующих УОНО 16 декабря 1919 г. Коллегией было принято решение просить Грязовецкий уездный исполком предоставить помещение для данной школы при Николо-Комельском[30] монастыре (см. Приложение, документ 1). Практически через день, 18 декабря 1919 г., в ответ на данную просьбу Грязовецкий уездный исполком постановил: «Указать Отделу народного образования на Арсениево-Комельский монастырь, в котором беспрепятственно может быть занято соответствующее для школы социального воспитания помещение, о чем поставить в известность Уземотдел» (См. Приложение, документ № 2).

Какими мотивами могли руководствоваться члены уездного исполкома, предложив такой вариант решения вопроса? На наш взгляд, наличие у монастыря жилых помещений и своего хозяйства позволяло местной власти сразу и без каких-либо заметных затрат решить проблему поселения беспризорных детей и обеспечения их дальнейшего существования. Исключительная выгода такого шага была очевидна, учитывая положение учреждений, находившихся в ведении Грязовецкого УОНО в 1919 г. Все они, как сообщал Отдел в Комиссариат просвещения Союза коммун Северной области в начале 1919 г., находились «в самом плачевном состоянии за недостатком ассигнованных на их содержание средств»[31]. К тому же, монастырь был женским и, вероятно, не внушал местным управленцам опасений относительно возможного серьезного сопротивления со стороны насельниц в случае его закрытия. Наконец, по расчетам властей, монахини и послушницы могли быть привлечены к различным работам в открываемой школе.

30 декабря 1919 г. Коллегия заведующих УОНО постановила: «Считать вновь открытой Комельскую школу социального воспитания и просить Уездный исполком о передаче хозяйства монастыря в ведение Отдела народного образования» (см. Приложение, документ № 3). В этот же день Грязовецкий уездный исполком принял решение: «Все хозяйство Арсениево-Комельского монастыря передать в ведение Отдела народного образования для организации сельскохозяйственной фермы и школы социального воспитания» (см. Приложение, документ № 4).

31 декабря 1919 г. на заседании Коллегии заведующих УОНО был рассмотрен вопрос «О порядке приема всего хозяйства Арсениево-Комельского монастыря для нужд социального воспитания». Коллегия прияла решение поручить принять все имущество монастыря комиссии в составе инструктора школ социального воспитания Д. И. Демичева, заведующего хозяйственной частью школ социального воспитания П. Позднякова, представителя волостного исполкома и монастыря (см. Приложение, документ № 5).

Выполнение указанного поручения осуществлялось 2–3 января 1920 г. и описано в единственном источнике – показаниях Д. И. Демичева[32]. Необходимо отметить, что их отличает явная неприязнь инструктора школ социального воспитания к монастырской жизни и религии в целом, что не могло не отразиться на особой напористости в действиях Демичева[33].

Итак, согласно указанному источнику, утром 2 января 1920 г. Демичев и Поздняков прибыли в Арсениев Комельский монастырь для принятия монастырского имущества. Они встретились с казначей монахиней Софией, которой вручили мандат Демичева от УОНО и предписание исполкома о сдаче УОНО всего имущества. Демичев сразу же попытался убедить казначею в том, что от ликвидации монастырского хозяйства интересы «трудового элемента монастыря не пострадают»; наоборот, его материальное положение улучшится, так как значительная часть насельниц будет принята на работу по обслуживанию школы социального воспитания и хозяйства при ней, а потому будет получать «стол» и жалованье. «Религиозная сторона жизни» монастыря также не ухудшится, рассуждал Демичев, ибо в свободное от работы время можно будет «посещать храм, исполнять религиозные обряды и делиться своим жалованием с нетрудоспособными». Продовольствие монастыря, исключая корма для скота и молоко, останется в распоряжении насельниц[34].

В ответ на это казначея София отказалась сдавать хозяйство монастыря и сообщила, что немедленно созовет крестьян, ибо считает ликвидацию хозяйства несправедливой, ведь оно создавалось трудами монастырской братии и сборами[35].

