Бессонница
Стихи, афоризмы, цитаты, мысли вслух, которые иногда захочется перечитать и вспомнить, и чаще всего ночью, когда не спится...
Crotik49Модератор раздела почётный участник  Вологда, Сообщений: 21098 На сайте с 2014 г. Рейтинг: 29292 | Наверх ##
25 октября 2015 8:03 25 октября 2015 8:05 Истории любви
Андрей Белый и Любовь Менделеева
Настоящее имя известного поэта Андрея Белого – Борис Бугаев. Родился он 14 (26) октября 1880 года в семье известного профессора и математика Николая Васильевича Бугаева. Знаменитые композиторы, писатели, научные деятели и люди богемы были частыми гостями в доме профессора в самом центре Москвы, на Арбате. Мальчик рос в атмосфере красоты и гармонии, увлекался поэзией, писал стихи. Будучи студентом университета, он опубликовал свой первый поэтический сборник «Северная симфония». Борис много времени уделял поэзии, водил знакомства с известными литераторами, вскоре о нём узнали в литературных кругах. Псевдоним Андрей Белый, который он выбрал, символизировал духовность, чистоту и успокоение.
В начале 1890 года Андрей Белый познакомился с Александром Блоком, который стал его близким другом. Блок в то время уже был известным поэтом, женатым на Любови Менделеевой. Талантливый поэт не был примерным супругом, предпочитал проводить время в объятиях легкодоступных женщин. Обиженная Люба нередко жаловалась другу мужа – Андрею Белому, на своё унизительное положение, рассказывала о несбывшихся мечтах и незаметно влюбилась в эти глубокие, редкого цвета синие глаза с густыми ресницами. Одна из современниц Андрея Белого писала: « Удивительное это было существо… Вечное играние мальчика, скошенные глаза, танцующая походка, бурный водопад слов… вечное враньё и постоянная измена».
Он имел большой успех у женщин. Человек с утончённой душой, чувственный, понимающий переживания женщины, Андрей не мог оставаться равнодушным к чувствам Любы Менделеевой. И когда она призналась в своей любви к нему, он ответил взаимностью. Позднее, будучи любовниками, словно оправдывая свою безумную страсть, супруга Блока вспоминала: «Я была брошена на произвол всякого, кто стал бы за мной ухаживать». Люба и Андрей часто ссорились, расставались и снова стремились друг к другу, но разорвать узы, связывающие их, не моВ 1906 году Андрей Белый написал, ставшую знаменитой, пьесу « Балаганчик», о своём странном месте в этом любовном треугольнике. Через два года страстных любовных отношений, Любовь Менделеева, отчаявшись, приняла решение на время расстаться с возлюбленным. Почти год Андрей и Любовь были в разлуке, которую Андрей переносил с трудом и даже подумывал о самоубийстве, а его любимая разрывалась между чувствами и здравым рассудком. Наконец, она приняла решение и объявила Белому, что останется с мужем и постарается его забыть, вычеркнуть навсегда из своей жизни. Покинутый, разочарованный в своих чувствах, надеясь забыть любимую женщину, Андрей Белый уезжает за границу.
Она не могла оставить мужа, а Андрей и не настаивал на этом, наблюдая как бы со стороны за страданиями своего друга и возлюбленной.
Любовь Менделеева вернулась к мужу, который был рад её возвращению. Блок, уставший от многочисленных романов, был болен, разочарован. До возвращения к мужу она успела завести небольшой роман с актёром Давидовским, от которого ждала ребёнка. Блок был очень внимателен к жене и обещал любить младенца. Когда ребёнок умер, спустя несколько дней после появления на свет, они вместе пережили боль утраты, и ещё больше сблизились.
Будучи за границей, Андрей Белый написал два сборника стихов, которые были посвящены его другу Блоку и его жене. В 1910 году, вернувшись в Россию, поэт женился на Асе Тургеневой и совершил с ней ряд путешествий в Египет, Тунис, Палестину, потом они перебрались в Европу. В 1916 году Андрей Белый вернулся на родину. Это был совсем другой человек. Человек со сломанной судьбой, измученный страданиями, но так и не сумевший забыть свою возлюбленную. Жена Ася ушла от него к другому. Он был совсем одинок. Но даже после смерти Блока (1921 год) Белый не пытался сблизиться с Менделеевой.
Позже у Белого появилась женщина, которая прожила с ним последние годы жизни. Тихая, заботливая Клавдия Николаевна Васильева была последней его подругой. 8 января 1934 года Андрей Белый умер у неё на руках. Его возлюбленная Любовь Дмитриевна Менделеева пережила его на пять лет.
 ---
Ищу предков священно- церковно служителей : Кубенских, Цветковых, Щекиных, Покровских, Воскресенских, Ильинских, Вересовых, Шамаховых, Иллювиевых, Суровцевых, Пинаевских, Баженовых, Отроковых,, Авдуевских и породненных с ними, купцов Шаховых и мещан ,Львовых- Угаровых. | | |
Crotik49Модератор раздела почётный участник Вологда, Сообщений: 21098 На сайте с 2014 г. Рейтинг: 29292 | Наверх ##
25 октября 2015 8:15 25 октября 2015 22:14 Памяти Андрея Белого
.Презентация "А. Белый. Жизнь и творчество " | Социальная...
nsportal.ru›Алые паруса›…-a-belyy-zhizn-i…
Все это время писатель продолжал работать над мемуарами. Он как бы заново переживал далекое и недавнее прошлое, основные вехи истории символизма и события, связанные с литературной деятельностью наиболее ярких его представителей. Со смертью Федора Сологуба, последовавшей 5 декабря 1927 года, русский символизм как бы подвел окончательную черту под историей своего развития. Хотя за границей по-прежнему проживали и творили многие его видные представители – Дмитрий Мережковский и Зинаида Гиппиус, Вячеслав Иванов и Константин Бальмонт, они были полностью оторваны от родины и обитали точно на другой планете. В России знаменосцами Серебряного века оставались Андрей Белый и Максимилиан Волошин, Анна Ахматова и Осип Мандельштам. Однако последним защитником «символистской баррикады» мог считаться один Белый. Он и сам это прекрасно осознавал. Не далее как в марте 1928 года на одном дыхании написал важнейший (как он считал) и, по существу, программный трактат под названием «Почему я стал символистом и почему я не перестал им быть на всех фазах моего идейного и художественного развития," где не отрекся ни от одного своего некогда написанного или высказанного слова. (В первоначальном варианте этого эссе после слова «символистом» стояло еще «и антропософом»: от своих антропософских увлечений он тоже не собирался отрекаться.) С двумя отечественными представителями великой когорты поэтов Серебряного века ему еще предстояло увидеться и с обоими – в Коктебеле: с Максом Волошиным – в сентябре 1930 года и с Осипом Мандельштамом – в июне– июле 1933 года (уже после смерти Макса, последовавшей 11 августа 1932 года). Обе эти встречи стоят того, чтобы о них рассказать поподробнее. Летом 1930 года Белый с женой отдыхал в Крыму, в Судаке, где в бешеном темпе заканчивал вторую часть романа «Москва». Перед возвращением домой и по окончании срочной работы решено было в ответ на неоднократные приглашения Макса заглянуть в Коктебель. Поэт Всеволод Рождественский стал свидетелем общения старых друзей, о чем рассказал в частном письме: «Здесь несколько дней гостил Андрей Белый, поразивший меня огненной молодостью своего духа, необычайной внешней оживленностью, парадоксальностью суждений и голубым пламенем совершенно юношеских, немного раскосо поставленных глаз. Рассказывая о своем пребывании на Кавказе, спорил с Максимилианом Александровичем о своей книге „Ритм как диалектика“, делился отрывками воспоминаний. От всей его личности веет и безумием и гениальностью. Давно уже, со времен Блока, не встречал я человека с такой яркой, взвихренной костром, душой. Эпоха Великого Символизма в последний раз наяву прошла перед моими глазами, опалив своим дыханием мои легкие, уже привыкшие к воздуху низин». Спустя три года, снова приехав в Коктебель, Белый посетил на вершине горы Кучук-Енишар могилу давнего друга, которого называл «Орфеем, способным оживить камни». Здесь тоже лежал простой надгробный камень – свидетельство окончательного посмертного слияния Макса с боготворимой им Природой. По просьбе вдовы умершего друга Белый написал небольшой мемуарный очерк под названием «Дом-музей М. А. Волошина», в нем есть такие слова: «<…> Сама могила его, взлетевшая на вершину горы, есть как бы расширение в Космос себя преображающей личности…» Тогда же Белый познакомился и с Мандельштамом. Оба писателя с женами приехали в Крым по путевкам Литфонда, им вчетвером даже пришлось сидеть за одним обеденным столом. Но полного сближения не случилось – по причине скептического отношения Мандельштама к антропософии: со свойственной ему прямотой, граничащей с бестактностью, он отпустил несколько неуклюжих замечаний в адрес антропософов как таковых, но тем самым задел за живое и Белого, и Клавдию Николаевну. Отсюда и достаточно постное мнение о Мандельштамах, высказанное им в посланном из Коктебеля письме писателю Федору Гладкову (с ним Белый сблизился в последние годы жизни): «Из писательской братии кроме меня, Мандельштама с женой да Мариенгофа – никого; оба мне далеки; но с Мариенгофом относительно легко: он умеет быть любезно-далеким и легким. А вот с Мандельштамами – трудно; нам почему-то отвели отдельный столик; и 4 раза в день (за чаем, обедом, 5-часовым чаем и ужином) они пускаются в очень „умные“, нудные, витиеватые разговоры с подмигами… <…> и приходится порою бороться за право молчать во время наших тягостных тэт-а-тэт'ов». И все же два крупнейших поэта Серебряного века – Мандельштам и Белый – не могли не найти общий язык. Они выкрадывали время, чтобы пообщаться без жен: уединялись где-нибудь на пустынном берегу моря и увлеченно делились друг с другом творческими планами. Мандельштам работал в то время над эссе «Разговор о Данте» и зачитывал Белому отделанные отрывки. В свою очередь, А. Белый рассказывал о своих изысканиях в области стихотворной ритмики, работе над словарем рифм, мемуарами и монографией «Мастерство Гоголя». Тогда-то у Белого от перегрева на солнце и случился первый роковой удар – обморок, вызванный, как стало известно только потом, кровоизлиянием в мозг. Тошнота, слабость, мучительные головные боли, полная потеря работоспособности заставили писателя перебраться в «музыкальную комнату» волошинского Дома поэта (раньше он занимал соседствующий домик, также принадлежащий теперь Литфонду) и перейти на постельный режим. Когда спустя почти две недели самочувствие несколько нормализовалось, они с Клавдией Николаевной с величайшими предосторожностями вернулись в Москву и вновь поселились в полуподвале на Плющихе. Собственной квартирой в строящемся кооперативном «писательском доме» в Нащокинском переулке, где Белый числился пайщиком, пока и не пахло. Между тем приближался срок представления последней части мемуаров, к написанию которых он еще и не приступал. Писать приходилось через силу, прежней титанической работоспособности как не бывало, головные боли не отпускали ни на день. И тут Белому пришлось пережить новый удар, по существу, его доконавший. В конце ноября вышел в свет второй том его воспоминаний «Начало века», ему было предпослано предисловие, написанное Л. Б. Каменевым и явившееся полной неожиданностью для Белого (его никто даже не поставил в известность о таком «соавторстве»). Бывший председатель исполкома Моссовета и строптивый партийный оппозиционер ныне пребывал в жесточайшей опале и, по личному ходатайству М. Горького, возглавлял издательство «Academia». Тем не менее былой идеологической спеси у одного из «штрейкбрехеров революции» нисколько не поубавилось, и он обрушился