Камчатка

Миловский Александр
При формировании вновь строящейся ПЛ С-237 (613 пр.) летом 1955 г. я и Саша Миловский были назначены командирами боевых частей: Саша - командиром штурманской боевой части (БЧ-1), я - командиром артиллерийской и минно-торпедной боевой частью (БЧ-2-3). Почему БЧ-2-3? Дело в том, что на ПЛ 613 проекта на верхней палубе, впереди носовой надстройки устанавливали артиллерийскую систему «Эрликон». Следовало готовить двух специалистов во главе командира БЧ-2-3 по обслуживанию, уходу и боевому использованию этой артиллерийской установки. Правда, через полтора года после постройки ПЛ она была снята, и я стал именоваться командиром минно-торпедной боевой части. Правда, в довольствующих органах флота работал, в основном, гражданский персонал, которому, как я заметил, больше по душе общаться с разного рода начальниками. Прихожу как-то в одну снабженческую контору дополучить некоторое химическое имущество, заставили переписать накладные. Должность моя, видите ли, не та. Пришлось доказывать, что на средней лодке должность командира БЧ-3 совмещается с должностью и начальника химической службы. В документах вынужден был обозначить себя начальником химической службы такой-то войсковой части.

ПЛ строилась в г. Николаеве УССР. Осенью 1955 г. она была переведена на достроечную базу в Севастополь (в БСРК), где отрабатывала курсовую задачу №1 и готовилась к государственным испытаниям.

День 28 ноября 1955 г. запомнился мне на всю жизнь. Мне был предоставлен отпуск, решил провести его в Ленинграде. Вечером около 18 часов я неспешно дефилировал по набережной Севастопольской бухты, любовался видом Севастопольского рейда, где красовался флагманский корабль Черноморского флота линкор «Новороссийск», а поздним вечером поезд уже мчал меня к берегам Финского залива. 30 ноября я уже был в Ленинграде. При встрече друзья ошарашили меня вопросом:

- Что случилось с «Новороссийском?

- Ничего с ним не случилось! По-прежнему красуется на Севастопольском рейде, позавчера я сам видел этот великолепный линкор.

- Да вот передали, что «Новороссийск» взорвался и затонул. Почти вся команда погибла.

- Откуда у вас дурацкие слухи?!

- Да вот Би-би-си передала, да и «Голос Америки» подтвердил,

- И вы верите этим болтунам?!
Ни радио, ни пресса, как это было принято в те времена, ничего не могли сообщать по поводу любых аварий, катастроф и происшествий в Вооруженных Силах. А слушать зарубежные радиостанции запрещалось. Вот почему, когда уже на второй день другие мои товарищи спросили меня о том же, я понял - с «Новороссийском» что-то случилось трагическое.

Весной 1956 г. я посетил Братское кладбище в Севастополе. Поклонился общей братской могиле моряков с «Новороссийска» и возложил цветы. Этих цветов было там - море. Временный обелиск гласил: «Моряки с линкора «Новороссийск». Сердце сжимало от скорби, слезы застилали глаза. «Так вот где вы, дорогие наши моряки-соотечественники, нашли свой приют! До последней секунды жизни своего корабля вы не покинули своих боевых постов и погибли вместе с линкором! Низко склоняем головы перед вами. Недалеко от вас также спят моряки-защитники Севастополя прошлого столетия. Мир общему вашему праху!»

В настоящее время вместо временного обелиска давно уже установлен памятник 611 погибшим морякам линкора «Новороссийск» с фигурой Скорбящего Матроса. Надпись, высеченная на памятнике гласит: «ЛЮБОВЬ К РОДИНЕ И BEPНОCTЬ ВОЕННОЙ ПРИСЯГЕ БЫЛИ ДЛЯ ВАС СИЛЬНЕЕ СМЕРТИ».

Летом 1956 г. С-237 по Волжско-Донскому и Беломоро-Балтийскому каналам переходит в столицу дизельного подводного флота - г. Полярный. Началась отработка свойственных кораблю задач БП и подготовка к переходу в составе ЭОН-57 Северным морским путем на Камчатку. Александр Миловский назначается помощником командира. В течение четырех лет (с июля 1955 по 1959 гт.) наша служба с Сашей проходила на виду друг у друга. Он достаточно быстро по тем временам поднимался по служебной лестнице, в 1958 году становится старшим помощником командира. Этому способствовали большая его работоспособность, усидчивость и определенная доля везения. Исключительная его исполнительность, скрупулезное выполнение всех предписаний, инструкций и наставлений особенно ценились штабными работниками, флагманскими специалистами. Результат не замедлился сказаться: когда на лодке освободилась должность старпома, ее занял Александр Миловский.