После предупреждения казначеи об ответственности ее и игуменьи за неподчинение власти и возможную (вследствие агитации сестрами монастыря) негативную реакцию крестьян на его (Демичева) информацию инструктор все же согласился на созыв общего собрания сестер. Поздняков при этом сообщил, что в ближайшие дни члены Уисполкома созовут представителей местного населения для разъяснения ситуации и решения вопроса о том, не пожелают ли они взять на себя содержание храма[36].

Днем в трапезной монастыря собрались сестры и оповещенные крестьяне нескольких окрестных деревень: Низовки, Слободки, Ивняка, Заречья, Зимняка, Горы, Липовика Надорожного и Кашина. Крестьяне избрали председателя собрания В. Я. Бурова (из деревни Зимняк) и секретаря П. А. Ситина (из деревни Низовка)[37]. Инструктор Демичев рассказал о том, для чего необходимо открывать школы социального воспитания и почему нужно занять для этого помещение монастырского корпуса, а также назвал причины ликвидации монастырского хозяйства. Он вновь заявил, что все это не коснется «религиозной жизни монастыря» и «церковных предметов», что монахини будут жить по-прежнему, желающие из их числа смогут поступить на службу в школу социального воспитания, а верующие – «образовать самостоятельный приход»[38].

После этого выступила другая сторона: крестьяне, казначея София и несколько послушниц (А. Цветкова, Е. Попова и др.). Наиболее решительно настроенные крестьяне (Г. Воронин, П. Миньков и др.) настойчиво призывали «не давать под школу монастырского корпуса и хозяйства». Заступиться за монастырь просила крестьян казначея[39]. Настроение собравшихся изменилось в худшую сторону и от отдельных выкриков перешло в общий шум. С разных концов слышалось: «Бей их в шею!»[40].

Несмотря на заявление Демичева о том, что власти не отступят от своего намерения, мнение собравшихся не изменилось. В д. П–6021 сохранился протокол собрания, составленный крестьянами[41]. В принятом постановлении предлагалось следующее: 1) взять помещение для приюта вне ограды монастыря ввиду того, что там имелось три здания, которые могли удовлетворить требованиям УОНО; 2) занятое в настоящее время помещение[42] освободить для служителей церкви; 3) принадлежащее монастырю хозяйство – имущество движимое и недвижимое – передать полностью беднейшему населению ближайших деревень, которое в скором времени должно образовать при монастыре трудовую коммуну[43]. Таким образом (как признавал позднее и сам Демичев), крестьяне постановили помещение в ограде монастыря школе социального воспитания не давать, монастырского хозяйства – не сдавать[44].

Народ стал расходиться, решив собраться еще раз в воскресенье 4 января. Почувствовав уверенность, Демичев смог добиться избрания крестьянами двух человек (Воронина и Зырина) для запланированной на следующий день описи имущества монастыря. В этот же день он направил в Президиум Грязовецкого уисполкома письмо, в котором доложил, что «прием хозяйства Арсеньевского монастыря затормозился» вследствие вмешательства в это дело окрестных крестьян. Он попросил исполком командировать на предстоящее 4 января собрание нескольких представителей исполкома и вооруженную помощь, «чтобы темные силы не могли распоясаться и сыграть на фанатизме»[45].

3 января 1920 г. Демичев твердо решил приступить к приему хозяйства монастыря. Вначале была принята канцелярия, затем в присутствии трех представителей Ведерковского волостного исполкома и двух граждан (крестьян, избранных на собрании 2 января) произведена опись имущества и опечатан амбар с хлебом. Оставалось добиться подписания руководством монастыря акта сдачи-приема хозяйства. Для власти это было особенно важно в связи с предстоящим на следующий день собранием. В случае подписания акта собрание теряло какую-либо значимость, ибо все принципиальные вопросы оказались бы уже решенными.