на воспоминания Белого с беспрецедентно разнузданной критикой. В чем только не обвинял Каменев автора, как только не изощрялся в «марксистской критике»: «С писателем Андреем Белым в 1900–1905 гг. произошло трагикомическое происшествие: комическое, если взглянуть на него со стороны, трагическое – с точки зрения переживаний самого писателя. Трагикомедия эта заключалась в том, что, искренне почитая Себя в эти годы участником и одним из руководителей крупного культурно-исторического движения, писатель на самом деле проблуждал весь этот период на самых затхлых задворках истории, культуры и литературы. Эту трагикомедию Белый и описал ныне в своей книге „Начало века“. <… > Литературно-ходожественная группа, описываемая Белым, по своему составу, по своей идеологии, по своей психологии есть продукт загнивания русской буржуазной культуры, а отнюдь не предшественница, не провозвестница сил, эту „культуру“ ликвидировавших. Гниение, как известно, может сверкать пурпуром и златом, блистать „золотом в лазури“. Но это все же гниение, распад, перерождение и нежизнеспособная комбинация пораженных болезнью элементов. Загнивание русской буржуазной идеологии приняло, в силу ряда исторических причин, своеобразные формы. У русской буржуазной идеологии не было буйной молодости. Пораженная в детстве болезнью старческого маразма, она не дала ни Вольтера, ни Гёте, ни Байрона. Придавленная крепостническим государством, с которым с момента своего появления она была связана тысячью нитей и с которым всегда искала компромиссов, и до смерти напуганная социализмом, она в высшей области культуры, в сфере общих идей, философии, искусства и литературы оказалась способной лишь на метания, в которых центральное место занимали поиски утешениями успокоения. В основном идейные конструкции, созданные русской буржуазной интеллигенцией в эпоху 1900–1917 гг., были системами самообороны против пролетарской революции. Ни сочувствие политическому освобождению от явно пережившего себя царизма, ни заигрывание с эсерами или – в меньшей мере – с меньшевистской социал-демократией, ни в коей мере не противоречат этому общему характеру идейной продукции буржуазной интеллигенции. Мережковский и Гиппиус могли заигрывать с бомбистами, Блок тяготеть к расплывчатому народничеству, Андрей Белый – к социал-демократии. Все это были частности и детали, метания и идейные судороги; генеральная же линия идейно-художественного творчества всей этой группы была направлена к созданию идеологии, которая охраняла бы основные буржуазные ценности от „грядущих гуннов“ или, в крайнем случае, лишь отражала смутное сознание непрочности и „неподлинности“ этих ценностей и ощущение надвигающейся катастрофы… <…>» Как бы ни блистал Каменев эрудицией, как бы ни злобствовал он в желчном острословии и классовой ненависти (хотя сам к пролетариату никогда непосредственного отношения не имел) – через три года сам он вместе со своим приятелем Зиновьевым был предан суду и расстрелян как злейший «враг народа». Но Белому от этого лучше не стало: спустя полтора месяца он умрет, и предисловие Каменева к «Началу века» станет той последней каплей, которая привела больного писателя на больничную койку, с коей он уже не поднялся. 2 декабря 1933 года у Белого случилось новое кровоизлияние в мозг, и день этот стал последним, когда он попытался взяться за перо и сесть за письменный стол. Через пять дней его перевезли в клинику, где он и скончался от паралича дыхательных путей – как будто уснул… Клавдия Николаевна оставалась рядом с мужем до последнего вздоха. За десять минут до конца, подобно Гёте, говорил с ней о свете. Писатель и поэт, мыслитель и провидец навсегда расстался с миром, воспетым им в неповторимых стихах и прозе, 8 января 1934 года в 12 часов 30 минут… Даже на смертном одре, как отметил П. Н. Зайцев, лицо его «сияло улыбкой и было исполнено света и покоя. Это было лицо Дитяти и Мудреца, отрешенного от всего земного. <…>» Последними словами Андрея Белого, которые услышал преданный друг и помощник, были: «Удивительна красота мира…» После медицинского вскрытия и освидетельствования пораженный многими кровоизлияниями мозг Белого перевезли в Институт мозга, где он и теперь хранится рядом с мозгом других выдающихся людей ХХ века, среди них: ученые – Циолковский и Павлов, Мичурин и Выготский, Богданов и Сахаров; писатели и поэты – Горький, Маяковский, Анри Барбюс, Эдуард Багрицкий; общественные деятели – Ленин и Сталин, Луначарский и Менжинский, Киров и Калинин, Крупская и Клара Цеткин, а также – певец Собинов, режиссер Станиславский, дрессировщик Дуров, загадочный прорицатель Вольф Мессинг и ряд других известных лиц. В некрологе, напечатанном в «Известиях» и подписанном Борисом Пильняком, Борисом Пастернаком и Григорием Санниковым, говорилось: «8 января, в 12 ч. 30 мин. дня умер от артериосклероза Андрей Белый, замечательнейший писатель нашего века, имя которого в истории станет рядом с именами классиков не только русских, но и мировых. Имя каждого гения всегда отмечено созданием своей школы. Творчество Андрея Белого – не только гениальный вклад как в русскую, так и в мировую литературу, он – создатель громадной литературной школы. Перекликаясь с Марселем Прустом в мастерстве воссоздания мира первоначальных ощущений, А. Белый делал это полнее и совершеннее. Джемс Джойс для современной европейской литературы является вершиной мастерства. Надо помнить, что Джемс Джойс – ученик Андрея Белого. Придя в русскую литературу младшим представителем школы символистов, Белый создал больше, чем все старшее поколение этой школы, – Брюсов, Мережковские, Сологуб и др. Он перерос свою школу, оказав решающее влияние на все последующие русские литературные течения. Мы, авторы этих посмертных строк о Белом, считаем себя его учениками. Как многие гениальные люди, Андрей Белый был соткан из колоссальных противоречий. Человек, родившийся в семье русского ученого, математика, окончивший два факультета (в действительности второй факультет – историко-филологический – А. Белый не закончил. – В. Д.), изучавший философию, социологию, влюбленный в химию и математику при неменьшей любви к музыке, Андрей Белый мог показаться принадлежащим к той социальной интеллигентской прослойке, которой было не по пути с революцией. Если к этому прибавить, что во время своего пребывания за границей Андрей Белый учился у Рудольфа Штейнера, последователи которого стали мракобесами Германии, то тем существенней будет отметить, что не только сейчас же после Октябрьской революции Андрей Белый деятельно определил свои политические взгляды, заняв место по нашу сторону баррикад, но и по самому существу своего творчества должен быть отнесен к разряду явлений революционных. Этот переход определяется всей субстанцией Андрея Белого… <…>» Те же мысли Пастернак, с трудом сдерживавший слезы, высказал и на гражданской панихиде, проходившей 9 января в помещении Оргкомитета Союза советских писателей. На другой день состоялась кремация. Гроб с телом до крематория везли на катафалке-дрогах, запряженных одной, еле шагающей лошадью. Приехавшая из Ленинграда Нина Ивановна Гаген-Торн двигалась вместе со скорбной процессией по таким любимым писателем московским улицам (где он тысячи раз проходил один или с друзьями) и как могла поддерживала ничего не видевшую от горя Клавдию Николаевну. Спонтанно родились стихи: в центре их два неразрывно связанных начала – ноосферный Космос и постигающий ее поэт, сын Матери-Земли: Умер. Положили на дроги, Долго везли мостовыми… Сожгли… И немногие Помнят самое имя. А был такой, что Вселенную В тонкой держал ладони… Травы над ним смиренные Спины зеленые клонят. Спустя неделю урну с прахом писателя захоронили на Новодевичьем кладбище. Самосознающая же душа его и то, что теософы и антропософы именуют эфирным и астральным телом, стали частью разлитой в бесконечном Космосе ноосферы… Могила писателя Андрея Белого - Москва wikimapia.org›30399129/ru/Могила…Андрея-Белого . 3 участок, 38 ряд. Андрей Белый Матери Андрей Белый Я вышел из бедной могилы. Никто меня не встречал — Никто: только кустик хилый Облетевшей веткой кивал. Я сел на могильный камень... Куда мне теперь идти? Куда свой потухший пламень — Потухший пламень... — нести. Собрала их ко мне — могила. Забыли все с того дня. И та, что — быть может — любила, Не узнает теперь меня. Испугаю их темью впадин; Постучусь — они дверь замкнут. А здесь — от дождя и градин Не укроет истлевший лоскут. Нет. — Спрячусь под душные плиты. Могила, родная мать, Ты одна венком разбитым Не устанешь над сыном вздыхать. http://ruspoeti.ru/aut/belij/2313/
 ---
Ищу предков священно- церковно служителей : Кубенских, Цветковых, Щекиных, Покровских, Воскресенских, Ильинских, Вересовых, Шамаховых, Иллювиевых, Суровцевых, Пинаевских, Баженовых, Отроковых,, Авдуевских и породненных с ними, купцов Шаховых и мещан ,Львовых- Угаровых. | | |
Crotik49Модератор раздела почётный участник Вологда, Сообщений: 21098 На сайте с 2014 г. Рейтинг: 29292 | Наверх ##
26 октября 2015 8:42
Притча дня
Однажды два пастуха завели меж собой спор о делах государства. И один из них бестолково осуждал государя, а другой невпопад защищал его правление. Охрипнув от крика и подравшись, не смогли они доказать друг другу ничего. В сердцах решили пастухи пойти по дороге, пока не найдут человека, который смог бы разрешить их спор.
Так, бранясь, пошли неведомо куда, оставив стадо. Вскоре, на счастье, встретили они шедшего на службу сельского священника. Поведали ему пастухи свой спор и попросили рассудить их. И ответил им священник: «Дети мои! Суть вашего спора в том, что один из вас доит козла, а другой подставляет ему решето!»
Оторопели от такого ответа пастухи, но тут вспомнили об оставленной работе и поспешили обратно к стадам.
 ---
Ищу предков священно- церковно служителей : Кубенских, Цветковых, Щекиных, Покровских, Воскресенских, Ильинских, Вересовых, Шамаховых, Иллювиевых, Суровцевых, Пинаевских, Баженовых, Отроковых,, Авдуевских и породненных с ними, купцов Шаховых и мещан ,Львовых- Угаровых. | | |
Crotik49Модератор раздела почётный участник Вологда, Сообщений: 21098 На сайте с 2014 г. Рейтинг: 29292 | Наверх ##
26 октября 2015 9:08 26 октября 2015 12:28 Сын художника.
14 октября * 1891 г. мне исполнилось 7 лет.Мама сама готовила нас в гимназию. В классной мы сидели, читали, писали и считали. Я учился прилежно, но мне не давалась орфография. И смелости было мало.
4-я гимназия у Покровских ворот... Там учились потом и я, и младший брат Володя. Ходить в эту гимназию было довольно далеко. Алеша был мой самый близкий брат, и я ходил его встречать. Этому родители сочувствовали , желая приучить меня одному ходить по улицам. Ко мне по дороге иногда приставали мальчишки,и я ихбоялся. Папа говорил, что я должен больше заниматься гимнастикой ( с гирями), чтобы быть сильнее мальчишек.
При квартире был садик. Он был в нашем распоряжении, там мы проводили свободное время. За садиком был какой- то овраг, а за ним сад соседнего дома. Я любил смотреть через оврагна то, что делается усоседей. Зимой во дворе дворник устраивал из снега гору, и мы катались с нее на салазках. Вообще, вся наша жизнь проходила около нашей квартиры. Почти никуда мы не ходили из дома.
В этой квартире папа и писал с меня портрет ( с книгой). Помню, мне было скучно позировать. И папа положил мне на колени зоологический атлас, который мы все очень любили. Но на портрете не написал тех зверей, которые там были.
