Особенная красота осеннего возраста

Губерман Игорь Миронович (1936 г.р.) Русский поэт и прозаик.


Губерман, Игорь. Искусство стареть. - М.: Эксмо, 2010.

Сегодня утром я, как всегда, потерял очки, а пока искал их – начисто забыл, зачем они мне срочно понадобились. И я тогда решил о старости подробно написать, поскольку это хоть и мерзкое, но дьявольски интересное состояние. Я совсем недавно пролетел над ровно половиной земного шара, чтобы выпить на солидном юбилее старого приятеля. А перед этим сел и горестно задумался: что можно утешительного сказать на празднике заката?

***

Полон жизни мой жизненный вечер,
Я живу, ни о чём не скорбя;
Здравствуй, старость, я рад нашей встрече,
А ведь мог и не встретить тебя!

***

Когда время, годами шурша,
достигает границы своей,
на лице проступает душа,
и лицо освещается ей.

***

Суров к подругам возраста мороз,
выстуживают нежность ветры дней,
слетают лепестки с увядших роз,
и сделались шипы на них видней.

***

Душа отпылала, погасла,
состарилась, влезла в халат,
но ей, как и прежде, неясно,
что делать и кто виноват.

***

На одной автобусной остановке в Тель-Авиве стоял панк обычнейшего и типичного вида: копна волос, покрашенных в ярко-красный цвет, с левого края головы побритый (крашено зелёным), и точно так же – с правой стороны (крашено синим). С панка не сводил глаз некий старик, тоже ожидавший автобуса. Такое бесцеремонное смотрение панку надоело, и он спросил у старика:

– Ну что вы на меня уставились? Вы в молодости что – не совершали никаких необычностей?

– Совершал! – старик откликнулся охотно и мгновенно. – Я в молодости переспал с попугаем и вот сейчас смотрю, не ты ли мой сын?

***

Да, я старею, ну и что?
Мы все стареем понемногу:
Стареет шляпа и пальто,
Стареет дом наш и дорога...

Стареет мебель, зеркала,
Ружьё стареет, фильм и пьеса,
Стареет лодка без весла,
И даже прочное железо...

На свете всё имеет срок.
И я старею, к сожалению.
Мы все проходим сей урок
Из поколения в поколение.

И к вам когда-нибудь потом
Придут старения года:
Проблемы будут с крепким сном,
И вкусной не всегда еда...

Нам молодость дана на час,
А старость - до последней вехи.
Зависит только лишь от нас,
Что остаётся в человеке!

Да, я старею... Ничего
Поделать с этим я не в силах.
Я поживу, даст бог, ещё,
И дай мне бог прожить красиво!
_______________________
© Copyright: Светлана Крутянская

Галина Сергеевна, моя дорогая, голубушка!
Не поддавайтесь упадническому настроению некоторых стихотворных строк,
потому что Вы, моя красавица, прелестное чудо, изваянное природой.
Именно такой Вы себя знаете, а мы помним. Просто пора нынче нефотогеничная,
а душа, известное дело, всегда молода и нигде лучше её не отразишь, как в своём творчестве.
Поэтому продолжайте творить, сиять, радовать, наполняться.

Александр Анатольевич Ширвиндт



Старость средней тяжести

К старости вообще половые и национальные признаки как-то рассасываются…
Я глубоко пьющий и активно матерящийся русский интеллигент с еврейским паспортом и полунемецкими корнями. Матерюсь профессионально и обаятельно, пью профессионально и этнически точно, с женщинами умозрительно возбужден, с коллегами вяло соревновательно тщеславен. Но умиротворения нет…Времени, отпущенного на жизнь, оказалось мало..

Смерти я не боюсь… Боюсь выглядеть старым. Боюсь умирания постепенного, когда придется хвататься за что-то и за кого-то… Я красивый старик, боящийся стать беспомощным..
В общем, диагноз – «старость средней тяжести».
В нашем возрасте (от 75-ти и выше) ничего нельзя менять и ничего нельзя бросать.
Я столько раз бросал курить, но ни к чему хорошему это не привело. Возвращался обратно к этому пороку, пока сын, которого я очень слушаюсь и боюсь, не сказал: «Всё, хватит».
А потом меня навели на замечательного академика, предупредив, что он никого не принимает, но меня откуда-то знает и готов побеседовать.
Я собрал полное собрание сочинений анализов мочи и поехал куда-то в конец шоссе Энтузиастов.
Особняк, тишина, ходят милые кривоногие дамы в пластмассовых халатах. Ковры, огромный кабинет. По стенам благодарственные грамоты от Наполеона, от Петра I, от Навуходоносора… И сидит академик в золотых очках.
– Сколько вам лет? – говорит.
– Да вот, – говорю, – четыреста будет.
– Мы, значит, ровесники, я младше вас на год.
Когда он увидел мою папку анализов, взмахнул руками: «Умоляю, уберите».
Мне это уже понравилось. Заглядывать в досье не стал. «А что у вас?» Я говорю:
– Во-первых, коленки болят утром.
– А у меня, наоборот, вечером. Что еще?
– Одышка.
– Ну это нормально.
– Я стал быстро уставать.
– Правильно. Я тоже. В нашем возрасте так и должно быть.
И я успокоился. Раз уж академик медицины чувствует себя так же, как и я, то о чем тогда говорить?
На прощание я сказал, что бросил курить.
Он посмотрел на меня через золотые очки:
– Дорогой мой, зачем? В нашем возрасте ничего нельзя менять и ничего нельзя бросать. Доживаем как есть..

Я поцеловал его в грамоты и ушел. Гений!