Бессонница

На сайте ВГД собираются люди, увлеченные генеалогией, историей, геральдикой и т.д. Здесь вы найдете собеседников, экспертов, умелых помощников в поисках предков и родственников. Вам подскажут где искать документы о павших в боях и пропавших без вести, в какой архив обратиться при исследовании родословной своей семьи, помогут определить по старой фотографии принадлежность к воинским частям, ведомствам и чину. ВГД - поиск людей в прошлом, настоящем и будущем!

Реклама. ООО «Центр генеалогии «Семейная реликвия», ИНН 7842196068

Александра Егоровна Маковская (1837 - 1915)

Старшая дочь Егора Ивановича и Любовь Корниловны Маковских была среди тех,
кто не без даровитости и успеха занимался своим делом, создавая прекрасные пейзажи.

Живописью она занялась довольно поздно – в начале 1860-х годов. Специального образования не получила, так как во второй половине XIX века женщина-художник все же была исключение, нежели правило. А нужно ли было оно, когда девочку с детства окружали живописцы? Первые уроки дал отец, а постоянными преподавателями стали братья Константин и Владимир.

С 1866 года начала самостоятельно выставлять свои работы на выставках «Общества поощрения», «Московского общества любителей художеств», «Общества русских акварелистов», «Мира искусства». Её картины пользовались популярностью среди любителей русской живописи. Это типичный пример искусства пейзажа в России второй половины XIX столетия. П. М. Третьяков и С. А. Бахрушин с удовольствием приобретали их в свои коллекции. В Третьяковской галерее висит одна из лучших её работ «В окрестностях Петербурга». Она стала одной из первых в России женщин-художниц, всю жизнь зарабатывавших трудом художника.

Замуж Александра Егоровна не вышла, и после позднего развода родителей жила с матерью Любовь Корниловной в Санкт-Петербурге в скромной квартирке на Лиговке, где всегда пахло красками, вареньем и мятными пряниками.

Александра Егоровна Маковская умерла в 1915 году, и похоронена в Петербурге.
Подлинный объем ее художественного наследия не известен. Однако факт более чем тридцатилетнего активного участия в выставках свидетельствует о существовании большого количества ее произведений.

Маковская Александра Егоровна (1837-1915) «В окрестностях Петербург» 1884

Константин Егорович Маковский

Нет смысла выкладывать сюда официальную биографию и общеизвестные работы мастера

Своё повествование о старшем сыне Егора Ивановича Маковского автор выстроила на основе миниатюры В. С. Пикуля «Трагедия русского Макарта», воспоминаниях сына художника Сергея Константиновича Маковского «Портреты современников. New York, 1955», и книги Т. В. Лебедевой «Сергей Маковский. Страницы жизни и творчества».

Маковский Константин Егорович
1839 - 1915

В детстве все интересно. Облезлая ворона смешно пила из лужи. На Ленивке чистоплотный мужик торговал вкусным малиновым квасом. В магазине на Тверской итальянец Джузеппе Артари раскладывал эстампы, выписанные из-за границы.

«Любуйся и запоминай!» внушал отец сыну, и требовал от Кости зарисовывать в карманный альбомчик уличные сценки, набрасывать портреты встречных прохожих, а дома спрашивал мальчика «Не забыл ли мужика, что квасом тебя угощал? Да и ворона та была примечательна. Ну-ка, изобрази мне их... Искусство — это религия, искусство для того и есть, чтобы облагораживать людей, делая их добрее и лучше»

Костя Маковский рисовал с четырехлетнего возраста всё, что попадалось на глаза, и сразу выказал способность легко «схватывать природу». Двенадцати лет он поступил в Школу живописи и ваяния, где первыми наставниками его были Скотти, Зарянко, Тропинин. Живописную манеру последнего он усвоил в совершенстве - копию Маковского с тропининского портрета не отличить было от оригинала. Еще находясь в «Школе» он получил от Академии малую серебряную медаль за карандашный этюд (1857).

В один из дней Егор Иванович расцеловал сына: «А поезжай-ка ты, Костенька, в Санкт-Питерсбурх...»

Маковский явился в столицу уже с профессиональной выучкой, привлекая к себе внимание легкостью кисти, декоративностью исполнения. Вскоре юный живописец со скандалом вышел из Академии, и примкнул к славной плеяде тех, кого позже стали называть передвижниками.