Весной 1895 г.я держал экзамен для поступления в 4-ю гимназию ( у Покровских ворот). Меня привезла мама. Я очень волновался. Наделал ошибок в диктанте ( это было мое больное место) . От волнения я с трудом читал.А когда батюшка спрашивпл у меня молитвы, я от волнения стал плакать, и батюшка сказал мне : " Когда ты молишься, можно плакать, но когда отвечаешь молитвы, тогда не надо". Но все же меня приняли.
Началось мое учение.
М.В.Васнецов.
* Завтра именно 27 октября по новому стилю ( 14 октября - по старому).
2015 г. Детский Православный календарь.
Художник ВАСНЕЦОВ В. М. (1848—1926)Портрет Михаила Васнецова 1892 г. (на тот момент ему было 8 лет)
 ---
Ищу предков священно- церковно служителей : Кубенских, Цветковых, Щекиных, Покровских, Воскресенских, Ильинских, Вересовых, Шамаховых, Иллювиевых, Суровцевых, Пинаевских, Баженовых, Отроковых,, Авдуевских и породненных с ними, купцов Шаховых и мещан ,Львовых- Угаровых. | | |
Crotik49Модератор раздела почётный участник Вологда, Сообщений: 21098 На сайте с 2014 г. Рейтинг: 29292 | Наверх ##
26 октября 2015 9:23 26 октября 2015 12:29 Продолжение . Сын художника.
Когда мама стала Алеше читать или рассказывать Священную историю, Алеша потом перессказывал все мне. Помню про Адама и Еву и изгнание их из рая.
Папа каждый день ходил в собор аботать ( он расписывал Владимирский собор). Иногра ( редко) он брал нас с собой показать. Я помню собор был покрыт лесами.
Мы редко играли в заведенные игры: лото, карты, шашки, больше просто строили из кубиков домики и сами сочиняли игры, фантазировали. Мы с Алешей очень любили рисовать. Целые стопы писчей бумаги измалевали цветными карандашами.
Отец охотно беседовпл с нами на разные темы. Рассказывал нам о жизни Христа. Только ему не совсем нравилось, что умственное наше развитие опережает физическое что мы не любим подвижных игр.
В гимназии мне было очень трудно среди чужих детей и перед учителями. Я привык быть всегда дома среди своих. Я приходил домой, ел, пил чай и вскоре садился учить уроки. Мы все втроем ( Боря, Алеша и я) сидели за одним столом, пр свете висячей лампы. Учение уроков тянулось долго. В 7- 8 часов мы ужинали. Редко удавалось кончить уроки к ужину. Помню, уж спать хочется, а не все сделано. Вставать меня мама будила в 7 часов, и я стремился в 10 вечера уже быть в постели.
В церковь я ходил по воскресеньям, нт не понимал службы, пока в 3- м классе не стали преподавпть " Богослужение". Тогда я стал ходить в церковь с интересом.
Посещал и всенощную или у нас в пртходе Троицы, или в подворье митрополита. Там в воскресенье обедня начиналась в 8 часов, и я любил пораньше сходить. Странно то, что семья наша была религиозной, а я иногда скрывал, что был в церкаи. Мне было неприятно, если меня похвалят за то, что я хожу в церковь.
М.В.Васнецов.
В.М.Васнецов за работой. Владимирский собор Киев.
 ---
Ищу предков священно- церковно служителей : Кубенских, Цветковых, Щекиных, Покровских, Воскресенских, Ильинских, Вересовых, Шамаховых, Иллювиевых, Суровцевых, Пинаевских, Баженовых, Отроковых,, Авдуевских и породненных с ними, купцов Шаховых и мещан ,Львовых- Угаровых. | | |
Crotik49Модератор раздела почётный участник Вологда, Сообщений: 21098 На сайте с 2014 г. Рейтинг: 29292 | Наверх ##
26 октября 2015 9:57 26 октября 2015 9:59 Виктор Васнецов. Росписи Владимирского собора в Киеве (1885-1896).
Расписать Владимирский собор в Киеве?! - Васнецов нервно расхаживал по комнате взад-вперед. Домашние уже давно легли... «Нет, я хорошо сделал, что отказался...». Васнецов вспомнил, как семь лет назад, мартовским утром 1878 года они с женой приехали в Москву. «У меня ни в Петербурге, ни в Москве никого близких не было, даже из знакомых, и, однако, я больше и сильнее Репина и Поленова ощущал, что без Москвы мне как художнику конец!». В первые же дни он обежал всю столицу, удивляя окружающих подлинными слезами умиления перед Кремлевскими стенами, Красной площадью, Василием Блаженным... Наконец-то у него появилось чувство дома. Хотя дома в Москве у Васнецовых не было. Они снимали чужие квартиры, и поэтому их особенно грело тепло домашнего очага в гостеприимной семье Мамонтовых. С Саввой Ивановичем Васнецова познакомил Репин: «Было это на Рождество. Я, человек в те времена необщительный и застенчивый, стоял на домашней сцене в живой картине «Видение Маргариты Фаусту»... А ведь никто меня не принуждал к этому, а просто фигура моя оказалась подходящей и готово! Все жили искусством, сценой, пением в этой веющей художеством атмосфере, и все оказывались под волшебным жезлом «дяди Саввы» прекрасными, чуть не гениальными, артистами. В другой раз, тоже перед Рождеством, под его вдохновляющим деспотизмом я должен был играть деда Мороза!.. Что тут делать? Никогда ни на какой сцене я не игрывал, но отнекиваться не полагалось...». Утром Васнецов отправил телеграмму в Киев: «Если Суриков откажется, оставьте работу за мной».
Построить к девятисотой годовщине Крещения Руси собор было решено еще в 1852 году, при Николае I. Императору эта мысль оченьБогоматерь, Абрамцево нравилась. По всей стране начался сбор пожертвований, и ровно через десять лет основание храма было заложено. Он был задуман архитекторами в древнерусском стиле. Внутреннее убранство храма должно было показать изложить историю Русской Церкви в лицах. Виктор Михайлович со свойственной ему серьезностью решил, что имеющегося у него опыта не хватит. И он отправился восполнять недостаток знаний в Италию. Денег хватило всего на месяц. Но за это время он успел обежать все храмы и галереи Рима, Флоренции, Венеции, Равенны... «Больше, чем хорошо, помню, что во время путешествия весь итальянский Рафаэль мной воспринимался, как музыка Моцарта, а Микеланджело был, без сомнения, чистейшей воды Бетховен». Обычно Виктор Михайлович работал в одиночестве, непрестанно двигаясь по мастерской с кистями и палитрой, негромко декламируя что-то из "Слова о полку Игореве" или напевая себе под нос родные вятские песни. Не мешало ему лишь присутствие брата Апполинария, тоже художника. Устанет он - усядутся братья на диване по-турецки, и начинают задушевные беседы о детстве в селе Рябово Вятской губернии, о петербургской юности... Чаще вспоминалась им зима, теплая печь, у которой так хорошо рассматривать иллюстрации в старых журналах; где ему особенно нравился седобородый Дед Мороз (на него были похожи странники, находившие приют в их доме). Васнецов любил вспоминать сказки и былины старушки-стряпухи, но более всего - заветный бабушкин сундучок с красками, превращавшимися в чудесные картинки... В десять лет Витю отвезли в Вятку, где находилось духовное училище и семинария. Отец Михаил о другом будущем для сына и не помышлял: священник - профессия в роду Васнецовых наследственная. Там он познакомился с одним художником, который быстро оценил способности подростка: "Бросьте семинарию, поезжайте в Питер и поступайте в Академию художеств. Это ваше настоящее дело!" Об академии застенчивому пареньку и подумать было страшно: «Что скажет отец?» На удивление, батюшка внимательно и спокойно выслушав сына, произнес: «Ты теперь взрослый и волен сам решать свою судьбу». Петербург подавил юного вятича: по окончании вступительных экзаменов он постеснялся спросить о результатах. Только через год, явившись вторично подавать прошение о приеме, Васнецов узнал, что выдержал испытания и давно принят... Год между поступлениями в Академию Васнецов провел в художественной «Школе на бирже», которую часто посещал Илья Репин. Эти совершенно разные люди неожиданно понравились друг другу и стали друзьями. Учась в Академии они вместе снимали квартиру на Васильевском острове. Потом к ним присоединился младший брат Виктора, из которого он пообещал тоже сделать художника. Илья Ефимович уважал глубину религиозных чувств Васнецовых, любил слушать их беседы и часто обращался с вопросами. «Вот на некоторых православных иконах и волхвы, и пастухи приходят поклониться Младенцу Христу одновременно. А разве могли они прийти вместе, когда одни были на соседнем поле, а другие за тридевять земель?» «Да не могли, конечно. - Отвечал Виктор Михайлович. - Когда восточные мудрецы прибыли в Иерусалим, Христу могло уже исполниться два года. Ведь Ирод-то, узнав о времени появления Звезды, велел истребить всех младенцев в Вифлееме в возрасте до двух лет. А на иконах написано так, чтобы показать: весь мир пришел в движение. Небо принесло Христу Звезду, земля - вертеп, ангелы - пение, волхвы - дары. А человек, что принес?» - «Не знаю»... И братья хором отвечали: «Деву!».
с квартиры на квартиру, 1876 г.Васнецов часто бывал в Абрамцево. Савва Иванович выходил встречать его с сыновьями. Пока шли до дома, Виктор Михайлович потешал детей: он на ходу придумывал сказку про какую-нибудь золотую рыбку и ее приключения в подводном царстве. Перед глазами детворы словно проплывали Иван да Марья, богатыри, Снегурочка. У крыльца их встречал Репин: «А, это ты, ясное солнышко, наконец-то! Ба, и Апполинарий здесь! Ну, молодцы! Милости прошу в «Яшкин домик!» (Яшкой звали всеобщую любимицу - «девочку с персиками», Верушу Мамонтову). Однажды, гостившие в имении Мамонтовых художники загорелись затеей Саввы Ивановича построить в Абрамцеве церковку. Вот где можно приложить неистощимую энергию к "живому" делу! Решили выдержать в постройке стиль старых русских соборов. «Наш дом, - рассказывала Елизавета Григорьевна Мамонтова, - принял совсем "божественный" вид. На всех столах лежат чертежи, рисунки, эскизы. Мой кабинет превратился в картинную галерею... Васнецову церковь не дает даже ночи спать, все рисует разные детали". Он был вездесущ: коснулось дело клиросов - к Виктору Михайловичу! С полом озадачились, а он: "Сделаем мозаичный! Наш народ любит, чтобы полы в храме радовали глаз как цветущий луг весной!". Сам делал эскизы, готовил иконостас, распределял заказы, некоторые иконы писал тоже сам». Наступила весна. Постройка подходила к концу, а у него еще не была готова "Богородица с Младенцем". Он долго мучался и боялся себе признаться в том, что не знает, как лучше Ее написать. И вот однажды жена Васнецова вынесла его маленького сына подышать на улицу. В первый раз увидав плывущие по голубому небу облачка и летающих птиц, он поднял ручонки, будто хотел обнять этот мир, и радостно потянулся к отцу... «Вот тут и представилось мне ясно, что так надо сделать. Ведь так просто еще никто не писал!».
