Жизнь идет по кругу

Предлагаю навестить вместе с нами лунных коров, самых больших в природе осликов, доброго грустного чертика и пару средневековых замков...
Добро пожаловать в традиционную поездку по Курземе!


Как большие поклонники Рижского зоопарка, мы не могли обойти вниманием его филиал "Циирули" («жаворонки») в Калвенской волости. Постоянно попадалась на глаза информация о живущих там киангах, мишках, ламах, рысях, о синих коровах и хищных птицах. Давно хотели туда наведаться и увидеть все своими глазами. Наконец, такая возможность представилась. Одним ясным июльским утром мы отправились в очередное курземское путешествие, и первой целью назначили Циирули.
После трех часов пути навигатор стал указывать, что зоопарк где-то рядом. Однако, в реальности ничто не свидетельствовало в его пользу. Проселочная дорога, по которой мы ехали, сперва петляла между полей и лугов, открывая симпатичные виды, как и полагается порядочной проселочной дороге. То там, то тут показывались строения хуторов, пасущиеся коровки. Затем луга сменились лесом, исчезли всяческие признаки человеческого жилья, а дорога принялась метаться из стороны в сторону, как бешеная, то и дело почти поружая нас в заросли хмеля и рослых розовых цветов гималайской недотроги. Наконец, когда мы уже решили, что навигатор ошибается, за очередным поворотом открылось обширное поле и жалкая табличка у обочины, гласящая, что впереди нас ждет Рижский Зоопарк. Слово «Рижский» смотрелось в этом голом поле более чем странно. Но и табличка, и навигатор оказались правы. Надо было просто проехать еще немножко.

На 137 гектарах Цирулей обитают около 50 видов животных. Немного, но здесь главное не количество, а качество жизни. Такая большая площадь дает возможность устраивать просторные вольеры. Именно поэтому зоопарк оставил двойственные впечатления. У некоторых животных, в основном, копытных, условия просто замечательные. Но у других оставляют еще желать лучшего (медведи, хищные птицы). Конечно, зоопарку всего 24 года, и сделано для такого возраста немало. Но многое еще явно впереди...

Поблизости от входа кроличье поселение с чудесной яблонькой, прямо вышедшей из сказки Сутеева «Мешок яблок». Только там зайцу приходилось далеко ходить за яблочками, а здесь умные кролики «посадили» дерево прямо во дворе – удобно и безопасно.

Приятно посмотреть на красавиц лам и альпак.

Инь и Ян.

Симпатичная башня, сложенная из булыжника, привлекла наше внимание. К сожалению, подняться наверх мы не смогли, здание было закрыто.

Звезда Цирулей (по крайней мере, для меня), это кианги. Благодаря этим диким осликам и появился филиал зоопарка. В начале 90 годов стадо киангов в Рижском зоопарке настолько увеличилось, что им пришлось подыскивать новое место для жизни. Заброшенная ферма вполне подошла. В 1995 году здесь поселились первые кианги, в 1996 – медведи, а в 1999 году зоопарк принял уже 17 тысяч посетителей.

Положение киангов сейчас вроде бы не вызывает опасений, но, поскольку большая часть популяции живет в Китае, может ухудшиться в любой момент. Кианги – самые крупные из диких ослов, живут в сухих степях Тибета. Часть из них населяет приграничные территории, которые контролирует армия Китая. Соответственно, ждать оттуда качественных научных данных, да и вообще достоверной информации, не приходится. Впрочем, раньше положение было еще хуже.