Но для него, баловня фортуны, задачи товарищества оказались тягостны. Разделять лишения и невзгоды Маковский, уже увенчанный лаврами и заваленный заказами петербургской знати, не пожелал - снял мастерскую на Дворцовой площади, занялся портретами, и дело сразу пошло. Успех был головокружительный. И отношения с артелью разладились.

Слава растет, деньги не переводятся, за картину «Славянские композиторы» он просит 25 000 рублей, но заказчики ахнули, и бедный Репин исполнил ее за 1 500 рублей.

«Свадебный боярский пир», который уехал в Америку, как утверждает американский владелец этой картины, ювелир Шуман, он купил у Константина Маковского за 60 тысяч рублей. Это в 1883 году! Он же заказал Константину Маковскому еще одно произведение - «Выбор невесты царем Алексеем Михайловичем». И холст этот теперь находится в Пуэрто-Рико.

Он был дорогим художником. У Павла Михайловича Третьякова были определенные проблемы с приобретением произведений именно Константина Маковского. Он считал, что цены на работы неоправданно завышены, и поэтому в собрании Третьяковской галереи очень мало было работ Константина Маковского.

Из-за высоких цен, запрашиваемых живописцем, очень многие большие холсты еще при его жизни ушли за границу. Там были готовы платить деньги. Вечный удачник, уже привыкший к широкой жизни, он иногда бывал жесток, умея наказывать аристократию, вскормившую его в своих салонах.

Когда-то, еще в начале славы, Константин Егорович украсил плафонами особняк фон Дервизов, который потом перекупили бароны Аккурти, и Аккурти пригласил мастера в ресторан для беседы. Маковский, заядлый гурман и балованный сибарит, заранее предвкушал великолепный завтрак.

— Ваши дивные увражи, — завел речь новый домовладелец, — имеют лишь один недостаток: они анонимны. А что вам стоит подписать их своим именем, и пусть все мои гости знают, что у меня тоже имеется подлинный Маковский.

Ну что за труд подмахнуть три плафона? Маковский благодушно хотел поставить свою подпись бесплатно.

— В чем дело, барон? — отвечал он. — После завтрака поедем к вам домой, и я подпишу все три плафона.

— Прекрасно! — сказал Аккурти и велел лакею подать корюшку под хреном. — Ну, и хлеба нам, по ломтику...

Он великий маэстро, и ему корюшку? Это сразу изменило настроение.

— Пять тысяч рублей за каждую подпись, — сказал Маковский скупердяю.

Сколько требовалось чисто физических усилий, чтобы покрывать маслом необъятные полотна! Да, аристократия платила ему щедро, но она же и требовала от мастера шедевральных щедростей в живописи. Маковского спасало только железное здоровье и темперамент творца с уникальной фантазией.

А мода есть мода. Побывать в доме Маковского — уже дело общественного престижа, а залучить его в свой дом — великое счастье...

Маковского окружала сказочная роскошь, какая и не снилась никакому русскому художнику. Но титанический непрестанный труд ради заработка породил творческую всеядность, огульную неразборчивость в выборе темы. Талант — да! — бил ключом, но Маковский одинаково страстно выписывал пейзаж или жанровую сцену, портрет ученого или содержанку нувориша. Он любовался узорами древней жизни, писал вакхическое панно в духе Тьеполо, головки красоток, аллегории и декорации, соглашался расписывать ширмы для спален, выдумывая украшения для паланкина немощной аристократки, — и все это выполнял не как-нибудь, не между прочим, а с одинаковым блеском!

Очень часто Константин Егорович сумрачно признавался «Все некогда! Но знаете, меня давно ждет Минин!»

Минин возник только в 1896 году, написанный для Нижегородской ярмарки, где для картины был устроен отдельный павильон. Официально холст назывался так: «Кузьма Минин на площади в Нижнем Новгороде призывает сограждан к пожертвованиям». Вот здесь Маковский и размахнулся перед народом во всю богатырскую ширь — это был уже эпос, подлинный! Даже странно, как Маковский, в его летах, уже погрузневший, уже пребывая в пессимизме, сумел справиться с таким колоссальным полотном, где все взволнованно, все археологически верно, все реально до последней нитки на рубахе мужика, до завязки на котомке нищего.

Константин Егорович скончался в сентябре 1915 года в Петрограде. Он возвращался в свою васильеостровскую мастерскую на извозчике. Лошади испугались трамвая, нового вида транспорта, и рванули, перевернув коляску. Константин Егорович выпал из этой коляски, получив удар головой о мостовую, который вызвал очень серьёзное ранение, потребовавшее операции. После операции он пришел в себя, но сердце не выдержало слишком сильной дозы хлороформа. Константин Егорович умер, не приходя в сознание. Так оборвалась 74-х летняя блестящая жизнь, полная трудов, радостей и успеха.

