Бессонница

Эдуард Асадов «В землянке»

Огонек чадит в жестянке,
Дым махорочный столбом…
Пять бойцов сидят в землянке
И мечтают кто о чем.

В тишине да на покое
Помечтать оно не грех.
Вот один боец с тоскою,
Глаз сощуря, молвил: «Эх!»

И замолк, второй качнулся,
Подавил протяжный вздох,
Вкусно дымом затянулся
И с улыбкой молвил: «Ох!»

«Да»,- ответил третий, взявшись
За починку сапога,
А четвертый, размечтавшись,
Пробасил в ответ: «Ага!»

«Не могу уснуть, нет мочи! —
Пятый вымолвил солдат. —
Ну чего вы, братцы, к ночи
Разболтались про девчат!»

Юрий Твардовский «Монолог убитого солдата»

Я упал. Я убит… Отчего — то снег кажется теплым,
Как перина, которую в детстве стелила мне мать…
И в глазах, как на снимке засвеченном, все стало темным.
Я упал некрасиво… Но я не хотел умирать…
И с хрипящим дыханьем стон вырвался слабый,
Грудь разорвана пулей и забрызган я кровью своей…
Все не так, как я думал и как представлялось когда — то:
Бесполезные крики уже бесполезных друзей…
Я не думал о смерти, хоть видел я смерть неоднажды,
Я стрелял в человека — я спасал свое право на жизнь.
Я не ранен — убит… И такое не может быть дважды.
Боже! Если ты есть, что ж меня не сберег ты, скажи?…
Я убит так нелепо и так удивительно просто,
Мне уже все равно за кого и за что я погиб,
Для меня без ответа осталось так много вопросов,
Знаю я не последний, но я был на свете один…
И в застывший зрачок окунаясь, снежинка не тает…
Для чужих не опасен, своим я помочь не смогу…
Я упал. Я убит. И никто никогда не узнает —
Почему же меня выбрал тот, кто стрелял, почему?…

Наталья Демиденко «У Вечного Огня»

Стоял парнишка в парке зимнем,
Там где звезда у вечного огня.
Снежинки закружились вихрем:
«Ну вот и свиделись, друзья»

И зазвенят сильней набата
Их позывные, как тогда,
Где называли друга братом,
Где пухом не была земля.

Прошепчет тихо: «Вы простите,
Пусть вечным будет ваш покой.
Мы победили их! смотрите!
Вот только я пришел живой…»

Хоть нету праздника Победы,
Как на бумаге не было войны,
Свой долг отдали как их деды —
России лучшие сыны!

Тут на колено парень встанет,
Прощальные произнесет слова,
Героев Родины помянет…
Блеснут седые ордена…

Вахрамеев Александр Иванович. Живопись и графика.


Вахрамеев Александр Иванович (1874–1926) - живописец, педагог. Родился в с. Пермогорье Сольвычегодского уезда Вологодской губернии в семье священника. В 1894 г. окончил Архангельскую духовную семинарию и в 1895 г. поступил в класс Репина Рисовальной школы княгини М. К. Тенишевой. В 1896 г. был принят в Высшее художественное училище живописи, скульптуры и архитектуры при Императорской Академии художеств, где учился у художника-баталиста Павла Осиповича Ковалевского. В 1906 г. с академическим дипломом Вахрамеев приехал в Пензу, где до 1908 г. вёл старший натурный класс в художественном училище им. Н. Д. Селивёрстова. Обвинённый в распространении «недозволенных» идей среди учеников, Вахрамеев вынужден был покинуть Пензу и вернуться в Петербург. В 1912 г. участвовал в росписи собора Александра Невского в Софии (1912, Болгария). По приглашению Н. К. Рериха вместе с талантливыми русскими художниками-педагогами И. Я. Билибиным, Д. Н. Кардовским, А. А. Рыловым, А. В. Щусевым продолжил художественно-педагогическую деятельность в школе Общества поощрения художеств (1912—1918), а после школы — в передовых школах и рабочих студиях, и во Вхутемасе в Ленинграде (1920-1925). В 1921 г. избран профессором Академии художеств, членом которой оставался до конца жизни. Похоронен на Смоленском кладбище. В 1927 г. прошла посмертная персональная выставка художника в Ленинграде.

Несколько живописных портретов из коллекции Пензенской картинной галереи




Портрет Т. Трофимовой. 1915. Холст, масло. Пензенская картинная галерея им. Савицкого.


Почетным дарителем Пензенской областной картинной галереи им. К.А. Савицкого является Алексей Александрович Вахрамеев, сын Александра Ивановича Вахрамеева.

Следующяя работа - один из подарков сына художника.