Первая пара киангов прибыла в Ригу в 1957 году, в составе большого груза животных, подаренных Китаем в ответ на радушный прием, оказанный рижанами китайским специалистам. До 1980 года эта пара и их потомство оставались единственными киангами вне Китая! Рижские ослики успешно размножались, удалось получить пять поколений. Но, как известно, близкородственное скрещивание до добра не доводит. Начались неприятности: 40% жеребят погибало, а те, что выживали, имели проблемы со здоровьем. Жизненно необходима была новая кровь. Китай в ответ на все просьбы зоологов хранил молчание..
Лишь в 1980 году зоопарку Сан Диего наконец удалось выпросить у Китая еще одну пару киангов. И тут рижским осликам невероятно повезло! По пути в США животные застряли в карантине в зоопарке Берлина. Три наших ослицы совершили срочную командировку в Берлин и пополнили табун двумя новыми жеребцами. Вскоре китайцы расщедрились на еще одну пару киангов, на этот раз для Московского зоопарка. Однако подарок оказался «с изъяном» - ослица была неспособна к размножению. Для рижских осликов это стало удачей, Москва сдала нам своего жеребца в аренду на 5 лет. В результате образовался здоровый сильный табун, и Рига смогла начать делиться с другими зоопарками мира.

Тут возникли новые трудности. Табун стал настолько велик, что прежние загоны стали тесными: животные ранили друг друга, не могли создавать естественные отношения, слишком сильно стали привыкать к человеку, рискуя одомашниться. Чтобы обеспечить киангам лучшие условия, был устроен филиал зоопарка в Калвенской волости. На 35 гектарах здесь живут 20 - 25 осликов. Они самостоятельно питаются (только в наиболее суровую зимнюю пору их немного подкармливают сеном и овощами), сами строят отношения. В табуне царит довольно строгая иерархия. Главная задача зоопарка теперь – сохранять здоровую, сильную группу, максимально независимую от людей.
Мне кианги больше напоминают лошадок, чем осликов. Выглядели они здоровыми, счастливыми, и совершенно не интересовались посетителями зоопарка. Никто не подходил к забору, не клянчил угощение – это лучший показатель правильного содержания животных! Здесь, наверное, надо благодарить не только работников зоопарка, но и посетителей, соблюдающих правила. Отвратительное и жалкое зрелище – дикие животные, приученные к подачкам, гробящим их здоровье. К счастью, здесь такого нет.
Есть разнотравный луг, есть мирно пасущиеся кианги, есть трели разных пташек и жужжание насекомых над цветами. Даже есть орлан-белохвост, сделавший круг почета над загоном, и улетевший куда-то в сторону моря. Хорошо..

Звезда «второй величины» для меня – это знаменитая Латвийская синяя корова. Эта порода была выведена на скудных приморских лугах, потому отличается выносливостью, устойчивостью к болезням, спокойным нравом. А еще она синяя, а значит, волшебная В старые времена вдоль курземского побережья жили ливы, племя упрямых суровых рыбаков. Рассказывают, что повадилась однажды морская дева пасти коров Матери Моря на лугах одного лива. Каждую ночь выходила она из моря, и выводила морских коров. Хозяин убыток терпел недолго: выбрал лунную ночь, когда белые рога морских коров были хорошо видны, да и поймал нарушительницу границ со всем ее стадом.

Есть две версии того, что же случилось дальше. По одной из них, хозяин отпустил морскую деву, оставив себе в качестве компенсации семь чудесных коров. По другой, взял красавицу в жены, а коров Мать Моря подарила девушке, как приданое. Так или иначе, но порода синих коров появилась на побережье в конце 19 века. Их еще называют морскими, ливскими, или лунными. Синяя корова уступает обычной буренке по удоям молока, поэтому в советское время их не то, чтобы сознательно изводили, а скорее, не обращали никакого внимания. В результате ливские коровы почти исчезли. Сейчас породу сохраняют, в стране насчитывается немногим более 1300 коров. 65% синих коров содержатся в Курземе. Для меня они прочно ассоциируются с этой частью Латвии, с синеватыми туманами курляндских лесов, с ливскими сказаниями.

Мы отлично погуляли в зоопарке, вот только с погодой не очень повезло. Если возле пастбища киангов еще проглядывало солнышко, то к концу прогулки уже начал накрапывать дождик. Мы вспомнили, как удачно уезжали от дождя в прошлогоднем курляндском путешествии, и решили повторить этот трюк. Так, совершенно неожиданно для самих себя, мы оказались в старинном городке Айзпуте.
Как и многие прочие курляндские городки, Айзпуте имеет славное прошлое, не очень веселое настоящее и совсем уж туманное будущее. Еще в 9 веке крупная песчаная дюна над рекой Тебра приглянулась племени куршей, и они основали здесь укрепленное городище. Видимо, дела шли хорошо, и в речной низине за холмом начало развиваться поселение, которому курши дали немудреное название «Аспуте», что значит – «место за дюной».