Киевская осень 1885 года была золотой и теплой. Но в огромном соборе было холодно и как-то неуютно. Огромное серовато-белое пространство, которое нужно было расписать. Четыре тысячи квадратных аршин! Страшно! «Эх, какое мое дело, велик мой талант или мал - отдавай все». Началась титаническая ежедневная работа, которая продлилась не три года, как боялся Васнецов, и не пять, как предполагали заказчики, а десять. "...Теперь голова моя наполнена святыми, апостолами, мучениками, пророками, ангелами, орнаментами, и все почти в гигантских размерах". В собор Виктор Михайлович приходил аккуратно к десяти часам утра, облачался в парусиновый халат, о котором Мамонтов, заезжавший в Киев, смеясь, заметил: "Живопись, краски Виктора Михайловича на стенах собора я видел, понимал и одобрял; а вот в какого цвета халат он облачается, понять не могу, сколько на нем было на нем разных, никак не отмываемых красок от кистей и вытирания рук"! С огромной палитрой, длинным муштабелем и пачкой кистей он поднимался наверх и работал, работал, не замечая, поставлены ли леса, прибиты ли поручни. Так что однажды, отступая от стены, он упал с высоты нескольких саженей
Богатыри, 1898 г.Васнецов хотел создать нечто совершенно новое, рассказывающее о героической истории Руси: "Простолюдины не часто заходят в музеи и галереи, пусть при виде росписи они почувствуют праздник". Про образы пророков, святителей, князей и княгинь зрители потом говорили: "Это наши отцы... Они величественны и строги, но на них смотришь с таким же доверием и любовью, с каким маленький внук идет на руки деда". Пятнадцать огромных композиций, тридцать фигур. Наконец, он приступил к алтарной апсиде. Шероховатая поверхность стены словно уходила, уступая место золотому вечернему небу далекой Москвы... На его фоне появлялось красивое, нежное, озаренное внутренним светом лицо, с темными, полными печали и любви, ласковыми глазами. Лицо Той, Которую в детстве он называл Божьей Матушкой... Васнецов, выросший в сельском храме, прекрасно понимал, что русский человек может плохо знать Священное Писание, может вообще не уметь читать и уж, конечно, не разбираться в толкованиях святых отцов. Но спросите любого мужика из самой глухой деревни и он вам скажет, что после Бога нет для него любимей и родней на всем белом свете, чем Та, на Которую боятся смотреть херувимы и серафимы. Что крестьяне - это, на самом деле, христиане, и о том, что у каждого человека них есть три матери - Матерь Божия, мать земля и та мать, что носила под сердцем. Кажется, Васнецов хотел вместе соединить все эти дорогие русскому сердцу образы.
Эскиз Ангела. Владимирской соборТоржественное освящение собора состоялось 20 августа 1896 года в присутствии императора Николая II и императрицы Александры Федоровны. Народу было видимо-невидимо. Хор пел потрясающе. Все было великолепно. Васнецова все поздравляли, Поленов, Репин и Мамонтов выражали ему свое восхищение. Критика была в восторге. Даже несносный Стасов хвалил роспись, заметив лишь, что такие храмы, как в руках у княгини Ольги, начали строить в тринадцатом веке, тогда как святая бабушка нашего крестителя жила в десятом. Впрочем, и он присоединялся к общему мнению, что это величайшее творение художника. «Быть носителем таких прекрасных мыслей может быть человек, обладающий необыкновенною чистотою сердца». Виновник этого грандиозного успеха только и смог сказать: "Сам удивляюсь неожиданно громадному художественному впечатлению"! Вернувшись в Москву, Виктор Михайлович тут же поспешил в Абрамцево. Савва Иванович предложил ему здесь пожить, но Васнецов запротестовал: «Нет, нет. Мне теперь надо работать. Я полон сил: писать и писать, дописывать "Богатырей", кони которых уже застоялись в моей мастерской, а богатырям надоело сидеть в седлах, а главное мне хочется писать мои сказки, вернее сказки моего народа». «Вот, молодчага! - говорил Мамонтов. - Отгрохать такую штуку и говорить не об отдыхе, а о том, что ему неудержимо хочется писать и писать - это может, пожалуй, только коренной вятич с его медвежьими ухватками жизни!». Васнецову было 46. Он действительно был полон сил. Построил, наконец-то, дом в Москве, о котором так давно мечтал. В виде терема, конечно. Устроил огромную мастерскую и окунулся в счастливую семейную жизнь и любимую работу... Виктор Михайлович станет признанным мастером. Его произведения будут украшать лучшие галереи страны, а росписи - стены церквей и соборов Дармштадта, Варшавы, Софии, Петербурга... Но дороже всех картин останется маленькая икона из Абрамцевской церквушки. Сегодня этот образ Божией Матери называется «Васнецовским».
Интересные факты из жизни творца
Со слов его правнучатой племянницы известны некоторые любопытные факты, которые содержит биография Васнецова:
1.Владимирский собор, расположенный в Киеве, Виктор Михайлович расписывал 10 лет.
2.Однажды при росписи храма, находясь под самым куполом, Васнецов сорвался вниз. От беды его спасло лишь то, что он зацепился курткой за крюк и повис в воздухе. Вспоминая этот случай позже, он говорил, что его тогда сохранил Господь.
3.Васнецов очень любил Историю Руси.
4.Картина «Аленушка» была написана с юродивой девушки-крестьянки, жившей на самом деле. Фоном является также реальное место в Абрамцево. Изначально полотно носило название «Дурочка Аленушка» и никакого отношения к сказке не имело.
5.Вечерами в семье художника всей семьей читали Библию.
6.Васнецов был знаком с Николаем II и даже присутствовал на его коронации.
7.В жизни он был очень экономным человеком, никогда не бросал денег на ветер и каждую заработанную копейку нес в семью.
8.Васнецов был строгим отцом, но в тоже время детей своих он воспитывал в атмосфере творчества.
9.Сын художника получил профессию астронома, а старшая дочь стала художницей.
10.Жена Васнецова имела медицинскую профессию, которую получила одной из первых (среди женщин) в Петербурге.
Умер художник в 1926 году, и последними словами его было: «Скажите всем, кто будет спрашивать, как, мол, и что: я только Русью жил…»
 ---
Ищу предков священно- церковно служителей : Кубенских, Цветковых, Щекиных, Покровских, Воскресенских, Ильинских, Вересовых, Шамаховых, Иллювиевых, Суровцевых, Пинаевских, Баженовых, Отроковых,, Авдуевских и породненных с ними, купцов Шаховых и мещан ,Львовых- Угаровых. | | |
Crotik49Модератор раздела почётный участник Вологда, Сообщений: 21098 На сайте с 2014 г. Рейтинг: 29292 | Наверх ##
26 октября 2015 10:08
Васнецов Михаил Викторович
(Священник)
Michael Vasnetsov
День рождения: 14.10.1884 года по старому стилю.
Возраст: 87 лет
Дата смерти: 30.01.1972 года
"Из глубины алтаря киевского собора св. Владимира Богоматерь несет к молящимся младенца Христа, а он простирает в этот мир свои детские ручки, любя и благословляя его, преобразуя в то же время Своими руками Крест, на котором будет распят".
Так написал в своей книге "Русский художник В.М. Васнецов" об образе Богоматери с Младенцем - центральной фигуре росписи Владимирского собора - сын художника, Михаил Васнецов.
Написал, по врожденной своей деликатности и скромности, унаследованной от отца, ни разу не упомянув о том, что прообразом Младенца послужил он сам, полугодовалый Миша, родившийся в октябре 1884 года. (Эскизы к росписям стен и алтаря Владимирского собора Киева Васнецов начал создавать в 1895 году).
Характерно, что еще в раннем детстве, Миша, типично васнецовский, как и все дети Виктора Михайловича (их у четы Васнецовых было пятеро), чем-то выделялся среди них всех, привлекал внимание.
То ли огромными своими глазами, взгляд которых был не по возрасту пронзительным, печально-кротким, серьезным, то ли скромностью своею, то ли незлобивостью и повышенной чуткостью ко всем окружающим его людям.
Художник М. Нестеров, друг семьи Васнецовых, написал как-то, что "Миша, его любимец, встречается в картинах Виктора Михайловича во всех серафимах и херувимах" (высшие ангельские бесплотные чины, приближенные к Богу. Часто изображаются в виде детей. В русской православной культуре - высший символ безгрешности и чистоты, кроме Богородицы - автор) Здесь сказалась тонкая наблюдательность художника, подметившая то, что определило весь дальнейший духовный путь мальчика.
Вырос Михаил Васнецов в Московском доме Васнецовых и знаменитом селе Абрамцево, в атмосфере "расцвета русского ренессанса, вписавшего в историю русской и мировой культуры созвездия такого множества имен, которых не знала ни одна эпоха". (В.Ф. Даувальдер. Михаил Викторович Васнецов. Отрывки из книги "Жизнь - Любовь".) Постановки домашнего театра, декорации к которым писали прославленные художники: Серов, Васнецов, Поленов, художественно-литературные вечера, музыкальные собрания. Дом, наполненный гостями, молодежью, шумом, звуками гитары и фортепьяно, смехом, но и атмосферой напряженной работы духа, атмосферой неустанного творчества. Вот как описывает праздничные пасхальные дни в усадьбе Абрамцево 1905 года Екатерина Васильевна Поленова, дочь художника В. Поленова, двоюродная сестра Мамонтовых (семья знаменитого мецената, промышленника С.Г. Мамонтова. Ему и принадлежала усадьба Абрамцево - автор) в своей книге "Повесть моей жизни": Оба клироса знаменитой церкви Абрамцево были расписаны и украшены Виктором Михайловичем. Когда их впервые принесли и поставили, они показались грубыми и тяжелыми. Виктор Михайлович тут же взялся за палитру и просил, чтоб ему принесли садовых цветов. Мигом нанесли целую гору. Он выбирал, что ему нравилось, и вписывал тут же, на месте, на синий фон клироса, который под его рукой оживился, стал легким и волшебным. "Страстная неделя проходила в больших церковных стояниях, - продолжает Е. Сахарова-Поленова, - тихо собранно и серьезно: в чтении духовной литературы, посещениях церковных служб, доверительных разговорах и предвкушении большого Светлого праздника.
В Великую Пятницу вокруг церкви был крестный ход с выносом Плащаницы. Мы все шли с зелеными свечками. В этот день чаще всего накрапывал дождик, а если не было дождя, то сквозь ели парка проглядывала вечерняя заря... На Светлую Заутреню вся церковь была иллюминирована яркими огнями, на земле горели плошки.
В доме садовник Марк Алексеевич все украсил растениями и цветами из оранжереи. Были и розы и сирень, и всякие в это время редкие цветы.
...На Святую неделю съезжались гости. Приехали наши сверстники, Володя и Миша Васнецовы. Миша был на три года старше меня. Он уже кончил гимназию с золотой медалью и был в то время на первом курсе Московского университета. На нем была серенькая студенческая тужурка. Миша присоединился к моим блужданиям по парку, серьезно и ласково смотрел на меня своими карими, немного насмешливыми глазами и серьезно разговаривал со мною.
Помню, что тогда была жажда чего-то большего впереди, подвига. Счастья, счастья любви, и мы оба, охваченные жаждой грядущего, не знали, что синяя птица у нас в руках, что самое большое счастье это - молодость, которая проходит быстро, ничем не заменима, но понять это можно лишь тогда, когда она безвозвратно ушла.
Тогда Миша Васнецов спросил:
- Не вышли бы Вы за меня замужN
- Ни в каком случае, - ответила Катя Поленова".
(Е. Сахарова-Поленова. "История моей жизни"
После гимназии, оконченной с золотой медалью, Михаил Викторович также блестяще закончил в 1908 году математический факультет, специализируясь по астрономии. (Кстати, первые уроки звездного неба открыл детям дедушка Миши, священник села Рябово Михаил Васильевич Васнецов.) Отбыв воинскую повинность, Михаил Викторович Васнецов преподавал в частных гимназиях. Давалось это ему нелегко: не мог быть строгим и резким с детьми, особенно с девочками, но дети любили нестрогого, внимательного учителя и его длинные рассказы о звездном небе и восходах луны.
