Бессонница

По дороге Сергей нарвал полевых цветов. Не помня себя, забыв про Ганина, молодые обвенчались в маленькой церкви под Вологдой.


Таинство совершили священник Виктор Певгов с псаломщиком Алексеем Кратировым.


Надпись на табличке гласит:
«Здесь стояла церковь св. Кирика и Иулитты в селе Толстикове, где 30 июля ст.ст. 1917 г. венчался поэт Сергей Есенин с Зинаидой Райх».

В конце тридцатых годов начала XX века были уничтожены все документы, хотя бы косвенно связанные с поездкой Есенина к Белому морю. Воспоминания, записанные современниками, фотографии, факты — все это в течение полутора лет собиралось, как паззл. Выяснилось, что венчаться в Вологду ехали вологодский поэт Ганин и его невеста Зинаида Райх, а Есенин должен был быть лишь свидетелем на свадьбе.


Алексей Алексеевич Ганин (1893, деревня Коншино, Кадниковский уезд, Вологодская губерния — 1925, Москва) — русский поэт и прозаик, близкий друг Сергея Есенина.
Алексей Ганин был расстрелян в подвалах Лубянки после жестоких пыток, которыми руководил начальник седьмого отдела СО ОГПУ Абрам Славотинский. Прах Ганина погребён на территории Яузской больницы.


Зинаида Николаевна Райх (21 июня(3 июля) 1894 года, Ростов-на-Дону — 15 июля 1939 года, Москва) —
известная российская актриса. Член РКП(б) с 1920 года.
В ночь с 14 на 15 июля 1939 года Зинаида Райх была зверски убита неизвестными, проникшими ночью в её московскую квартиру в Брюсовом переулке. Нападавшие нанесли ей семнадцать ножевых ранений и скрылись. Актриса скончалась по дороге в больницу. Это случилось спустя 24 дня после ареста Мейерхольда. Тайна её смерти остаётся нераскрытой.

Зинаида Райх с детьми, Константином (слева) и Татьяной Есениными

Похоронена актриса на Ваганьковском кладбище в Москве (17 участок) в одной могиле с Константином Есениным.

Можно посмотреть оригинал
Метрическая книга записи родившихся, бракосочетавшихся и умерших по приходу Кирико-Улитовской Толстиковской церкви Вологодского уезда Вологодской губернии за 1917 год с записью о бракосочетании 30.07.1917 Сергея Александровича Есенина и Зинаиды Николаевны Райх

Регистрационный номер: 20

Дата включения документа в Региональный реестр 26.12.2014

смотреть здесь http://uniqdoc.depcult35.ru/docs/view/32

КОНСТАНТИН РОМАНОВ - ПОЭТ СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА


Великий князь Константин Константинович Романов (1858-1915), внук императора Николая I, один из ярчайших персонажей российской истории рубежа XIX-XX веков, сенатор, генерал-инспектор военно-учебных заведений, многолетний президент Академии наук и один из основателей Пушкинского Дома. Константин Романов был замечательным поэтом, печатавшим свои стихи под криптонимом "К.Р." Экспозиция, рассказывающая о его жизни и творчестве, открыта в подлинных интерьерах кабинета и музыкальной гостиной Великого князя, который был последним владельцем Мраморного дворца. На музыкально-поэтических вечерах Константина Константиновича бывали А.Фет, А.Майков, А.Рубинштейн, П.Чайковский и другие выдающиеся деятели культуры.

Кабинет Константина Романова
Постоянная экспозиция
Мраморный дворец

afisha.yandex.ru›Санкт-Петербург›События›970705

Иван Бунин ( 1870 - 1953 )
«Троица»


Гудящий благовест к молитве призывает,
На солнечных лучах над нивами звенит;
Даль заливных дугой в лазури утопает,
И речка на лугах сверкает и горит.

