Бессонница

Русские художники.
Семья Маковских.
Зачинатель династии-Егор Иванович Маковский.

«Краса ветвей зависит от корней»...
Кто зачинатель династии? У кого в семье четверо из пяти детей стали великолепными живописцами?

Егор Иванович Маковский родился в 1802 году в семье обрусевшего поляка Ивана Маковского, предки которого осели в Москве еще при Екатерине. Он был очень высок ростом, слегка сутул, всегда гладко выбрит, голубые глаза на выкате, лицо доброе, внимательно-ласковое и чуть лукавое. Но по рассказам сыновей, не таким уж и ласковым был Егор Иванович. К концу жизни, расставшись с детьми, он стал упрямый, ворчливый и тугой на ухо.

Егор Иванович Маковский служил бухгалтером в Экспедиции кремлёвского строения, душою принадлежа искусствам. Эта любовь передалась ему от отца, интересовавшегося архитектурой и собиравшего лубки. Он вспоминал, что сильнейшее влияние на его увлечение оказало ещё и воспитание крёстного отца В.М. Короткого: тот украшал своё жилище старинными картинами и гравюрами.

В его коллекции находились лучшие ее образцы немецкой, английской, итальянской и фламандской школ. Коллекционер И.Е.Цветков, создатель известной художественной галереи, отмечая непритязательность Е.И.Маковского в быту, но беззаветную любовь к искусству, писал: «Квартира у него была большая, но очень скромно обставлена: большая часть была даже без мебели. Все стены сверху донизу были увешаны картинами»

Егор Иванович писал портреты-миниатюры, а так же копии с картин, хранившихся в Большом Кремлёвском дворце в технике сепии. Часто копировал «маленьких голландцев». Одновременно продолжал собирательскую деятельность отца - ходил на толкучку в поисках редких гравюр. Увлекался Егор Иванович и музыкой, беря уроки у гитариста И.В.Богданова. Но страсть к живописи была сильней гитары.

Жил он в скромном полуособняке «Дворцовой конторы» в Кремле. Как утверждают современники, этот дом в 1830-х гг. был одним из культурных центров Москвы. В нем собирались известные художники и литераторы, музыканты и актеры. Страстная увлеченность искусством сплотила вокруг Маковского таких же, как он, любителей, в том числе из аристократического круга. При его активном участии, был организован Московский художественный класс, впоследствии ставший знаменитым МУЖЗиВ. К делу он отнёсся серьезно - класс напоминал храм искусства, украшенный картинами, античными статуями. Эту атмосферу нарушала лишь «анатомическая фигура без кожи», по которой учились рисовать человека. Кружок 1 июня 1833 года получил статус Московского художественного класса. Егор Иванович первым из участников получил медаль за рисунок, представленный на выставке в Петербургской Академии художеств в 1874 году.
После женитьбы Егора Ивановича на Любови Молленгауэр, в доме молодых супругов бывали Николай Гоголь, Михаил Глинка, Карл Брюллов, Василий Каратыгин, Александр Островский, Василий Тропинин.
Любовь Корнеевна невысокая, изящная, вкрадчивая, была немкой по происхождению и воспитанию. Отец ее - фабрикант музыкальных инструментов «Cornelius v. Mollenhauer», выходец из Померании. Она была одной из первых красавиц Москвы. Обладала прекрасным голосом, выступала в концертах, давала уроки. Когда открылась консерватория, Николай Рубинштейн пригласил ее в качестве учительницы пения. По выходе замуж продолжала петь, славилась в домашнем кругу звонким сопрано. Но карьера ее оборвалась - одолели дети. Много было детей. Выжили пятеро - три сына: Константин, Владимир и Николай, и две дочери — Александра и Мария.
Сыновья и дочь Александра стали художниками. Мария - актрисой.

Разойдясь с Егором Ивановичем после долгих семейных раздоров, проживала она до самой смерти в 1893 году, в Петербурге, вместе с дочерью Александрой Егоровной, добродушнейшей и восторженной старой девицей «Сашенькой». В их скромной квартирке, где-то на Лиговке, пахло красками Александры Егоровны, вареньем и мятными пряниками. Было много комнатных растений и еще больше клеток с певчими птицами. Любовь Корнеевна любила вспоминать, как пела когда-то с лучшими певцами, даже с самим Тамберликом, — знаменитым тенором начала века, и как аккомпанировали ей Варламов и Глинка.
Почётный член Московского художественного общества, собиратель значительной коллекции русской живописи и западноевропейской гравюры, родоночальник династии живописцев, тихо скончался в своей квартире в 1886 году в возрасте 84 лет. Похоронен Егор Иванович Маковский на Ваганьковском кладбище.

liveinternet.ru›Цитатник›post240966215

Константин Егорович Маковский

Нет смысла выкладывать сюда официальную биографию и общеизвестные работы мастера

Своё повествование о старшем сыне Егора Ивановича Маковского автор выстроила на основе миниатюры В. С. Пикуля «Трагедия русского Макарта», воспоминаниях сына художника Сергея Константиновича Маковского «Портреты современников. New York, 1955», и книги Т. В. Лебедевой «Сергей Маковский. Страницы жизни и творчества».