Казначея София и игуменья Лидия отказывались подписывать акт. Однако Демичев в очередной раз стал говорить о бессмысленности такого поступка, об ответственности руководства за неподчинение распоряжениям власти и настоял на созыве собрания сестер (игуменья планировала его проведение на следующий день). Сестры согласились передать монастырское хозяйство школе, но попросили выдать им весь хлеб в амбарах и освободить корпус в ограде монастыря. Инструктор «успокоил» сестер относительно хлеба, сказав, что он останется у них, а амбар опечатан временно во избежание расхищения. В то же время он заявил о невозможности освободить монастырский корпус, так как «детей вывести на улицу нельзя», свободных помещений нет. Однако он пообещал рассмотреть вариант приведения в состояние, пригодное для жилья, каменного здания вне ограды монастыря, куда впоследствии могут быть переведены дети. На основе этих обещаний Демичев добился подписания акта. Но сестры остались обеспокоены и поехали по деревням, очевидно, пытаясь получить поддержку у крестьян на собрании 4 января[46].

Утром 4 января в воскресенье в монастыре собралось большое количество народа. «Одних лошадей стоит у ограды 50–70», – отмечал в своих показаниях Демичев[47]. По документам д. П–6405 Архива УФСБ России по Вологодской области, в этот день в монастыре собралось около 200–300 верующих[48]. Прибыли члены Уисполкома – Королев, Малинин и, вероятно, Егоров, а также «вооруженная помощь» (красноармейцы). О дальнейших событиях мы можем судить, в частности, на основании Заключения, подготовленного следователем Вологодской губчека Неволиным 10 марта 1920 г.[49]

По окончании Божественной литургии священник Анатолий произнес речь, в которой обрисовал сложившуюся вокруг монастыря ситуацию и попросил поддержать монастырь. После этого народ направился в помещение трапезной, где должно было состояться собрание. Когда в трапезную вошел И. А. Королев, крестьяне доложили ему, что не выбраны председатель и секретарь собрания. На это Королев грубо ответил: «А на что они вам»? Затем он подошел к столу. Один из крестьян спросил Королева: «Зачем вы пришли, кто вас звал?» и ударил его. Другие крестьяне также начали наносить побои Королеву и другому члену исполкома – Малинину[50]. Со стороны представителей власти последовали выстрелы[51]. Напуганная ими толпа рассеялась[52]. Собрание так и не началось.

В этот же день состоялось Чрезвычайное объединенное заседание Грязовецкого уисполкома и уездного Комитета РКП под председательством Королева. На заседании был заслушан доклад последнего «О выступлении граждан Ведерковской волости против занятия Арсениево-Комельского монастыря под школу социального воспитания… и нанесении побоев ответственным работникам, командированным для разъяснения этой цели гражданами». В принятом решении отмечалось, что «служители и настоятели» Арсениева Комельского монастыря открыто агитировали за неподчинение распоряжениям советской власти и до собрания 4 января 1920 г., и «поп этого монастыря собрал специально собрание… на котором также открыто выступал с агитацией, призывающей к неподчинению советской власти, и что побои ответственным работникам нанесены вследствие этой агитации».

Исходя из этого, объединенное заседание исполкома и Комитета партии постановило: Арсениев Комельский монастырь «как рассадник гнезда контрреволюции» закрыть; его имущество, кроме предметов культа, передать в распоряжение УОНО; всех нетрудоспособных монахинь определить в общежитие Отдела социального обеспечения, а трудоспособных обеспечить работой. Отделу внутреннего управления поручалось немедленно провести по поводу избиения представителей власти «строжайшее расследование с правом ареста зачинщиков этого выступления». Для закрытия монастыря и передачи его имущества по назначению предписывалось командировать на место комиссию, имеющую неограниченные права. Постановление вступало в законную силу с 4 января 1920 г. Копии с него следовало отправить в Губисполком и Губком РКП (см. Приложение, документ № 6)[53]. Этим постановлением была окончательно решена судьба Арсениева Комельского монастыря.