В 13 веке сюда явились немцы и принялись устанавливать свои правила. Название переиначили в Хазенпоттен, с 1249 года начали возводить каменный замок напротив деревянного замка куршей, на другом берегу Тебры. В 1253 году поделили земли куршей между Ливонским орденом (левый берег) и Курляндским епископом (правый берег, городище и поселение куршей). Что об этом разделе думали курши, история умалчивает. Известно, однако, что они несколько раз поднимали восстания против завоевателей, пока в 1261 году не были вынуждены сдать свой замок. После окончательного подавления земгалов и пруссов, между 1290 и 1295 годами, здесь был возведен замок епископа с церковью Святого Иоанна. Так образовалась дуальная география Айзпуте: по реке пролегла граница между Курляндским епископом и Орденом,и два замка зорко следили друг за другом с разных берегов.
Стена орденского замка увековечена на флаге края:

В 1378 году Хазенпоттен получил права города, а приблизительно в 16 веке в устье реки Сака, в которую впадает Тебра, был основан морской порт. Товары из порта по Тебре поднимались до Айзпуте, а здесь попадали на большую Рижско-Прусскую дорогу. У города появилась связь с другими портами Балтийского и Северного морей, что обеспечило столетнее процветание. Увы, по условиям Оливского мира в 1660 году устье реки Сака было засыпано камнями, чтобы обеспечить шведской Риге преимущество в торговле. Зимой на лед были привезены крупные валуны, весной они опустились на дно и преградили путь кораблям. Порт зачах, Хазенпоттен утратил свою славу и богатство.

В 19 веке городок снова оживился, благодаря прибытию из Литвы еврейской общины. Но на этот раз долгое процветание не было суждено Хазенпотену – в 50 км к западу набирал обороты новый морской порт, Либава. Вскоре он стал «втягивать» в свои пределы всю свободную рабочую силу в округе. В 1900 году было открыто железнодорожное сообщение с Либавой. Паровозики везли в портовый город лес и продукты, горожане приезжали в Айзпуте дышать свежим воздухом. Подъем закончился в 1915 году, с началом немецкой оккупации.
Сейчас в Айзпуте живет немногим более четырех тысяч человек, это меньше, чем в 1959 году..



Милый сонный городок, живописная речка.. Говорят, в древности Аспутен был частью крупной куршской Земли – Бандавы. В те времена здесь росли густые леса и течение Тебры было настолько полноводным, что по ней легко поднимались корабли викингов. Но глухие леса Бандавы были сведены, и воды Тебры ушли. В помещичьи времена Тебра была запружена, устроен мельничный пруд. Однако уже в 1943 году воды в реке стало недостаточно даже для мельницы, и, при частых ее остановках, Айзпутское потребительское общество пользовалось электричеством с Кегумской ГЭС.

Мы следуем живописным извивам тихой Тебры, и вдруг, за одним из них дети замечают...панду! Вот так сонный городок, неожиданно! Никакой информации возле скульптуры нет, поэтому мы просто восхищаемся, фотографируем и двигаемся дальше. Дома выясняем, что автор удивительной курляндской панды - японец Ясуши Кояма, живет и работает в Финляндии. Гостил в Айзпуте в 2013 году, занимался в местном центре творческих мастерских «Серде» («сердцевина»), тогда и сделал скульптуру. Город обеспечил материал – отдал одно из спиленных старых деревьев.

Идем мы к главной достопримечательности, к церкви Святого Яна. Не смотря на то, что построена она явно не в 1254 году, как указано на фасаде, все же здание потрясает своей древней мощью. То, что мы видим сейчас, перестроено в 1860 году. Тогда же башня поднята над крышей (до этого церковь имела весьма оригинальный силуэт). Есть свидетельства, что первая церковь была деревянной. В 1290 – 1295 годах Хазенпоттен стал столицей Курляндского(Пилтенского) епископства, сюда был переведен домский капитул и началось строительство каменного замка с церковью. Планов и рисунков замка не сохранилось, поэтому трудно представить, каким он был. После распада Ливонии замок был заброшен и к концу XVII века от него ничего не осталось. Камни замка пошли на расширение церкви и строительство домов местных жителей. При раскопках 1922 года был обнаружен лишь небольшой фрагмент крепостной стены.