Маковский Константин Егорович
1839 - 1915

В детстве все интересно. Облезлая ворона смешно пила из лужи. На Ленивке чистоплотный мужик торговал вкусным малиновым квасом. В магазине на Тверской итальянец Джузеппе Артари раскладывал эстампы, выписанные из-за границы.

«Любуйся и запоминай!» внушал отец сыну, и требовал от Кости зарисовывать в карманный альбомчик уличные сценки, набрасывать портреты встречных прохожих, а дома спрашивал мальчика «Не забыл ли мужика, что квасом тебя угощал? Да и ворона та была примечательна. Ну-ка, изобрази мне их... Искусство — это религия, искусство для того и есть, чтобы облагораживать людей, делая их добрее и лучше»

Костя Маковский рисовал с четырехлетнего возраста всё, что попадалось на глаза, и сразу выказал способность легко «схватывать природу». Двенадцати лет он поступил в Школу живописи и ваяния, где первыми наставниками его были Скотти, Зарянко, Тропинин. Живописную манеру последнего он усвоил в совершенстве - копию Маковского с тропининского портрета не отличить было от оригинала. Еще находясь в «Школе» он получил от Академии малую серебряную медаль за карандашный этюд (1857).

В один из дней Егор Иванович расцеловал сына: «А поезжай-ка ты, Костенька, в Санкт-Питерсбурх...»

Маковский явился в столицу уже с профессиональной выучкой, привлекая к себе внимание легкостью кисти, декоративностью исполнения. Вскоре юный живописец со скандалом вышел из Академии, и примкнул к славной плеяде тех, кого позже стали называть передвижниками.

Но для него, баловня фортуны, задачи товарищества оказались тягостны. Разделять лишения и невзгоды Маковский, уже увенчанный лаврами и заваленный заказами петербургской знати, не пожелал - снял мастерскую на Дворцовой площади, занялся портретами, и дело сразу пошло. Успех был головокружительный. И отношения с артелью разладились.

Слава растет, деньги не переводятся, за картину «Славянские композиторы» он просит 25 000 рублей, но заказчики ахнули, и бедный Репин исполнил ее за 1 500 рублей.

«Свадебный боярский пир», который уехал в Америку, как утверждает американский владелец этой картины, ювелир Шуман, он купил у Константина Маковского за 60 тысяч рублей. Это в 1883 году! Он же заказал Константину Маковскому еще одно произведение - «Выбор невесты царем Алексеем Михайловичем». И холст этот теперь находится в Пуэрто-Рико.

Он был дорогим художником. У Павла Михайловича Третьякова были определенные проблемы с приобретением произведений именно Константина Маковского. Он считал, что цены на работы неоправданно завышены, и поэтому в собрании Третьяковской галереи очень мало было работ Константина Маковского.

Из-за высоких цен, запрашиваемых живописцем, очень многие большие холсты еще при его жизни ушли за границу. Там были готовы платить деньги. Вечный удачник, уже привыкший к широкой жизни, он иногда бывал жесток, умея наказывать аристократию, вскормившую его в своих салонах.

Когда-то, еще в начале славы, Константин Егорович украсил плафонами особняк фон Дервизов, который потом перекупили бароны Аккурти, и Аккурти пригласил мастера в ресторан для беседы. Маковский, заядлый гурман и балованный сибарит, заранее предвкушал великолепный завтрак.

— Ваши дивные увражи, — завел речь новый домовладелец, — имеют лишь один недостаток: они анонимны. А что вам стоит подписать их своим именем, и пусть все мои гости знают, что у меня тоже имеется подлинный Маковский.

Ну что за труд подмахнуть три плафона? Маковский благодушно хотел поставить свою подпись бесплатно.

— В чем дело, барон? — отвечал он. — После завтрака поедем к вам домой, и я подпишу все три плафона.

— Прекрасно! — сказал Аккурти и велел лакею подать корюшку под хреном. — Ну, и хлеба нам, по ломтику...

Он великий маэстро, и ему корюшку? Это сразу изменило настроение.

— Пять тысяч рублей за каждую подпись, — сказал Маковский скупердяю.

