Смешанное с грустью удовольствие или будем же довольны нашей Лифляндией!Впервые я приехала в
поместье Бирини поздней осенью. Деревья стояли голые, лучи низкого солнца не грели холодный воздух, а лишь безжалостно освещали увядшие цветы на клумбах, колокольчики на дубе Любви тоскливо позвякивали, что вкупе с гробницей в темном парке и грустными легендами производило мрачное впечатление. Хотя мне понравилось, уж очень все атмосферно получилось, совпало с моими романтическими переживаниями. Иногда ведь хорошо и погрустить. Окунешься в атмосферу грусти и мрака, побродишь по таинственным дорожкам в темном парке, а затем уезжаешь, оставляя мрачное поместье позади, и тоскующую часть себя оставляешь там же. Можно жить начинать сначала.
После стало очень интересно узнать, как выглядит поместье в другое время года. Весной, конечно, гораздо веселей. Летом мы так и не собрались, но вот в этом сентябре съездили. Первый раз видела в Бирини листья на деревьях. Приглашаю вас прогуляться со мной!
В 17 км от берега моря в зеркало Бириньского озера смотрится одна из самых красивых неоготических построек Видземе – жилой дом поместья Бирини, или Бириньский дворец. За дворцом, как полагается, усадьба (домик управляющего, конюшня, мельница и прочее); а за усадьбой – парк, точнее, несколько парков разного стиля и возраста, общей площадью 21 га.
Когда-то здесь жили ливы, и место это называлось Колдеселле. В переводе «гора песчаного кладбища». Немцы сократили неудобное название до простого «Кольцен».
В 1574 году усадьбу купил
Иоганн Бюринг, письмоводитель управляющего Задвинским герцогством Иоанна Ходкевича. По другим сведениям, усадьбу он получил в награду за освобождение Вендена и других замков от войск Ивана Грозного. Хитрющий был дядечка. Карьеру «освободителя» начал в Турайде. С началом Ливонской войны Ходкевич посчитал управителя Турайдского замка Крузе ненадежным, и велел своему письмоводителю занять его пост. Бюринг выждал, когда управителя не будет в замке (6 ноября 1576 года), и подъехал к воротам с несколькими возами дров. Охрана открыла ворота, Бюринг въехал и поставил возы в воротах, не давая их закрыть. Его солдаты, прятавшиеся до этого в кустарнике под стенами, без труда убили охрану и вошли в замок. Когда Крузе вернулся, замок уже был занят Бюрингом.
Из хроники Бальтазара Руссова можно узнать, что Венден был отвоеван Бюрингом в декабре 1577 года. Узнав, что в замке оставлен небольшой гарнизон, наш герой с отрядом перелез ночью через стену и блокировал ворота, ведущие в город. Как пишет хронист, московиты, находившиеся в замке, увидев врагов у ворот, решили, что город уже взят. А те, что были в городе, решили, что взят замок, испугались и спрятались. Когда отряд Бюринга вырезал немногочисленных защитников замка, воины вошли в город, «вытащили русских из чердаков и погребов, и поступили с ними так, как поступают обычно в подобных случаях». Весной 1578 года московиты снова осадили замок, и отряду Бюринга пришлось голодать. Он вновь применил хитрость: ночью тайком выбрался из замка и отправился за помощью в Ригу. Возвращаясь с продовольствием и солдатами, распустил слух о приближении большого войска. Русские сняли осаду. Затем Бюринг так же ловко занял еще несколько замков, тем самым «принеся Ливонии много пользы; не смотря на это, многие высказывали ему слишком мало благодарности».
В дальнейшем фамилия владельцев интересующей нас усадьбы менялась по меньшей мере шесть раз, но отчего-то закрепилось за ней только имя Бюринга, Бюрингсхоф. Возможно, потому, что крестьяне были наслышаны о хитрых «подвигах» хозяина, истории эти им нравились, пересказывались не раз, и Бюринг постепенно стал легендой, сказкой... Понятно, что Бюринг был для своего времени если не героем, то достойным воином. Но прославлять его сейчас, называя на полном серьезе «героем», «освободителем», «великим воином», как это делается на многих латышских сайтах, мне кажется весьма странным. Наверняка большинство авторов не заглядывали в хроники и понятия не имеют о приключениях господина Бириньской усадьбы.