Поскольку в Айзпуте мы ехать совсем не собирались, про церковь я ничего не читала; и не знала, что осмотреть ее изнутри можно только по предварительной записи. Поэтому мы спокойно вошли в открытую дверь... Нам очередной раз повезло – приди мы на полчаса раньше, храм был бы закрыт. На полчаса позже – там проходила бы свадебная церемония. Мы прибыли в идеальное время, панда помогла. При выходе из церкви видим, как невеста выходит из машины.



Теперь надо посетить «конкурента», орденский замок. Памяти о вооруженных стычках между епископом и орденом история не сохранила, но некоторая натянутость в их отношениях была, есть упоминания о разногласиях из-за границ волостей. Замок якобы начали строить еще в 1249 году, и теперь от этой даты Айзпуте отсчитывает свою историю.

Развалины замка впечатляют. Но еще больше впечатляет то, как быстро памятник архитектуры превращается в развалины. Ведь еще в 1978 году здесь жили люди! Как же можно так запустить уникальный памятник? Рухнули перекрытия первого этажа, крыша, рухнули поперечные стены..

А ведь у замка долгая история. Служил Ливонскому ордену, затем Курляндскому герцогу, затем перешел в частные руки. В 19 веке помещики переехали в новое жилище, замок стал использоваться под склады, также там разместили слуг. На излете Первой Республики здесь поместили краеведческий музей и гостиницу. Война уничтожила эти достойные начинания. Уже в 1943 году в замке находится картофелехранилище и частные квартиры. В 90 годы замку хотели вернуть былую честь, отреставрировать и разместить здесь музей. Но что-то не заладилось. Запала хватило лишь на то, чтобы законсервировать небольшой участок стены над воротами...

Сейчас снова ведутся разговоры о том, что надо бы с замком что-то делать. Музей, гостиницу, культурный центр, художественные мастерские, парк развлечений. Идей хватает. Будут ли они реализованы? Надеюсь, увидим.
Пока же здесь весьма печально. Развалины продолжают деградировать. На них ведут наступление крапива и клен. Печально смотрит на судьбу собрата древняя церковь.

Где-то там, неподалеку от замка епископа и храма, был в 1484 году основан францисканский монастырь Святой Клариссы. Просуществовал около ста лет, и оставил после себя легенду о подземном ходе под Теброй, соединявший монастырь с замком. Рассказывают, что по этому ходу бравые рыцари регулярно ходили в гости к монахиням. Однажды свод обвалился. Обитатели замка и монастыря принялись раскапывать его, двигаясь навстречу друг другу. Когда ходы соединились, обнаружилось, что сестры копали куда усерднее братьев! А когда новая настоятельница монастыря велела засыпать ход, юные монахини так горько рыдали, что из их слез родился источник, до сих пор питающий Тебру.
Не верите – приезжайте в Айзпуте, полюбуйтесь...

Окончание следует..

Спасибо, Еленочка, что присоединилсь!
Поедем дальше

Далее мы направляемся в город-спуник Лиепаи, маленькую древнюю Гробиню. Гробин впервые упоминается в договоре о разделе Курляндии 1253 года, но люди здесь жили задолго до этого. Название, немного неприятно звучащее для русского уха, на самом деле полно жизни: курши называли так грабовый лес. В диком виде граб у нас растет лишь в самом юго-западном «углу» страны, где мы сейчас и находимся. Можно сказать, что это крайний северный форпост широколиственных лесов центральной Европы. Вместе с грабом до здешних мест добрались и другие «южные» растения и животные, что не может укрыться от внимательного наблюдателя.
Дело шло к вечеру, с речки Аланде дул пронизывающий холодный ветер, поэтому мы решили ограничиться лишь посещением развалин замка и подняться на куршское городище. В замке шла какая-то репетиция, и мы не стали мешать.




