Бессонница

29 августа Третий Спас.

Георгины склонились у паперти,

Словно молятся молча за нас,

Россыпь темных орехов на скатерти…

Вот и третий – ореховый, Спас…

Тихо осень ступает хозяйкою,

Скоро скроется лето из глаз.

И последние ласточки стайкою

Улетают – ореховый Спас…

По утрам над кустами болотными

Вьют туманы белесый атлас…

Облака над крестами полотнами –

Полотняный ореховый Спас…

Преклоняем колени, как водится.

Не остави, Пречистая, нас!

Спит в мерцанье свечей Богородица –

Тихий третий – ореховый, Спас…

В. Цокуренко

Ореховый Спас.

31 августа. Памяти Марины Ивановны Цветаевой.

Епископ Василий (Родзянко) «Моя судьба», отрывок из книги
с сайта http://www.pravoslavie.ru/arhiv/79468.htm

Прабабушка и ее иконка

Как и у всех людей, у меня были предки. Как известно, в этот мир никто не приходит без них. Я хочу рассказать про мою прабабушку, которую я никогда не видел и которая меня тоже не видела, но которая тем не менее задолго до моего рождения дала мне имя. Через много-много лет, сравнительно недавно, я пришел к ней на могилу и совершил там панихиду. И хочу начать воспоминания именно с нее.

А дело было так.

Когда я родился, а это случилось в 1915 году в вешний Николин день, в мае месяце, по новому календарю 22 мая, 9-го — по старому, то мои родственники думали, что, конечно, меня назовут Николаем. Тем более что у меня и прадедушка был Николай, и дядя был Николай, и вообще в семье были Николаи. Но пришел отец и говорит: «Нет, ему уже дано имя. Девятнадцать лет тому назад. И даже иконка есть. На ней написано его имя — Владимир».


Как же это произошло? Ну, вообще-то говоря, очень просто. Был у меня дядя, родной брат моего отца. И когда он родился, его крестили. На крестины пришла бабушка, княгиня Мария Голицына, которая жила в Николо-Урюпине, или Никольском, неподалеку от Москвы, рядом с Ильинским и Архангельским. Там было их родовое поместье. Там она, потеряв мужа, моего прадедушку, жила одна. Она пришла на крестины брата моего отца, Владимира Родзянко. Имя ему дали заранее. Все решили, что он будет крещен так. Была серебряная иконка Спасителя, на которой было написано: «Благословение бабушки княгини Марии Голицыной Владимиру Родзянко. 1896 год». Вот чем объясняется, что мне сейчас, согласно этой иконке, должен быть сто один год. Но на самом деле часть этого времени принадлежит не мне, а моему дяде. Как же так получилось?

Ребенка крестили, но он заболел и умер. Тогда бабушка принесла эту иконку моему отцу, который тогда был еще мальчиком. Он был старше умершего, но все же мальчик. Она дала ему эту иконку и говорит: «Когда у тебя родится первый сын, назови его Владимиром и дай ему эту иконку — подарок от меня». Когда я родился, на крестинах все ожидали, что я буду Николаем, но отец сказал «нет» и, рассказав эту историю, передал иконку мне.

Прошло много-много лет, я успел состариться, поседеть, стать епископом и получить панагию. «Панагия» по-гречески значит «Всесвятая». Это иконка Пресвятой Богородицы. Каждому епископу, когда его рукополагают, дают такую иконку. Эту иконку всегда носят на груди, потому что Пресвятая Богородица помогает, мы верим, епископу в его очень трудной задаче быть не только отцом, но иногда даже в некотором смысле и матерью для своей, иногда очень многолюдной, епархии. Кстати, моя епархия была — вы не поверите — полтора миллиона квадратных миль, а в квадратных километрах это число еще больше. Весь тихоокеанский берег — от Канады до Мексики. И одиннадцать штатов на территории Американского материка, вплоть до Колорадо, до гор, которые там называются Партишн, между двумя частями всего Американского континента, включая и Гавайские острова в Тихом океане. Вот такая территория была. Моя резиденция находилась в Сан-Франциско. Иногда приходилось мне посещать далекие места: и Лос-Анджелес, и Сан-Диего, и Финикс, и Колорадо, и Колорадо-Спрингс, и многие другие. И когда люди спрашивали: «А где сейчас владыка?», то нередко получали ответ: «Как всегда, в облаках». Я всегда возил с собой панагию. Одной из панагий была та самая иконка, которую я получил при крещении. Правда, это иконка не Божией Матери, а Спасителя.

Прошло много лет. Оказалось возможным приехать в Россию, а раньше не пускали. А тут после неудавшегося путча, да и за несколько лет до того я оказался в России. 