Он мечтал устроить свою судьбу по примеру великих мастеров прошлого, и исполнил свою мечту. Но плата за нее оказалась немалой. На склоне лет, испытав определенное пресыщение, он признавался: «Я не зарыл своего Богом данного таланта в землю, но и не использовал его в той мере, в какой мог бы. Я слишком любил жизнь, и это мешало мне всецело отдаться искусству»

Константин Егорович был очень любвеобильным мужчиной. Ко времени знакомства с первой женой у него уже была внебрачная дочь Наталья, Наталья Лебедева, которая только в 1877 году получила фамилию Маковская, плод его студенческого увлечения.

В 1867 году он женился на юной, подававшей надежды актрисе Александрийского театра — Елене Тимофеевне Бурковой (сценическая фамилия Черкасова), внебрачной дочери графа В.А. Адлерберга, бывшего министром Двора при Николае I. Леночка получила образование в Швейцарии. Первый брак был счастлив, хотя недолог. Леночка внесла в его рассеянную «богемную» жизнь много любви и чуткой общительности. Она была хрупка, болезненна и не могла считаться красивой, но от внешности ее и от всей «манеры быть» исходила неизъяснимая прелесть.

Было только одно изображение Елены Тимофеевны на семейном большом холсте, относящемся к 1870 году. За утренним чайным столом расположились Любовь Корнеевна (мать живописца) и Елена Тимофеевна. Очень русский портрет, без всякого уклона к эффекту, к показной роскоши красок. Больше всего приманивало лицо Елены Тимофеевны - задумчивое, ласковое, болезненно-бледное, с черными прищуренными глазами и по-детски пухлым ртом. В лице отразились и нежная доброта, и ум, и обреченность.

Такой и была она в жизни, оборвавшейся на четвертом году брака. После рождения сына (умер нескольких месяцев), у нее обнаружился процесс в легких. По совету врачей, увез больную жену в Египет: жаркий юг считался тогда целительным для слабогрудых. Там, в Каире, через год приблизительно, она и скончалась

Константин Егорович в молодые годы имел обаятельную внешность, беспечную праздничную веселость нрава, привычку к быстрым решениям, трудолюбие и жадность к утехам жизни. Он был всегда в духе, приветливый, нарядный, холеный, пахнущий одеколоном и тонким табаком, беззаботный, обворожительный, ловкий, с необыкновенно крепким здоровьем. Откинутая назад пышно-кудрявая голова с рано облысевшим сжатым у висков лбом сообщала чисто-русскому лицу в темно-русой бороде вид открытый и независимый. Внимание к знаменитому, балованному художнику, всегда приобретало оттенок восторженного поклонения. В обществе бывал он неизменно приятен и словоохотлив, на лицах появлялась улыбка, когда Константин Егорович входил в комнату.

Таким его увидела его вторая жена Юлия Павловна Леткова.

Зимой 1874 года Юлия Павловна Леткова приехала, с благословения своих родителей — Павла Степановича и Анны Павловны Летковых, из Москвы в Петербург для поступления в консерваторию - у нее был красивый голос, лирическое сопрано.
Встреча Константина Егоровича с Юлией Павловной состоялась на балу в Морском корпусе. Ей шел всего шестнадцатый год, но казалась она старше уменьем держать себя в обществе и умственной зрелостью. Судя по тогдашним плохим фотографиям, она была очень красива. Константин Егорович влюбился с первого взгляда, и не отходил от нее весь вечер. На следующий день влюбленный «профессор живописи» поспешил пригласить всех к себе — «помузицировать». К ужину Константин Егорович повел юную Леткову под руку и, усаживая ее за стол рядом с собою, громко сказал — так что все слышали: «Вот и отлично... Будьте у меня хозяйкой!»
Так началась их помолвка...
Не прошло и двух недель после вечера на Гагаринской набережной. Решено было сыграть свадьбу, как только невесте исполнится шестнадцать лет. 22 января 1875 года в Почтамтской церкви состоялось венчание. Невесте было 16 , женику 36 лет.

Поклонник женской красоты, Константин Егорович часто писал портреты своей Юлии Павловны, которая считалась первой красавицей в Санкт-Петербурге. У очень многих дам на портретах читаются черты Юлии Павловны.