Замок и городище находятся на возвышениях, между ними небольшая впадина. Получается весьма рельефный, темный тенистый парк. Поднимаемся на Грабовый холм, где в 9 – 13 веках стояло укрепленное городище куршей. И видим большую яму и несколько занятых человек внутри ямы и вокруг нее – идут археологические раскопки!


Один из археологов рассказывает нам о своей работе. Оказывается, окрестности Гробини полны древних могильников, хранящих свидетельства о взаимодействии куршей и викингов в 7 – 9 веках нашей эры. Здесь бывали жители Готланда и другие скандинавы. Где-то здесь находился легендарный Зееборг (Юрпилс, «морская крепость»), один из двух городов древней Курсы, плативший дань викингам. Многие исследователи считают, что Зееборг находился на Грабовом холме. Парадокс состоит в том, что до сих пор на городище не проводились раскопки, чтобы подтвердить или опровергнуть это предположение! Лишь в этом году (2016) на Грабовом холме начали работу студенты Латвийского Университета. Оказалось, что мы прибыли ровнехонько в последний день раскопок. Завтра археологам придется все засыпать, и снова начать копать они смогут только следующим летом. Наш собеседник сетовал на дождливое лето, не давшее студентам выполнить всю намеченную программу. До ответа на главный вопрос, были ли на холме викинги, пока не «докопались». Хорошо, что раскопки запланированы до 2020 года. Надеюсь, следующий сезон будет более благоприятным!

Спускаясь с холма, вдруг слышим глухое протяжное «ху-ухх-ху», как-будто воркует большой голубь. Мне хорошо знаком голос большого дикого голубя, вяхиря. Но это явно не он, хоть и очень похож. Пока семья идет к машине, ищу загадочного певца. Да вот же он, на крыше ближайшего дома! Это кольчатая горлица!

Впервые вижу ее в природе! Кольчатая горлица – свидетель неких глобальных перемен. Сто лет назад о ней слыхом не слыхивали не только в Латвии, но и гораздо южнее. В 20 веке птица из Передней Азии расселилась по всей южной и центральной Европе. В Латвии горлица пока держится в пределах того самого «форпоста», о котором я говорила. Но есть сведения, что вид потихоньку продвигается на север и восток. Кто знает, может, через 20 лет кольчатые горлицы будут ворковать над моим домом? Пока же это для меня экзотическая, очень радостная встреча.

Едем дальше к морю. Маленькие домики Гробини быстро остаются позади. Сейчас трудно себе представить, что этот городок долгие века доминировал в округе, и вплоть до 1920 года формально был главнее Лиепаи. Дети восторженно пищат: над зелеными холмами медленно, с достоинством машут крыльями большие белые ветрогенераторы, проезжаем Ветряной Парк. Ощущается приближение Лиепаи, «города, где рождается ветер». Не смотря на славу города Ветров, здесь гораздо теплее, чем в Гробине, и потому мы решаем еще немного погулять.


Начинаем от «Большого Янтаря», открытого в прошлом году. Я не поклонница новостроя, но этот мне нравится. Ничего не поделаешь, люблю янтарь Здание делят музыкальная школа, симфонический оркестр и концертный зал.


Идем вдоль Торгового канала, соединяющего Лиепайское озеро с морем. Канал вырыт в конце 17 века, когда естественный сток озера занесло песком. Часть канала служит портом.

Приятно видеть имя родной реки! Правда, некоторые в нашей компании бормочут: «Назвали лодку, как корову, смешно!» Дело в том, что в Латвии издревле принято давать коровам «речные» имена, чтобы упоминание текущей воды как-бы призывало обильно текущее молоко. И в наши дни у буренок уверенно лидируют имена Гауя и Вента, оставляя позади всякие «солнышки» и «малинки», и даже Нил с Дунаем (в латышском названия этих рек женского рода).
Сворачиваем в город. То и дело встречаеются колоритные старинные здания.

И не менее колоритные дворы. Береза, полынь и иван-чай быстро захватывают места, оставленные людьми.