А на селе с утра идет обедня в храме:
Зеленою травой усыпан весь амвон,
Алтарь, сияющий и убранный цветами,
Янтарным блеском свеч и солнца озарен.

И звонко хор поет, веселый и нестройный,
И в окна ветерок приносит аромат...
Твой нынче день настал, усталый, кроткий брат.
Весенний праздник твой, и светлый и спокойный!

Ты нынче с трудовых засеянных полей
Принес сюда в дары простые приношенья:
Гирлянды молодых березовых ветвей,
Печали тихий вздох, молитву - и смиренье.

Борсук Юрий Картина «Скоро Троица»

3 июня память Владимирской иконы Божией Матери.

Вспомнился храм Николая Чудотворца в Толмачах. Будучи в Москве бывала в этом храме и старалась попасть на службу, чтобы насладиться не только атмосферой храма, приложиться к святыне, хранящейся там двухсторонней чудотворной иконе Пресвятой Богородицы Владимирской, постоять на месте, где во время службы стоял благотворитель храма и основатель картинной галереи П.Третьяков ( место это отмечено памятной плитой), но и насладиться необыкновенно красивым пением клира, просто божественное пение.


Замечательная статья Елены Лебедевой написана о Толмачевском храме и его истории и вот отрывок из нее, а полностью на сайте - hramvtolmachah.ru›Храм-музей при ГТГ›…/11-elena-lebedeva


Толмачи и толмачевцы

В середине XIX века в приходе Николы в Толмачах остались только купеческие дома. Зато все богатые местные купцы не только обихаживали свой храм, но и крепко запомнились своей благотворительностью: вера у толмачевцев всегда распространялась на жизнь в целом, на окружающих людей, не замыкаясь исключительно в храмоздательстве. Бессменный староста церкви Алексей Медынцев, участвовавший в перестройке храма, остался в памяти москвичей и тем, что охотно давал в долг крупные суммы и всегда прощал несостоятельных должников. Прихожанин почетный гражданин Борис Васильевич Страхов отличался помощью нищим, устраивал столовые для бедных и каждый понедельник посылал милостыню арестантам, а когда в 1830-х годах в России был голод, он посылал хлеб беднякам во все концы империи по дешевой цене, неимущим вовсе бесплатно, побуждая к тому же других купцов. А в 1870-х годах старостой стал купец Андрей Ферапонтов: по преданию, его дед был первым русским книгопродавцем, открывшим книжную торговлю в середине XVIII века. Внук же занимался распространением только духовной литературы.

Но главными в Толмачах были, конечно же, Третьяковы. На перестройку Никольского храма в середине XIX века деньги пожертвовала еще Александра Даниловна Третьякова вместе со своими сыновьями Павлом и Сергеем. Как-то особо их род был связан и со святителем Николаем Чудотворцем, и с Замоскворечьем. Дед благотворителей с семьей жил в приходе церкви святителя Николая, что в Голутвине, а в Толмачах Третьяковы поселились в 1851 году, когда перестройка церкви была в разгаре, и тут же сделали пожертвование. Переехали же они сюда потому, что хотели иметь большой вместительный дом: готовились к свадьбе старшей сестры. Так Павел Михайлович Третьяков стал прихожанином Никольского храма в Толмачах и оставался им до самой смерти, последовавшей в 1898 году. Женат он был на Вере Николаевне Мамонтовой, родственнице знаменитого Саввы Мамонтова, владельца Абрамцева. Отец его жены, Николай Федорович, заказал огромную картину, где были изображены все члены его большой семьи, и завещал хранить ее в доме у самого богатого потомка. Раз в год, в зимний Николин день, все домочадцы должны были собираться в том доме, позабыв злобу и неудовольствия, и вносить пожертвования на помощь бедным «во имя живых и умерших родственников». Как сильны были в этом доме христианские традиции!