Сколько требовалось чисто физических усилий, чтобы покрывать маслом необъятные полотна! Да, аристократия платила ему щедро, но она же и требовала от мастера шедевральных щедростей в живописи. Маковского спасало только железное здоровье и темперамент творца с уникальной фантазией.

А мода есть мода. Побывать в доме Маковского — уже дело общественного престижа, а залучить его в свой дом — великое счастье...

Маковского окружала сказочная роскошь, какая и не снилась никакому русскому художнику. Но титанический непрестанный труд ради заработка породил творческую всеядность, огульную неразборчивость в выборе темы. Талант — да! — бил ключом, но Маковский одинаково страстно выписывал пейзаж или жанровую сцену, портрет ученого или содержанку нувориша. Он любовался узорами древней жизни, писал вакхическое панно в духе Тьеполо, головки красоток, аллегории и декорации, соглашался расписывать ширмы для спален, выдумывая украшения для паланкина немощной аристократки, — и все это выполнял не как-нибудь, не между прочим, а с одинаковым блеском!

Очень часто Константин Егорович сумрачно признавался «Все некогда! Но знаете, меня давно ждет Минин!»

Минин возник только в 1896 году, написанный для Нижегородской ярмарки, где для картины был устроен отдельный павильон. Официально холст назывался так: «Кузьма Минин на площади в Нижнем Новгороде призывает сограждан к пожертвованиям». Вот здесь Маковский и размахнулся перед народом во всю богатырскую ширь — это был уже эпос, подлинный! Даже странно, как Маковский, в его летах, уже погрузневший, уже пребывая в пессимизме, сумел справиться с таким колоссальным полотном, где все взволнованно, все археологически верно, все реально до последней нитки на рубахе мужика, до завязки на котомке нищего.

Константин Егорович скончался в сентябре 1915 года в Петрограде. Он возвращался в свою васильеостровскую мастерскую на извозчике. Лошади испугались трамвая, нового вида транспорта, и рванули, перевернув коляску. Константин Егорович выпал из этой коляски, получив удар головой о мостовую, который вызвал очень серьёзное ранение, потребовавшее операции. После операции он пришел в себя, но сердце не выдержало слишком сильной дозы хлороформа. Константин Егорович умер, не приходя в сознание. Так оборвалась 74-х летняя блестящая жизнь, полная трудов, радостей и успеха.

Он мечтал устроить свою судьбу по примеру великих мастеров прошлого, и исполнил свою мечту. Но плата за нее оказалась немалой. На склоне лет, испытав определенное пресыщение, он признавался: «Я не зарыл своего Богом данного таланта в землю, но и не использовал его в той мере, в какой мог бы. Я слишком любил жизнь, и это мешало мне всецело отдаться искусству»

Константин Егорович был очень любвеобильным мужчиной. Ко времени знакомства с первой женой у него уже была внебрачная дочь Наталья, Наталья Лебедева, которая только в 1877 году получила фамилию Маковская, плод его студенческого увлечения.

В 1867 году он женился на юной, подававшей надежды актрисе Александрийского театра — Елене Тимофеевне Бурковой (сценическая фамилия Черкасова), внебрачной дочери графа В.А. Адлерберга, бывшего министром Двора при Николае I. Леночка получила образование в Швейцарии. Первый брак был счастлив, хотя недолог. Леночка внесла в его рассеянную «богемную» жизнь много любви и чуткой общительности. Она была хрупка, болезненна и не могла считаться красивой, но от внешности ее и от всей «манеры быть» исходила неизъяснимая прелесть.

Было только одно изображение Елены Тимофеевны на семейном большом холсте, относящемся к 1870 году. За утренним чайным столом расположились Любовь Корнеевна (мать живописца) и Елена Тимофеевна. Очень русский портрет, без всякого уклона к эффекту, к показной роскоши красок. Больше всего приманивало лицо Елены Тимофеевны - задумчивое, ласковое, болезненно-бледное, с черными прищуренными глазами и по-детски пухлым ртом. В лице отразились и нежная доброта, и ум, и обреченность.

Такой и была она в жизни, оборвавшейся на четвертом году брака. После рождения сына (умер нескольких месяцев), у нее обнаружился процесс в легких. По совету врачей, увез больную жену в Египет: жаркий юг считался тогда целительным для слабогрудых. Там, в Каире, через год приблизительно, она и скончалась

Константин Егорович в молодые годы имел обаятельную внешность, беспечную праздничную веселость нрава, привычку к быстрым решениям, трудолюбие и жадность к утехам жизни. Он был всегда в духе, приветливый, нарядный, холеный, пахнущий одеколоном и тонким табаком, беззаботный, обворожительный, ловкий, с необыкновенно крепким здоровьем. Откинутая назад пышно-кудрявая голова с рано облысевшим сжатым у висков лбом сообщала чисто-русскому лицу в темно-русой бороде вид открытый и независимый. Внимание к знаменитому, балованному художнику, всегда приобретало оттенок восторженного поклонения. В обществе бывал он неизменно приятен и словоохотлив, на лицах появлялась улыбка, когда Константин Егорович входил в комнату.