Я погрешу против истины, если скажу, что его карьерный рост меня не тревожил. Ведь тайные амбиции по восхождению на командирский мостик волновали каждого стоящего молодого флотского офицера. Конечно, втайне я ему завидовал. Он уже старпом, я же - по-прежнему командир минно-торпедной части. Однако наши служебные отношения оставались вполне корректными, определяемыми воинскими уставами. Вне службы мы хотя и не были друзьями, товарищеские отношения поддерживали. По характеру Саша был спокойным, выдержанным, в сложных ситуациях достаточно хладнокровным. Его было почти невозможно вывести из себя. В отношениях был ровен и невозмутим (эти свойства часто приписывают флегматикам, хотя таковым он не был). Просто умел сдерживать себя и контролировать свои действия и поступки. Физически это был высокий, спортивного склада темный блондин. Прекрасный пловец. Как-то летом 1956 года прогуливались с ним по берегу одного из близлежащих озер Полярного после трудного рабочего дня и вели беседы «про жизнь», о времени и о себе. Стрелки часов уже перевалили за полночь, солнце катилось низко над горизонтом по своему извечному кругу, хорошо освещая окрестность. «Давай поплаваем!», - предложил Саша. «Да, ведь, вода в озере холодная, наверное, не более 5-8 градусов», - ответил я. «Ты как хочешь, а я поплыву», - с этими словами Саша раздевается до трусов и - бултых в воду! Метров сто туда и обратно. Я с восхищением посмотрел на него: «Саша на такой подвиг я не способен».

Спортивная закалка Александра, отличное знание штурманского дела, якорного устройства, горизонтальных и вертикального рулей сослужили ему хорошую службу. Жаль, что приходится констатировать: желание устранять неисправности того или иного механизма самому, а не руками, например, боцмана, привели Сашу к печальному исходу. Но это было потом.

В мае 1958 г. ПЛ С-237 отрабатывала на своем полигоне курсовую задачу №2. Немного штормило. Море порядка 4-5 баллов. Шли в надводном положении из-за неисправности якорного устройства, якорь не ложился в клюз. Проверить причину неисправности в надстройке легкого корпуса вызвался старпом. Командир ПЛ капитан 3 ранга Леонид Александрович Плесун дал разрешение. Саше потребовалось всего минут 20, неисправность была устранена. Командир высоко ценил Миловского за безупречное знание заведовании штурманской боевой части, и там, где случались различные неполадки в штурманском деле, посылал выяснять причины оных не штурмана, старшего лейтенанта Гольдина, а именно старпома.

Леонида Александровича мы любили за деловые, личностные качества как истинного командира, но и побаивались за меткие оценки , прегрешений молодости каждого из нас и острый язык. Но удивительное дело! Когда командир отчитывал кого-либо из нас, молодых офицеров, иногда довольно крепко, мы принимали это как должное и старались как можно быстрее исправить свои огрехи. Однажды я нес «собаку» (ходовую вахту с ноля до четырех утра). После смены спустился вниз, записал необходимые данные в вахтенный журнал и со спокойной совестью лег отдыхать на свое штатное место во втором отсеке слева по борту на верхней ярусной койке. Утром вестовой будит меня: «Товарищ старший лейтенант, Вас вызывает командир». Быстро одеваюсь, предстаю перед командиром в центральном посту:

- Товарищ командир, старший лей ...

- Батаршев, это Вы меня заставляете нести «собаку»?

- Не понял, товарищ командир ...

- Прочитайте, что Вы написали в вахтенном журнале. Читаю и удивляюсь самому себе. В конце записи данных ночной «собаки» значится: «Вахтенный офицер старший лейтенант Плесун». «Понял, товарищ командир», - выдавил я. Не было ни криков, ни излишних разносов, как иногда позволяют себе иные «ретивые» командиры. Как я после этого казнил себя за свою невнимательность, оплошность, за то, что вместо своей фамилии в конце записи данных «ночной собаки», машинально записал фамилию командира Одно лишь едкое замечание! Оно действовало сильнее носов и ругательств. После такого замечания я вдвойне усилил за собой контроль в действиях и поступках Вот за что мы любили нашего командира. Последний раз я видел капитана 1 ранга Плесуна в ВВМУПП им. Ленинского комсомола («Ленкоме»), если не ошибаюсь, в 1975 г. старшим преподавателем кафедры боевого использования торпедного оружия.