Январь и последующие месяцы 1920 г. стали временем выполнения предписаний данного постановления. 6 января 1920 г. провели опись церковного имущества монастыря[54]. К середине января храм «был запечатан»[55]. 16 января 1920 г. комиссия по закрытию монастыря, образованная Грязовецким уисполкомом, передала в Отдел управления «материалы по ликвидации дел монастыря», включая денежные средства[56]. Монастырскую часовню в Вологде закрыли позднее – в августе (или осенью) 1924 г. Все находившееся в ней богослужебное имущество подлежало изъятию, здание часовни было передано в распоряжение Жилищного отдела для сдачи под жилье[57].

Судьба насельниц Арсениева Комельского монастыря неизвестна. В докладе землемера Губземотдела А. В. Ильинского по подготовке дела Грязовецкого уземотдела № 250–1920 г. «по отводу земли фермерному хозяйству при школе социального воспитания в бывшем Арсеньевском монастыре» от 26 апреля 1920 г. упоминалось, что «из бывших обитателей монастыря в настоящее время почти никого не осталось, за исключением 3–5 послушниц, которые состоят на службе при школе»[58].

Почти сразу после событий 4 января 1920 г. Комиссия, состоявшая из сотрудников отдела Управления при Грязовецком уездном Совете депутатов (А. А. Калугин, А. Ф. Веселов), милиции (П. В. Киселев) и уполномоченного Губчека (И. В. Калиничев) провела дознание по делу о «контрреволюционном выступлении» граждан Ведерковской волости против закрытия Арсениева Комельского монастыря[59]. В январе 1920 г. были арестованы и «зачинщики» выступления. К сожалению, имеющиеся документы не указывают точное количество арестованных. Так, из Прошения арестованных граждан Ведерковской волости Грязовецкого уезда от 29 января 1920 г. о «скорейшем разбирательстве» их дела и об освобождении из-под ареста до суда под круговую поруку следует, что арестованные находились в тюрьме уже около трех недель «без допроса и следствия», а число подписавших прошение составило 15 человек. Среди них были священник Анатолий Ильинский и 14 крестьян: 1) Г. Ф. Воронин, 2) П. М. Борисов, 3) П. Л. Миньков, 4) В. П. Борисов, 5) Ф. А. Раскатов, 6) Ф. И. Чистяков, 7) Ф. П. Колесников, 8) В. П. Зеленов, 9) Д. П. Зеленов, 10) П. А. Куликов, 11) П. А. Ситин, 12) И. А. Севрюгин, 13) С. Р. Носков, 14) Я. К. Желтов[60]. Из другого архивного уголовного дела можно сделать вывод о том, что арестованных крестьян было больше[61]. В одном из документов этого дела упоминается, что уже 5 января 1920 г. только в деревне Зимняк арестовали от 10 до 14 человек и отправили их в грязовецкую тюрьму[62]. Кроме священника и крестьян подверглись аресту игуменья Лидия и казначея София[63]. Таким образом, по имеющимся данным, число арестованных составило как минимум 20 человек. Наиболее активные участники событий 2 и 4 января 1920 г. были отправлены впоследствии в Вологодскую губернскую Чрезвычайную комиссию.

10 марта 1920 г. следователь Вологодской Губчека Неволин «рассмотрел материал» и подготовил Заключение по делу игуменьи Лидии (Червонцевой), казначеи Софии (Бараковой) и священника Анатолия Ильинского, «обвиняемых в агитации среди темной массы в пользу несдачи монастыря для нужд социального воспитания, результатом каковой агитации было нанесение побоев» члену Уисполкома Королеву[64]. В завершающей части Заключения сформулировано обвинение: крестьянам Ф. Колесникову, В. Зеленову, П. Борисову, Я. Желтову – в нанесении побоев Королеву; настоятельнице Арсениева Комельского монастыря – в неподчинении распоряжению местной власти; казначее – в хранении крупной суммы денег, принадлежавших ее брату, и сокрытии лично ей принадлежавших вещей[65], а также «в агитации на собрании с призывом к защите святыни». Заключение было передано Неволиным на рассмотрение Коллегии Губчека.