Таким его увидела его вторая жена Юлия Павловна Леткова.

Зимой 1874 года Юлия Павловна Леткова приехала, с благословения своих родителей — Павла Степановича и Анны Павловны Летковых, из Москвы в Петербург для поступления в консерваторию - у нее был красивый голос, лирическое сопрано.
Встреча Константина Егоровича с Юлией Павловной состоялась на балу в Морском корпусе. Ей шел всего шестнадцатый год, но казалась она старше уменьем держать себя в обществе и умственной зрелостью. Судя по тогдашним плохим фотографиям, она была очень красива. Константин Егорович влюбился с первого взгляда, и не отходил от нее весь вечер. На следующий день влюбленный «профессор живописи» поспешил пригласить всех к себе — «помузицировать». К ужину Константин Егорович повел юную Леткову под руку и, усаживая ее за стол рядом с собою, громко сказал — так что все слышали: «Вот и отлично... Будьте у меня хозяйкой!»
Так началась их помолвка...
Не прошло и двух недель после вечера на Гагаринской набережной. Решено было сыграть свадьбу, как только невесте исполнится шестнадцать лет. 22 января 1875 года в Почтамтской церкви состоялось венчание. Невесте было 16 , женику 36 лет.

Поклонник женской красоты, Константин Егорович часто писал портреты своей Юлии Павловны, которая считалась первой красавицей в Санкт-Петербурге. У очень многих дам на портретах читаются черты Юлии Павловны.

В Париже, в декабре 1875 года, у четы родилась дочь Марина, умершая от менингита восьми месяцев отроду. Семнадцатилетняя мать очень тяжело перенесла смерть перворожденной, но молодость взяла свое, и вскоре она стала опять ожидать прибавления семейства, а на поправку поехала в Ниццу. Константин Егорович, навещавший её, когда отпускала работа в Париже, нашел венецианскую раму и вставил в нее свою молодую жену, обмотав ей голову чем-то вроде тюрбана вишневого цвета, прикрепив к нему страусовое перо. В несколько сеансов был написан первый ее портрет «в красном берете» который стал родоначальником прославленных женских портретов

15 августа 1877 года в доме Переяславцева на набережной у Николаевского моста, родился сын Серёжа - будущий художественный критик, эссеист, поэт, редактор и издатель «Аполлона», замечательного русского журнала, альманаха.

Сергей с рождения стал для отца моделью. В своих воспоминаниях он пишет, что его «…очень долго одевали по детской моде тех лет и отращивали локоны, которые так нравились папе... Началось мое участие во всевозможных картинах отца. Это я — «Маленький антиквар» за чисткой шпаги, написанный в следующую зиму. Годом позже я старательно позировал для знаменитого «Семейного портрета» с матерью и сестрой.
Но еще раньше написан «Маленький вор» (приобретен Л. Г. Кузнецовым), — здесь, трехлетним малышом в одной рубашонке, взгромоздясь на кресло, я тянусь к хрустальной вазе с пышными фруктами, а рядом огромный рыжий санбернар выжидательно насторожился. Этот санбернар не был наш пес, его привозили на сеансы от В. Ф. Голубева
13 ноября 1878 родилась дочь Елена.
В феврале 1883 года родился ещё один сын - Владимир, которого крестил великий князь Алексей Александрович, брат Александра III. Недели через три после тяжелых родов Юлия Павловна надела тёмно-красный бархатный капот, повязала свои вьющиеся пепельно-каштановые волосы голубой лентой, под цвет чулок, и в первый раз поднялась к мужу в мастерскую.
Константин Егорович сосредоточенно писал что-то и сначала не обратил внимания на ее появление. Она надулась, села в кресло и, взяв со стола книгу, стала рассеянно разрезать страницы ножом из слоновой кости. Тогда он обернулся на шум, и без дальних слов, поставил на мольберт первый попавшийся под руку узкий холст и набросал в какой-нибудь час силуэт жены в рост, с книгой на коленях. В три сеанса портрет был окончен и о нем заговорил весь город.

subscribe.ru›Группы›Менестрели›3468873

Маковский Константин Егорович (1839 - 1915) «Портрет Ю.П.Маковской» 1883

Стихи, афоризмы, цитаты, мысли вслух, которые иногда захочется перечитать и вспомнить, и чаще всего ночью, когда не спится...