В 1958 г. командир предложил мне идти на ВОЛСОК на отделение флагманских минеров подводных лодок. К тому времени "командирские амбиции" у меня поубавились и я, подумав немного, согласился, тем более, что по статусу флагманский специалист при равнивается к командиру корабля. Осенью 1959 г. я поступил на ВОЛСОК (Ленинград). Из наших однокашников на ВОЛСОК в том году поступили четверо: кроме меня (отделение флагманских минеров ПЛ) - Георгии Попов и Дмитрий Симонов (отделение коммандиров ПЛ), а также Виктор Матюхин (отделение флагманских специалистов по ракетно-артиллерийскому оружию и вооружению НК).

Когда после ВОЛСОК я уже служил флагманским минером на 19 БПЛ (б. Улисс), услышал, что Саша Миловский погиб. Субмарина, на которую Миловский был назначен старпомом, ушла в море на боевую службу. Если не изменяет мне память, это была ПЛ 641 проекта. Во время штормовой погоды заклинило вертикальный руль. Лодка всплыла в надводное положение. Для ремонта рулевого устройства в надстройке легкого корпуса вызвался ... старший помощник. Неисправность была устранена, и Саша собирался уже идти в ограждение рубки. Вдруг неожиданно, как иногда бывает это в открытом океане, лодку накрыла гигантская волна. Сашу смыло. Продержаться в холодной воде человеку дано не так уж много времени. Тем более в набухшей от воды одежде. Саша держался сколько мог. Ему сбросили спасательный круг. Как человек натренированный и крепкий Саше все-таки удалось добраться до круга, обхватить его рукой, после чего потерял сознание. Так с третьего захода по тревоге «Человек за бортом!» в бессознательном состоянии подняли его на борт вместе со спасательным кругом, который он цепко обхватил рукой. Рассказывали: корабельный врач делал все возможное, чтобы спасти отважного моряка. К сожалению, от переохлаждения Саша скончался. Хоронили в море.

…
Нельзя сказать, что комплектование штаба и кораблей бригады шло везде гладко, без сучка и задоринки. Были отдельные досадные эпизоды по замене штатных единиц, как это отмечалось выше в случае чехарды с заменой командира БЧ-3 на пл С-235. Несмотря на то, что на всех уровнях от командира эскадры до командиров кораблей командование предупреждало офицерский состав о неразглашении сведений, связанных с формированием и комплектованием бригады, за три недели до выхода в поход об этом знал уже старшинский и рядовой состав подводных лодок, знали об этом и семьи тех военнослужащих, которые были утверждены в штатных должностях новой бригады. Не знали лишь день «икс» выхода в поход.

Несколько сложнее решался вопрос о формировании штатных единиц штаба бригады. К примеру, после ряда согласований и уточнений флагманским минёром 54-й обпл за 10 дней до назначенного срока «Икс» был утверждён капитан-лейтенант Анатолий Батаршев, флагманский минёр 19-й бпл (б. Улисс). Ранее (1955−1959 гг.) он служил командиром БЧ-3 на пл С-237. Командиром лодки был капитан 3 ранга Леонид Александрович Плесун (впоследствии старший преподаватель БИТО в «Ленкоме», капитан 1 ранга). В 1960 г. Анатолий Батаршев заканчивает отделение флагманских минёров подводных лодок (ВСООЛК, г. Ленинград), после классов назначается флагмином 19-й бпл. Семилетний опыт эксплуатации торпедного оружия и вооружения на подводных лодках 613 проекта позволили ему быстро войти в ритм срочных дел по торпедной подготовке и комплектованию минно-торпедных боевых частей кораблей новой бригады. А. Батаршев вспоминает:

«Ко времени моего назначения на должность флагмина 54-й обпл личный состав минно-торпедных боевых частей в основном уже был определен, и в его комплектовании я участвовал лишь номинально, как флагманский минёр 19-й бпл, располагающейся в б. Улисс. Здесь сосредоточивались все лодки новой бригады, готовящиеся к переходу в Индонезию.

Михаил Михайлович Зощенко в лице заведующей библиотекой его имени Людмилы Михайловны Минаевой не мог остаться в стороне. Людмила Михайловна преподнесла имениннице юбилейные часы с искренними напутствиями и поздравлениями. Евгения Осиповна с поздравлениями от общества блокадников присоединилась к классику. Дочь Евгении Семёновны Зоя Леонидовна Седицкая нашла очень тёплые и искренние слова для любимой мамочки.

Объём поздравлений был предсказуем – мы собрались на час раньше обычного. Однако и после трёх часов общения разойтись было трудно. Поэтический вкус и необъятная память Евгении Семёновны всегда вызывали восхищение в клубе, на последней встрече об этих её качествах (и о многих других) можно было говорить, даже не подчиняясь протестам её скромности: «Дайте нам хотя бы сегодня высказать как и за что мы Вас Любим».