Завершаем прогулку в сердце города, на Розовой площади.

С 17 века здесь была торговая площадь, в 1910 году торговлю перенесли в другое место, а на площади разбит розовый сад по проекту знаменитого рижского архитектора Георга Куфальдта. В начале 21 века площадь прошла реконструкцию, причем современные архитекторы старались приблизить ее вид к замыслу Куфальдта, окружив розы грабовыми деревьями.

По краю клумбы размещены медальоны городов-побратимов Лиепаи. В сердце города уютно и тепло, солнце играет на лепестках роз. А запах...


Солнце уже совсем низко, надо ехать на поиски кемпинга, где у нас заказан домик. Ехать, к счастью, недалеко, всего 15 км. Местечко именуется Бернаты, и находится прямо у моря. Бросив пожитки в комнату, спешим через темные уже лесные дюны к берегу, чтобы успеть поймать последний привет заходящего солнца. Успели! Последние шаги по песку среди кустарниковых ив, и в лицо бьет сильный ветер, поначалу даже слегка оглушая нас шумом бурного моря.

Солнце льет в бурные воды расплавленный янтарь своих лучей.

Как легко дышится на этом берегу!

Никогда не перестает меня радовать море, и тонущее в нем солнце...

На следующий день выясняется, что солнце утонуло черезчур глубоко. Утро встречает нас безнадежно серым небом и затяжным, неспешным таким дождиком. А у нас в планах два природных парка! Что делать? Решаем все же придерживаться плана, благо мы уже практически на пороге одного из парков, Бернатского. Под охраной здесь находятся дюны и их обитатели. Едем искать Пусенский холм, одну из самых высоких дюн в Латвии. Название дюна получила по имени хутора лесника, который засыпала. В конце 18 – начале 19 века из-за чрезмерной вырубки приморских лесов, бурь и пожаров, ветер принялся беспрепятственно гонять большие массы песка, создавая бродячие дюны. Песок засыпал поля, луга и даже целые хутора. Так, с 1785 по 1835 год только в окрестностях Бернаты бродячие дюны засыпали 9 хуторов. В 1835 году начались обширные работы по укреплению дюн: песок покрывали еловыми и можжевеловыми ветвями, между ними настилали морские водоросли и озерный камыш. Бродячие дюны были укрощены.

Дождь не прекращается, но мы упрямо штурмуем вершину. 37 метров по скользким отвесным ступеням – это не шутки! А ведь раньше холм был гораздо больше, и, возможно, выше. Часть дюны в семидесятые годы срыли, чтобы изготавливать силикатный кирпич для Лиепаи, отстраивающейся после войны. В 1980 году добычу песка прекратили и открытые пространства засадили сосенками. Теперь дюна и окрестности совершенно заросли лесом, поэтому все, что встречает взгляд, это деревья да травы.

Кое-где буря вывернула старые сосны, и в прорехи открывается вид...на деревья.

Тем не менее с моря веет свежий ветерок, и чувствуется, что находишься над лесом, над морем, над обыденностью. Вдыхаешь воздух свежести и свободы, природы и счастья. Это Курземе!

Неподалеку от дюны находим следующий объект наших интересов, скульптуру «Зеленый луч». Скульптор Вилнис Титанс созал четыре пограничных камня, отмечающих крайние точки Латвии. Камни установили в 1998 году, в честь восьмидесятилетия страны. «Зеленый луч» отмечает самую западную точку. Как известно, зеленый луч, это редкое атмосферное явление, возникающее из-за преломления света в атмосфере. Хотя увидеть его можно и в тундре, и в степи, но все же у большинства людей зеленый луч ассоциируется с морем. Наверное, потому, что в тундре и в степях живет немного людей. Как любительница морских закатов, я мечтаю когда-нибудь увидеть настоящий волшебный зеленый луч. Ну, а пока обойдусь каменным.