В Париже, в декабре 1875 года, у четы родилась дочь Марина, умершая от менингита восьми месяцев отроду. Семнадцатилетняя мать очень тяжело перенесла смерть перворожденной, но молодость взяла свое, и вскоре она стала опять ожидать прибавления семейства, а на поправку поехала в Ниццу. Константин Егорович, навещавший её, когда отпускала работа в Париже, нашел венецианскую раму и вставил в нее свою молодую жену, обмотав ей голову чем-то вроде тюрбана вишневого цвета, прикрепив к нему страусовое перо. В несколько сеансов был написан первый ее портрет «в красном берете» который стал родоначальником прославленных женских портретов

15 августа 1877 года в доме Переяславцева на набережной у Николаевского моста, родился сын Серёжа - будущий художественный критик, эссеист, поэт, редактор и издатель «Аполлона», замечательного русского журнала, альманаха.

Сергей с рождения стал для отца моделью. В своих воспоминаниях он пишет, что его «…очень долго одевали по детской моде тех лет и отращивали локоны, которые так нравились папе... Началось мое участие во всевозможных картинах отца. Это я — «Маленький антиквар» за чисткой шпаги, написанный в следующую зиму. Годом позже я старательно позировал для знаменитого «Семейного портрета» с матерью и сестрой.
Но еще раньше написан «Маленький вор» (приобретен Л. Г. Кузнецовым), — здесь, трехлетним малышом в одной рубашонке, взгромоздясь на кресло, я тянусь к хрустальной вазе с пышными фруктами, а рядом огромный рыжий санбернар выжидательно насторожился. Этот санбернар не был наш пес, его привозили на сеансы от В. Ф. Голубева
13 ноября 1878 родилась дочь Елена.
В феврале 1883 года родился ещё один сын - Владимир, которого крестил великий князь Алексей Александрович, брат Александра III. Недели через три после тяжелых родов Юлия Павловна надела тёмно-красный бархатный капот, повязала свои вьющиеся пепельно-каштановые волосы голубой лентой, под цвет чулок, и в первый раз поднялась к мужу в мастерскую.
Константин Егорович сосредоточенно писал что-то и сначала не обратил внимания на ее появление. Она надулась, села в кресло и, взяв со стола книгу, стала рассеянно разрезать страницы ножом из слоновой кости. Тогда он обернулся на шум, и без дальних слов, поставил на мольберт первый попавшийся под руку узкий холст и набросал в какой-нибудь час силуэт жены в рост, с книгой на коленях. В три сеанса портрет был окончен и о нем заговорил весь город.

subscribe.ru›Группы›Менестрели›3468873

Маковский Константин Егорович (1839 - 1915) «Портрет Ю.П.Маковской» 1883

Маковский Константин Егорович (1839 - 1915) «Портрет жены художника Ю.П.Маковской» 1882

Продолжение.

Приблизительно за год перед тем была написана с Юлии Павловны головка в зеленом плюше - самый пленительный из ее портретов.

Во время празднования 25-летия художественной деятельности Константина Егоровича в 1883 году (отсчет шел от получения первой серебряной медали в годы ученичества) в клубе на Мойке когда кто-то из друзей пожалел, что на торжестве нет сына-первенца. После полуночи пятилетнего Сергея разбудили, нарядили и привезли в карете на праздник. Он навсегда запомнил то чувство гордости за отца. В мемуарах Сергей Константинович отмечал, что после этого юбилея он стал сознательнее относиться к работе отца, заинтересовался живописью, взялся за карандаши и краски. Сестра Лена также верила в свое призвание и не отставала от брата. Бывавшие в доме художники удивлялись: «Такие малыши, а так рисуют! Что значит кровь!»

Юлия Павловна была очень любящей и заботливой матерью. Утро в их доме начиналось с растопки печи в детской. Юлия Павловна сама будила, одевала и кормила завтраком детей, а потом в любую погоду шла с ними гулять. «Дребезжит звонок, это мама проснулась. Еще минута, и бесшумно входит подгорничная Маша, возится на коленях у высокой круглой печки; щепками, дровяным дымом запахло и, легко потрескивая, разгорается и гудит огонь, весело кидая беглые узоры в еще не рассеявшуюся мглу комнаты... В зимнюю пору сборы на прогулку бывали делом серьезным; справлялись о погоде, забегала к нам кухонная прислуга дать свой совет; вероятно, вопрос решался высшей инстанцией, мамой, но это было только церемониалом, по утрам мы выходили гулять всегда, Петербург запомнился во всякую погоду...»