Портрет девушки в красном сарафане. Холст на картоне, масло. Пензенская картинная галерея им. Савицкого.

Александр Иванович Вахрамеев стал одним из первых художников, запечатлевшим события Октябрьской революции в рисунках, объединенных в серию "Сцены и типы Петрограда 1917-1921 годов", включающую около 150 работ. В них изображен быт революционного Петрограда, живо и увлекательно, порой не без юмора, переданы характерные сцены и эпизоды из жизни взбудораженных улиц города. Серия имеет и немалую историческую ценность. Полностью она была показана на посмертной выставке художника в 1927 году.

Часть этих работ оказалась на сегодняшний день в Пензе.

Не все работы, собранные мной, были выставлены в нашей галерее. К тому же, часть работ и архивных материалов хранилась в Пензенском краеведческом музее, они отправлены в Государственный исторический музей, который готовит большое издание, представляющее творчество художника.


"Сцены и типы Петрограда 1917-1921 годов"



liveinternet.ru›users/4468278/post425228979
Статья не полная.

«ДЕНЬ БЫЛ СУББОТНИЙ: ИОАН БОГОСЛОВ...»

Сентябрь — самый насыщенный важными событиями месяц в биографии Марины Цветаевой. В сентябре родилась её единственная сестра-«полублизнец» Ася. В сентябре Цветаева вышла замуж за Сергея Эфрона. В сентябре родилась Аля, её «первенец крутолобый», самая знаменитая дочь в истории мировой литературы. Наконец, на сентябрь пришлось и рождение самой Марины. Она родилась 26 сентября (по старому стилю) 1892 года, и хотя новый календарь вошёл в обиход задолго до её гибели, день своего рождения она неизменно отмечала по старому стилю. Видимо, старый календарь, как и правописание через «ъ», которому Цветаева тоже не изменила до конца своих дней, были для неё теми необходимыми приметами прошлого, по которым она ежедневно и ежечасно его восстанавливала, памятью возвращаясь к своим истокам, к своему «я».

Дань верности семейным традициям, подробности сметённого революцией быта сначала воспринимались в её стихах как юношеская фронда, но со временем это определилось в осознанную жизненную позицию: «одна-из всех-за всех-противу всех!». Именно так писала и поступала Марина Цветаева, защищая всех оскорблённых, униженных, побеждённых… — даже если это были всего лишь орфография или календарь.

Скоро век, как был коммунистами послан «в чёртову дюжину» старый календарь. Отмечая сегодня какие-то события, мы практически никогда не вспоминаем первую дату; она указывается только в энциклопедиях и академических словарях. Советский режим не раз пытался «откорректировать» многие факты цветаевской биографии, замахнувшись даже на столь непреложный, как день её рождения. 98-летняя Анастасия Цветаева, ещё здравствовавшая в дни столетнего юбилея сестры, неоднократно высказывала своё возмущение этим:

«…Я не понимаю, каким образом могли назначить (!!!) днём её рождения 8 октября! — сказала она в интервью «Литературной газете». — ОНА РОДИЛАСЬ В ДЕНЬ ИОАННА БОГОСЛОВА — 26 СЕНТЯБРЯ ПО СТАРОМУ СТИЛЮ, 9 ОКТЯБРЯ ПО НОВОМУ. Так записано и в церковном православном календаре, который печатает две даты: 26 сентября (9 октября) — день Иоанна Богослова. И Марина всегда в этот день отмечала своё рождение… Мне, как её ближайшему человеку, сестре, непонятно это самоуправство. Оно должно быть немедленно исправлено. И прошу исправить эту дату и в тех странах, где отмечают столетие Марины Цветаевой».

Надо признать, что это требование Анастасии Ивановны выполнено — официально день рождения Цветаевой в России сейчас отмечается 9 октября, но тем, кто знает и любит Марину Цветаеву, ничего исправлять не пришлось — они просто отмечают день её рождения дважды. Художественные выставки, вечера, чтения, спектакли, концерты, конференции, цветаевские костры по всему миру проводятся как 26 сентября, так и 9 октября.

Вот и в этом году, в 115-й год со дня рождения, мы отмечаем её полуюбилей этой публикацией в «Кругозоре», а 26 сентября отметили его «в кругу семьи». Собравшиеся на встречу любители Цветаевой послушали песни на её стихи, зачитали присланные из разных стран поздравления, поговорили о книжных новинках, о жизни поэта на экране и, конечно, звучали её стихи. Так хотела Марина, так она сама отмечала свой день в прозе, дневнике, стихах…. Помните:

Красною кистью
Рябина зажглась.
Падали листья.
Я родилась.
Спорили сотни
Колоколов.
День был субботний:
Иоанн Богослов…

Позже, просматривая свои ранние стихи и тут же в тетради разъясняя значение отдельных строк, Цветаева дала развернутый комментарий и к этому стихотворению, вернее, к единственному в нём слову. Вот что записано под ним в тетради 24 года спустя, в 1934 году:

«…ведь могла: славили, могла: вторили — нет — спорили! Оспаривали мою душу, которую получили все и никто (все боги и ни одна церковь!)».