И первый раз приехал в то самое подмосковное имение, где родился мой отец. Его мать, дочь той самой княгини Марии Голицыной, княжна Анна Николаевна Голицына, тоже родилась и выросла в Никольском. Она очень это Никольское любила, всегда проводила там лето, даже после того как вышла замуж за моего деда, последнего Председателя дореволюционной Государственной Думы, еще царской, Михаила Владимировича Родзянко, который, кстати сказать, был родом с Украины. Я тоже родился на Украине и никогда не был в Никольском до того момента, о котором рассказываю. Это было несколько лет назад. Когда мы приехали туда, я увидел красивый храм московского архитектурного стиля с кокошниками. Очень симпатичный храм. Единственный храм такой архитектуры во всей Московской области. В Москве есть, конечно, такие храмы, но в Московской области он единственный. И построен он был во второй половине XVII века, в 1664 году. Тогда еще Архангельское и Никольское были общим поместьем всех Голицыных. Но они продали своим родственникам Юсуповым часть имения, и эту часть назвали по храму, который построили Юсуповы в честь святых Архангелов, — Архангельское. А неподалеку было еще одно имение, которое принадлежало великому князю Сергею Александровичу и его супруге княгине Елизавете Федоровне, теперь канонизированной святой преподобномученице Елизавете, которая, как вы знаете, пострадала от безбожников, приняв лютую кончину. Это была замечательная женщина. Они были соседями, часто встречались друг с другом. И там каждое лето проводила моя бабушка, мать моего отца. Там он и родился.

В Никольском.

Никольская церковь в селе Николо-Урюпине – уникальная .

Когда мы приехали туда, то прежде всего зашли в церковь. Там было много людей, которые работали, делали что-то. Храм был не действующий, его только-только начали восстанавливать, а в самом Никольском располагалась военная база. Рабочие увидели нас и спрашивают, кто мы такие. Когда я рассказал, они мне говорят: «О, знаете, вы вовремя приехали, мы два часа назад поставили крест на купол. А купол восстановили два месяца назад. Мы, — говорят, — восстанавливаем этот храм, потому что нам сообщили, что здесь, у стены храма, находятся могилы родственников фельдмаршала Кутузова». Это действительно так: его родственники Хитрово и наши родственники там похоронены.

На первой могиле, к которой подошел владыка Василий, он увидел надпись: «Княгиня Мария Голицына, урожденная Сумарокова".

Они говорят: «Вы пойдите посмотрите, там еще и другие могилы есть. Может, кого-нибудь из своих найдете». Ну, я пошел. И на первой могиле, к которой я подошел, увидел надпись: «Княгиня Мария Голицына, урожденная Сумарокова». Дальняя то ли внучка, то ли правнучка известного поэта и писателя Сумарокова.

Это именно она за девятнадцать лет до моего рождения дала мне свое благословение и иконку, а я через семьдесят с лишним лет после ее кончины пришел на ее могилу. Видите, как бывает иногда в жизни человеческой. Конечно, это было по Промыслу Божиему. И вероятно, если бы ей тогда сказали, что эта маленькая иконка, которую она передала сначала внуку, а потом правнуку, спустя много лет окажется архиерейской панагией, она, вероятно, не поверила бы, что такое может случиться. Но вот случилось. А случилось, конечно, не без Промысла. Потому что, не будь революции, не будь всего того, что случилось, не будь нашего беженства, я, наверное, не стал бы не только епископом, но и священником. Был бы скорее всего офицером или где-нибудь в земстве работал, как мой дедушка, — кто знает! Но Промысл Божий привел меня на этот путь и показал мне, что все в жизни человеческой удивительно промыслительно связано. И связь эта, как мы теперь видим, началась тысячелетия назад и восходит к общим предкам. Так что интересно иногда узнать немножко о себе как о потомке своих предков.

Епископ Василий (Родзянко)

1 сентября.

Обернуты книги,
Готовы закладки
Бумагою гладкой
Сияют тетрадки.

В них будут отныне
Писать аккуратно-
Прощайте навеки
Помарки и пятна !

Простой карандаш,
Карандаш красно- синий,
И три запасных-
Так и будет отныне.

Взамен деревянной
Линейки невзрачной
Вчера еще куплен
Угольник прозрачный.

От новенький ранец
С защелкой тугою:
Его никогда
Не ударят ногою.

На нем ни за что
Не прокатятся с горки,
В нем станут селиться
Сплошные пятерки!

А утро начнется
С холодного душа;
На завтрак завернута
Желтая груша,

И вкус ее сладок,
И вид ее ярок,
Как свет новой жизни-
Без клякс и помарок!

Марина Яковлевна Бородицкая.
1986 г.