Работал педагог Михаил Васнецов и с трудными, как бы сейчас сказали, детьми - "уличными подростками" 12-16 лет в учреждении под названием "Детский труд и отдых" - прообразе первых интернатов. В этом доме, в Вадковском переулке, оборудовал Михаил Викторович обширную астрономическую обсерваторию. И познакомился там с молодым биологом, "интересовавшимся всем" - Ольгой Васильевной Полетаевой (родилась 25 апреля 1880). Роман туманной юности с Катенькой Поленовой был забыт... Или почти забытN..
Ольга была блестяще начитанна, энергична, брала частные уроки живописи, интересовалась историей искусства, психологией. У молодых людей было много общих интересов, оба они любили детей.
Ольга Полетаева была незаурядной, по-настоящему творческой натурой, духовно сильным человеком. Ее работы в области биологии - физиологии растений - привлекли внимание серьезных ученых. Гербарий редких растений, собранный ею, на съезде биологов в Вене, куда Ольга Васильевна приехала на свои деньги, заработанные частными уроками, получил похвальный диплом. Семья Ольги Васильевны была очень религиозная, многодетная. Всем четырем девочкам и единственному их брату родители стремились дать хорошее образование. Ольга Васильевна окончила частный институт Черняевой и естественное отделение Высших женских курсов в Москве.
Позднее, уже после замужества - 25 июня 1911 года - Ольга Васильевна продолжала педагогическую деятельность в Коммерческом училище (Замоскворечье).
Написала две книги с изложением своей творческой педагогической методики: "Три года преподавания естествознания и географии" (издана в 1911) и "География в школе" (1912).
В 1912 году семья молодых Васнецовых переехала в Одессу, где Михаил Викторович получил место в Астрономической обсерватории. Но грянула война 1914-го и молодого астронома призвали на службу. Михаил Викторович вспоминал: "Сперва я был в запасном полку в Одессе, а потом удалось получить место преподавателя метеорологии в Авиационной школе в Киеве" (М.В. Васнецов - В. Даувальдер 25 июня 1970 года). Об этом же киевском периоде вспоминала и Е. Сахарова-Поленова в уже упоминаемой книге "Повесть моей жизни": "Весною 1917 года мы устраивали выставку наших работ в Киеве. Я жила в общежитии Земского союза с нашими сотрудниками и медицинскими сестрами. Вероятно шли пасхальные дни, было довольно много народа, вдруг среди всех этих чужих людей я увидела родных и знакомых товарищей моей юности - Мишу и Володю Васнецовых. Мы очень обрадовались неожиданной встрече и пошли гулять по Киеву. Миша, уже женатый, был в форме прапорщика. Мы веселились и смеялись без причины. Может быть, оттого, что были еще молоды, весенний вечер был дивно хорош, над Днепром распускались и зацветали деревья, веяло теплом и жизнью, а грозное будущее было от нас сокрыто... Миша очень тяготился военной службой, грубостью офицеров с солдатами, нецензурной бранью. Все это было так чуждо его тонкому душевному складу!" - замечает Екатерина Поленова.
В августе 17-го года Школу летчиков-наблюдателей перевели в Крым, в Евпаторию, но началась неразбериха власти - петлюровцы, махновцы, гетмановцы и прочие властители и "освободители". В 1918 году школа была закрыта. Считая себя демобилизованным, Михаил Викторович с женой возвратился в Одессу. Жили трудно, к тому же 14 октября 1918 года родился у них сын Виктор. Примерно в это же время или чуть раньше молодую чету и маленького внука навестил в Одессе Виктор Михайлович Васнецов. Это была последняя встреча сына с отцом.
Далее события привели к тому, "что я должен был покинуть и семью и Родину, - вспоминает Михаил Викторович в уже цитированном нами письме к В. Даувальдер. - Но Господь позаботился обо мне (по молитвам родных). В 1924 я встретился с семьей в Праге". В 1920 году он снова был призван в Армию и к моменту эвакуации находился в числе остатков полка. Все происходящее с ним он вспоминал впоследствии как сон, когда человек лишен своей воли и совершает поступки, которых в иных обстоятельствах не совершил бы никогда!
Шла погрузка. Однополчанам Михаила Викторовича было приказано разделиться на две части: остающиеся и покидающие Родину. Остающимся предлагали переодеться батраками, чернорабочими и "затеряться". В Одессе у М. В. Васнецова оставались жена и сын, уезжать он не хотел и присоединился к остающимся. Но при команде покидающим грузиться на пароход, будто неведомая сила толкнула Михаила Викторовича подняться по трапу французского угольщика... Пароход отошел, берега Родины постепенно исчезли вдали и только тогда в сердце вошло сознание безысходной горечи и отчаяния. На третьи сутки вдали засияли купола Святой Софии. На палубе служили всенощную...
"Аще и пойду посредине смертныя тени, не убоюся. Ибо ты со мною еси..." - услышал Михаил слова псалма. Он вспомнил деда - священника - и мысленно обратился к нему.
И не только надежда, но и уверенность, что все случилось по воле Божией, уже не покидала его после Молитвы. Много позднее он узнал, что почти все его оставшиеся на Родине товарищи-однополчане погибли: были расстреляны или умерли в лагерях и ссылках. С семьей своей Михаил Викторович встретился в Праге, в 1924 году, на съезде молодых ученых, совершенно случайно, спускаясь по лестнице отеля "Беранек", где проходил съезд.
Ольга Васильевна, несколько лет проработавшая в детских исправительных учреждениях Москвы, с большим трудом добилась разрешения на выезд за границу вместе с сыном, в надежде отыскать мужа. Все было неожиданным, случайным... Или нет, скорее опять по Воле Божией.
О людях счастливых только это одно и можно сказать. Они были счастливы. Михаил Викторович преподавал в Пражском университете астрономию, писал научные статьи, Ольга Васильевна занималась прикладным искусством: вышивки, панно, деревянные скульптуры, куклы, игрушки. Работала в обществе "Русский кустарь", где часто с большим успехом проходили ее выставки, в благотворительных организациях. Прага в то время была огромным центром русской эмиграции, беженцев было много, Ольга Васильевна, не жалея сил, с радостью помогала всем, чем только могла и умела. В свободное время всей семьей выезжали на природу, отпуск проводили на побережье Адриатики. Сын учился блестяще, в семье царило согласие. Ничто не предвещало потрясений и горя. Но духовная работа в сердцах происходила непрерывно, и поэтому для маленькой и дружной семьи не было неожиданным решение Михаила Викторовича посвятить свою жизнь служению Божьему. Ольга Васильевна полностью разделяла его чувства и стремления.
В 1932 году Михаил Викторович был рукоположен в дьяконы, а в 1933 получил сан священника.
Новая жизнь, новое служение начиналось трудно. Служил отец Михаил священником православного Пражского Собора или, точнее, церкви Святого Николая, принадлежавшей русской православной общине Праги, еще с 1870 года. Освящение этого крупнейшего в Чехии Русского Храма состоялось 6 августа 1874 года. Прихожан православных всегда было очень много. Среди них большее число составляли русские эмигранты и новообращенные чехи.
Положение изменилось после 1914 года. В церкви произошел внутренний раскол, прихожане разделились на две группы: православных чехов и собственно русских. Шли раздельные службы. Новому священнику русской общины приходилось очень сложно. Жили в маленькой квартире, рядом с неверующими соседями, которые устраивали перебранки и пьяные дебоши, "православные" чехи смотрели косо, намеревались посеять раздор и в церкви, неправославные, католики - с презрением.
С трудом добились разрешения устроить в этой квартирке небольшую домовую церковь Св. Николая. Пражский Собор передали национальной гуситской Церкви. Общими усилиями православной епархии и отца Михаила раздоры удалось прекратить. На воскресные службы в квартиру "русского батюшки" яблоку было негде упасть. Все страждущие невольно тянулись к нему и в словах отца Михаила находили утоление своим скорбям.
Для утешения же своих собственных отцу Михаилу оставалась только молитва. При загадочных обстоятельствах семья Васнецовых потеряла своего единственного сына Виктора. Это случилось после входа войск Советской Армии в Чехословакию в 1945 году... Был ли он арестован, а позже репатриирован на Родину насильно, отбыв срок в лагеряхN.. Похоже, так... Родители долгое время считали его погибшим. На почве всех пережитых потрясений у Ольги Васильевны развилась тяжелая болезнь - склероз мозга, медленно и мучительно ведшая ее к могиле. Любящие отца Михаила прихожане помогали ему как могли в уходе за тяжелобольной женою, никогда даже в самых трудных случаях не слыша от него ни ропота, ни раздражения. Позже пришла весть о том, что Виктор жив и здоров, женился, имеет сына, живет в Киеве. Но это уже не могло вернуть здоровье и разум его угасающей матери. Ольга Васильевна скончалась в Праге 27 июля 1961 года.
По-прежнему многочисленная паства отца Михаила несла ему свои горести и радости. Проповеди его становились известны не только в Праге. Он много преподавал в воскресной школе, имел многочисленных духовных сыновей и дочерей. Одна из них, Елена Мусатова, взяла на себя заботы о маленькой домовой церкви и об отце Михаиле, которому в то время было немало лет..
Немного позже он писал Виктории Флориановне Даувальдер:
"Я стал совсем стариком. Мне уже исполнилось 87 лет. Все становится мне трудно. Бываю на всех богослужениях в нашей домовой церкви. Но служу редко. И всегда с другим священником. Моя добрая помощница Лена заботится обо мне как не всякая о родном отце. Но полдня она должна работать в библиотеке и я часто остаюсь один. Читать мне трудно из-за глаз. Читаю только молитвенник. Или вот пишу письма. Господь помогает" (М. Васнецов. Из письма В. Даувальдер 25 ноября 1971). Жизненный путь отца Михаила приближался к своему земному пределу. Он мог подвести итог.
Мирское отошло в прошлое, и лишь одна только радость от полноты жизни, полноты служения Богу и ближним своим наполняла его, была в его руках розою без шипов. Он и донес ее в те края, где "нет ни печали, ни воздыхания". Добавлением к мгновениям радости были встречи с любимым с сыном, который трижды в течение 1970 и 1971 годов приезжал в Прагу к отцу, страницы законченной книге об отце - художнике Викторе Васнецове и усадьбе Абрамцево. И еще одно - радость встречи с родными, братьями и сестрами, когда он ненадолго приезжал в Россию в 1957 году. Там он и повстречался последний раз с Катенькой Поленовой, подругой далекой юности, и дал ей совет: написать книгу воспоминаний.
В 1967 году, в Праге, он получил рукопись книги с дарственной надписью: "Другу моей юности". Как не походил этот тихий седобородый старец, на прежнего подвижного и веселого Мишу Васнецова, которого помнила Катя Поленова. Вот только глаза остались прежние: пронзительные, задумчиво-грустные, глаза Младенца-Христа с алтарной абсиды Киевского Собора Святого Владимира...
P.S. Отец Михаил (Михаил Викторович Васнецов) скончался 3 января 1972 года в Праге. Похоронен на кладбище церкви Успения Пресвятой Богородицы, носящем название Ольшанское: от обилия ольхи на его аллеях. Таких же огромных и тенистых, как и в России.
 ---
Ищу предков священно- церковно служителей : Кубенских, Цветковых, Щекиных, Покровских, Воскресенских, Ильинских, Вересовых, Шамаховых, Иллювиевых, Суровцевых, Пинаевских, Баженовых, Отроковых,, Авдуевских и породненных с ними, купцов Шаховых и мещан ,Львовых- Угаровых. | | |
Crotik49Модератор раздела почётный участник Вологда, Сообщений: 21098 На сайте с 2014 г. Рейтинг: 29292 | Наверх ##
26 октября 2015 10:11 26 октября 2015 10:39 Михаил Васнецов: «Когда захожу во Владимирский собор, будто бы прикасаюсь к чему-то родному»
167 лет назад родился знаменитый русский художник Виктор Васнецов, расписавший киевский храм, возведенный к 900-летию Крещения Руси
Единственный прямой потомок автора известных картин «Богатыри», «Аленушка», «Иван-царевич на Сером Волке», «Ковер-самолет» живет и работает в Киеве. Михаил Викторович Васнецов — доктор физико-математических наук, профессор и очень похож внешне на своего знаменитого прадеда — художника Виктора Васнецова.