Какие важные и многозначные слова, ещё ждущие отдельного комментария!

А вот как поздравила себя Цветаева 26 сентября 1940 года:

«Поздравляю себя с 48-ю годами н-е-п-р-е-р-ы-в-н-о-й д-у-ш-и!»

Будто знала, что делает это в последний раз в своей земной жизни. Звучит как автоэпитафия на могильной плите, правда? Точнее, пожалуй, и не скажешь. В нескольких словах схвачено всё, даже интонация, графически выраженная разрядкой. Так афористически формулировать свои мысли умела только Цветаева.

Эти слова появились в цветаевской рабочей тетради, когда её уже отмучили мысли о неизбежном конце как естественном окончании жизненного пути каждого. Когда события дня отодвинули на второй план проблемы бессмертия души. Когда Цветаева начала примерять смерть на себя всерьёз, без игры и философии. Когда уже подходил к концу диалог поэта со смертью, практически не прерывавшийся с юности до её последних минут на этой «ласковой земле». Диалог, который отразил все оттенки её настроений и чувств — от мольбы до юношеского бунта, от воображаемого смирения — до действенного неприятия. Так, в день своего 17-летия (1909) она пишет довольно необычную для такого случая «Молитву»:

Люблю и крест, и шёлк, и каски,
Моя душа мгновений след…
Ты дал мне детство — лучше сказки
И дай мне смерть — в семнадцать лет!

Спустя восемь лет (1917), уже «примеряется» маска покорности:

А всё же спорить и петь устанет
И этот рот!
А всё же время меня обманет
И сон — придёт.
И лягу тихо, смежу ресницы,
Смежу ресницы.
И лягу тихо, и будут сниться
Деревья, птицы.

Но проходит всего три года (1920) и в диалог врывается совсем другая тональность — абсолютное и убежденное (почти на крике) отрицание смерти со страстным, закодированным в самом тексте автокомментарием:

Смерть — это нет,
Смерть — это нет,
Нет — матерям,
Нет — пекарям.
(Выпек — не съешь!)

Смерть — это так:
Недостроенный дом,
Недовзращенный сын,
Недовязанный сноп,
Недодышаный вздох,
Недокрикнутый крик.

— это да,
Да — навсегда,
Да — вопреки,
Да — через все!
Даже тебе
Да кричу, Нет!
Стало быть — нет,
Стало быть — вздор,
Календарная ложь!

И, наконец, совсем близко к «предсмертной икоте», вмурованная в тетрадь формула: «Смерть — это не конец! Смерть — это цензорские ножницы в поэму».

Марина Цветаева знала, что день её смерти станет началом её бессмертия. «Как меня будут любить! Читать что, любить — через сто лет!». И это сбылось, как почти все из пророчеств Марины. Публикуемое ниже стихотворение бостончанки Нины Басаниной, подаренное на её творческом вечере в бостонском Музее Марины Цветаевой — неопровержимое доказательство тому:

«Марине Цветаевой»

Тебе не надо ни похвал моих,
Ни славословий, Грешная Святая,
Тебе, слагавшей каждый малый стих,
Перо в саму аорту погружая.

Чего б я не коснулась — все твое,
Тебе не срока — жизни было мало!
Я боль беру — ты выжала ее,
Конец — а ты уж все о нем сказала.

Как яркий очистительный пожар,
Родник в пустыне, чистый и прекрасный,
Твой животворный, горький, буйный дар,
По-царски щедрый и по-женски страстный.

Воздастся. Верю — будешь сотни лет!
А кесари порою только тени.
Я пред тобой, чей светел алый след,
Склоняю благодарные колени.

1966
Марина Кацева
Бостон

Всех форумчан поздравляю с наступающим Новым 2019 годом!

Св. Праведный отец Иоанн Кронштадтский сказал удивительные слова, ведь то, чем мы занимаемся на форуме, поиском предков, даёт возможность нам не только " оживить" их имена, не только вспомнить, а скорее всего узнать впервые их имена, явить миру, помолиться о упокоении их душ. Ведь не зря мудрецы говорят, сколько мы знаем имён своих предков, столько у нас Ангелов Хранителей на Небесах! Они это знают, они радуются, они возле нас!