С осени 1888 года Юлия Павловна серьезно заболела, простудившись на возвратном пути из Крыма. Недомогания в области брюшины перешли в тяжелый перитонит. Всё чаще озабоченно проскальзывали в спальню доктора. Юлия Павловна почти не вставала с кушетки, и наконец, слегла совсем.

Константин Егорович постоянно уезжал в Париж, где заканчивал после «Суда Париса» свою «Вакханалию». Была ещё одна причина отъездов Константина Егоровича - Мария Алексеевна Матавтина (1869-1919), которой он увлекся в Париже.

В начале июня 1889 года больную Юлию Павловну врачи решили отправить в Киссинген; ее внесли на руках в железнодорожный вагон. Константин Егорович поехал с ней. Перемены в нем ещё никто не замечал, хотя уже тогда его встречи приобрели характер прочной связи.

В зиму 1890-1891 годов Константин Егорович наведывался еще реже и бывал явно озабочен чем-то, необщителен. Семья не догадывалась, что у него есть подруга на стороне, которая, очевидно, шантажировала своего знаменитого поклонника. Летом 1891 года был написан последний портрет любимой Юленьки в большой черной шляпе. Живописец становился хмур и как-то сконфуженно-неуверен. В последний приезд весной 1892 года он вынужден был признаться о рождении внебрачного сына Константина. Юлия Павловна не простила измены.

18 ноября 1892 года Юлия Павловна подала ходатайство «о предоставлении ей права проживать с тремя детьми по отдельному паспорту от мужа и об устранении последнего от всякого вмешательства в дело воспитания и образования детей». 26 мая 1898 года был оформлен официальный развод. Юлии Певловне было всего 39 лет! Константину Егоровичу 59 лет.
Оставшиеся 56 лет жизни Юлия Павловна прожила в семье Сергея. Она в эмиграции, во Франции, помогала сыну писать очерк об отце, который писать ему было особенно тяжело; он так и не смог его простить.

Сергей Маковский Форштеттеру: «...По вечерам сижу с мамой. Записываю ее рассказы о семейном прошлом. Если печатать мои «Портреты современников», то нельзя обойти его, тем более о нем ни одной монографии не было издано...» В январе 1954 года отметили 95-ти летие Юлии Павловны. Это был последний её день рождения.

Сергей писал хронологически Форштеттеру:
«14.11.54. Дети заняты теперь моей матерью, у которой после падения сделался апоплектический удар, и она теперь в клинике, бедная, между последней жизнью и смертью. И это сознавать очень тяжело...
17.11.54. Сегодня пришло письмо из Ниццы - известие от брата, что мама совсем при смерти. Так я ее больше не увижу. Тут и раскаяние: не сумел, как следует, украсить ее последние годы...
26.11.54. Третьего дня мама скончалась (23.11) — как только по ее желанию привезли ее из клиники в ее квартиру. Уснула и не проснулась. Оба сына с женами и дочь отправились в Ниццу на похороны.
Покоиться она будет на ниццком кладбище Кокань».

«Молодая невеста»
«Портрет девушки в русском народном костюме»

Мария Алексеевна Маковская (Матавтина)
1869 - 1919

Продолжение.

На Всемирной выставке 1889 года в Париже за картины «Смерть Ивана Грозного», «Суд Париса» и «Демон и Тамара» Константин Егорович был удостоен золотой медали.

Но не только медаль была достижением живописца. На этой же выставке он покорил сердце 20-летней Марии Алексеевны Матавтиной. Флирт всегда приятен, и на первый взгляд безобиден; но лишь на первый взгляд. В результате этих отношений в 1891 году появился на свет внебрачный сын Константин.

Весной 1892 года Константин Егорович вынужден был признаться жене о связи и рождении сына. Юлия Павловна не простила измены и подала ходатайство «о предоставлении ей права проживать с тремя детьми по отдельному паспорту от мужа и об устранении последнего от всякого вмешательства в дело воспитания и образования детей».

В 1893 году Мария Алексеевна родила дочь Ольгу, в 1896 - Марину.
6 мая 1898 года был оформлен официальный развод, а уже 6 июня Константин Егорович и Мария Алексеевна сочетались браком. Суд узаконил их детей. Позже в этом браке в 1900 году родился четвёртый ребенок – сын Николай.