И сам Павел Михайлович придерживался этих традиций. Одна только картинная галерея, созданная им, могла увековечить его имя как величайшего благотворителя, но Третьяков еще опекал неимущих, жертвовал на университетский музей античного искусства – предтечу Музея изящных искусств на Волхонке, на нужды семей воинов, погибших в Крымскую и Русско-Турецкую войны, на поновление Никольского храма, содержал Арнольдо-Третьяковское училище для глухонемых на Донской улице. А свой капитал еще в 1860 году он завещал не только на содержание и развитие галереи, но и на приданое для выдачи в замужество «бедных невест, но за добропорядочных людей». Кстати, П. М. Третьяков, будучи очень патриархальным купцом, считал, что его дочери могут выходить замуж только за людей их круга, однако дочери умели уламывать отца. Вера, которой сам П. И. Чайковский советовал поступать в консерваторию, вышла замуж за пианиста Александра Зилоти, двоюродного брата С. В. Рахманинова, Любовь – за художника Льва Бакста, а Александра – за Сергея Сергеевича Боткина, родного брата последнего лейб-медика Евгения Боткина, расстрелянного вместе с царской семьей в июле 1918 года.

В домовом Никольском храме у Павла Михайловича было свое постоянное место, ныне отмеченное темной мемориальной плитой. Известно, что он был глубоко, искренне верующим человеком, очень усердным прихожанином, и не только сам исправно посещал церковные службы, но и требовал того же от своих служащих. Самые теплые слова сказал о нем старец Алексий, который, будучи диаконом этого храма, дружил с Третьяковым: «В моем сознании встает образ человека, служившего примером трезвенной, сосредоточенной жизни... сочетавшего владение богатством внешним с нищетой духовной. Это проявлялось в его смиренной молитве». А дочь Третьякова вспоминала, как необычно он соблюдал пост – заказывал какое-то одно блюдо и ел только его в продолжение всего поста, хотя у него был язвенная болезнь. И скончался Павел Михайлович незадолго до Николиного дня, 4 (16) декабря 1898 года. Москва прощалась с ним в Никольском храме, и отпевание совершил его настоятель протоиерей Дмитрий Косицын. А соседство с Третьяковской галереей еще не раз повлияет на судьбу Никольского храма.

В Никольском приходе стоял еще один крайне интересный дом, история которого тоже тесно связана с храмом. Это усадьба в Большом Толмачевском переулке, 3, где теперь находится Государственная педагогическая библиотека имени К. Д. Ушинского, а до революции была 6-я мужская московская гимназия, в которой учился Иван Шмелев, уроженец Кадашевской слободы. Во второй половине XVIII века усадьба принадлежала А. Д. Демидову: ее решетка, вошедшая во все путеводители, была отлита на демидовских Нижнетагильских заводах. От Демидовых дом перешел к Е. И. Загряжской, тетке Натальи Николаевны Гончаровой, а в середине XIX века – к графине Соллогуб. В нем тогда жил знаменитейший брат графини, славянофил Юрий Федорович Самарин, который открыл в доме литературно-философский салон. Его частыми гостями, наряду с Киреевским, Аксаковым, Хомяковым, Кавелиным и молодым Владимиром Соловьевым, были священники Никольского храма. Они приходили сюда служить домашние всенощные, потом оставались на беседу. Вместе со священниками здесь бывал молодой диакон Федор Алексеевич Соловьев. Ему позднее было суждено участвовать в самом выдающемся событии предреволюционной России – избрании Патриарха Тихона – и еще не раз коснуться судьбы любимого храма Николы в Толмачах.