22 марта 1920 г. Вологодская губернская Чрезвычайная комиссия передала в Вологодский губернский Революционный Трибунал дело № 196 «о противодействии, оказанном гражданками Червонцевой и Бараковой, гражданами Ильинским, Колесниковым и другими, постановлению Грязовецкого исполкома о закрытии Арсенье-Комельского монастыря»[66].

18 июня 1920 г. Вологодский Революционный Трибунал постановил: «обвинение казначеи С. Бараковой и других лиц в неподчинении советской власти и избиении членов Уисполкома считать доказанным». Казначея София изначально была приговорена к 1 году лишения свободы, однако с учетом предварительного заключения и в связи с амнистией ВЦИК от 1 мая 1920 г. наказание для казначеи и двоих крестьян отменили, еще двоим обвиняемым срок наказания сократили до 6 месяцев (см. Приложение, документ № 7)[67].

19 июня 1920 г. П. Миньков и Г. Воронин обратились с прошением в Революционный Трибунал отложить исполнение приговора до окончания летних полевых работ, чтобы иметь возможность прокормить свои семьи и скот[68]. 21 июня 1920 г. на Распорядительном заседании Вологодского губернского Революционного Трибунала ходатайство Минькова и Воронина было удовлетворено[69], а 24 июля того же года их досрочно освободили от наказания[70].



Арсениев Комельский монастырь первым в Грязовецком уезде разделил судьбу многих монастырей России тех лет. Остальные три монастыря уезда – Павлов Обнорский, Корнилиев Комельский и Николо-Озерский – были закрыты позднее, в 1924 г.[71]. В отличие от других грязовецких монастырей закрытие Арсениева Комельского монастыря вызвало активное неповиновение власти не только монашествующих, но и крестьян, проживавших в окрестных деревнях. Однако выступление было немедленно подавлено, а наиболее решительные его участники наказаны.

В период пика политических репрессий (1937–1938 гг.) участие в выступлении против закрытия Арсениево-Комельского монастыря в 1920 г. (теперь в документах оно именовалось «контрреволюционным восстанием», причем датировалось иногда 1920 г., но чаще 1922 г.[72]) стало одним из оснований для привлечения к уголовной ответственности с последующим расстрелом нескольких крестьян. Так, 21 января 1938 г. тройкой при управлении НКВД были приговорены к расстрелу церковный староста П. А. Куликов и крестьянин И. П. Тараканов, 21 декабря 1938 г. – крестьяне П. Л. Миньков и К. Г. Травин (см. Приложение, документы № 8–10)[73].

Во время «хрущевской оттепели» 25 февраля 1957 г. Президиум Вологодского областного суда рассмотрел протест прокурора Вологодской области на Постановление тройки УНКВД по Вологодской области от 21 января 1938 г., которым были осуждены и приговорены к расстрелу П. Л. Миньков, К. Г. Травин, П. А. Куликов и Г. П. Тараканов и постановил: вышеуказанное постановление «отменить и дело производством прекратить за недоказанностью предъявленного им обвинения». В данном Постановлении, в частности, отмечалось, что организационной связи между обвиняемыми не имелось, а отдельные следственные документы были сфальсифицированы следственными органами[74].

https://filaretuos.livejournal.com/73892.html

Ризположенская Сухорусова пустынь или Грязовецкий Арсениево-Комельский монастырь.