Следующий «яркий» владелец Бирини,
граф Людвиг Август Меллин, вызывает больше уважения и восхищения. Журналист и историк Эккард в 19 веке называл графа «одной из достойнейших и привлекательнейших фигур просвещения в Лифляндии.» Публицист, картограф, общественный деятель, гуманист, композитор, граф наиболее известен своим атласом Лифляндии и Эстляндии и хорошим отношением к крестьянам. Он много сделал для отмены крепостного права, и был одним из немногих, осмелившихся критиковать реформу, «освобождавшую» крестьян без земли, за что получил немало пинков от остзейского дворянства.
Граф родился в эстонской части Лифляндии в 1754 году и считал эстонский таким же родным языком, как и немецкий. Получил блестящее домашнее образование (свободно говорил по-французски и по-итальянски, довольно хорошо по-русски, немного по-польски и молдавски), а в 13 лет ему выпала удача сопровождать в путешествии по Европе Гольштейн-Готторпских принцев. Подростки были направлены на учебу в Болонью, не спеша проехали несколько стран, много чего повидали. Юный Меллин был поражен: «Я представлял каждого французского крестьянина таким же элегантным и богатым, как помещик в Лифляндии, но вместо этого видел в деревнях, в основном, жалкие грязные жилища и жалких людей в обносках, которые повсюду выпрашивали деньги у путешественников, и долго преследовали их, стуча деревянными башмаками. Все эти человеческие типы и поведение крестьян так удручали меня, что я часто вспоминал своего отца, который, когда иностранцы презирали Лифляндию, но почему-то не уезжали, говаривал: On a beau mentir de loin, будем же довольны нашей Лифляндией!» Французский я не понимаю, но вторая часть восклицания мне по душе. За двести с лишним лет кое-что изменилось, и ныне мы с трудом пытаемся догнать «французских крестьян», но Лифляндия осталась по-прежнему прекрасной. Будем же довольны!
После учебы граф поступил на военную службу, успел принять участие в военной кампании против турок и потрудиться в чертежной конторе. В 1782 году он становится хозяином Бирини, получив поместье в приданое за женой, Хеленой Августой Менгден, а в следующем году выходит в отставку и в дальнейшем делит свое время между Ригой (где служит в судебной системе, а также руководит Верховной Консисторией Лифляндии) и Бирини.
Бириньские крестьяне еще долго с благодарностью вспоминали доброго господина: он построил им хлебный магазин и руководил его деятельностью, обеспечивая помощь в случае неурожая, построил школу, еще до отмены крепостного права (в 1803 году!) создал для своих крестьян частное право, благодаря которому «землевладение им и их детям было обеспечено». После отмены крепостного права в 1819 году крестьяне просили графа оставить все как есть, не менять право 1803 года. Сам Меллин писал: «Воспитанный на справедливых принципах своего отца, я хозяйствовал таким же образом в Бирини, жил сам и давал жить другим и зачастую вызывал презрительные замечания других крупных хозяев, что я своим хозяйствованием не разбогатею. Но жизнь показывает, что крупные хозяева обанкрочиваются один за другим и разоряют своих кредиторов. А я все еще живу...без долгов, коплю капитал, строю, любим своими крестьянами, у меня чистая совесть, и, не смотря на все эти поразительные беды (1812), держусь на поверхности.»
В 1831 году Меллин создал призовой фонд в 1800 Альбертовских таллеров, проценты от которого ежегодно должны были выплачиваться лучшему хозяину. В результате всего этого бириньские крестьяне в начале 19 века были самыми зажиточными в округе. Благодарность их была столь велика, что они предложили поставить своему господину памятник в поместье. Граф уговорил их подождать до его смерти. Он прожил долгую и достойную жизнь, 81 год. Умер в Риге, похоронен в Бирини, но мы к этому еще вернемся.
Одна из дочерей Меллина, Анна Августа Хенриэтта, вышла замуж за
Алексея фон Пистолькорса, их сын
Август фон Пистолькорс и построил в 1860 году этот чудесный дом. Изначально дворец был украшен очень богато, множеством скульптур и маскаронов, но войны и революции «слизали» большинство украшений.