Константин Егорович любил писать своих детей; сохранилось множество их портретов.
В 1892 году Константин Егорович написал картину «Ромео и Джульетта». Для Ромео позировал сын брата Владимира, будущий живописец Александр Владимирович Маковский. Джульетта написана с Марии Алексеевны.

По воспоминаниям старшего сына Сергея Константиновича: «Отец встретил меня ласково, ничего не сказал о семейном разрыве и стал показывать только-что привезенную из Парижа новую свою картину — «Ромео и Джульета». В Ромео я узнал моего кузена Александра; хоть и хорош собой, но не так уж молод, как Ромео, а Джульетта еще старше, толстовата и простовата. Да и вся картина... Весь этот оперный маскарад после флорентийских и венецианских кватрочентистов мне не понравился. Но, разумеется, но, не желая обижать отца, я промолчал, кто позировал для Джульетты, тоже не стал выяснять...»

К началу ХХ века за Маковским прочно закрепился статус крупнейшего коллекционера. Он начинал свою собирательскую деятельность как художник, увлеченный красотой предметного мира, а заканчивал — как знаток и крупный специалист в области русской старины, стремившийся сберечь художественное достояние России.

Маковский не без основания гордился своим собранием. Он с удовольствием, как некогда его отец Егор Иванович, показывал свою коллекцию, вещи предоставлял на выставки. И вряд ли он мог даже представить, что коллекция, собиравшаяся с любовью в течение более полувека, занимавшая столь важное место в его жизни и искусстве и сама по себе уже ставшая отражением целой эпохи в русской культуре, совсем скоро будет пущена с публичных торгов.

Еще в 1902 году художник составил завещание, по которому все права и имущество переходили Марии Алексеевне. После его смерти вдова устроила аукцион, который продолжался 11 дней. В каталоге этого аукциона заявлено 1100 номеров!

Выставлялось «богатое собрание русских художественных вещей, состоящих из бриллиантов, жемчуга, золота, бронзы, фарфора... картин старой голландской, итальянской и французской школ, а также 15 картин проф. Маковского и 10 картин Николая Маковского. Мебель старая маркетри и Людовика ХVI, гарнитур, покрытый старым гобеленом… Трон персидский, усыпанный бирюзой, витрины, шкафы, голландские и французские Vernie Martin, коллекции русских ларцов с резьбой по кости, всевозможные старинные серебряные бокалы, кубки, кружки и прочие старинные медные ковши… Собрание очень ценных и редких бриллиантов, имеющих историческое значение… работы Лялик, Бушерон, Хортог, Ляклеш, Фаберже, Булона и др. Коллекции русских кокошников и головных уборов. Всевозможные старинные парчовые и шелковые боярские костюмы, ширмы… ландо, коляска, карета, пролетка, сани, черная медвежья полость и сбруя»

В результате проведенного вдовой аукциона было выручено 285 тысяч рублей, а весной 1916 года она приобрела имение за 350 тысяч, в котором намеревалась устроить фамильный склеп. Туда Мария Алексеевна собиралась перевезти прах супруга.

Константин Егорович был похоронен на Никольском кладбище Александре-Невской лавры. После революции кладбище подверглось зверскому разграблению. Исчезли могилы К.Е.Маковского, выдающегося скульптора И.Н.Шредера, директора императорских театров И.А.Всеволожского, а также многих других.

Стараниями Марии Алексеевны в 1917 году была открыта посмертная выставка произведений Константина Егоровича, на которой демонстрировалось около 300 его картин.

В 1918 году последняя мастерская живописца по адресу Каменноостровский проспект, 26/28, по распоряжению наркома просвещения А. В. Луначарского была взята под охрану государства. Позже, в связи с ее реквизицией, O.K. Маковская вывезла работы отца.

Мария Алексеевна пережила супруга всего на четыре года, и скончалась в 1919 году в возрасте 50-ти лет.

Маковский Константин Егорович (1839 - 1915) «Марина Маковская»

Маковский Константин Егорович (1839 - 1915) «Детская головка (Портрет сына Константина)»

Маковский Константин Егорович (1839 - 1915) «Портрет дочери. Оленька» 1910

Маковский Константин Егорович (1839 - 1915) «Портрет Марии Алексеевны Маковской (Матавтиной)»

Константин Егорович Маковский с женой Марией Алексеевной

Стихи, афоризмы, цитаты, мысли вслух, которые иногда захочется перечитать и вспомнить, и чаще всего ночью, когда не спится...