— У Виктора Васнецова было пятеро детей — Татьяна, Борис, Алексей, Михаил и Владимир. Я — внук Михаила Васнецова, который стал прототипом младенца на руках Богородицы, написанного прадедом во Владимирском соборе, — рассказывает Михаил Викторович (на фото). — После того как профессор живописи и историк киевской старины Адриан Прахов предложил Виктору Васнецову принять участие в росписи храма, возведенного в честь 900-летия Крещения Руси, художник потерял покой. Думал над тем, как написать Богоматерь. И вдруг вспомнил, как однажды весной жена Александра вынесла на воздух младенца Мишу и он, увидав плывущие по небу облака и летящих птичек, радостно всплеснул ручонками. Так Богородицу с младенцем еще никто не писал!
— Правда, что с васнецовской Богоматерью связано чудо?
— В 1885 году Адриан Прахов, руководивший внутренней отделкой храма, и вице-губернатор Баумгартен, возглавлявший комиссию по его сооружению, вместе посетили собор. И вдруг на только что оштукатуренной стене увидели проступивший чудесный лик… Богородицы с младенцем на руках. Прахов даже сделал впоследствии набросок видения. А когда Васнецов показал ему свои эскизы образа Богоматери, дал ему посмотреть свою зарисовку. Виктор Михайлович был потрясен сходством образов. Как вспоминал Прахов, узнав о видении, художник произнес: «Это заказ Божий!» Виктор Михайлович был глубоко верующим человеком.
— А ваш дед Михаил, послуживший прообразом младенца, ведь стал священником?
— Да, он принял сан священника в Праге. По специальности Михаил Викторович был астрономом и математиком. Работал в Южной обсерватории в Одессе. А когда начались революция и гражданская война, был призван белыми в артиллерию. Одесса, как известно, чуть ли не каждый день переходила из рук в руки. Чтобы спасти семью, дед отправил жену с ребенком в Москву, а сам вынужден был покинуть Россию. Сев на пароход, направился в Югославию, а оттуда переехал в Прагу, где сначала преподавал в университете, потом стал священником и до самой своей смерти служил в небольшой церкви. Похоронен в Праге, на русском кладбище в Олшанах.
— Интересно, он видел васнецовскую Богоматерь во Владимирском соборе?
— Быть может, в детстве, когда Виктор Васнецов брал его с собой в собор. А в том, что дед стал священником, ничего удивительного — семейная династия. Отец и дед Виктора Васнецова были священниками. А вот прадед и его брат решили посвятить себя искусству. Виктор Михайлович сначала учился в духовном училище, потом в семинарии, но с благословения своего отца оставил ее, решив поступать в петербургскую Академию художеств. Интересно, что, сдав экзамены, из робости не отважился узнать результаты. Не получив извещения о зачислении, подумал, что не принят. Однако в Вятку не вернулся. Целый год подрабатывал в Петербурге иллюстратором книг. А когда пришел поступать в Академию на следующий год, ему сказали, что он зачислен студентом еще в прошлом году.
— Виктор Михайлович посвятил росписи Владимирского собора больше десяти лет — с 1885-го по 1896 год. Как ему жилось в Киеве?
— Довольно просторную квартиру семья снимала неподалеку от Софийского собора. В Киеве у Васнецовых родился пятый ребенок Владимир. Как говорится, сама судьба уготовила мальчику это имя. В соборе художник работал на лесах с раннего утра и дотемна. Было нелегко: при росписи потолка уставали спина и шея. Несколько раз, по его воспоминаниям, срывался с лесов. Однажды его подняли без сознания. Лишь чудом не разбился, когда упал, работая под самым куполом храма. Спасло то, что холщевой курткой зацепился за металлический крюк. Вспоминая этот эпизод, Виктор Михайлович, говорил: «Меня сохранил Господь».
Вместе с Васнецовым работали Нестеров, Врубель, Котарбинский… Виктор Михайлович создал 15 композиций и 30 фигур святых. Среди его работ «Христос-Вседержитель», «Богоматерь с младенцем», «Святители», «Пророки», изображения княгини Ольги, князя Владимира, Александра Невского, Нестора Летописца…
На освящение Владимирского собора пожаловал царь Николай I с супругой. Виктора Васнецова горячо поздравляли художники Илья Репин и Василий Поленов, известный предприниматель и меценат Савва Мамонтов.
К слову, в Киеве прадед продолжал работать и над картиной «Богатыри». Торопился закончить ее до передвижной выставки 1887 года, на которой была представлена знаменитая «Боярыня Морозова» Сурикова. Но к сроку не успел — роспись Владимирского собора не оставляла ни времени, ни сил.
— Каким человеком ваш прадед был в быту?
— Очень сосредоточенным на работе, не любил, чтобы отвлекали. В его московской мастерской на стене углем был написан мальчик, прижимающий палец ко рту. Такой вот знак тишины. Если прадеда отвлекали от работы, он мог молча показать на эту картину. В письмах жаловался, что для него всегда в тягость поездки поездом, так как поневоле приходится вступать в разговоры с попутчиками, а это не дает сосредоточиться на творческих раздумьях.
— Читала, что Васнецов был хорошим семьянином. Очень любил жену и детей.
— Это правда. Мой отец — внук Васнецова — рассказывал, как Виктор Михайлович играл с ним, маршировал вокруг стола. Папа вдруг проголодался и сказал деду: «Ты еще помаршируй здесь немного, а я пока на кухню сбегаю». Такой эпизод почему-то остался в памяти. Хотя знаю, что в доме у Васнецовых было заведено обедать вместе — всей семьей.
В Москве у Виктора Михайловича был хороший дом-терем, построенный по его собственному проекту. Сейчас там находится музей. Но, конечно, большую семью содержать всегда непросто. Поддерживали меценаты Савва Мамонтов и Павел Третьяков. Известно, что Третьяков приобретал картины прадеда прямо с выставок и очень волновался, чтобы его не опередила царская семья, которая творчество Васнецова тоже высоко ценила.
Накануне росписи Владимирского собора Виктор Михайлович получил большой госзаказ— монументальный фриз «Каменный век» для Исторического музея в Москве. Когда работа была завершена, мнения по ее поводу в организационном комитете разделились. Все ждали оценки царя. И вот государь приехал, посмотрел и высказал свое восхищение. Все бросились аплодировать, говорить автору, что его произведение великолепно и гениально.
— Что в вашем доме сегодня напоминает о вашем великом прадеде?
— Никаких работ не осталось. Лишь небольшая авторская литография. Дед Михаил взять с собой в эмиграцию ведь ничего не мог.
— Как вы оказались в Киеве? Ведь практически вся семья Васнецова в советское время обитала в Москве.
— Отец, живя в Праге, в юные годы вступил в молодежную организацию под началом эмигрантского НТС (Национальный трудовой союз), который не признавал советскую власть. В 1945 году за членство в этой организации его осудил трибунал и отправил в лагерь в Норильск, где находился металлургический комбинат. Благодаря хорошему техническому образованию, которое отец получил в Праге, он попал не на тяжелые работы, а в проектное бюро.
У него был нансеновский паспорт — паспорт гражданина мира. Там, в Норильске, он познакомился с моей мамой-киевлянкой Светланой, дочерью профессора медицины Сергея Аркадьевича Томилина. Ее сослали за то, что тоже состояла в организации, которую курировал НТС. В Норильске мама работала в портовом медпункте. Освободившись, родители вернулись в Киев, хотя это было очень непросто. Отец получил советское гражданство. В Киеве работал в проектном институте. Умер в 1991 году. Отпевали его, к слову, во Владимирском соборе.
— Большинство картин Виктора Васнецова сегодня находятся в его доме-музее и в Третьяковской галерее. Но иногда полотна появляются на мировых аукционах. Их продают за большие деньги. Будь произведения у вас, вы ведь могли бы стать миллионером!
— Знаете, если бы картины остались у меня, я не стал бы их продавать. А то, что большинство работ Виктора Васнецова сосредоточено в его доме-музее и в Третьяковской галерее, думаю, хорошо. Почитатели таланта художника должны видеть созданные им шедевры.
— Какие чувства вы испытываете, когда смотрите на работы вашего прадеда во Владимирском соборе?
— Я человек не религиозный, в храмах бываю не так часто. Но когда захожу во Владимирский собор, будто бы прикасаюсь к чему-то родному.
— Сами рисуете?
— Нет. Талант ведь такая штука, что не всегда передается по наследству. У меня трое детей. Хорошо рисует младший — 13-летний Андрюша. Любопытно, что в классе, где он учился до поступления в Киевскую детскую академию искусств, на стене висел плакат с цитатой Виктора Васнецова о любви к родине. Такое вот совпадение.
— От чего умер Виктор Васнецов?
— От инфаркта. Случилось это в 1926 году. Было прадеду 78 лет.
Михаил Васнецов: «Когда захожу во Владимирский собор...
fakty.ua›172019-mihail-vasnecov-kogda-zahozhu-vo…
 ---
Ищу предков священно- церковно служителей : Кубенских, Цветковых, Щекиных, Покровских, Воскресенских, Ильинских, Вересовых, Шамаховых, Иллювиевых, Суровцевых, Пинаевских, Баженовых, Отроковых,, Авдуевских и породненных с ними, купцов Шаховых и мещан ,Львовых- Угаровых. | | |
Crotik49Модератор раздела почётный участник Вологда, Сообщений: 21098 На сайте с 2014 г. Рейтинг: 29292 | Наверх ##
26 октября 2015 10:21 26 октября 2015 10:25 Домовая церковь святителя Николая Чудотворца в Дейвицах.
Отец Михаил Васнецов
Предлагаем вашему вниманию рассказ Елены Ивановны Мусатовой, прихожанки храма, духовной дочери и близкого друга семьи Васнецовых об отце Михаиле Васнецовом, который долгое время служил настоятелем в Никольском храме. В статье использованы материалы из дневников М.Васнецова а также фотографии из личного архива Елены Мусатовой.EI
Прага, 26.10.14 г.
Уважаемые и дорогие отцы, братья и сестры!
После того, как мы помолились о упокоении духовных руководителей и наших близких постараюсь отдать долг благодарности и уважению отцу протоиерею Михаилу Васнецову, которому бы завтра исполнилось 130 лет. 20 октября 2014 г. прошел и 101 год со дня рождения Блаженнейшего Владыки Митрополита Дорофея, столетнюю годовщину которого отмечали в прошлом году в Мукачевском монастыре.
Нам предстоит в этом году отметить 15-ю годовщину со дня его кончины 30 декабря.
Известно, что отец Михаил сын великого художника Виктора Михайловича Васнецова. Чувствовалось, что он не только был привязан к нему как к отцу, но и благоговел перед ним, как перед выдающимся человеком своей эпохи и именно русским человеком. Сын и сам носил в себе этот русский дух.
Жалею, что сама не задавала вопросов, но расскажу, что особенно запомнилось. Художник не стыдился своих патриотических чувств, хотя это уже могло казаться не модным в обществе. Одну даму за обедом у Васнецовых, оживленно воскликнувшую: «Уже третьего министра убили!», художник строго одернул примерно такими словами: «- А хотите, чтобы всех нас поубивали?»
Многие не знают, не знала и я, что бумажные иконки формата открытки, продававшиеся в церкви, являются копией, написанной художником в память убитого революционерами генерала Мина.