Но студийная часть повестки всё же была соблюдена. В частности одно из поздравлений было представлено пеоном, о котором говорилось на предыдущем занятии.

Отрывок:
Евгения Семёновна Плесун –
Классический пеон для Хрестоматий –
Восторженный ручей в живом лесу,
А память – словно самобранка-скатерть.
… …
… …

Ревниво убеждается Парнас –
У Зощенко всё высшей категории.
Евгения Семёновна, на вас
Равняется родное Лукоморье.

Познакомились с подборкой давнего знакомого клуба Николая Рачкова:

Мы хотим, чтобы жизни жало
Уколоть не смогло бы нас,
Чтоб дробинка в нас не попала,
Не влетела соринка в глаз.

Лишний раз души не встревожим,
Если что-то себе во вред.
В Рай хотим, а понять не можем,
Что в Раю нераспятых нет.

Это из журнала «Аргамак», подаренного Любовью Петровной Федуновой, руководителем Рубцовского Центра и участницей клуба «Кафедра».

С привычным удовольствием, как всегда конструктивно и доброжелательно поразбирали домашние задания.

Например, Надежда Николаевна Левская представила на суд Лукоморья подборку «Снежных размеров»: как меняется настроение стихов с почти идентичным текстом, написанных хореем, ямбом, дактилем, амфибрахием, анапестом и гекзаметром.

Амфибрахий:
Снежинок холодные тени
Толпятся в лучах фонарей –
В сугробы забвенья и лени
Бросает их властный Борей –
Сурово и без канители
На тень опускается тень –
Божественной снежной затее
Снежинки оплакивать лень.

Поэзия не кончилась и в неформальной части праздника…

Можно уходить на каникулы, но прежде – традиционные Пушкинские Чтения, которые уже официально завершат поэтический сезон Курортного района Санкт-Петербурга.

Библиотека Зощенко приглашает всех друзей Лукоморья в Сестрорецк, ул. Токарева, 7. Начало праздника в 15 часов 8 июня, это как всегда – суббота.

Ленинградская блокада. 80 лет. Именно 8 сентября Поэтический клуб Курортного района начал очередной сезон в библиотеке им. М. М. Зощенко на ул. Токарева в Сестрорецке.
Конечно, поговорили и о Блокаде. Даже Евгения Семёновна Плесун поделилась ВПЕРВЫЕ своими воспоминаниями.
Вспомнили Зинаиду Гиппиус, Николая Гумилёва, Вадима Барашкова, Владислава Крапивина, Вячеслава Кузнецова, Александра Куприна, Георга Отса, Игоря Смирнова, Марину Цветаеву.
Вспомнили переименования Города и высказывание Демьяна Бедного по этому поводу.
Почитали сочинённое за время отсутствия.
Поздравили Платона Егорова с выходом исторического исследования.
Пожелали Светлане Розенфельд успешного выпуска поэтического сборника.
Конечно, наобщались вволю, конечно, времени не хватило, конечно, постояли у родного библиотечного крыльца.
Нахвастались своими первоклашками.
Конечно, продолжим 22 сентября.

* * *
В час вечерний, в час заката
Каравеллою крылатой
Проплывает Петроград…
И горит на рдяном диске
Ангел твой на обелиске,
Словно солнца младший брат.
А у нас на утлой лодке
Только синие решётки
Перекрещенных штыков.
Где лобзавший руку дамам
Низко кланяется хамам —
Видно, жребий наш таков.
Я не трушу, я спокоен,
Я — поэт, моряк и воин,
Не поддамся палачу.
Пусть клеймит клеймом позорным —
Знаю, сгустком крови чёрным
За свободу я плачу.
Но за стих и за отвагу,
За сонеты и за шпагу —
Знаю — город гордый мой
В час вечерний, в час заката
Каравеллою крылатой
Отвезёт меня домой.
(Николай Степанович Гумилёв
или Сергей Адамович Колбасьев?)

Михаил Балашов
Балашов Михаил Павлович - поэт - родился 06.08.1948 в Уфе. Ряд стихов переведен на китайский язык. Основные публикации: Последняя четверть луны, 1999, СПб; Бикфордов шнур, 2004, СПб. Член ЛИТО «Путь на моря» им. Вс. Азарова. Член Международной писательской ассоциации баталистов и маринистов. Член литературной мастерской Юрия Шестакова. Руководитель философского дискуссионно-поэтического клуба "Кафедра". Руководитель поэтического клуба Курортного района "Лукоморье".