Бириньское озеро искусственного происхождения:
В поместье въезжают по дамбе, делящей озеро на две неравные части: Бириньское озеро и мельничное озеро. Беседка у озера. Когда-то здесь лестница спускалась до самой воды, а по бокам стояли скульптуры. Сейчас так.
Между дворцом и озером располагался регулярный парк.
Обойдем дворец, чтобы найти вход.
Над входом сохранилась надпись: «Relinque infantibus amorem patriae». («Оставляю в наследство любовь к Отечеству»). Август фон Пистолькорс был известным меценатом. Меценатствовать ему было на что: его женой в 1850 году стала Эмилия Натали Хардер, приемная дочь барона Штиглица, богатого банкира. Шутка ли – приданое в 7 миллионов рублей золотом! На эти деньги Пистолькорсы выстроили новый дворец, благоустроили поместье, разбили новый парк. Но дело было не только в деньгах. Август был без ума от своей Эмилии, и все, что он делал, было для нее. Дворец для Эмилии, парк для Эмилии. Даже морской курорт Нейбад (ныне мои любимые Саулкрасты) и дорога к нему – для Эмилии, ибо она изъявила желание принимать морские ванны. Образ Августа и Эмилии успешно эксплуатируется нынешним владельцем поместья, и молодожены часто устраивают здесь свадебные торжества. Фото с сайта Бириньского дворца, действительно милая пара:
Давайте зайдем во дом! Кстати, в реальности я туда вам заходить не советую. Виртуальной экскурсии вполне достаточно, так как смотреть там особо не на что, не стоит затраченных денег. Ну лестница с резными перилами.
Ну зал для приемов.
Ну печка.
Вид с балкона.
Ну другой зал (столовая вроде бы)
с резными деревянными потолками (герб Пистолькорсов – скрещенные пистолеты).
Вот и все, собственно. Большая часть дома занята гостиницей. Так что мой вывод: или заселяться в гостиницу, или вообще не заходить. За красотой внутренних помещений лучше ехать в замок герцога в Рундале.
Выйдем и полюбуемся домом снаружи.
На одной из башен свили гнездо аисты. С этого ракурса его не видно.
Зато хорошо видны маскароны под окнами.
По легенде, Август привез их из Рима. Маскароны изображают то ли человеческие пороки, то ли страдания. По мне, так довольно веселые мордашки. Но, согласно легенде, они навлекли беду на потомство Августа. Правда, беда как-то припозднилась, перескочив через его детей, проживших для того времени вполне благополучную жизнь, и обрушилась исключительно на внуков, связанных с Бирини (хотя я вижу тут скорее не проклятие маскаронов, а результаты близкородственного скрещивания).
У Августа и Эмилии было много детей. Четырех дочерей выдали они замуж. По меньшей мере два сына умерли в младенчестве, 19-летний Рихард умер, будучи студентом, Эрик пошел по военной стезе, Александр остался хозяйничать в поместье. Ему мы должны быть благодарны за дальнейшее благоустройство Саулкрасты и за превращение закрытого курорта в дачное сообщество.
Александр Пистолькорс начал выделять в Нейбаде участки земли под дачи в 1875 году, поддерживал тамошнюю Петровскую церковь, организовал пароходное сообщение курорта с Ригой и Айнажи. Кораблик «Нейбад» долгие годы перевозил пассажиров вдоль Видземского побережья.
За домом прячутся хозпостройки. Особенно красива конюшня, построенная во времена Александра Пистолькорса.
К конюшне лепятся милые кроличьи домики, а в конюшне живут лошадки и пони.
Уходим дальше, в парк. Неподалеку от дома стоит дуб Любви, на его ветви молодожены должны закинуть пару колокольчиков. Обхват дуба около 6 метров, он вполне мог быть посажен Августом для Эмилии, с легендой все гладко.
Все нижние ветки в колокольчиках, но редкая птица дошвыривает до средней части кроны. Верхушки не достиг еще никто.
Еще немного, и мы в самой старой части Бириньских парков. За железными воротами начинается еловая аллея Скорби, плод мрачного романтизма графа Меллина. Сам он признавался: «С детства мне нравилось бывать у развалин и в уединенных местах, и я испытывал смешанное с грустью удовольствие от жутковатых видов.» Уверена, ему бы сейчас здесь понравилось.
В аллее мы встретили веселую белку.