Привожу слова Михаила Викторовича на его лекции в феврале 1928 года: « — Вообще революция 1905 года производила на Виктора Михайловича весьма тяжёлое впечатление. Когда был убит командир семёновского полка генерал Мин, Виктор Михайлович написал в часовне, где был погребён генерал Мин и другие убитые его однополчане, икону Христа в терновом венце с выражением на лице глубокого сострадания».
Отец Михаил мне объяснил, что художник поставил под этой иконой свою подпись, чтобы засвидетельствовать свою позицию.
Далее из рукописных воспоминаний отца Михаила: «Кончина Императора Александра III произвела на Виктора Михайловича огромное впечатление. Помню его заплаканные глаза и возглас: всё кончено…Виктор Михайлович очень ценил русское направление этого Императора. Он имел с ним одну беседу… Виктор Михаилович, помню, рисовал траурную хоругвь для погребения с Ликом Спаса». И об отречении Государя при встрече с сыном Михаилом в 1917: «Свершилось страшное — непоправимое».
Мать отца Михаила Александра Владимировна (урожденная Рязанцева) была примером самоотверженности, так как посвятила всю жизнь исключительно заботе о семье, имея высшее медицинское образование. В этой семье в Москве 14 (27) октября 1884 года родился сын Михаил. Старшая сестра Михаила родилась в 1879 году, а братья Алексей и Борис в 1882 и 1880 гг. Самым младшим был родившийся в 1889 году уже в Киеве Владимир. Именно с Киева начинаются воспоминания маленького Миши.
Художник В.М.Васнецов приехал в Киев расписывать Владимирский собор и семья прожила в Киеве около 6 лет, с лета 1885 года по 1891 год. Целыми днями художник работал в Соборе и дома для Собора, приходил домой на обед и иногда находил время погулять с детьми, время от времени приглашая их в Собор, что было для них особой радостью. В Киеве известны были «васнецовские ёлки», которые с каждым годом устраивались по новому художественному замыслу, часто с участием Аполлинария Михайловича, брата художника. Отец Михаил помнил, как один раз он в живой картине представлял Ангела, а старшая сестра – Богородицу. Подробнее об этом вспоминает его брат Алексей Викторович.
В 1891 году, когда главные работы в Соборе были закончены, семья возвратилась в Москву, откуда летом выезжала к Мамонтовым в Абрамцево и жила там в так называемом «Яшкином доме», построенном по образцу древней русской избы.
Виктор Михайлович еще ездил в Киев для продолжения работы, к которой подготавливался в Москве. В Абрамцеве была построена церковь по проекту Виктора Михайловича Васнецова при непосредственном участии художников часто гостивших в Абрамцеве… Для этой церкви Виктор Михайлович написал икону Богоматери, по которой впоследствии и написал большой образ во Владимирском соборе.
Бывая в Абрамцевской церкви, мальчик Миша сожалел, что не понимает богослужения, зато потом с удовлетворением вспоминал, что всё преподаваемое в гимназии на уроках Закона Божия запомнил на всю жизнь. Гимназию он закончил с золотой медалью. В Абрамцеве отец купил телескоп и Михаил ежедневно наблюдал солнечные пятна.
По окончании гимназии в 1903 году Михаил поступил на математический факультет по специальности астрономия, который окончил в 1908 году. Отбыв в 1910 г. воинскую повинность, занялся научной работой, а также преподавал в Обществе интеллигентов, находящемся в рабочем посёлке и занимавшимся просвещением поселян. Когда общество «Знание» приобрело телескоп, он читал там популярные лекции.
Там же он и познакомился со своей будущей женой Ольгой Васильевной Полетаевой, ботаником. Венчание состоялось 29 апреля 1911 года. После свадьбы Михаил Викторович преподавал математику в частной гимназии, которая находилась в доме Мамонтовых, где Васнецовы раньше вместе с детьми часто гостили. Однако преподаватель сознавался, что ему не хватало строгости при таких обстоятельствах, например, когда девочки ему говорили, что их куклам тоже интересно его слушать и т.п.
В том же 1911 году Михаил Викторович поступил в должности ассистента в Университетскую обсерваторию в Одессе. Помимо других работ, его основной обязанностью было измерение положения солнечных пятен на старых негативах. Только в 1913 году Михаил Викторович переехал в Одессу уже с женой.
В 1914 году он наблюдал комету Галлея и солнечное затмение, о чём написал научные работы. В том же году в связи с войной Михаил Викторович был призван в армию и был назначен командиром 4-й роты 46-го запасного батальона для обучения солдат перед отправлением их на фронт. Позже отец Михаил узнал, что ректор Одесского университета, Дмитрий Павлович Кишенский, просил воинское начальство по возможности не посылать их ассистента на фронт… В 1933 году отец Михаил в надгробном слове описал научные заслуги профессора Д.П. Кишинского, а также его благотворительную деятельность в эмиграции, напомнив, что профессор является потомком святой праведницы Юлиании Лазаревской.
В 1915-16 годах в связи с потребностью в лицах с математическим образованием Михаил Викторович был назначен преподавателем в Центральную авиа-навигационную службу, а затем в Школу лётчиков-наблюдателей в Киеве, где преподавал новый для него предмет – аэронавигацию, который там же изучил и заинтересовался им. В 1917 году Школу летчиков перевели в Евпаторию. В то время на Юге быстро менялись политические власти, были то большевики, то украинцы, приходили и немцы, и татары. Дошло до того, что не знали, кончилась ли война. Поэтому послали в Киев двух офицеров, в том числе поручика Васнецова, выяснить этот вопрос. Этот эпизод описан собственноручно отцом Михаилом в тетрадочке воспоминаний. Нахожу нужным это подчеркнуть, так как некоторые молодые мне не верили.
В Киеве оказалось украинское войско, советские войска держали Киев в осаде и бомбардировали его. Поручик Васнецов получил телеграмму с приказом отправляться в Евпаторию, где была «такая неразбериха», как написано в воспоминаниях. Поручик Васнецов вышел в отставку и Васнецовы переехали в Одессу. Там 1(14) октября 1918 г. родился сын Виктор. Сначала в городе были красноармейцы, затем пришли белогвардейцы и советские войска разбежались. Тогда поручик Васнецов был призван в «Авиапарк», который решили перевести в Крым. Но так как для Ольги Васильевны с ребёнком переезд был затруднителен, супруги расстались.
Об участии поручика Васнецова в эвакуации армии* можно привести некоторые выдержки из его записей:
* (прим. авт.) Может быть, следует подчеркнуть, что это была именно эвакуация Армии и Флота, совершаемая с участием союзников, конкретно Франции. Впрочем, многих своих обещаний союзники так и не выполнили, а в 1925 г. в Бизерте даже передали советскому государству остатки Русского флота. Из пожелавших остаться тогда в Севастополе военнослужащих, как впоследствии выяснилось, никто в живых не остался.
11 ноября 1920 года сообщили, что каждый должен сам решить остается или бежит. Я сказал, что остаюсь… В 3 часа ночи решил: еду.
13 ноября 1920 года утром «Сиам» отошел на рейд. Вышел пароход к вечеру. На пароходе было около 4000 человек.
23 ноября 1920 года. Босфор. Выяснилось, что военнообязанные едут в Галлиполи; беженцы, куда входят генералы, полковники и прочие, едут в Сербию, Константинополь и т.д. Военнообязанных перевели на турецкий пароход, где было просторнее и удобнее.
16 декабря 1920 года. Галлиполи. Большая часть «Русской Армии» живет в лагере. Наш «Технический полк» живет в городе. Наш парк помещается в пещере. Я сплю в театре.
24 февраля 1921 года. Галлиполи. Вот уже более двух месяцев мы живем здесь на берегу Дарданелл. Живем в пещере, как троглодиты, и находим, что здесь еще хорошо жить.
Дополню из устных воспоминаний отца Михаила: В пещере нас оказалось пять человек и четыре одеяла. Конечно, по жребию я остался без одеяла. Когда мы уходили, обнаружил, что под матрасом жила жаба.
Галлиполи 4 декабря 1921 г. Рисунок из дневников
Галлиполи 4 декабря 1921 г. Рисунок из дневников
А теперь прочитаю начало предполагавшейся статьи об астрофотографии, написанной в Галлиполи в мае 1921 года, когда преподаватели решили читать лекции и свое намерение исполнили.
«Науки пользуют везде: среди народов и в пустыне»
(М.В. Ломоносов).
«Когда мы сидели на полуострове Галлиполи без своего определенного дела, без цели, вдали от работы, мы невольно предавались думам и созерцаниям. Часто можно было увидеть русского солдата или офицера, сидящего на камне на берегу моря и смотрящего вдаль, как будто бы он просил у широкого моря ответа на назойливые вопросы. А ночью, когда южное небо загоралось бесчисленными огнями звезд, мы смотрели на далёкие звезды и хотели найти в них разгадку своей странной тяжелой судьбы. Ведь эти же самые звезды в тот же самый миг смотрят на нашу дорогую родину, их могут видеть, оставленные нами, наши близкие. Эти же звезды сияли над Россией, когда она жила нормальной жизнью, когда кипел русский труд и творчески работала русская мысль. И вот теперь Россия унижена, разорена, мысль скованна. Люди науки и творчества гибнут от голода, а мы заброшены на пустынном полуострове.
А звезды, яркие далекие звезды, также сияют на небе и только астрономы замечают перемены, происходящие в них. И вот наша мысль стала обращаться к наукам, у нас появилась потребность в учении, в знании… Удовлетворить эти потребности было нелегко: не было библиотеки. У нас не было денег, чтобы выписать книги из Константинополя. Мы бежали из Крыма, бросив все, едва захватив самое необходимое…
А ведь есть вещи, которые не возят в багаже, которые являются нашей неотъемлемой собственностью - это наши знания. Есть среди нас люди, которым посчастливилось знать больше остальных в какой-либо области. Эти люди должны поделиться своими знаниями с остальными. Так возникли в Галлиполи Высшие общеобразовательные курсы. В помещении Библиотеки Всеросcийского союза городов над гарнизонной столовой, а потом в помещении кинематографии (иначе в «Солдатской читальне») тоже над рестораном, стали собираться русские люди, желающие получить знания. И что кто мог сообщали им, что помнили, так как книг не было, из которых можно было восстановить забытое.
Я взял на себя астрономию. Хотел помочь своим братьям по несчастью разгадать книгу звёзд. Я старался показать: сколько понадобилось людям труда и свежей творческой мысли, чтобы распознать сущность далеких светил. Мне хочется теперь оставить какой-нибудь след от моих бесед, и я посвящаю эту статью той работе, которую выполняют астрономы при помощи фотографии.
Продолжения записи нет. Была ли эта статья впоследствии где-нибудь опубликована, мне неизвестно.
Далее сокращение записей.
Галлиполи 29 ноября 1921 года. 26-го уехал первый эшелон в Болгарию, вчера — второй, завтра — третий «Рашид-паша», на нем должен ехать и я. Признаться, жалко расставаться с Галлиполи. Всё-таки здесь прожил год. Много есть знакомых мест. На турецком кладбище я был один под Пасху. Часть своей души я здесь оставляю.
Варна, пароход «Рашид-паша», 6 декабря 1921 года. Сидим здесь уже третий день. Из Галлиполи вышли 30-го ноября, пришли в Константинополь в 6 часов утра 1-го декабря, ушли в 3 часа на 4-го декабря. В Босфор приезжал Врангель. Он похудел и очень волнуется.
1 февраля 1922 года, Княжево (близ Софии). Послал письмо «туда». Будет ли ответ?
27 мая 1922 года Нова Загора. Маленький городок среди широкой долины. Стоим в казармах… На душе скверно. Здесь много коммунистов.