Он родился в 1846 году в семье протоиерея, настоятеля храма святого Симеона Столпника в Заяузье. С раннего детства мальчик имел сердечную склонность к религии и решил посвятить себя служению Господу. Однажды на колокольне тяжелый язык колокола ударил его по голове, и он ослеп на один глаз, но это не помешало ему пройти великий жизненный путь. Окончив Московскую семинарию, он перед принятием сана венчался с подругой детства, дочерью священника Анной, и через пять дней, 19 февраля 1867 года, был рукоположен в Чудове монастыре в дьякона. Святитель Филарет сам назначил ему место служения – свой любимый храм святителя Николая Чудотворца в Толмачах. С этим храмом диакон 28 лет разделял свои радости и горести. В 1872 году скончалась его любимая жена. Все старались утешить молодого вдовца, и настоятель, протоиерей Василий Нечаев (будущий епископ Костромской Виссарион), привлек его к изданию своего журнала «Душеполезное чтение». А вместе с отцом Алексием (Мечевым), в ту пору тоже дьяконом, отец Федор участвовал в народных чтениях, однако никогда не оставлял сердцем Никольский храм и продолжал его благотворительные традиции – помогал беднякам. Однажды в мороз он снял с себя рясу и отдал нищему на улице.

Только в 1895 году он покинул Толмачи и стал пресвитером Успенского собора в Кремле – сам митрополит пригласил его за мощный голос. Там зародилось его особое почитание Владимирской иконы Божией Матери. Утром, войдя в собор, он спешил к ней с молитвой, после литургии служил перед ней молебен, вечером задерживался у нее, прося о помощи и заступничестве. Старец позднее вспоминал: «Войдёшь, бывало, в собор в три часа ночи для служения утрени, и благоговейный трепет охватывает тебя... В таинственном полумраке храма перед тобой встаёт вся история России... Чудится покров Божией Матери от Владимирской иконы в годину бедствий... И хотелось мне тогда молиться за Русь и всех верных чад ее, хотелось всего себя посвятить Богу и уже не возвращаться в суетный мир». Если бы знал он тогда, что именно в его родном храме Николы в Толмачах Владимирская икона изберет себе пристанище в самом конце страшного ХХ века!

А тогда, в 1898 году, сбылась его заветная мечта: он принял монашество под именем Алексий в Зосимовой пустыни, что на станции Арсаки за Троице-Сергиевой лаврой. Толпы паломников стекались к старцу за утешением, так что под конец всем приходящим стали выдавать особые билеты, пропуская по 55 человек в день. Тогда же он стал духовником великой княгини Елизаветы Федоровны, а среди его посетителей были Павел Флоренский и Сергей Булгаков. Каждый получал от него помощь. Вспоминают, что старец Алексий был очень снисходительным, понимал кающегося и прощал, и за этой добротой тоже тянулись люди.

Но паломников было так много, что летом 1916 года старец, стремившийся к уединению и безмолвию, ушел в затвор. Выйти из него ему пришлось уже через год. Летом 1917 года по личной просьбе митрополита Тихона он участвовал на предсоборном монашеском съезде в Троице-Сергиевой Лавре и был избран участником Всероссийского Поместного Собора, на котором приняли историческое решение восстановить патриаршество в России.

И в том же ноябре старцу Алексию было доверено вынуть жребий с именем нового Патриарха в храме Христа Спасителя. Ради такого события Владимирскую икону перенесли в храм из Успенского собора, чтобы перед ней традиционно решилась судьба русского Православия. Митрополит Киевский Владимир написал на трех пергаментах имена кандидатов: архиепископа Харьковского Антония, архиепископа Новгородского и Старорусского Арсения и митрополита Московского Тихона. Эти записки поместили в ковчег и поставили его на аналой. После окончания литургии и торжественного молебна старец Алексий опустился на колени перед Владимирской иконой, трижды перекрестился и, непрестанно творя молитву, дрожащей рукой вынул из ковчега записку. Митрополит Владимир прочёл: «Тихон, митрополит Московский». И протодиакон Константин Розов с амвона провозгласил избранному Патриарху многолетие.

Имена старца Алексия и Патриарха Тихона еще не раз прозвучат в истории Никольского храма в Толмачах. Старец Алексий станет духовным отцом его последнего настоятеля протоиерея Илии Четверухина, а святитель Тихон совершит здесь литургию в самые грозные годы русской истории.