Библиотеки

Во время Первой мировой войны жил на Лазурном Берегу, познакомился с Матиссом, Архипенко, Метерлинком, Модильяни (Модильяни написал его портрет, 1919). Там же встретился с Марией Марковной Милославской, которая стала его женой и соавтором: они вместе переводили Есенина, с которым познакомились в 1922 в Париже. Опубликованы сборник «Исповедь хулигана» (1922) и поэма «Пугачёв» (1926, переиздание 1956). В 1927 г. он опубликовал в журнале «Les Nouvelles littéraires» мемуарный очерк «Сергей Есенин и Айседора Дункан».
Познакомился с Эренбургом, под редакцией Эренбурга вышел в русском переводе роман Элленса "Басс-Бассина-Булу"; позже Эренбург вспоминал об Элленсе в книге «Люди, годы, жизнь» (книга II, часть 4). В 1926 посетил Горького на Капри, впоследствии они долго переписывались.
Высоко ценил творчество Франца Элленса В.В. Набоков.
Первой написала о прозе Элленса Нора Галь в журнале «Интернациональная литература» (1938) .
Четыре рассказа Элленса в переводе Норы Галь были опубликованы в СССР в 1968—1969 гг. В 1971 г. Нора Галь опубликовала в юбилейном сборнике к 90-летию писателя статью «Франц Элленс в Советском Союзе». Она отмечала: «Творчество Франца Элленса еще 30 с лишним лет назад поразило меня прежде всего тонкостью психологического анализа. Этот удивительный знаток человеческой души умеет поистине проникнуть в глубь её, постичь и передать оттенки сложнейших душевных движений. /…/ Но всего тоньше, мне кажется, Франц Элленс чувствует душу юную, детскую. Бесконечно волнуют и трогают страницы, на которых автор показывает, как всеми струнами отзывается эта юная душа на каждое дуновение извне, как окружающий мир — огромный, еще загадочный мир взрослых — и влечет и пугает ребенка, час за часом влияет на его мысли и чувства, лепит его характер. В том, как Франц Элленс об этом рассказывает, много мудрости, много высокой тревоги за будущее еще не сложившегося человека».
https://vk.com/wall-34611313_29871


***
Франц Элленс, бельгийский писатель, хорошо знакомый и с Айседорой Дункан, и с Сергеем Есениным, предлагает свой взгляд на отношения двух знаменитых людей искусства.

В его знаменитом эссе «Сергей Есенин и Айседора Дункан» литератор, с одной стороны, подчеркивает подлинность поэтического таланта Сергея Александровича, а с другой – ощущает всю трагичность отчаянного и непредсказуемого романа Есенина и Дункан:

«Я имел также возможность с некоторым смущением наблюдать этот союз молодого русского поэта и уже клонившейся к закату танцовщицы, показавшийся мне сначала, как я уже говорил, почти чудовищным. Я думаю, что ни одна женщина на свете не понимала свою роль вдохновительницы более по-матерински, чем Айседора. Она увезла Есенина в Европу, она, дав ему возможность покинуть Россию, предложила ему жениться на ней. Это был поистине самоотверженный поступок, ибо он был чреват для нее жертвой и болью. Мне вспоминается вечер, когда одновременно раскрылись и драма этих двух людей, и подлинный характер Есенина.

Я пришел, когда они были еще за столом, и застал их в каком-то странном и мрачном расположении духа. Со мной едва поздоровались. Они были поглощены друг другом, как юные любовники, и нельзя было заметить, что они находятся в ссоре. Несколько мгновений спустя Айседора мне рассказала, что слуги отравляют им жизнь, что этим вечером здесь разыгрались отвратительные сцены, которые привели их в смятение. Поскольку его жена показала себя более раздраженной, чем обычно, и утратила то замечательное хладнокровие, то чувство меры, тот ритм, который был основой и ее искусства, и самой ее натуры, что по обыкновению так хорошо воздействовало на поэта, Есенин решил ее подпоить. Никаких дурных намерений у него не было. <…> Я все яснее читал на лице танцовщицы отчаяние, которое обычно она умела скрывать под спокойным и улыбающимся видом. Отчаяние выражалось также и в чисто физическом упадке ее сил.

Внезапно Айседора снова подобралась и, сделав над собой усилие, пригласила нас пройти в ее студию – в тот огромный зал, где находилась эстрада и вдоль стен стояли диваны с подушками. Она попросила меня прочитать только что законченный мной французский перевод «Пугачева», строки которого – это и действующие лица, и толпы народа, ветер, земля и деревья. Я прочитал, хотя и неохотно, потому что боялся испортить своей робостью и неважной дикцией великолепную поэму, одновременно резкую и нежную. Айседора, очевидно, не была удовлетворена моей декламацией, потому что тотчас же обратилась к Есенину с просьбой прочитать поэму по-русски. Какой стыд для меня, когда я его услышал и увидел, как он читает! И я посмел прикоснуться к его поэзии! Есенин то неистовствовал, как буря, то шелестел, как молодая листва на заре. Это было словно раскрытие самих основ его поэтического темперамента. Никогда в жизни я не видел такой полной слиянности поэзии и ее творца. Эта декламация во всей полноте передавала его стиль: он пел свои стихи, он вещал их, выплевывал их, он то ревел, то мурлыкал со звериной силой и грацией, которые пронзали и околдовывали слушателя.

В тот вечер я понял, что эти два столь несхожих человека не смогут расстаться без трагедии».