3 июля 1922 года. Больше месяца находимся здесь. На душе уныло… От жены получено тяжелое письмо. Ей очень трудно.
В октябре 1922 года ассистент Васнецов нашел в Софии работу преподавателя математики в Технических курсах, устраиваемых американцами. Но для этого должен был выйти из штата Инженерного училища, что для него оказалось тяжелым.
Последняя запись в дневнике:
Получено приветствие от Оли и Вити «Христос воскресе» от 8 марта 1923 года.
София, апрель 1924 г.
М.В.Васнецов с женой и сыном Виктором
 ---
Ищу предков священно- церковно служителей : Кубенских, Цветковых, Щекиных, Покровских, Воскресенских, Ильинских, Вересовых, Шамаховых, Иллювиевых, Суровцевых, Пинаевских, Баженовых, Отроковых,, Авдуевских и породненных с ними, купцов Шаховых и мещан ,Львовых- Угаровых. | | |
Crotik49Модератор раздела почётный участник Вологда, Сообщений: 21098 На сайте с 2014 г. Рейтинг: 29292 | Наверх ##
26 октября 2015 10:28
Ольга Васильевна, автор книг «Три года преподавания естествознания и географии и «География в школе», успешный ботаник, добилась возможности выехать в командировку в Вену и в Прагу вместе с сыном.
М.В. Васнецов приблизительно в это же время прибыл в Прагу на Съезд ученых. Отец Михаил не раз вспоминал об этой радостной встрече в гостинице «Беранек».
Вскоре Михаил Васнецов стал работать в Русском народном университете в Праге, а также в Институте экспериментальной физики (Fysikální Ústav) Карлова университета, который выпустил в свет его работу «Расширение спектральных линий» на французском языке. В 1925 году совместно с В.К.Мироновичем В.М.Васнецов выпустил в Берлине учебник «Повторительный курс математики».
Еще мирянином отец Михаил работал секретарем в «Братстве по погребению православных русских граждан для охраны и содержания в порядке их могил». Вопрос об этом Обществе отец Михаил поднимал и после его ликвидации в 1951 году.
Ольга Васильевна с большим успехом занималась прикладным искусством и принимала активное участие в основанном Владыкой Сергием Подворье… Именно она записывала беседы Владыки Сергия, которые были отредактированы ею для издания. Адрес первой квартиры Подворья: Praha-1 Týnská ul. 19, byt 20, где оно водворилось 30 марта (12 апреля) 1933 года, в день памяти преподобного Иоанна Лествичника. На Пасху 1934 г. Подворье переместилось в более дешевую квартиру по адресу Jáchymova ul. č.3, а окончательно расположилось в 1937 году по адресу: Meiselova č.8 и стало действительно всемирно известным православным центром.
Владыка Сергий призвал М.В. Васнецова к священному служению и в конце 1932 года рукоположил во диакона. Иерейская хиротония была совершена Митрополитом Евлогием 12(25) июня 1933 года на Bознесенье Господне. Имеется фотография этого дня из Подворья: архимандрит Никон, епископ Сергий, митрополит Евлогий, архимандрит Исаакий, иерей Михаил Васнецов, протоиерей Алексей Ванек, диакон Вячеслав Башик и игумен Иоанн Шаховской.
1 октября 1933 года Владыка Сергий предложил поселиться в Подворье отцу Михаилу с семьей. По рассказам отца Михаила на Майзеловой улице семья жила в одной комнате и сыну пришлось снимать квартиру в другом месте. Ему трудно было учиться, так как там было всегда много посетителей.
Кроме лекций Владыки, проводились и другие собеседования, приходские собрания, читались акафисты, совершались молебны и панихиды. Из архиереев кроме Митрополита Евлогия Подворье посещали Митрополит Загребский Досифей, Архиепископ Виталий, Епископ Чикагский Леонтий, Епископ Печерский Иоанн, Митрополит Болгарский Стефан, Митрополит Анастасий, а также многие духовные и светские лица, простые и знаменитые. Бывало, что в Подворье обедали десятки человек, чай пили по 120 человек и более.
Жизнь Подворья была столь активной и многообразной, что заслуживает, как и жизнь его самоотверженной труженицы, матушки Ольги Васильевны, особого рассмотрения, предполагаемого в недалеком будущем.
С другой стороны, чтобы представить себе материальное положение русского священника в то время, достаточно прочитать Указ Епархиального управления Православных русских церквей в Западной Европе: Его Преосвященству Преосвященнейшему Сергию, Епископу Бельскому (его прежний титул, титул пражского епископа Владыка Сергий не имел): священник Михаил Васнецов, согласно прошению, причисляется с 12(25) мая 1933 года к Свято-Николаевской церкви в Праге без содержания. О чем и посылается Вашему Преосвященству настоящий Указ. Митрополит Евлогий, 22 ноября 1933 года.
В Указе Экзарха Московской Патриархии в Чехословакии Архиепископа Елевферия от 9 июля 1945 года о назначении на должность священника отца Михаила при Успенском храме в городе Прага о содержании не говорится. Но из сохранившегося документа о самообложении на 1946-47 годы можно сделать вывод, какие именно добровольные взносы давали отдельные лица на церковную жизнь; какая-то часть из этих взносов, вероятнее всего, полагалась священникам. Можно предположить, что для отца Михаила положение изменилось только в 1950 году, согласно сообщению Епархиального совета от 21 сентября и Декрету от 18 октября 1950 года, подписанному Митрополитом Еливферием. Это «Dekret na ustanovení na systematizovaném místě». Можно догадаться, что изменение произошло благодаря тому, что в 1950 году Васнецовы получили чехословацкое гражданство.
О том, какими материальными условиями удовлетворялся отец Михаил, можно сделать вывод из его рассказа: «Один раз Владыка Сергий послал меня совершать похороны в Пршибрам, а у меня не было денег даже на поезд. Говорить же об этом Владыке я не хотел. Но вот Господь помог. Пришел человек с просьбой отслужить панихиду и дал столько денег, сколько нужно было на дорогу».
Батюшка привел мне этот пример в назидание для упования на помощь Божию. Подобные назидания запоминаются на всю жизнь.
При Владыке Сергии отец Михаил служил особенно часто и в других городах Чехословакии. В 1935 году он даже был временно назначен в Братиславу. На Пасху и Рождество отец Михаил должен был часто выезжать в другие города, не говоря уже о совершении похорон где бы то ни было.. Есть фотография при погребении в деревне Лоденице. Летом он регулярно выезжал, обычно с матушкой, которая пела в церкви, на престольные праздники в курортные города, начиная с Карловых Вар, Франтишковы Лазне и Марианские Лазне.
Хотя при изменившихся обстоятельствах отец Михаил был по своему происхождению отодвигаемым на задний план, он не обращал на это внимания и относился ко всем доброжелательно и с любовью и все местные священники его искренне уважали, а в последние годы его жизни ему постоянно помогали. Отец Михаил имел все священнические награды и, что важнее, высокий духовный авторитет.
Много лет отец Михаил чередовался с другими священниками в служении в Успенском и Николаевском храмах, а затем постепенно стал все больше служить только в Николаевском храме.
В 1957 году отец Михаил побывал в Киеве, куда был приглашен для встречи с сыном, с которым недобровольно пришлось расстаться в 1945 году. Это было очень радостное событие в его жизни. Удалось ему и крестить внука, тоже Михаила Викторовича.
Встречу с сестрой, с многими другими родственниками, и с самой родной ему Москвой отец Михаил в письме матушке назвал чудом. Остановился он в Доме-музее художника Васнецова, в родном ему доме. Там первым посетил его епископ Афанасий (Сахаров), ныне канонизированный. Были встречи с многими другими духовными лицами, сослужение при патриаршем служении, а также прием его святейшим Патриархом Алексием (Симанским).
В письме, в котором отец Михаил делится с матушкой своими впечатлениями, видна их глубокая любовь, единомыслие. Но еще больше можно удивляться кротости и терпению отца Михаила, с которыми он ухаживал за своей больной женой, серьезно заболевшей после событий 1945 года. Хотя отцу Михаилу приходили помогать и другие, главным образом Татьяна Константиновна Бобровская, основная нагрузка лежала на самом отце Михаиле.
Неблагоприятным обстоятельством было и то, что когда Васнецовы в конце 1946 – начале 1947 гг. переселились в Профессорский дом, где уже была освящена Владыкой Сергием домовая церковь, в квартире Васнецовых оказалась беспокойная жилица, из-за которой болезнь матушки еще больше обострилась. Переезжать из Подворья пришлось, так как в квартире Подворья расположилась семья чешского священника, а переехать в дом с церковью представлялось очень желательным.
Но никто, в том числе сама выезжающая из квартиры, оставляя там свою квартирантку, не предупредил об этом Васнецовых. Выгонять прописанного человека было нельзя. Поэтому должен был быть ограничен приём гостей, хотя по большим праздникам отец Михаил принимал хор и ближайших церковных работников. Квартирантка переселилась уже после смерти матушки, которая скончалась 27 июля 1961 года. После смерти Ольги Васильевны к отцу Михаилу несколько раз приезжал сын, бывало, с женой или и с внуком.
Отец Михаил стал все больше возвращаться к воспоминаниям о своем отце, о котором он раньше не раз выступал с лекциями, а в 1946 году еще успел издать о нём книгу. В то время уже нельзя было публиковать такие материалы, но остались воспоминания отца Михаила о его отце-художнике, отражающие картину всей жизни того времени. Появилась обширная переписка о васнецовском творчестве. Даже в письмах русские люди находили в отце Михаила, кроме интересующей их темы, то к чему тянулись их души.
Все архиереи уважали отца Михаила, но наиболее глубокие дружественные отношения были у отца Михаила с Блаженнейшим Владыкой Митрополитом Дорофеем, который и заходил после Литургии иногда в гости к отцу Михаилу. Письмам Владыки Дорофея мы можем уделить внимание, вспоминая годовщину его кончины.
В последние дни своей жизни отец Михаил еще исполнял свои обязанности, даже ездил причащать настойчиво просившую его об этом больную. Вечером он присутствовал на всенощной недели о мытаре и фарисее, а утром 30-го января безболезненно скончался. В тот же день он был переоблачен Владыкой Дорофеем со священниками и был оставлен дома еще на два дня.
Похороны были назначены на 7-е февраля ради сына, который, однако, приехал значительно раньше. После первой же заупокойной литургии в Успенской церкви Владыка Дорофей повел всех через кладбище в то место, где находятся покойники, чтобы проститься с отцом Михаилом. Место я запомнила и без спросу водила туда многих, желающих проститься, в том числе и Виктора Михайловича, батюшкина сына.
Хоронил отца Михаила Владыка Дорофей очень торжественно вместе с семью священниками при большом количестве верующих, произнеся весьма прочувствованное торжественное слово. Я считала своим долгом рассказать об отце Михаиле, но сумела передать только кое-что частично. Вдохновенное же слово Владыки Дорофея гораздо ближе описывает образ покойного батюшки.
 ---
Ищу предков священно- церковно служителей : Кубенских, Цветковых, Щекиных, Покровских, Воскресенских, Ильинских, Вересовых, Шамаховых, Иллювиевых, Суровцевых, Пинаевских, Баженовых, Отроковых,, Авдуевских и породненных с ними, купцов Шаховых и мещан ,Львовых- Угаровых. | | |
|
Судьба сына Виктора Михайловича Васнецова , ставшего в последствии священником, необычайно интересна, впрочем , как и всех талантливых людей рода Васнецовы, и следующие заметки посвящены памяти этого замечательного человека.Отец Михаил - служитель храма св. Николая на Староместской площади, церкви Успения Пресвятой Богородицы на Ольшанах и церкви св. Николая на улице Рузвельтова в Дейвицах.