В 1370 году на реку Лежу пришёл основатель монастыря Дмитрий Прилуцкий. Они с учеником Пахомием выстроили деревянную церковь во имя святого Воскресения. Узнав об этом крестьяне собрались и силой изгнали со своей земли Дмитрия. Вторым подвижником был Арсений (позднее Комельский). Арсений получил охранную грамоту и основал монастырь на реке Кохтыш.

Мужской монастырь существовал до 1904 г., когда был обращен в женский. Вокруг построек бывшего Арсениева Комельского монастыря сложился поселок Бушуиха (близ железной дороги Вологда—Буй) в 40 км к юго-востоку от Вологды. В центре поселка на месте собора — здание Дома культуры, в старых и частично надстроенных монастырских зданиях помещаются школа и дирекция совхоза.






http://ruskline.ru/images/cms/...0_auto.jpg


Преподобный Арсений Комельский родился в Москве во второй половине XV века и происходил из дворянского рода Сахарусовых. Уже в отроческих летах преподобный желал оставить суету мира и посвятить свою жизнь служению Богу. Достигнув совершеннолетия, преподобный Арсений пришел в Троице-Сергиеву обитель, где и принял монашеский постриг.

В обители святой совершенно предал себя иноческим трудам, с усердием выполняя монастырские послушания на скотном дворе. Трудами и постом преподобный Арсений изнурял свою тело, умерщвляя страсти, и в то же время он старался укрепить свою душу молитвой, чтением Священного Писания, и душеспасительных книг, которые святой переписывал для своего монастыря и для других церквей.

В 1525-1527 гг. св. Арсений был игуменом Троице-Сергиевой лавры. В этом сане он не изменил своей любви к посту и нищете. Часто он удалялся в уединенную Махрищскую обитель. Великий князь Василий IV (1505-1533), посетивший в то время монастырь, был удивлен, увидев на игумене богатой обители ветхую одежду, покрытую заплатами. Братия объяснила, что преподобный Арсений желает удалиться в пустынь.

Отойдя вместе со своим келейным старцем в Комельские леса, расположенные в 50 верстах от Вологды, преподобный Арсений сделал большой деревянный крест и с этим крестом на плечах отправился через лес искать место будущей пустынной обители. Проходя болотистое место по трясине, преподобный споткнулся под тяжестью креста и упал. Небесный луч, озаривший в ту же минуту подвижника, заставил его остановиться на этом месте. Он водрузил крест и поставил первую келлию.

Местные жители, приходившие сюда для звериной ловли, убили келейника преподобного Арсения, а его самого вынудили удалиться в Шилегонский лес. Вскоре в его новую пустынь собралось несколько иноков, а затем в ней поселились бежавшие от татарского набега окрестные жители. Преподобный Арсений, ища безмолвия, пожелал жить в более глухом месте. В 1530 году великий князь Василий выдал ему грамоту на землю в Комельском лесу на реке Кохтыше. Со своим учеником Герасимом преподобный основал здесь обитель в честь Положения ризы Пресвятой Богородицы во Влахерне. В служении Богу и ближним, в труде и молитве прошла жизнь преподобного Арсения. 24 августа 1550 г., причастившись Святых Христовых Таин, преподобный Арсений мирно отошел Господу. Вскоре после праведной его кончины у гробницы святого стали совершаться чудесные исцеления от различных болезней.


Что сегодня на этом святом месте?

Ризположенская Сухорусова пустынь или Грязовецкий Арсениево-Комельский монастырь.

В 1370 году на реку Лежу пришёл основатель монастыря Дмитрий Прилуцкий. Они с учеником Пахомием выстроили деревянную церковь во имя святого Воскресения. Узнав об этом крестьяне собрались и силой изгнали со своей земли Дмитрия. Вторым подвижником был Арсений (позднее Комельский). Арсений получил охранную грамоту и основал монастырь на реке Кохтыш.