Дождик не сдается, и мы тоже. В Бернатском природном парке прячется еще кое-что интересное. Скульптурная иллюстрация к легенде о местных костюмах. Мы находимся в Ниценской волости, известной, наверное, всем латвийцам по необычному народному костюму. Девушки Ницы славились своими необычными расшитыми головными уборами, «желудевыми венками» (коронами, расшитыми крупными стеклянными бусинами, жемчугом и мелкими бусинами); а также ярко-красными юбками. Вот про эти знаменитые юбки и сложена легенда.

Рассказывают, что однажды приплыл в эти места один заморский черт. Развел он на берегу большой костер, и принялся в большом котле варить краску. Увидели это девушки Ниценской волости, понравился им цвет, и стали они черта просить, чтобы окрасил он подолы их юбок. Черт согласился, но когда опускал ворох юбок в котел, плеснула ему на пальцы кипящая краска. От боли черт выпустил юбки, и они утонули в котле. Девушки получили свои юбки полностью красными. Прослышали про то в соседних волостях, и поспешили оттуда девушки с юбками к черту. Первыми успели жительницы Бартенской волости. Правда, краски в котле осталось всего на ладонь. Так черт и окрасил подолы их юбок, красной полосой в ладонь шириной. Последними подоспели девушки из Руцавской волости. К тому времени краска едва покрывала дно котла. Девушки получили юбки с узенькой красной полоской по подолу. С тех пор в Ниценской, Бартенской и Руцавской волостях носят такие юбки, как в тот раз покрасили.
А здесь, на полянке, укрытой от морских бурь высокими соснами, танцуют три девицы и сидит совсем не злой и не страшный, а добрый грустный чертик с пустыми котлами.




Дождь усиливается, приходится отказаться от посещения второго природного парка. Увы, дикие лошадки, туры, зубры и орхидеи остаются опять в планах и мечтах. Заезжаем купить «красноюбочных» магнитиков в Ницу. Возле туристического центра бурлит симпатичный фонтан из жерновых камней.


Возвращаемся в Лиепаю, и с каждым километром небо светлеет. В городе о дожде напоминают только мокрые дорожки. По горячим просьбам самой юной части нашей компании проводим несколько часов в парке с большой детской площадкой, а затем выходим к морю. Лиепая гордится своим замечательным белым пляжем, над которым с 2011 года реет Голубой флаг.


А также своим "званием" города, "где рождается ветер". На пляже гостей встречает вот такой забавный знак, "Осторожно, ветер!"


Знак не обманывает, на пляже действительно ветренно. Если хочется погреться, то надо располагаться как можно ближе к нагретому солнцем песку. Это делают не только люди, но и птицы. На пляже наслаждаются послеполуденным отдыхом два вида чаек. Самая большая чайка, обычная на всем побережье серебристая чайка. У нас ее частенько обзывают бакланом или альбатросом. Но это все же чайка, хоть и очень крупная. Размах крыльев до 150 см.

Чайки очень любят "переодеваться" по мере взросления, а также меняя летние и зимние наряды. По внешнему виду этих птиц можно примерно определить их возраст. Например, на фото выше портрет взрослой чайки. На фото ниже птица на дальнем плане - взрослая, а на переднем плане "подросток",скорее всего, это ее третье лето. В следующем году она уже будет взрослой.


А для этой чайки нынешнее лето, вероятнее всего, второе в жизни.


Неподалеку отдыхает другой вид чаек, поменьше ростом и посуетливей. Это озерная чайка, тоже большая любительница переодеваний.Вот эта шагающая красавица уже почти взрослая, пережила одну зиму. Или она уже вывела птенцов, меняет наряд на зимний и присматривает за почти самостоятельными отпрысками? Иногда трудно понять..


Зимой "капюшон" цвета темного шоколада будет снят, и озерные чайки будут выглядеть вот так:


А у этой птицы первая в жизни зима точно еще впереди:

Чайки остаются греться на белом песке Лиепаи, а нам пора ехать домой. Путешествие окончено, прощай, Курземе, до новых встреч!

Марина.спасибо большое за путешествие!!!
И Интересный рассказ!
И берег турецкий нам не нужен!!!
У нас столько красот!!!

Спасибо, Еленочка!
Пусть с запозданием, но все же зашла на ВГД и увидела, приятный сюрприз. Спасибо!