В конце аллеи развалины гробницы, построенной Меллином в 1814 – 1819 годах. Там он и покоится. По легенде, крестьяне таки выполнили свою задумку и поставили над гробницей памятник графу. Время его не пощадило. Говорят, иногда призрак графа скользит по аллее. Призрак в хозяйстве очень полезен, он присматривает за порядком в парке. Вид от гробницы на аллею Скорби:
В той же гробнице покоятся его наследники, Пистолькорсы. Легенды, связанные с ними, гораздо мрачней.
Александр Пистолькорс женился на своей кузине
Эллиноре Хелене Вильхельмине фон Пистолькорс. В браке родилось шестеро детей, две дочери и сын умерли в младенчестве. Выжила дочь Рената и сыновья Макс и Эрик. Рассказывают, что старший, Эрик, с детства был болезненным, меланхоличным, и все время проводил в поместье. Макс напротив, был очень жизнерадостным и боевым, мечтал о военной карьере. Дети были очень привязаны друг к другу, особенно после смерти отца. Макс добился своего, отправился на военную службу. Однако вскоре в Бирини пришла трагичная весть, 17-летний Макс по неизвестной причине застрелился 12 мая 1911 года.
Эрик впал в депрессию, за ним ухаживала сестра со своими служанками. По легенде, отношения с одной из служанок быстро переросли во что-то более серьезное, но Эллинора не могла допустить, чтобы род Пистолькорсов породнился с простолюдинами. Воспользовавшись кратковременным отсутствием Эрика в Бирини, Эллинора сообщила служанке, что сын нашел себе невесту из хорошей семьи, и скоро привезет ее домой. Девушка, не выдержав горя и разочарования, страшась позора, повесилась в господском доме. Вернувшийся Эрик окончательно тронулся рассудком и 27 января 1912 года застрелился в парке.
Хозяйка поместья похоронила обоих сыновей в старой гробнице, украсив ее скульптурами ангелов и мраморными досками с изречениями из Библии. Деньги творят чудеса, и хоть самоубийц не должны отпевать, над телом Эрика был проведен обряд. За несчастную служанку никто не молился, и ее беспокойный дух до сих пор бродит по дому. Во всей этой истории мне больше всего жалко Эллинору Пистолькорс. В 1919 году вандалы разгромили и осквернили гробницу ее сыновей, и мать не смогла этому помешать. Жизнь ей была дарована долгая (76 лет), но счастливой ее не назовешь.
Кажется, мы уже нагрустились вдоволь. Прочь, прочь от мрачной гробницы! Пойдем в парк, разбитый Августом для любимой Эмилии. Здесь немало симпатичных таинственных уголков,
остров Любви,
горка Ангелов
С горки просматривается ныне заросший каскад прудов Августа.
Для сравнения поставлю фото весны 2010 года, пруды видны значительно лучше. Ангел на горке нацелил свой лук как раз на остров Любви, который располагается на одном из прудов.
Беседка стоит на Ключевой горке. Только ключа мы не нашли, должно быть, прячется в зарослях.
Рядом с аллеей Эмилии нашел себе место Птичий сад. Здесь можно почуствовать себя скворцом, поглядев на мир из летка огромного скворечника.
Забраться в огромную кормушку и подождать, не прилетит ли хозяйка гнезда с тремя яичками.
Снова выходим к озеру, к мельничной его части. Мельницу построил Алексей Пистолькорс.
Сейчас здесь трактир, тонущий в цветах.
О прошлом напоминают жернова снаружи и коллекция старинных вещей внутри. Уже поздно, трактир закрыт, и что там внутри, мы не увидим.
За трактиром прячется баня и несколько мест для пикников, оборудованных лежаками. Как славно после долгой прогулки прилечь на теплый лежак у озера, ловить последние лучи солнца, жевать благоразумно припасенные бутерброды с сыром и неспешно беседовать о Бюринге и Меллине, о Пистолькорсах и Саулкрасты...
А когда солнце скроется за кромкой леса, спуститься по лестнице к машине и поехать догонять его на побережье.
Ведь когда в Бириньском парке уже темно и мрачно, в Саулкрасты над морем все залито светом, солнце каждый вечер принимает морские ванны на нашем благословенном берегу.
Но все равно славно прогулялись. 
Вам спасибо за внимание!