Мужской монастырь существовал до 1904 г., когда был обращен в женский. Вокруг построек бывшего Арсениева Комельского монастыря сложился поселок Бушуиха (близ железной дороги Вологда—Буй) в 40 км к юго-востоку от Вологды. В центре поселка на месте собора — здание Дома культуры, в старых и частично надстроенных монастырских зданиях помещаются школа и дирекция совхоза.





Сегодня в Бушихе живёт 437 человек (204 мужчины, 233 женщины). Преобладающая национальность - русские 99%. В 35 км. от посёлка находится районный центр Грязовец.

Еще в 14 веке на реку Авнегу пришел соратник Сергия Радонежского старец Димитрий и построил здесь церковь. Позже он перебрался под Вологду, где прославился как Димитрий Прилуцкий .

В конце XIV века в здешних Грязовецком крае действовали Григорий и Кассиан Авнежские, а в начале XV века на реки Обнору и Нурму пришли Павел и Сергий , основавшие тут монастыри. Арсения Комельского бывший настоятелем Троице-Сергиевого монастыря, и Корнилий Комельский также основали монастыри названные в честь них.

Город Грязовец находится в 47 км. от Вологды. В Грязовеце сегодня живёт около 16.000 человек.

https://monasterium.ru/novosti...komelskogo

Продолжается восстановление Арсениево-Комельского монастыря Вологодской митрополии

Обитель была основана преподобным в 1538 году. Он пришел в северные края, оставив послушание игумена Троице-Сергиева монастыря. Арсениево-Комельский монастырь был закрыт в 20-е годы прошлого века. Из монастырских построек до нашего времени сохранились только два здания, одно из которых – игуменский настоятельский корпус, построенный в 50-х годах XIX столетия в стиле провинциального классицизма. С 1936 года в здании располагалась совхозная средняя школа. Архитектурный облик здания был нарушен пристройкой, возведенной в 1970-е годы. Несколько лет назад школа была закрыта.

В сентябре 2019 года Арсениево-Комельский Ризоположенский монастырь п. Бушуиха Грязовецкого района указом митрополита Вологодского и Кирилловского Игнатия был включен в состав Свято-Троицкого Павло-Обнорского мужского монастыря. Игумену Свято-Троицкого Павло-Обнорского мужского монастыря было благословлено окормлять прихожан приписанного Арсениево-Комельского Ризоположенского монастыря с еженедельным совершением Божественной литургии, а также каноническое обустройство храма с целью скорейшего начала молитвенной жизни.

На сегодняшний день восстанавливаемый монастырь имеет статус архиерейского подворья.

http://parishes.mrezha.ru/clergyL.php?id=4005
Соколов Иоанн
Образование
Вологодская ДС (2-й разряд)

Послужной список
25.9.1866 рукоположен в сан священника к Мироносицкой Лостенской церкви Грязовецкого уезда Вологодской епархии. Определён на место священника со взятием дочери прежнего священника Александра Ильинского. 8.11.1885 переведён к Николаевской Становской церкви Грязовецкого уезда. Умер 18.6.1899.

Лостенская Мироносицкая церковь

Становская Николаевская церковь

Источники
ВЕВ. - 1866, №20, с. 194; 1869, №6-7, с. 114; 1885, №23, с. 368; 1886, №5, с. 52; 1887, №8, с. 84; 1899, №17, с. 348
МЕТРИЧЕСКИЕ КНИГИ церквей ГРЯЗОВЕЦКОГО УЕЗДА за 1869 год, т.1
(ГАВО, ф.496, оп.10, д.334). Выписки. Окончание

smigv48
12. МИРОНОСИЦКАЯ ЛОСТЕНСКАЯ ц., л.608
- священник Иоанн Соколов
- дьячок Иван Голубев
- дьячок Викентий Леонтиевский

Ч.1. О родившихся

-л.613об - №4. 14(15).06.1869 родился Владимир. Родители: оной церкви состоящий на всерхштатной дьяческой вакансии диакон Викентий Леонтиевский и Александра Алексеева. Воспр. - сей же церкви священник Иоанн Соколов